Вместо нее

      Проснувшись, Деймон не сразу понял, что изменилось, и, только поднявшись с кровати, осознал, что впервые за долгое время чувствует себя отдохнувшим. Никакой головной боли, отвратительного привкуса во рту и вязкости в мыслях. Почти ясная голова, тело не ломит и не хочется оставаться в постели до тех пор, пока за окном не сгустятся сумерки.       Но следом за приятными ощущениями пришло чувство вины. Лучше было ему вчера остаться дома, а не таскаться с этой странной девицей по второсортным заведениям. Воспоминания о Елене казались какими-то ирреальными. Может, он все-таки чокнулся? Это было бы лучшим объяснением тому, что он встречал Рождество с бледной копией любимой женщины, запивая сэндвичи колой.       Стоя под теплыми струями в душе, Деймон прокручивал в голове события вчерашнего вечера: случайную встречу с «призраком», его звонок, нелепый осмотр и последовавший за ним ужин. Несмотря на то, что сейчас все случившееся казалось ему окутанным почти мистической дымкой, Деймон отчетливо помнил каждое слово их разговора, а лицо девушки стояло перед глазами. Родное и чужое одновременно, оно притягивало и отталкивало его в равной степени. Ему хотелось увидеть знакомый прищур темных глаз, легкую усмешку, изящно вздернутую бровь… Вместо этого он видел непонятную заботу в глазах Елены, длинные пряди ее волос, за которыми она скрывалась, когда тот или иной вопрос ставил в тупик, несколько скованную, но вполне искреннюю улыбку. У нее была красивая улыбка. В ней была теплота, которая почти раздражала. Как она может вот так улыбаться, когда девушка, так сильно похожая на нее, медленно умирает в эту самую минуту? Как он может позволить себе хоть на миг залюбоваться этой улыбкой?       Деймон прижался лбом к прохладному кафелю, из груди вырвалось глухое рычание — отчаяние, злость и боль снова рвали на части. Он не должен был встречаться с Еленой. Не должен. Но если он снова позволит себе эту слабость — отнюдь не маленькую, огромную, то ему следует раз и навсегда отделить их образы друг от друга. Иначе он просто свихнется.       Только вот зачем все это? Зачем ему видеться с той, что, пусть ненадолго, но помогает ему забыть и забыться? Разве он вправе забывать? Вправе искать способы смягчения своей боли, когда его девочка — на грани жизни и смерти?       Деймон открыл глаза и выключил воду. Обмотавшись полотенцем, он провел ладонью по запотевшему зеркалу и уставился на свое отражение. С трудом подавил прокатившуюся по телу дрожь. Этот парень в зеркале — Деймон его не узнавал. Он был похож на покойника, мертвенно бледный, осунувшийся, с потухшим, тяжелым взглядом. Если так будет продолжаться, он действительно сгорит вместе с ней. Сгорит независимо от того, удастся ли Стефану его план. Сойдет с ума или сопьется. Месяца три назад его в очередной раз выставили с работы. Все знали: Деймон Сальваторе был хорошим архитектором, подающим надежды талантом, но, как любой талант, его с легкостью могли загубить недисциплинированность и дурные привычки. Все меньше контор в городе соглашались взять его на работу. Надо было отдать должное отцу: он не стал использовать свое влияние, чтобы закрыть перед сыном все двери и вынудить вернуться. Деймон сделал это сам.       