Вместо нее

      — Все хорошо? — перекрикивая стоящей в баре гомон, спросила Клара, останавливаясь возле Стефана. Она взмахнула рукой, приветствую очередных перешагнувших порог посетителей.       Они сменили уже третий бар, и с каждым часом их компания становилась все больше. Стефан уже не пытался запоминать имена, только улыбался, здоровался и выпивал вместе со всеми, время от времени участвуя в беседе, но больше прислушиваясь и наблюдая. И как бы ни старался, не мог не думать о том, что Деймону бы здесь понравилось.       — Все отлично, — сказал он, приподнимая свой бокал, но его слова утонули в возбужденном крике — последний бар оказался спортивным, и почти все посетители так или иначе следили за игрой, даже если казалось, что они заняты беседой.       Самого Стефана не слишком интересовал европейский футбол, но ему нравилась их увлеченность, нравилась царившая здесь атмосфера, хотя он и чувствовал, что скоро будет готов вернуться домой. Ему так и не удалось полностью изгнать посторонние мысли из головы. Не думать о Деймоне, Кэтрин, Сильвии. Какое-то время он искренне пытался, но осознав бесполезность затеи, старался просто не портить Кларе удовольствия своим озабоченным видом.       — Давай сбежим отсюда? — шепнул кто-то Стефану на ухо, и, обернувшись, он встретился с насмешливым взглядом прищуренных серо-зеленых глаз.       Ее он запомнил. Она присоединилась к ним в небольшом ресторане на углу, где они успели поужинать, и, крепко с ней обнявшись, Клара представила ему свою дорогую подругу Бекку. Смотрелись они вместе прекрасно, несколько парней вывернули шеи, и не мудрено — темноглазая, смуглая подвижная Клара и томная светловолосая Ребекка создавали весьма чувственный союз. Тогда же Стефан поймал себя сразу на двух неожиданных желаниях: во-первых, объяснить вон тому верзиле, что так пялиться на его сестру нельзя, а во-вторых, познакомиться с Ребеккой поближе. Но едва их друг другу представили, как они оказались втянуты в разные беседы, а на новом месте сели на противоположных концах стола.       Но сейчас оказалось, что сосед Стефана куда-то ушел, и рядом уже была Бекка.       — Я знаю одно чудесное и, как мне кажется, более подходящее тебе место, — сказала она, склонившись к нему и едва не коснувшись губами мочки.       От ее щекочущего дыхания по спине поползли мурашки, и Стефан, хоть и вспомнил про свой план вежливо откланяться минут через двадцать и отправиться спать, кивнул.       — Надо предупредить Клару, — сказал он, обернувшись на сестру, что-то увлеченно показывающую на экране высокому кудрявому парню — кажется, Фабио.       — Я сама.       Ему оставалось только наблюдать, как Ребекка ловко лавирует между посетителями, подходит к Кларе и, слегка наклонившись, что-то шепчет ей на ухо. В глазах сестры вспыхнуло удивление, затем она повернулась к нему, чуть изогнула бровь и посмотрела с таким выражением, что Стефан едва не залился краской.       Вернувшись, Ребекка взяла его за руку и, провожаемые несколькими любопытными и несколькими откровенно напряженными взглядами, они выскользнули из бара, едва кивнув на прощание.       — Джаз-бар? — спросил Стефан, когда они, пройдя несколько кварталов, оказались перед вывеской «Cotton Club».       — Угадала? — лукаво улыбнулась Ребекка, нажимая на дверной звонок.       — Определенно, — Стефан мягко сжал протянутую ему ладонь и, едва дверь распахнулась, повел девушку внутрь.       Да, такая атмосфера была ему по душе. Мелодичные, протяжные звуки саксофона, бархатный полумрак, ненавязчивая интимность.       — Здесь чудесно готовят коктейли, — сказала Ребекка, когда их проводили к одному из круглых столиков у зеркальной стены. — Если хочешь, я могу заказать на свой вкус. Или ты предпочитаешь виски? Здесь есть очень неплохой.       На самом деле Стефан думал о бокале вина, но вслух произнес другое:       — Было бы интересно узнать, что ты выберешь.       Впервые за долгое время он получал удовольствие от этой игры.       Она тонко улыбнулась в ответ и подозвала официанта едва заметным кивком головы. Озвучив по-итальянски заказ, откинулась на спинку стула и остановила свой взгляд на музыканте.       