Вместо нее

      — Работа руками здорово помогает разгрузить голову, — сказал Тео, протягивая Стефану рабочие перчатки. — Раскидаем тут немного, приведем площадку в порядок, пока девочки заняты.       Стефан кивнул, окидывая долгим взглядом задний двор, который стал прибежищем множества летних вещей — от пляжных зонтов и садовой мебели до поливочных шлангов и лопат, и разбитый за ним сад — не слишком организованный, но очаровательный в своей небрежности.       — Разгрузить голову — это как раз то, что мне нужно, — сказал он.        — Я тут разбирал кое-какие вещи и не успел вернуть все на места. Закинем-ка это в гараж, пока Сильвия не увидела, что еще ничего не сделано, — Тео нажал на кнопку брелка на поясе, и металлическая дверь с тихим жужжанием поднялась наверх, обнажая нутро большого, на удивление аккуратно убранного гаража. — Иначе ты узнаешь этих женщин совсем с другой стороны.       Стефан улыбнулся, отмечая, что независимо от контекста голос хозяина дома каждый раз смягчается, когда он говорит о жене и дочери.       После краткого инструктажа дело заспорилось. Они говорили о чем-то отвлеченном — о погоде, о наступающем рождестве, о том, сколько времени Стефан проведет с ними, и что Клара не даст ему ни одной спокойной минуты, о самой Кларе, которая выглянув в разгар такого разговора, спросила, будут ли они кофе, обозвала сплетниками и, фыркнув, скрылась в доме, — но ни слова о том, что настойчиво продолжало витать в воздухе.       Тео сдался первым.       — Послушай, — он опустился на скамейку, сжимая в руках чашку с дымящимся кофе. — Насчет Сильвии…       Стефан молчал. Он успел проникнуться некоторой симпатией к собеседнику, но не собирался облегчать ему задачу. Да и каким образом? Все они пытаются защитить человека, которого любят. Он это прекрасно понимал — он и сам здесь по этой причине. Вот только он не собирался нападать.       — Когда я узнал обо всем, я ушел от нее, — снова заговорил Тео.       Стефан взглянул на него с удивлением. Впрочем, если хорошенько подумать, его тоже могло бы оттолкнуть подобное откровение.       — Мы не виделись несколько месяцев. Я просто… это почти разрушило то, какой я видел и знал ее, какой полюбил. Она сама нашла меня и попросила выслушать. И я не то что бы простил — мне не за что было ее прощать, это была ее жизнь, ее выбор, но я… не знаю, смирился, наверное. Я видел, как больно ей было говорить о вас, я не понимал… не до конца понимаю и сейчас. Но я просто хочу попросить тебя — если ты приехал за ответами, дай ей возможность высказаться.       Стефан покачал головой.       — Я приехал не за этим.       — Уверен?       Стефан кивнул.       — Что ж, тогда у меня для тебя есть хорошая новость и одна просьба.       Стефан вопросительно посмотрел на него.       — Хорошая новость заключается в том, что Бенедикт уже дал свое согласие на операцию. Он отправил запрос на документы и сможет прилететь в Штаты к середине февраля.       — Но… — радость смешалась со страхом и толикой раздражения, — почему вы не сказали об этом, прежде чем я проделал весь этот путь?       — Разве это не ясно? — Тео пожал плечами. — Чтобы ты проделал его. Бенни всегда навещает нас на праздники, он мой давний друг, но такие вопросы не стоит решать в кругу семьи. В кругу семьи нужно решать вопросы семейные, поэтому моя просьба — в ответ на мою услугу — будет такой: останься здесь на то время, которое запланировал. Дай этот шанс вам обоим. Насколько я понял, нам едва ли представится возможность познакомиться с твоим братом…       — Едва ли, — подтвердил Стефан.       Раздражение улеглось. Такая помощь стоила того чтобы остаться. Все хирурги уровня Шнейдера, с кем ему удалось связаться за этот год, отказались от операции, посчитав ее бесперспективной. К тому же, ему явно не повредит смена обстановки и окружения, а если быть честным до конца: он ведь и сам хотел увидеть мать и понять, каково это — просто быть рядом с ней спустя столько лет.       — Так мы договорились? — стянув рабочую перчатку, Тео протянул ему руку.       Стефан пожал ее.       — Договорились.       — Вот и славненько, — Тео потер ладони. — А теперь давай уже пристроим куда-нибудь эти колпаки, — он кивнул на выстроенных в ряд керамических гномов, — и пойдем в дом греться.       Стефан усмехнулся, но охотно принялся за дело. Надо же — греться, про себя подумал он, вспоминая снежные заносы и минусовую температуру этого утра.

