Глава 2. Бессовестный милорд Файрендо
2 ноября 2013 г., 01:34
― Вы негодяй. ― Да. А кто нынче хорош? к/ф "Обыкновенное чудо"
***
Лиэль бродила по пустующему замку, вспоминая о своём странном дядюшке. Очень торопившийся Тарс уже успел уехать обратно, оставив чемоданы у входа. Так и не найдя деда, Лиэль пошла по направлению к кухне, надеясь, что за столько лет не позабыла, где она находится. Очень уставшей с дороги, ей хотелось есть. Видимо, как и дядюшке, который недавно просил осведомиться о трапезе. "Так, где же она, где..." ― вспоминала девушка, еле ориентируясь в темных коридорах. Наконец она обнаружила лампу, висящую на крючке, и решила захватить её с собой. Идти стало легче. Но в итоге дарканка всё же поняла, что потерялась, и по лестнице вышла в зал, уставленный чучелами и увешанный оружием. Сделав пару шагов, она от неожиданности едва не выронила лампу: на полу лежало чьё-то тело, а неподалёку сидел человек. Приглядевшись, Лиэль поняла, что это тот самый дядя, только почему-то его руки и колени были испачканы в крови. Рядом валялся платок в бурых пятнах. Девушка не сдержалась и закричала, всё-таки выпустив светильник из рук. Хоть она и привыкла жить в мрачной атмосфере и слушать разговоры о смерти, но кровь, а особенно трупы, видела очень редко и не так близко. Лиэль прикрыла рот руками, поняв, что только что выдала себя. Однако мужчина никак не отреагировал на её крик. Казалось, он вообще ничего не замечал и был полностью погружён в себя. По-хорошему, девушке следовало бы быстро уйти отсюда и позвать кого-то на помощь, пока дядюшка не сделал с ней того же, что и с этим несчастным человеком. Но Лиэль, стараясь взять себя в руки и не бояться, осторожно подошла к бездыханному телу и чуть наклонилась, чтобы разглядеть лицо покойного. В душе промелькнула надежда, что он ещё жив, и гостья всё не так поняла. Может быть, дядя просто сильно подрался с ним, и тот всего-навсего лежит в обмороке? Однако вскоре к горлу подступил комок и стало тяжело дышать. Глаза расширились сами по себе, девушка захотела ослепнуть и поверить, что всё увиденное ― обман, сон, виденье. В мёртвом бледном лице она узнала своего деда ― любимого, сильно постаревшего дедушку Рейни, на лбу у которого запеклась кровь. Лиэль медленно опустилась рядом на колени и замерла, боясь дотронуться до него. Время будто застыло. В груди всё болезненно сжалось, сердце безмолвно кричало... А она по-прежнему не могла поверить, что дедушки больше нет. ― Дедушка... Дедушка? ― тихо-тихо позвала, легонько коснувшись рукой его плеча. Но он не отвечал. Лиэль не плакала. У неё просто не получалось, а в душе вскипал гнев. Гнев на того, кто сидел сейчас рядом, кто совершил такое непростительное преступление. Захотелось наброситься и порвать дядю на месте. Обращённые на него глаза, обрётшие от злости бронзовый оттенок, источали жгучую ненависть, казалось, способную испепелить несчастного. Она порывисто вскочила и, рванув к нему, начала трясти за плечи. ― Что ты сделал?! ― кричала девушка, не помня себя и до боли кусая губы. ― Что происходит? ― раздался от дверей потрясённый голос Аселина. Его взгляд метался между распростёртым на полу телом и живописной парой, как ему показалось, пытающейся друг друга придушить. Конечно, он сразу узнал и дядю, и недавно прибывших гостей. Колебался парень всего пару секунд, а потом подскочил к старику, опускаясь рядом на колени. Какая разница, что затеяли эти двое? Да пусть хоть друг друга поубивают! Он сидел рядом с телом графа, беспомощно сжимая в руке фонарь, и не решался прикоснуться. Вдруг дядю ещё