Стефан последовал ее примеру, краем глаза продолжая наблюдать за Ребеккой. Она заинтриговала его, не прикладывая к этому никаких усилий. В ее лице, в манере двигаться и говорить, во всей ее фигуре чувствовалось что-то тягуче-медовое, расслабленное, манящее. Мерцающая в стеклянной колбе свеча отбрасывала беспокойные, золотистые отблески на молочно-белую кожу. В убранных наверх волосах гуляли загадочные лунные блики. И если при первой встрече он просто нашел ее привлекательной, то сейчас был почти очарован.       — Он хорош, — сказала она, выводя Стефана из почти медитативного и едва ли пристойного созерцания своей спутницы. — Маттео. Когда бываю в Модене, всегда прихожу его послушать.       — И часто ты здесь бываешь?       — Хотелось бы чаще, — усмехнулась она мягкими, полными губами, и Стефан с трудом отвел от них взгляд.       Но видимо недостаточно быстро, судя по насмешливому блеску в ее глазах.       — Клара говорила, что вы учились вместе, — вспомнил он       — Верно.       — Италия, наверное, лучший выбор для того, кто хочет посвятить свою жизнь искусству.       — И чтобы сбежать от назойливой опеки старшего брата — тоже, — сказала она с ноткой горькой иронии в голосе. — Но я рада своему выбору. Здесь я обрела вторую семью и дом.       К ним подошел официант с заказанными коктейлями. Коктейль Ребекки был пурпурного цвета в бокале на высокой ножке. Его напиток отливал жидким золотом и был увенчан молочной пенкой.       — Это хорошо, — сказал Стефан, сделав глоток и с удовольствием различая чуть островатые, пряные и одновременно округлые, мягкие оттенки вкуса.       — Рада, что тебе нравится, — она тоже отпила из бокала. — Кстати о доме. Между прочим, ты спишь в моей комнате.       — О, — он запнулся, не зная, что сказать.       Получается, обычно она останавливается в доме Клары, а в этот раз… Стефан понятия не имел, где она остановилась в этот раз, но надеялся, что не у очередного поклонника, которых успел увидеть немало.       — Знаешь, я мог бы…       — Поделиться со мной кроватью? — спросила она и тихонько рассмеялась. — Расслабься, дело ведь не в том, что в доме не хватает мест. Просто все так ждали твоего приезда, Клара прожужжала мне все уши. Так что мы оба понимаем, что я там была бы лишней. И, честно говоря, весь этот парад тетушек немного утомителен. А в моем отеле тихо и прекрасный вид из окон.       — Что ж, я рад, что не доставил…       — Хочешь им полюбоваться? — спросила она, останавливая на его лице открытый и откровенный взгляд.       — Им?       — Видом, Стефан, — она подалась вперед, касаясь кончиками пальцев его руки. — Я спрашиваю, хочешь ли ты полюбоваться видом из моего номера?       Стефан сглотнул. За пару мгновений в его голове пронеслось несколько возможных ответов на этот вопрос. Все они были пресными и приличными до тошноты.       — Ты даже не представляешь насколько, — вместо этого хрипло произнес он и, окончательно сократив расстояние между ними, сделал то, о чем осознанно или нет, думал с момента их знакомства, — прижался к ее губам своими.       То был короткий, сладкий, многообещающий поцелуй.       — Дождемся перерыва или?.. — прошептала Ребекка.       — Или.       Он подозвал официанта нетерпеливым жестом руки. Ее близость окутала его, захватила в плен чувственных желаний, бездумной легкости и наливающегося в теле жара. Он мог бы назвать с десяток причин, почему ему не стоит этого делать, но готов был послать их к черту все разом или каждую по отдельности.       Дорога до ее отеля пролегала по освещенной фонарями набережной, где все еще встречались туристы, веселые компании и неторопливо бродили другие пары. Но они не замечали никого из них. Они замирали в густых тенях парковых деревьев лишь для того, чтобы еще раз прижаться друг к другу, отыскать лихорадочно горячие губы, запутаться в волосах и одежде. Они едва заметили полусонную хостес на входе, проводившую их понимающим взглядом. И не включая свет, упали на двуспальную кровать в номере Ребекки, оставив вид за окном без всякого внимания.       Проснувшись от залившего комнату света, Стефан повернулся набок и обнял Ребекку за талию. Он уткнулся носом в белое плечо и вдохнул поглубже. Едва уловимый, сладковатый запах ее кожи напомнил ему о парковой прохладе знойным летом и водяных лилиях.       — Ты не пытаешься сбежать на рассвете — качество, достойное уважения, — проговорила Ребекка, заставляя его чуть вздрогнуть — он был уверен, что она спит.       — У меня нет ни такой привычки, ни повода, — сказала он, целуя теплую кожу на изгибе шеи.       — И к тому же, я подруга твой сестры, — усмехнулась она, оборачиваясь. — Знаешь, она только с виду такая безобидная.       — Даже не сомневаюсь, — он провел пальцем по красноватой дорожке, оставленной на ее коже подушкой. — Но дело вовсе не в этом.       — Я знаю, — ее улыбка стала теплее, глаза блеснули, — и просто дразню тебя.       — А вот это уже недопустимо! — делано возмутился Стефан. — И требует немедленной компенсации… — он развернул ее к себе и увлек в поцелуй, сбрасывая с них одеяло.       Сегодня он хотел видеть ее, хотел любить ее медленно, чтобы сохранить глубоко внутри каждый миг этого сладкого забытья.       — Я действительно пошутила насчет Клары, — сказала Ребекка, устраивая голову у него на плече какое-то время спустя. — Знаешь, у меня есть одно правило: не впутываться в чужие драмы. Но ты был так напряжен и одинок…       — То есть ты меня пожалела? — уточнил Стефан с усмешкой.       — Тебя бы это задело? — она подняла голову и взглянула на него с интересом.       — Хм, — задумчиво протянул Стефан. — Нет, не думаю… Меня никогда еще так хорошо не жалели.       Ребекка рассмеялась.       — А если я скажу тебе, что никакой драмы нет? — спросил он уже серьезно.       Ведь действительно — формально он просто оказывает услугу брату. Так почему бы и самому не поверить в это. Насколько проще стала бы его жизнь.       — Я скажу, что ты лжешь, — отозвалась Ребекка. — Но мне это даже льстит. Однако я никогда не поверю, что человек, перелетевший Атлантику ради невесты брата, не скрывает ничего за душой. — Она села в кровати. — Чур, я первая в душ. Или мы можем…       — Кэтрин была моей девушкой, — сказал Стефан, заставляя ее замолчать на полуслове, — и я любил ее так сильно, как никогда не любил прежде. Она ушла от меня к брату, собиралась выйти за него замуж, но в день аварии пришла ко мне на работу и сказала, что готова отменить свадьбу. Теперь она в коме, а Деймон… он словно бы не живет. Она прожила уже гораздо дольше, чем обещали врачи, и порой мне кажется, что это он питает ее своей верой, своей одержимостью, самим собой. И я не уверен, что он сумеет справиться, если она все-таки… сдастся. Так что спасти ее — это значит спасти его.       Слова лились легко, словно сами собой. Все то, что он так долго держал в себе, чего боялся, на что надеялся.       — Как я и говорила — драма, — она чуть улыбнулась и снова легла рядом с ним, положив ладонь ему на грудь. — И ты уверен, что дело только в брате?       — Да. И нет. Катерина рассорила нас с братом. Деймон перестал общаться с отцом, а я долгое время отказывался общаться с ним… Она манипулировала нами, врала, она многое скрывала — такое, что очень сложно принять, особенно нам с Деймоном. Но иногда мне кажется, что я почти узнал о ней что-то такое, что могло бы объяснить если не все, то многое… Но, скорее всего, я просто легковерный идиот.       — Или до сих пор ее любишь, — заметила Ребекка вполголоса. — Только любовь и способна заставить нас искать оправдания снова и снова.       Стефан помолчал.       — В любом случае, я не желаю ей смерти. Но главное — я готов сделать, что угодно, чтобы спасти брата. Между ним и Кэтрин, между ним и всем остальным светом, я всегда выберу его, — он сглотнул, наверное, впервые осознавая это так ясно. — Потому что он всегда был, есть и будет моей настоящей семьей. Когда Сильвия… когда мама ушла, именно Деймон как мог закрывал собой эту брешь. Отец был слишком занят своим горем, а потом и работой... а Деймон… Поэтому я пришел к нему первым и пожелал им с Катериной счастья, и поэтому я сейчас здесь, в Италии.       Ребекка подняла на него задумчивый взгляд.       — Пойдем в душ? — предложила она, беря его за руку и переплетая их пальцы.       Он прижал ее ладонь к губам и кивнул. Он был благодарен ей за эту возможность выговориться. И за ее молчание, которое было красноречивее любых слов.       Когда влажные, взъерошенные и расслабленные они устроились за кофейным столиком, где уже был накрыт сытный завтрак, Стефан в который раз присмотрелся к Ребекке и все же решился на вопрос.       — Ты сказала, что не любишь чужих драм… — Ребекка отняла от губ кофейную чашку и взглянула на него вопросительно, — скажи, это просто жизненное кредо или тебе хватает своих? И если хочешь, чтобы я заткнулся, тоже скажи.       