***

      Елена слонялась по дому, не находя себе места. Следующие сутки она проведет в больнице, но мысли о работе казались сейчас какими-то инородными — вопреки всем ожиданиям и планам этот викенд получился слишком бурным.       Сначала она встретилась с Деймоном.       На этот раз он обещал отвести ее в свое любимое место. Им оказался небольшой, но уютный бар в конце тупикового проулка, и по часто раздающимся приветствиям было понятно, что он был рассчитан на постоянную, преданную публику. Небольшая танцплощадка, длинная барная стойка, ряд столиков на возвышении. Здесь не хватало воздуха и света, но Елене все равно понравилось — во многом потому, что это место чем-то напомнило ей мистик-фоллский Гриль бар.       Разговор поначалу не клеился. Казалось, они оба не понимали, что делают здесь, вдвоем, и о чем им теперь говорить. Деймон потягивал виски, хоть и без особого энтузиазма, и задавал довольно ожидаемые вопросы. Почему она выбрала профессию врача, каково это — работать сутками и выслушивать бесконечные жалобы на самочувствие, и не хочется ли ей накачать кого-нибудь снотворным время от времени… На этом вопросе Елена рассмеялась.       — Хочется, — призналась она. — Но я люблю свою работу. Как бы порой ни было сложно, я все время чувствую это… ну знаешь, что я на своем месте, что делаю действительно важное дело. Не в том смысле, что профессия врача какая-то особенная — хотя, конечно, лично я ее считаю такой — а в том, что занимаясь своей работой я могу быть максимально полезной и чувствовать себе при этом хорошо.       — Даже когда валишься с ног от усталости?       — Даже тогда.       — Что ж, — Деймон приподнял свой стакан и легонько коснулся ее бокала с мартини, — за врачей, которым не лень спасать наши жизни.       Елена сделала глоток, заметив скользнувшую по его лицу тень.       — Ну а ты? — спросила она. — Чем ты занимаешься?       — Я-то… — Деймон хмыкнул, ему хотелось ответить колкостью, но он вовремя сообразил, что не имеет на это никакого права. Ведь это он просил ее о встрече, а не наоборот. — Когда-то у меня тоже было это чувство — ну, о которым ты говоришь. «Важность», «свое место»… но кажется, я все это… сложно подобрать слово, которое не оскорбило бы твой нежный слух.       — Боюсь, он не настолько нежный, как тебе могло показаться, — усмехнулась Елена.       Деймон глянул на нее с интересом.       — Я архитектор. Был им, по крайней мере. Но уже несколько месяцев не работаю, так что выходит: я безработный.       — Звучит здорово… я о том, что касается первой части.       — Да уж.       Деймон сделал очередной глоток.       — Не скучаешь?       — По чему? — не понял он.       — По работе. Если дело любимое, то чем дольше ты не можешь им заниматься, тем хуже себя чувствуешь. По крайней мере, у меня так. Иногда, конечно, устаешь от всего, не спорю. Но если мне действительно плохо, то я, как правило, бегу в работу, а не от нее. Хотя здесь тоже есть свои сложности, — вздохнула Елена и подумала о Бонни.       Все-таки она чертовски по ней соскучилась. И сейчас могла бы проводить время не в компании едва знакомого парня с кучей проблем, а с лучшей подругой.       — Ну, я выбрал другой маршрут, — Деймон слегка качнул стаканом и невесело улыбнулся. — Но ты, пожалуй, права, я действительно скучаю по работе.       Он понял, что так и есть, как только произнес это. Он действительно скучал по азарту, по зудящему, сводящему с ума ощущению, когда знаешь, что можешь лучше, но пока не понимаешь как. По тому времени, когда забываешь о сне и еде, и пытаешься воплотить захватившую тебя идею в жизнь. И какое это невероятное чувство, когда вот оно, получилось, сложилось из десятков, а то и сотен, казалось бы, разрозненных частей. Да, пусть потом будут сотни корректировок, споров и стычек, но уже сейчас ты что-то создал, привнес в этот мир, и со временем оно станет частью чего-то большего.       