можно спасти? Но что, если поспешными действиями он только навредит? Вряд ли кто-то из них обратил внимание на быстрый топот по лестнице. В Трофейный зал влетел запыхавшийся, азартный Морис, сжимающий в руках аркан. Оценив обстановку, он заметно скис и спрятал оружие. Подошёл к бездыханному графу, помедлил с минуту, после чего деловито пощупал пульс на шее и снова выпрямился в полный рост. ― Чего расселся-то? ― Он бесцеремонно отвесил находящемуся в прострации брату увесистого пинка. Как ни странно, помогло. ― Разними их, Морис, ― тихо попросил Аселин, отворачиваясь и торопливо поднося к лицу платок. ― Мне нужно ещё позвать доктора для освидетельствования смерти, отдать распоряжения... ― Да ну, а я бы лучше посмотрел, ― фыркнул младший, но подчинился. Оказалось, враждебные намерения проявляла только девушка, а Файрендо же не сопротивлялся. Морис знал, как обезвреживать противника, но не без оснований полагал, что в данном случае сей способ не подойдёт ― родня как-никак. Поэтому просто потянул Лиэль вверх за шиворот со словами: ― Хватит уже. Убивать при свидетелях ― дурной тон. Девушка всё ещё с силой сжимала руки в кулаки и пыталась дотянуться до своего "обожаемого" дядюшки, но кто-то поднял её так высоко, что ноги уже болтались в воздухе и не касались земли. Когда её начало душить собственное платье, пришлось на время забыть о своих недобрых намерениях и отвлечься на грубого незнакомца. Она схватилась руками за воротник, пытаясь его ослабить. ― Эй, поставьте меня сейчас же, вы меня задушите! ― раздражённо прохрипела Лиэль, ещё не знавшая, с кем имеет дело, и без сожаления пнула мужчину туфлей по ноге. ― Да пожалуйста, ― пожал плечами тот, поставив её на пол. ― О Вознёсшиеся, ― обречённо протянул Аселин, впечатлённый манерами дорогого братца. ― Пожалуйста, простите его, Лиэль... Сделав заметку на будущее ― как следует извиниться, ― он продолжил раздавать распоряжения. Созванным слугам он не позволял даже заглянуть в зал и дожидался прихода доктора Закира. Девушка стояла, будто пригвождённая к месту. В душе пылала обида и ярость. Обида за то, что она не успела, может быть, на какие-то считанные минутки на помощь к деду, разрывала её. Она, пытаясь держать себя в руках, чтобы повторно не наброситься на дядю Файрендо, выкрикнула ему, зло подчёркивая каждое слово: ― Зачем. Ты. Это сделал? Ты ― убийца! Твои руки покрыты кровью! Кто-нибудь, свяжите его! ― Вы видели это, Лиэль? ― резко повернувшись к собравшимся в зале, спросил Аселин. ― Я, признаться, подумал о несчастном случае... Что вы имели в виду? Неожиданно Файрендо резко вскинул голову, словно впервые заметил, что он не один. Юноша настороженно поднялся и, не отрывая взгляда от братьев, попятился к стене. ― Сегодня я никого не убивал, ― с нарастающим убеждением заявил он. ― Тогда объясни, почему же твои руки в крови?! ― негодовала девушка. Сейчас, в пылу эмоций, ей и в голову не приходило, что всё могло быть не так, как кажется на первый взгляд. ― Ну, ты и сама в крови, ― пожал плечами заскучавший Морис. ― Тихо! ― строго оборвал его брат. ― Вы наши дорогие гости и кровные родственники, но я вынужден требовать объяснений. Что произошло? ― Отец умер, ― спокойно объявил Ренди. ― Упал с лестницы, наверное. Я нашёл его здесь. ― Сам упал? ― подозрительно переспросил Аселин. ― Откуда тебе это известно? ― Так ноги заплетались, ― предположил гифорец. Он подошёл и, нагнувшись, бесцеремонно обнюхал графа: ― Всё это странно, но вином не пахнет. А я-то думал, что он достал тот бочонок, спрятанный лет десять назад... Лиэль не выдержала столь