Вместо нее

      Это было простительно. Какие-то пять, может быть, десять секунд... Она растерялась. Или точнее будет сказать — потерялась. Слишком ошеломительным было то, как он вминал ее в собственное тело, как жадно, лихорадочно целовал, как шептал ее имя, как заслонил собой все, что имело значение миг назад. И все же ей удалось. Слишком много неразбавленных градусов было в этой горячке, слишком много явственных горчащих на языке сожалений.       Пришлось закусить губу, чтобы не застонать от разочарования, как только ей удалось оттолкнуть его от себя.       — Деймон... — он все еще тянулся к ней. — Деймон!       Его взгляд стал более осмысленным. Он пошатнулся и оперся рукой о стену.       — Пойдем.       Ей пришлось помочь ему. Навалившись на предложенное плечо, Деймон добрел до дивана в гостиной и упал на него. Когда Елена вернулась со стаканом воды, он сидел, опершись локтями на колени и спрятав лицо в ладонях.       — Эй, — Елена приблизилась и тронула его за плечо. — Тебе нехорошо? Я посмотрела, у меня нет ничего подходящего в аптечке, кроме аспирина... Но для начала попробуй выпить воды.       Деймон убрал руки.       — А я-то думал, ты доктор.       Она слабо улыбнулась и тоже опустилась на диван, сохраняя расстояние между ними.       — Это лишь означает, что я знаю, где раздобыть лекарства.       Он хмыкнул. Потом выпрямился и посмотрел на нее настолько внимательно, насколько был способен в этот момент.       — Ты удивительная, знаешь?       — Верно, врач без лекарств, чудо медицины, — неловко пошутила она и снова протянула ему стакан.       На этот раз Деймон взял его и сделал глоток.       — С другой стороны, — пробормотал он, — я тот еще идиот.       — Почему ты так говоришь?       — Потому что это правда, — он откинулся на спинку дивана, ему все сложнее было сохранять вертикальное положение. — Она врала мне... все это время... пока я тут... и ты... — его речь становилась бессвязней и глуше.       — Давай-ка ты отдохнешь, — Елена поднялась и почти без усилий уложила несопротивляющегося Деймона на диван. — И расскажешь мне обо всем завтра, если захочешь.       Она помогла ему снять куртку, стащила один за другим ботинки и накрыла ноги своим любимым пледом, в который некогда куталась, устраиваясь на подоконнике в своей мистик-фолской спальне и записывая в дневник очередной романтический бред.       — А ты споешь мне колыбельную? — Деймон не без труда разлепил один глаз, чтобы взглянуть на нее.       — Может быть в другой раз.       — Елена, — он снова окликнул ее уже на пороге. — Прости меня...       — Все нормально, — она надеялась, что Деймон не услышал, как дрогнул ее голос.       Он извинялся, и это было правильно, но еще почему-то горько.       — Но это не значит, что я жалею, — донеслось ей вслед, вызывая слабую улыбку, которую Елена поспешила стереть с лица.              Проснувшись рано утром, Елена какое-то время прислушивалась к тишине в доме, в которую вплетался отдаленный монотонный гул. До звонка будильника оставалось полчаса, но на продолжение сна рассчитывать не приходилось. Мысли о Деймоне и о том, что произошло накануне, ощущения, столь живо запечатлевшиеся в ее памяти — в общем, все то, что она так старательно пыталась затолкать поглубже вчера вечером — нахлынули с новой силой.       «Она врала мне».       Вот что он сказал. Нетрудно было догадаться, о ком шла речь. Но как Деймон мог узнать что-то новое о Кэтрин сейчас, когда та по-прежнему в коме? Кто-то из знакомых? Родственников? Кажется, Деймон упоминал о неком компромате, собранным его отцом, но сложно было поверить, что он добровольно пошел на такое. Или не так уж сложно? Он едва не поцеловал ее тем вечером, когда провожал домой... Он остановился, потому что это было бы предательством, и они оба это понимали. Но что, если Деймон надумал найти им оправдание? Нечто, что, как ему казалось, извинило бы его в собственных глазах? От одной мысли замутило. Что ж, если он хотел вывалить их обоих в грязи, ему удалось. И его вчерашний визит, и все, что за ним последовало, было тому прямым доказательством. Потому что на самом деле прошлое Кэтрин не имело никакого отношения к тому, что происходило между ней и Деймоном.       Она снова вспомнила, как жадно он ее целовал. Как все ее существо рвалось навстречу ему, сгорая от нетерпения, от изнуряющего желания. Стало жарко, и Елена поспешно откинула одеяло. Ей давно стоило прекратить это, и сейчас, пожалуй, настало то самое время. Что бы Деймон ни выяснил о своей невесте, как бы больно ему ни было, она не готова играть роль пластыря для его раненого сердца. Может когда-нибудь она сможет стать ему тем другом, каким и хотела быть, или даже кем-то большим, но не сейчас. Не тогда, когда один неверный шаг может стоить им обоим остатков самоуважения.       