Вспомнились слова брата, от которых за милю несло дешевой мелодрамой: «Она бы не хотела этого». Стефан не мог этого знать. Никто не мог, даже он сам. Кэтрин слишком многое хранила глубоко в себе, под замком, выдавая информацию крохотными порциями, и только ту, которую считала нужной. У Деймона промелькнула мысль о том, что за один вечер он узнал о Елене больше, чем о Кэтрин за полтора года их отношений: откуда она родом, чем занимается, выяснил, что она любит свою работу, избегает отношений, страдает нездоровым милосердием, и что у нее проблемы в семье. Тайны еще были, но Деймон подумал, что ему не составит труда узнать их все. Возможно, просто потому, что ей нечего было скрывать? Мысль показалась кощунственной. Деймон всегда знал, что Катерина не была ангелом, ему и не нужен был ангел. Его слабо интересовали обвинения отца и его тошнотворное расследование. Но было что-то другое. Иногда Катерина словно бы отгораживалась от него. В такие моменты Деймону становилось страшно. Он никогда не признавался себе в этом, но боялся однажды проснуться один. Поэтому был так счастлив, когда ее взгляд загорелся и она ответила «да». Но он помнил и другое: «Просто что-то не так…»       Четыре коротких слова, отрезвившие его. В тот вечер, когда она убежала, Деймон думал о том, чтобы отменить свадьбу, а позже ненавидел себя за эти мысли. Но обманывать себя становилось все сложнее. Равнодушные взгляды, сдержанные объятия, вольное или невольное пренебрежение его чувствами: он замечал все, но отказывался верить. Потому что был счастлив, потому что в другие, лучшие, дни она охотно шла в его руки, была привычно соблазнительной и страстной, с энтузиазмом взялась за организацию свадьбы. Было проще закрывать глаза. Не доверять интуиции. У нее ведь могли быть свои заботы, проблемы... Но в тот вечер что-то тщательно контролируемое ею вырвалось наружу.       Просто что-то не так.       Своим молчанием он позволил этому «не так» встать между ними. Он был не из тех, кто первым выясняет отношения. Хотя он уже давно потерял самого себя. Какой он? Деймон не находил в себе того самоуверенного парня, который редко запоминал имя очередной девчонки, побывавшей в его постели. Их было много, очень много. Некоторым удавалось вскружить ему голову, тогда случались бурные романы, всегда скоротечные, оставляющие после себя приятные воспоминания и горьковатый привкус разлуки. И Деймон снова пускался в открытое плавание. Иногда он бросал их, иногда они его, но привязанность ни к одной из них не сумела пустить корни в его сердце. Пока он не встретил Кэтрин… Эта любовь перетряхнула его, взорвала привычный мир, вывернула наизнанку. Может быть, даже сломала.       Деймон прошел на кухню и включил чайник. Открыл холодильник и закрыл его: на полках царила идеальная пустота. В кухонном шкафу он нашел коробку гранолы, которую когда-то покупала Кэтрин. Впервые за долгое время заварив чай вместо кофе, Деймон сел на высокий стул и посмотрел на грязное в разводах окно. Затем обвел медленным взглядом кухню и небольшой открывавшийся ему кусочек гостиной. В какой-то момент стало гадко — он ведь всегда любил чистоту и порядок.       Он хмыкнул. К чему все это? Самоанализ, самокопание? Для чего? Он не сможет жить без нее, все краски мира тускнели вместе с румянцем на ее щеках, и сейчас это было уже черно-белое и практически немое кино. Если не считать вчерашнего вечера. Яркой вспышки, до мельчайших деталей врезавшейся в память. Он злился на Елену за ее сходство с Кэтрин, но именно встреча с ней позволила ему ненадолго выплыть на поверхность и глотнуть воздуха. Пусть всего лишь иллюзия, очередной самообман, но, черт возьми, неужели он не может хоть немного побыть эгоистом? Фактически самим собой, ведь именно таким его считали родные, друзья и бывшие пассии — эгоистичная самовлюбленная сволочь. И только с Кэтрин это не работало, словно перемкнуло что-то внутри.       Деймон раздраженно отставил просроченную упаковку в сторону, сплюнув в раковину картонные хлопья. Нужно будет где-то перекусить по дороге в больницу. Одеваясь и приводя себя в порядок, он старался ни о чем не думать. Ни о вчерашнем вечере, ни о чувстве вины, ни о предательстве, как таковом. Потому что это ничего не меняло. Он был уверен только в одном: этим вечером у него назначена встреча, и он на нее придет.