ужасных домыслов о покойном и раздражённо выкрикнула: ― Не смей даже прикасаться к нему! Да как ты вообще посмел подумать такое о дедушке? Я не верю в то, что он попросту взял и напился! И как это нужно так упасть? Его, несомненно, подтолкнули! Да что ты вообще тут делал один? ― О, ― зловеще протянул Файрендо, ― для кого-то он дедушка, а для кого-то ― отец родной. Что хочу, то с ним и делаю. И чтобы доказать свои слова, мерзавец поставил сапог на мёртвое тело. Лиэль замерла и прошипела: ― Да я сейчас убью тебя! ― и вновь подалась вперёд, к Файрендо. На этот раз он разозлил её почти до слёз. ― Довольно! ― повысил голос старший из братьев, быстро подошёл к племяннице и удержал её, аккуратно положив руку на плечо. ― Файрендо... прояви хоть чуть-чуть почтения. ― Может, ее скрутить? ― подал голос безучастный Морис, многозначительно дотрагиваясь до аркана. ― Морис Котфуа, твои шутки совершенно неуместны! Файрендо заинтересованно глянул в сторону младшего брата. На пылающую гневом Лиэль он не обращал внимания, но ногу с убитого убрал и даже платочком смахнул с него грязь. Девушка скривилась от такого нахального поведения и отвернулась. Горе всё больше душило её, и слёзы сами потекли из глаз, как бы она их ни пыталась сдержать. ― Дедушка... Он этого не заслуживал... ― тихонько всхлипнула она. Все здесь казались ей чужими и враждебными, дарканке хотелось лишь убежать прочь и никого не видеть. В дверь загрохотали тяжёлой перчаткой, и Аселин выглянул в коридор. У входа в Трофейный зал возвышался недоумевающий, но всегда готовый служить капитан стражи, за его спиной переминался доктор Закир. В отдалении перешёптывались незаметные в сумраке слуги. ― Файрендо, Морис, могу я на вас положиться? Прибыли доктор и капитан. Разберитесь, что к чему. И проследите, чтобы никто, кроме тех двоих, не заходил в зал. Не затруднит вас это? ― вежливо, но непреклонно поинтересовался Аселин, осторожно приобнимая за плечи расстроенную девушку. В воздухе отчётливо повисло недосказанное «потому что в утешении племянницы на вас положиться точно нельзя». Дарканка и не заметила, как они вышли в коридор. Неуютно вздрогнула от нежданных объятий незнакомца и скинула его ладонь с плеча. ― Не трогайте меня, кто вы такой? ― она недоверчиво покосилась на самовольца. ― Ох, где мои манеры, ― вздохнул парень, без возражений убирая руки. ― Хотя со всем этим... Аселин Котфуа, к вашим услугам. ― Котфуа? ― удивлённо переспросила девушка. ― Вы ― родственник де...душки? ― От упоминания погибшего родственника голос её дрогнул и печально стих. ― Нам сюда. Да... Дядя приютил нас с братом после смерти родителей. Теперь сюда. Ай-яй-яй, как не стыдно. А вот я, между прочим, вас помню, Лиэль. Девушка следовала за ним. В голове начали вспыхивать детские воспоминания... И она, словно озарённая мыслью, приостановилась на мгновение: ― А! ― воскликнула и приложила руки к губам. ― Дядюшка Аселин? Это ты? ― В золотых глазах промелькнула радость. Дядя Аселин всегда отличался добрым нравом и иногда играл с ней в детстве. Тот самый добрый Аселин, мальчик, которого она не забывала. Но сейчас... ― И как я могла тебя не узнать? ― сожалела она, краснея. ― Ты так вырос и изменился! ― Не так сильно, как Морис, ― улыбнулся он, галантно подавая даме руку на лестнице. ― Помнишь того чумазого мальчишку, который вечно ходил с разбитыми коленками, гонялся всё лето за бабочками, но так ни одной и не поймал? ― А-а, конечно, как же его не вспомнить, ― искренне, но грустно улыбнулась девушка, в которой смешалось сразу столько чувств: и радость от встречи, и большое