Она усмехнулась, и от этой усмешки стало не по себе.       — Хочешь продолжить утро откровений?       — Нет, если тебе этого не…       — Я говорила, что у меня тоже есть брат?       — Да, — он кивнул. — Ты сказала, что хотела убежать в Италию от его навязчивой опеки.       — И ты это запомнил. Ты должно быть просто идеальный бойфренд!       Стефан сдержанно улыбнулся — он слишком хорошо чувствовал ее уязвимость.       — Так вот… наша история чем-то похожа на вашу с братом, — продолжила она. — А чем-то — совсем нет. Мы рано остались одни — я и мои старшие братья. Мамы не стало спустя год после моего рождения, а отца, когда мне не было еще и десяти. Эл уже был совершеннолетним и взял опеку на себя, но у них с Николасом небольшая разница, и когда Эл поступил в колледж, за мной остался присматривать Николас. Смерть мамы, а потом и отца потрясла его больше всех нас. Мне кажется, уход Эла из дома он воспринял как предательство и постарался сделать все возможное, чтобы это не повторилось… — она замолчала, снова делая глоток и глядя в окно.       Стефан тоже молчал.       — Он следил за каждым моим шагом, требовал знакомить с друзьями, одобрял, а куда чаще, конечно, не одобрял моих парней. Я знаю, что он любит меня, и хотел как лучше, но…       Ее голос стал глуше.       — Ребекка?       Она остро взглянула на него, а затем закатала левый рукав халата — чуть выше запястья белел длинный неровный шрам.       — Я не пришла ночевать. Несколько раз звонила ему, чтобы предупредить — он не брал трубку, не отвечал на смс, и я подумала, что он просто лег спать. Оказалось, он прождал меня всю ночь. Когда я пришла, мы страшно поругались, прямо на кухне, он толкнул меня, и я не устояла… в руках у меня был стакан с водой.       Внутренне содрогнувшись, Стефан взял ее руку в свои ладони и, наклонившись, осторожно коснулся губами кожи. Она слабо улыбнулась.       — Крови было так много… А Николас, он был просто раздавлен… и я простила его. И ничего не сказала Элу. Но с тех пор…       — Ты боишься, — подсказал Стефан.       — Глупо, да? — Ребекка порывисто поднялась и подошла к окну. — Он же мой брат, и я знаю, что он не причинит мне вреда. И я знаю, что это была случайность. Но каждый раз, когда он объявляется на пороге, расспрашивает меня о жизни или знакомится с моими друзьями — внутри что-то сжимается.        Стефан подошел и мягко обнял ее со спины.       — А знаешь, вы могли бы с ним подружиться, — вдруг сказала она.       — С твоим братом? — он нахмурился.       — Да, на людях он само обаяние, — она грустно улыбнулась ему через плечо. — Умеет произвести впечатление, всегда спокоен и сдержан. И он интересный собеседник. Но смерть родителей что-то сломала внутри него, и оттуда выползло нечто… — ее передернуло. — Когда этого становится слишком много, оно выплескивается, и он ничего не может с этим поделать.       — Или не хочет.       Обернувшись, Ребекка пристально посмотрела на него.       — Верно… Но ведь так можно сказать почти о каждом из нас?       Стефан прижался лбом к ее лбу и промолчал. Да и что он мог сказать? Он помнил, каких усилий ему стоило не сорваться в тот день, когда он застал Кэтрин с Деймоном. Едва прошел ступор, как в груди закипела ярость, она шипела и жгла, словно кислота, способная уничтожить все на мили вокруг. Что случилось бы, дай он ей выход? Стефан не хотел знать.       — Мне кажется, пришло время вернуть тебя семье, — сказала Ребекка с улыбкой, пряча за ней все недосказанное. — Вы ведь собирались сегодня на рынок?       — Да. Ты присоединишься к нам?       — А тебе бы этого хотелось?       — Хотелось, — притягивая ее ближе к себе, сказал Стефан.       — Будь осторожен, Стефан — что ты будешь делать, если я влюблюсь в тебя? Разве тебе мало своих проблем? — спросила она, склонив голову набок, и рассмеялась, заметив легкое замешательство в его лице. — Мне нужно немного времени, чтобы собраться.       Стефан вернулся к завтраку, исподволь наблюдая за ее сборами и думая о том, что возможно это не такая уж плохая идея. Снова влюбиться. Снова почувствовать себя живым. Перелистнуть наконец чертову страницу и взяться за новую.       Вот только где найти достаточно душевных сил и света тому, кто уже второй год блуждает во тьме?