***

      Елена проснулась от неприятного дребезжания над ухом. Черт, ну конечно, она забыла отключить будильник. С трудом нащупав нарушителя спокойствия на тумбочке, она с силой нажала на кнопку. Жалобно звякнув, будильник выскользнул из-под руки и с грохотом упал на пол.       — Отличное начало дня, — пробормотала Елена, поворачиваясь на другой бок.       Но заснуть ей больше не удалось. Сама того не желая, она снова и снова прокручивала в голове события вчерашнего вечера. Случившееся невольно будоражило воображение. И дело было даже не в самом знакомстве или проведенном с Деймоном Рождестве, а в глубоком, неподдельном страдании, котором она в нем чувствовала.       — Неужели тебе мало своих проблем? — вздохнула Елена, поднимаясь с кровати.       Хотя какие у нее проблемы? Лишнее дежурство, неоплаченные вовремя счета, скука, порой одолевавшая по вечерам? Это был ее собственный выбор. А может, и не было никакого выбора? Просто так сложилось? Жизнь подхватила ее, словно какую-то песчинку, и унесла в неведомом направлении, а она даже не попыталась с этим бороться.       Елена набрала полные ладони прохладной воды и ополоснула лицо, надеясь окончательно проснуться и стряхнуть муторные мысли. Снова вспомнился Деймон, его пристальный, приводящий в легкое замешательство взгляд. Словно он пытался что-то отыскать в ее лице. Или — скорее — кого-то. Не самое приятное ощущение, но в то же время она не могла не испытывать жалости и невольного интереса — к его жизни, к его беде, к нему самому. В какой-то момент Елена даже подумала о том, чтобы позвонить домой и навести справки о его семье, но вовремя остановила себя.       Накинув халат, она спустилась в кухню и слегка поморщилась. Придется сначала заняться уборкой, а потом завтраком. Вчера она оставила все как есть, а вернувшись посреди ночи, не нашла в себе сил на приведение кухни в порядок. Наспех прибравшись, Елена сделала себе тосты и налила стакан апельсинового сока, но насладиться завтраком в одиночестве не успела. В дверь нетерпеливо постучали, и Елена улыбнулась. Она была уверена, что знает своего раннего гостя.       Наспех чмокнув Сэма в щеку, она вернулась в гостиную.       — Кофе я не варила, но там еще есть тосты и сок, — сказала она, устраиваясь с тарелкой на диване. — Сам справишься?       — Конечно, — Сэм прошел на кухню и вернулся с тостом, намазанным вишневым джемом.       Елена включила телевизор, и какое-то время они молча смотрели в экран, занятые тостами и своими собственными мыслями.       — Как все прошло? — первой нарушила затянувшееся молчание Елена.       — Ничего экстраординарного, — в тон ей ответил Сэм. — Не считая, конечно, трех новых шарфов с оленями.       — О, я хочу их увидеть!       Сэм закатил глаза.       — Я даже могу подарить тебе один. Ну, максимум два. Но не более, — строго произнес он.       — Боже, какая щедрость! — фыркнула Елена. — Но я не могу так с тобой поступить. У каждого уважающего себя племянника должна быть пара-другая запасных шарфов.       Сэм посмотрел в ее искрящиеся весельем глаза и с трудом заставил себя отвести взгляд.       — Кстати о подарках… — сказал он, поднимаясь и исчезая в коридоре.       Вернувшись, он протянул ей красиво упакованную коробочку.       — Ох, не стоило, — вздохнула Елена, разглядывая аккуратные часики, которые давно присмотрела в магазине недалеко от работы. А она ведь даже не помнила, как и когда проболталась об этом Сэму. — Спасибо, — искренне поблагодарила она и потянулась, чтобы коснуться губами его щеки.       — Честно говоря, я все надеялся, что ты передумаешь и зайдешь, поэтому не отдал еще вчера, — сказал он, слегка придерживая ее за спину.       — У меня тоже есть для тебя подарок, — сказала Елена, поднимаясь. Она открыла один из верхних ящиков трюмо и извлекла оттуда кашне с шелковой подкладкой: — Не с оленями, конечно, и я знаю, что ты не очень любишь подобного рода вещи, но мне почему-то так понравилось… — виновато проговорила она, протягивая подарок.       Сэм перехватил ее за запястья и привлек ближе к себе.       — Спасибо, мне как раз не хватало чего-то подобного для прогулок с Джеком.       — Ну тебя, — фыркнула Елена и, отстранившись, снова села на диван. — Кстати, я вчера не заметила Холли среди гостей. У вас все в порядке? — спросила она, делая вид, что не замечает скользнувшую по его лицу тень.       Он всегда чувствовал эти ее попытки сохранить дружеский тон в отношениях. Хотя оба понимали, что удается им это далеко не всегда. Но всякий раз, стоило им приблизиться к опасной границе, Елена мягко, но уверенно возвращала их на безопасную территорию.       — Я в этом не уверен, — хмыкнул Сэм. — Знаешь, она хотела встретить это Рождество только вдвоем, но я просто не мог оставить маму одну со всеми этими гостями, болтающими без умолку, вспоминающими «старые добрые времена»… ты же понимаешь.       — Я да, а вот Холли… Возможно, тебе стоит больше ей рассказывать — о себе, о маме, — сказала Елена. — Уверена, она бы поняла.       — Может быть, — пожал плечами Сэм. — Кстати, мама спрашивала о тебе вчера. Удивлялась, что ты так быстро ушла... Кажется, ты ей нравишься куда больше, чем Холли.       — Просто меня она знает, — возразила Елена.       — Возможно, и мне тоже, — он пристально посмотрел на нее.       — Сэм…       — Знаю-знаю... Но порой так сложно удержаться: особенно, когда ты так мило взъерошена, да еще в этом коротеньком халатике, — отшутился он, и Елена выдохнула с облегчением.       — Эй! — она легонько пихнула его в бок. — Так почему бы тебе не пригласить Холли куда-нибудь сегодня вечером?       — Сегодня мы с Хантером идем в торговый центр. Так что большую часть времени я проведу в отделе игрушек или на каруселях. Не уверен, что Холли захочет принять в этом участие.       — Ты мог бы спросить ее, — заметила Елена.       Когда-то Хантер стал причиной раннего брака Сэма. Его юная, на тот момент только окончившая университет жена, Саманта, была слишком увлечена своими карьерными перспективами и редко бывала дома, оставляя ребенка на попечение нянь и бабушек. Мечтавшего об идеальной семье Сэма это категорически не устраивало. Так что после разрыва он старался как можно больше времени проводить с сыном, даже если на этих встречах присутствовала бывшая жена. В какой-то момент в Саманте проснулась заботливая мать, и она неохотно отпускала Хантера одного.       — А что насчет тебя? Не хочешь пойти? — предложил Сэм.       — Не уверена, что Саманту это обрадует. Уж ей-то я точно не нравлюсь, — усмехнулась Елена       Она и сама недолюбливала бывшую Сэма, хотя вряд ли признавалась в этом даже себе.       — С чего ты взяла? — лицо друга выражало искреннее недоумение, и Елена в очередной раз подивилась мужской наивности.       — Просто чувствую. Мне кажется, это ревность, — честно ответила она.       — У Саманты? Поверь, ты сильно заблуждаешься: когда мы были вместе, ее совершенно не волновало, где я и чем занимаюсь, — в его словах слышался отголосок старой обиды.       — Ну, может с тех пор что-то изменилось…       Какое-то время они молчали, доедая тосты.       — Как насчет тебя? — перевел тему разговора Сэм. — Знаешь, несколько раз я порывался заглянуть, но у тебя рано погас свет, и я просто не успел.       — Ну, я не спала перед телевизором, если ты об этом. Вообще-то… я вчера встречалась кое с кем, ходила на ужин, если это можно так назвать, — быстро проговорила Елена, слегка смутившись.       — Встречалась? — Сэм насторожился. — Кто-то из твоих друзей смог приехать?       — Не совсем… на самом деле мы познакомились только вчера. Случайно, — она почувствовала, как краска приливает к щекам.       — Только не говори, что подобрала кого-то под мостом из сострадания.       Несмотря на попытку поддерживать шутливый тон, Елена видела, что Сэм обеспокоен.       — На парковке. Ему стало плохо и…       — Ему? Ты провела Рождество с незнакомцем?       — Надеюсь, ты не собираешься читать мне нотаций? — поджала губы Елена.       — Нет, но… я не понимаю, — сдался Сэм.       — Ему стало плохо с сердцем, и я отправила его в больницу на осмотр. Он захотел отблагодарить меня и… — глаза Сэма становились все больше, и Елена, не удержавшись, расхохоталась. — Господи, не будь таким извращенцем! Это был просто ужин. У него серьезные проблемы, близкий ему человек сильно болен. Думаю, это девушка — жена или невеста. По крайней мере, он дал мне понять, что тоже не заинтересован в отношениях.       — А этот парень умен, — едко заметил Сэм. — Это же просто идеальный способ: он весь такой несчастный, ни в чем не заинтересованный, и вот уже добивается свидания в первый же вечер, на Рождество…       — Успокойся, пожалуйста, — чуть раздраженно сказала Елена. — Ты можешь не верить ему, но я верю. И сегодня мы снова встречаемся. Нравится тебе это или нет.       — Ясно, — Сэм еще немного помолчал, бросил взгляд на часы и поднялся. — Знаешь, мне, наверное, уже пора, — он старался говорить ровно, но Елена прекрасно слышала досаду в его голосе. — Мама просила отвезти ее в центр.       Провожая Сэма взглядом, Елена ощутила, как в груди неприятно кольнуло. Конечно, он уже давно понял, что никакого бойфренда в Мистик Фоллс у нее нет. Но ведь они четко определили границы своих отношений… Вот только все чаще были близки к тому, чтобы их нарушить. И это теплое чувство, что рождается внутри, стоит ей услышать дверной звонок: предвкушение встречи с дорогим другом или нечто большее?       — Сэм, — окликнула Елена уже в дверях. — Как насчет завтра? Сходить куда-нибудь, поесть мороженого или пиццы? Пока у меня нет дежурств.       Он улыбнулся, слегка оттаивая.       — С удовольствием.