Когда с Кэтрин случилась беда, он запретил себе испытывать это чувство. Вообще все чувства. Почти что запретил себе жизнь, поставив ее на паузу. Между лопатками пробежал холодок, и Деймон заставил себя вернуться к разговору с Еленой.       — Что, прости? Я отвлекся.       — Все нормально, — она понимающе улыбнулась. — Я сказала, что тогда тебе, возможно, стоит вернуться к работе. Быть занятым это отличное средство от… всего.       — Может, ты и права, — задумчиво произнес Деймон. — Могу я задать тебе личный вопрос?       Елена слегка пожала плечами, соглашаясь. Несмотря на обаяние собеседника, которое она уже готова была признать, именно случайность этого общения делала его проще. Они были попутчиками, которые сойдут на разных станциях и вскоре едва вспомнят о существовании друг друга.       — Когда я заходил за тобой, то заметил парня с овчаркой у соседнего дома, и вид у него был такой, словно он готов спустить эту самую овчарку на меня...       — О, ну что ты, Джек совершенно безобидный и очень ласковый.       — Не буду врать, я, конечно, испытываю некоторое облегчение, но, кажется, ты говорила, что у тебя никого нет? Впрочем, это не мое дело, — он поднял руки ладонями вверх, — как и ласковость соседского парня.       Елена улыбнулась.       — Джек собака. А его хозяин, Сэм, мой хороший друг. Я рассказала ему о нашей встрече, и он за меня волнуется.       — Или ревнует.       — Нет, я не думаю… — Елена запнулась, засомневавшись в собственной искренности. — Не думаю, что это так, — все же закончила она.       — Бедняга, — сочувственно произнес Деймон. — Застрять во френдзоне — сомнительное удовольствие.       — Но мы и правда очень хорошие друзья, — сказала Елена. — И оба понимаем, как будет обидно потерять такую дружбу, ничего не получив взамен.       — Когда ты так говоришь, то напоминаешь моего брата, — хмыкнул Деймон.       — У тебя есть брат?       — Да. Ужасно правильный младший брат — хотя логичнее было бы наоборот, верно? Так вот, когда он говорит нечто подобное, я отвечаю ему — хей, братишка, это же просто жизнь, тут вообще никаких гарантий. И чем дольше ты сидишь ровно на своей пятой точке, тем скорее она пройдет мимо… Но я не знаю твоей ситуации, — он пожал плечами, — возможно, ты оставила любовь всей своей жизни в Мистик Фоллс или еще что-нибудь в этом роде.       Елена поморщилась. Слова Деймона отозвались сильнее, чем хотелось бы.       — По-дурацки звучит, — сказала она.       — Что именно?       — Любовь всей жизни.       — Поддерживаю, — сказал Деймон, он снова чокнулся с ней стаканом и отпил прежде чем понял, что сказал.       Да, когда-то он думал именно так, но ведь потом он встретил Кэтрин.       — Между прочим, я увел ее у брата, — сказал он почти со злостью.       — Кого? — очнувшись от своих размышлений, Елена удивленно вскинула брови. — А… ту девушку. Но…       Она замолчала.       — Но? — Деймон сощурился.       — Ничего, — она качнула головой.       — Ты можешь сказать все, что думаешь. На самом деле, мне бы этого очень хотелось.       Елена ответила ему внимательным взглядом, еще немного помолчала, а потом кивнула, словно соглашаясь на какое-то предложение.       — Это гадко. Я подумала, что это гадко. Но ведь я тоже не знаю ваших обстоятельств, и поэтому моя реакция не более чем отклик когнитивной системы.       — Вполне справедливый отклик, — криво улыбнулся Деймон. — Так оно и было. Стефан был влюблен и очарован Катериной. Он познакомил меня с ней, а я просто не смог сказать себе «нет». От одного ее взгляда меня бросало в жар. Никогда прежде я не испытывал подобного, и в один из не самых трезвых вечеров, когда понял, что это взаимно, перехватил ее на улице и, прижав к ближайшей стене, целовал до одурения. И это был мой выбор. Со всеми вытекающими. Я выбрал здесь и сейчас, потому что это и есть реальная жизнь.       