Спустившись на первый этаж, Елена услышала плеск воды в душе. Это хорошо. Ей не придется ждать вечера или другого подходящего случая, чтобы объясниться. Она прошла на кухню, привычным движением включила чайник, закинула хлеб в тостер, достала баночку с джемом. И все это время она чувствовала, как в груди разрастается дыра. Она болела, тянула, засасывала в себя все здравые, правильные чувства и мысли. Ощутимо подвело живот, и Елене пришлось опуститься на барный стул. Она так и не успела накрыть стол к завтраку: дверь в ванной хлопнула, раздалось шлепанье босых ног по полу, и на пороге кухни показался Деймон — в одних только джинсах и с влажными, взъерошенными волосами.       — А ты ранняя пташка, — сказал он, неуверенно хмыкнув. Щелкнул тостер, заставляя обоих вздрогнуть. — Сиди, я сам, — велел он, и Елена послушно осталась на месте, позволяя ему накрывать на стол.       Очередная слабость, за которую ей придется расплачиваться потом, когда Деймон окончательно уйдет из ее жизни. Несколько украденных минут той обыденности, которая никогда не будет принадлежать им. Даже если она уступит, если пойдет на эту сделку с совестью, у этой истории не будет счастливого конца.       — Послушай, Деймон, насчет вчерашнего...       — Да? — он поднял голову и посмотрел ей в глаза, едва не заставив стушеваться.       — Ты ведь понимаешь, что так не может продолжаться, — мягко сказала она. — Знаю, мы уже не первый раз говорим об этом, но сейчас обстоятельства изменились…       Он отрывисто кивнул, и ее сердце сжалось, словно пытаясь удержать от тех слов, что должны были быть сказаны. Но Елена уже давно научилась не поддаваться своим порывами.       — Что бы ты не узнал о Кэтрин, как бы ты это не узнал, это ничего не меняет. Хотя бы до тех пор, пока вы не сможете объясниться... — Деймон поморщился, но промолчал. — Ты столько времени защищал ее отца, и что теперь? Что изменилось?       — Для меня? — уточнил он. — Все, Елена. Абсолютно все.       — Но не для нее! Ты ведь это понимаешь?       Деймон усмехнулся и вдруг протянул руку, сжав ее ладонь в своей. Елена попыталась осторожно освободиться, но он не позволил.       — Я не буду лгать, утверждая, что мне наплевать на прошлое Кэтрин, — глухо произнес он, перебирая ее пальцы, словно пытаясь успокоиться таким образом. — Уже нет. Но дело не только в этом.       — Не только?       Деймона наконец выпустил ее ладонь и отвернулся, вглядываясь в холодное, бесцветное утро. Елена видела, как он напряжен, но не могла заставить себя что-то сказать или сделать. Оставалось только ждать.       — Она никогда не любила меня по-настоящему.       — Ты не можешь этого знать. Прошлое не определяет того...       — Могу, — перебил он и посмотрел на нее с горькой усмешкой. — Она приняла мое предложение о женитьбе, а потом побежала предлагать себя моему брату. Как думаешь, это достаточное основание?       Елена потрясенно молчала. А потом сделала то единственное, что хотела и могла сейчас сделать. Молча соскользнула со стула, подошла и крепко обняла Деймона. С глухим стоном он стиснул ее в ответ, спрятав лицо в рассыпанных по плечам волосам.       — Я такой кретин, — пробормотал он.       — Нет, нет, — она помотала головой и отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Это не твоя вина. Я еще не встречала никого настолько преданного...       Он скривился.       — Верно, — он помолчал, сделав глоток остывшего чая. — Кажется, мне все-таки нужно что-то покрепче...       — Кофе, — уверенно сказала Елена. — Я сварю.       Они устроились на диване в гостиной, и Елена уже вовсе не думала о том, чтобы сохранять дистанцию между ними. Она погладила его по плечу, а затем склонила к нему голову в тихом утешающем жесте.       — Может... может она любила вас обоих, — неуверенно проговорила она, нарушая затянувшееся молчание. — Просто запуталась в своих чувствах. Так ведь бывает? Пусть она не сумела до конца забыть твоего брата, но выбрала-то она тебя...       — Значит, она неправильно выбрала, — отрезал Деймон. — И потом, в глубине души я всегда это знал. Помнил, как она смотрела на Стефана. Чувствовал, что на самом деле она не хочет за меня замуж...       — Но почему... — Елена запнулась.       — Почему не прекратил все это? — он криво улыбнулся. — Потому что был идиотом. Был уверен, что она та самая, единственная, что... — он оборвал сам себя. — Мне казалось, что эта тяга, потребность в другом человеке, оправдывает если не все, то многое. Ты так не считаешь?       — Я? — на секунду смутившись под его взглядом, Елена все же задумалась над ответом. — Наверное, должно быть что-то еще, — наконец сказала она.       — Что-то еще?       — Да, когда страсть схлынет... или даже вовсе пройдет... Это как жизнь после смерти, понимаешь? Если в отношениях нет души, она невозможна.       Деймон вдруг улыбнулся, с необъяснимой щемящей нежностью, так что Елене захотелось зажмуриться.       — Ты определенно умнее меня, — сказал он, и Елена неуверенно улыбнулась.       — Ну а что до твоих предчувствий... — продолжила она. — Когда я узнала про Джона, мне тоже стало казаться, что я замечала нечто подобное... Но потом я подумала: может, это просто игра разума, самообман? Что-то, что не дает себя чувствовать...       — Дураком? — подсказал Деймон.       — Так паршиво, — закончила Елена. — Но и это тоже, конечно, да.       Они помолчали.       — Елена, я должен сказать тебе еще кое-что. Когда Стефан поделился со мной этими потрясающими новостями... — тихо заговорил Деймон, но Елена прервала его жестом и поднялась.       — Давай пока прервем этот разговор, хорошо? Тебе нужно время... чтобы все осмыслить. А мне нужно на работу.       Он тоже поднялся и пристально посмотрел на нее сверху вниз.       — Конечно, если ты так хочешь.       Елена слегка отшатнулась, мельком взглянула на него и кивнула.       — Я думаю, так будет правильно. Оставайся столько, сколько нужно, а ключи можешь положить под коврик, — сказала она, прежде чем выскользнуть из гостиной.       Сердце заходилось, как сумасшедшее. Ей определенно нужно было время, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Чтобы знать, как реагировать на те слова, которые, возможно, собирался произнести Деймон.       Впрочем, провальность этого плана она осознала, едва оказалась на рабочем месте. Когда она уходила, Деймон пил уже второй кофе и просто махнул ей на прощание рукой. И этот его вид надолго выбил ее из колеи. Когда она вернется, никакого Деймона не будет, он уйдет к себе и, вполне вероятно, уже не захочет продолжать этот разговор. И это было, черт возьми, правильно! Нельзя решать сгоряча, кидаясь в новые отношения только чтобы забыть предыдущие. Им стоит быть очень осторожными и не наделать новых ошибок.       Все верно. Вот только эти размышления снова и снова прерывались воспоминаниями о взгляде Деймона перед ее позорным бегством, о его близости, его словах — произнесенных вслух, и еще чаще — о тех, что так и не были сказаны, и да... о поцелуе, который вообще следовало вычеркнуть из памяти, как не имевший никакого значения.       — Эй... доктор Гилберт, вы хорошо себя чувствуете?       Елена вздрогнула и подняла взгляд на Ника, который уже несколько минут ожидал ее ответа.       — Да... да, все в порядке. Просто немного не выспалась. Извините, — она улыбнулась пациенту и вернулась к работе.       С горем пополам ей удалось сосредоточиться на текущих делах, и все же она отпросилась чуть раньше, сославшись на неважное самочувствие, а затем долго сидела в машине перед домом, глядя на светящиеся окна гостиной.       Деймон забыл выключить свет. Наверняка.       Желудок обратился в камень, пока она шла по дорожке к дому. Ключа под ковриком не оказалось. Елена нажала на звонок и стала отсчитывать время ударами сердца.       — Деймон, — выдохнула она одновременно с упреком и радостью.       Это было все, на что ее хватило, так что ему пришлось втянуть ее внутрь, вызывая чувство дежавю. Ладони, обхватившие ее лицо, показались обжигающе горячими.       — Я почувствовал облегчение, — тихо проговорил Деймон. — И подумал, что ты должна знать и об этом тоже.       Елена растерянно моргнула.       — Я был ошарашен, раздавлен, унижен. И все же я почувствовал облегчение. Одному богу или, может, дьяволу известно, как я любил Катерину. И я думал, что сдохну тогда… я и хотел сдохнуть, Елена. Но потом я встретил тебя, — он вгляделся в ее лицо с такой жадностью, с такой исступленной тоской, словно заранее предвидел отказ. — И теперь ничто и никто не помешает мне сделать то, чего я так давно хочу... только ты и можешь, — и с этими словами он медленно склонился к лицу Елены и мягко накрыл ее губы своими.       Но Елена не собиралась ему мешать. Ее силы сопротивляться иссякли. Колени ослабли. Пальцы скользнули по затылку и зарылись в темных волосах. Из груди поневоле вырвался тихий стон. В ответ его руки еще крепче сжали ее тело, язык скользнул меж раскрывшихся навстречу губ. Мир вокруг плавился, теряя привычные очертания...