Деймон подумал, что Елена сейчас просто встанет и уйдет. Он почти хотел этого. И боялся до безумия. Он с трудом понимал, зачем говорит все это, зачем провоцирует. Возможно, просто чтобы сказать. Молчать больше не было сил. Все, что казалось когда-то таким важным и стоящим, утратило свои очертания, исказилось и спуталось в какой-то невообразимый, болезненный клубок. Он говорил о своей уверенности, но на самом деле помнил, что просто не мог ясно мыслить в тот момент, когда лицо Кэтрин оказалось так близко…       Елена не уходила. Отправив в рот плававшую на дне бокала оливку, она слегка помешала мартини шпажкой.       — Ты жалеешь об этом? — наконец спросила она.       Он помолчал.       — Кажется, я слишком мало выпил для такого разговора, — Деймон махнул бармену и в ожидании уставился куда-то ей за спину.       Ему казалось, что вот сейчас она точно уйдет, но им обновили напитки, а Елена почти не шевелилась и не проронила ни слова.       — И насколько мерзким ты считаешь меня теперь? — не удержался он, когда официант отошел от столика.       Елена покачала головой.       — Сейчас важно, чтобы она поправилась, ведь так?       — Так, — Деймон отрывисто кивнул. — За жизнь? — предложил он очередной тост, присматриваясь к своей спутнице — отнюдь не такой простой, как ему показалось сначала.       — За жизнь, — согласилась она и улыбнулась.       Ему вдруг захотелось сфотографировать эту улыбку, чтобы просто иногда смотреть на нее и помнить, что эта самая жизнь все-таки продолжается. Пусть и не для него.       Но даже больше разговора с Деймоном, Елену взволновала их встреча с Сэмом. Не предвещавший ничего особенного поход в пиццерию вдруг обернулся откровениями, к которым она оказалась не готова.       — Как прошла твоя встреча? — спросил Сэм после пяти минут сосредоточенного жевания.       Он был задумчив и чем-то взволнован — она поняла это по тонко сжатым губам, напряженным скулам и плечам. Все это время Елене ужасно хотелось коснуться его руки, но она никак не могла решиться на этот незамысловатый жест. Кажется, их дружба перестала быть такой простой и утешающей, какой была когда-то. Очередное неприятное открытие.       — Нормально, — сказала Елена. — И странно. Впрочем, это не так важно. Гораздо важнее, как…       — Отчего же, мне это важно, — сказал Сэм, посмотрев на нее в упор.       — Ну хорошо, — не стала увиливать Елена. — Деймон рассказал мне немного о себе и своей девушке… о Кэтрин. Он очень надеется на ее выздоровление, буквально живет этой мыслью, но, судя по всему, шансы невелики, если не сказать хуже.       Сэм внимательно выслушал ее, а затем кивнул. Его лицо немного просветлело.       — Бедняга, — сказал он вполне искренне.       — Да уж, — Елена помолчала. — А что насчет тебя? Как там Хантер?       — Отлично, да, очень даже неплохо… мы здорово провели время, — он наконец улыбнулся. — Рассказывал мне про свое новое увлечение — комикс про какого-то парня, который пришел из прошлого в будущее и может бить током через такой длинный хлыст из… а нет, погоди, или это два разных комикса? Или он вернулся из будущего в прошлое?       Елена рассмеялась.       — Ты должен слушать внимательно! — с деланным осуждением заявила она.       — Я старался, честное слово! Но это же несколько сотен слов в минуту, — Сэм сокрушенно покачала головой. — Он потрясающий. Мне жаль, что мы так мало времени проводим вместе.       — Ну, вы могли бы встречаться чаще, или ты мог бы забирать его к себе на несколько дней… Не знаю, как Саманта отнесется к этой идее, но, в конце концов, ты имеешь на это полное право.       — Дело не в Саманте, — на лице Сэма снова промелькнуло сосредоточенное выражение. — В любом случае, это совсем другое — жить вместе или… — он махнул рукой.       — Не в Саманте? — переспросила Елена, несколько сбитая с толку его ответом.       Говоря о бывшей, Сэм никогда не выходил за рамки приличий, не плевался ядом и не терял достоинства, но все же в его голосе слышалось сдержанное, едва уловимое осуждение. Сейчас его не было. Но было что-то другое.       — Ты закончила? — спросил Сэм, не ответив на ее вопрос. — Тут есть сквер неподалеку — не хочешь немного прогуляться, утрясти все это?       — Да… я тогда возьму с собой кофе, — стараясь не показывать растерянности, Елена махнула официантке.       Сегодня Сэм был какой-то не Сэм, и это немножко сводило с ума — словно весь мир вдруг сговорился и решил вытолкнуть ее из такого уютного, годами обживаемого убежища.       — Итак? — она деланно улыбнулась, грея руки о горячий стаканчик.       Елена не понимала, почему им нужно было выйти из теплого кафе и стоять теперь посреди заиндевевшего, пусть и невероятно красивого сейчас парка. Но Сэма явно не беспокоили такие мелочи. Елена прекрасно видела, что он взволнован и не знает, с чего начать.       — Ну же, — подбодрила она, — ты можешь рассказать мне что угодно. Это как-то связано с Хантером?       — Нет… и да, — Сэм прошелся туда обратно, потом остановился прямо напротив нее и заглянул в глаза. — Я говорил тебе, почему мы с Самантой расстались?       — Да… кажется. Ты говорил, что она слишком много работала, оставляла Хантера с няней или бабушкой, почти им не интересовалась…       — Это неправда, — коротко сказал он.       — Что? — Елена удивленно посмотрела на него.       — Та часть, про то, что она им не интересовалась. Она очень любила его… и сейчас любит. Но и работу свою она любит. И, кажется, я просто не смог этого принять, — он смотрел мимо нее. — Моя мать все время пропадала на работе, она горела ею, и я очень ей гордился. Но всегда хотел, чтобы у меня было по-другому. Хотел, чтобы мать моих детей была дома, с ними. Чтобы занималась семьей и хозяйством. Это не должен был быть ее единственный интерес, просто мне хотелось, чтобы он всегда оставался на первом месте. Чтобы она была…       — Степфордской женой? — съязвила ошарашенная его словами Елена.       Может ли быть, что именно Сэм, ее Сэм, плохой парень в этой истории?       — Скорее домохозяйкой, — Сэм виновато посмотрел на нее. — Я понимаю, что не делаю ситуацию лучше. Просто, поверь, я и сам не подозревал об этом, пока не женился. Если бы я думал о чем-то подобном, разве мы с Самантой сошлись бы? Она всегда была такая… знаешь, самостоятельная, решительная, упрямая. И мне это нравилось, черт возьми, очень нравилось, — его глаза загорелись и снова потухли. — Но потом родился Хантер… и всякий раз, когда он плакал перед ее уходом или ждал ее допоздна вечером…. я просто не мог на это смотреть. А еще, кажется, видел все в преувеличенном свете. Мы стали ссориться все чаще и чаще. Мне казалось, что мы ищем компромисс, но на самом деле я просто хотел изменить ее.       Елена молчала, не зная, как реагировать на такое признание. Разве что, она определенно стала лучше относиться к бывшей Сэма, в отличие от него самого.       — Зачем ты мне это рассказываешь?       Сэм вздохнул и почесал нос затянутой в перчатку рукой.       — Теперь ты считаешь меня последней сволочью, да?       — О, прекрати, — Елена слабо улыбнулась. — Не все наши поступки… хороши. И мы даже не всегда понимаем это, совершая их.       Сэм кивнул и посмотрел себе под ноги.       — Вчера я наблюдал за Самантой и Хантером — знаешь, им так хорошо вместе… и, в общем, мне захотелось сказать ей об этом.       — О чем?       — О том, что на самом деле она хорошая мать. И что иногда я был тем еще кретином.       — Что она ответила?       — Предложила начать сначала, — помолчав, сказал Сэм.       Елена едва не выронила кофе из рук.       — Сначала? Серьезно? Ну… это очень смело с ее стороны, — выдавила она.       — Да, она сказала, что согласна со мной по всем пунктам, но что, кажется, ей так и не удалось повстречать кого-то получше того кретина.       — Это неудивительно, — через силу улыбнулась Елена. Она еще не понимала, что чувствует по поводу его слов, но приятными эти чувства точно не были. — И что ты ответил?       — Я не ответил. Пока. Мы решили взять время на размышление. Хантер уже привык к существующему положению дел, и если опять что-то не получится…       — А если получится? — Елена знала, что должна сказать это.       Сэм помолчал.       — Есть еще одна причина.       — Причина? — переспросила Елена, чувствуя, как забилось сердце.       — Ты.       — Я? В смысле… — Елена опустила взгляд и нервно стиснула в руках стаканчик, едва не смяв его.       Большие ладони Сэма накрыли ее руки.       — Ты совсем продрогла, — заметил он. — Прости.       — Ничего, — Елена подняла на него глаза и замерла, настолько близко были их лица.       — Саманта по-прежнему дорога мне, это правда. Но… мы ведь не будем сейчас обсуждать всю эту ерунду с дружбой, правда? Я давно влюблен в тебя, и ты прекрасно это знаешь. И мне кажется — нам было бы очень хорошо вместе.       Елене тоже так казалось. Сейчас как никогда раньше. Ей вспомнились слова Деймона: «И это был мой выбор». Она вздрогнула и отстранилась.       — Мне нужно время, чтобы все обдумать, — сдавленно проговорила она.       Ее слегка потряхивало.       — Конечно, я понимаю, — он кивнул, выпуская ее руки из своих ладоней. — Нам всем нужно подумать. Хотя, возможно, мы слегка переоцениваем свои способности, — прибавил он, пытаясь немного разрядить обстановку.       Елена натянуто улыбнулась. До парковки они дошли в молчании.       Елена прошлась по комнате, села, поднялась, снова села и растерянно огляделась. Даже дом сейчас не спасал. Нигде не было спокойствия и, в первую очередь, в ней самой. В конце концов, надо просто разрубить этот узел. Разве может она помешать семье воссоединиться? Конечно, нет. Ведь даже до этого разговора она никак не могла решиться на что-то определенное. С другой стороны, она была просто в ужасе от мысли потерять Сэма. А ведь у них могло бы получиться. Сколько потрясающе уютных вечеров, дней и… ночей они могли бы провести вместе. Здесь, в ее доме. Когда он так близко. И его мама — она же всегда ей нравилась…       Боги, что за бред лезет ей в голову. Елена сжала виски кончиками пальцев. На самом деле, ей нужно ответить на один простой вопрос — хочет ли она этого? То, что получится или не получится у Сэма с Самантой, не ее дело. Будь он уверен в своем решении, никогда не заговорил бы об этом. Да, возможно, у всей этой истории был нехороший душок, но реальная жизнь редко пахнет розами, и Елене это было давно и хорошо известно.       — Проклятье…       Снова вспомнились слова Деймона.       «Я выбрал здесь и сейчас, потому что это и есть реальная жизнь».       Резко поднявшись и не давая себе времени передумать, Елена выбежала в коридор, накинула на плечи пальто и выскочила на улицу. Ей не пришлось долго ждать у двери. Раздались знакомые размеренные шаги, и перед ней предстал Сэм — такой большой, знакомый до каждой черточки, источающий спокойствие и домашний уют Сэм в одном из дурацких тетушкиных свитеров.       — Елена? О, ты же так замерз…       Она не дала ему договорить, прижавшись к его губам своими.