потрясение от недавно случившихся событий... Почему светлую радость обязательно должно что-то омрачить?.. ― Не обижайся на нас, Лиэль, ― вздохнул Аселин, открывая перед ней дверь в просторную, неожиданно светлую столовую с высокими стрельчатыми окнами. ― Морис всегда такой с тех пор, как вернулся. Смотрит волком, несёт чушь, забывает о манерах и не делает ничего, в чём нет ни капли риска. Вчера отобрал у слуг стремянку и взялся собственноручно менять гардины в Большом Приёмном зале. Подозреваю, исключительно потому, что есть шанс оттуда сорваться и переломать ноги. Однако бегает до сих пор. Мужчина сокрушённо покачал головой и выдвинул перед гостьей стул с резной спинкой. ― Благодарю, ― девушка присела, поражаясь его прекрасным манерам и дружелюбию, не пропавшему за столько лет. ― Ничего... Я ведь тоже, наверное, изменилась... Уже не та плаксивая девочка, которая любила дедушкины сказки... А Морис уж наверняка получше будет дяди Файрендо, ― словно выплюнув его имя, произнесла она. ― Я не видел Файрендо около семи лет,― дипломатично заметил Аселин. ― Но слухи о нём ходили не самые приятные. Вызванные слуги проворно накрывали на стол, тайком кидая на хозяйскую гостью любопытные взгляды. Даже повар самолично явился осведомиться, не желают ли господа чего-то особенного ― прислуга в замке всегда охотно слушалась старшего из братьев, иной раз относилась почтительнее и являлась на зов быстрее, чем к старому графу. Лиэль про себя подметила, что в данной ситуации ей и кусок в горло не полезет, но отказываться от еды было бы совсем нелюбезно. Поэтому она предпочла отведать хотя бы чаю. ― Дядя Аселин, ― решилась спросить она, ― что же нам теперь делать... Ты не знаешь, зачем дедушка Рейни внезапно собрал нас всех? ― Так тебе он тоже не написал о причине? ― догадался парень. ― Нам было велено подготовить замок к приезду гостей, только и всего. ― Он написал, что приглашает меня на день рождения и хочет что-то рассказать, вот и всё... ― горестно ответила племянница, отпивая из чашки горячий чай. ― Но теперь он не сможет ничего рассказать... ― Лиэль прикусила губу, чтобы попытаться сдержать нахлынувшие эмоции. Несмотря на свою выработанную сдержанность, ей всё-таки хотелось забиться в угол, как в детстве, и зареветь в голос. ― Наверное... после похорон... я вернусь домой... ― Я бы не спешил так на твоём месте, ― туманно заметил Аселин, не вдаваясь в подробности. ― Что ты имеешь в виду? ― недоуменно взглянула на него двоюродная племянница. ― Я здесь, по сути, уже давно чужая... Наверное, кроме тебя и деда меня тут никто и видеть-то был не рад. ― Могут возникнуть некоторые вопросы... ― И, заметив, что племянница так ничего и не понимает, напрямик сказал: ― Завещание. Лиэль чуть не поперхнулась чаем. ― Какое ещё завещание? У дедушки что, завещание было? ― Разумеется, было. И, полагаю, ты там тоже упомянута.***
― Что ж, господа. ― Доктор Закир поднялся на ноги и развернулся к ним лицом, чинно сложив руки на животе. Из-за нелепой дыхательной маски голос дарканца звучал гнусаво. ― Как это ни прискорбно, но вынужден констатировать смерть. Причиной тому стал сильный удар, вдавивший отколотую черепную кость в мозг... ― Вознёсшиеся, звучит страшнее, чем выглядит... Вы свободны, ― произнёс Файрендо. ― Капитан, позовите слуг, пусть позаботятся о теле. Морис, нам нужно серьёзно поговорить. ― М? ― встрепенулся задумавшийся о чём-то родственник. ― Ну, поговорить так поговорить. ― Наедине, ― негромко добавил Ренди, многозначительно косясь на прислугу, ― но для начала я хочу услышать от вас... Сколько гостей было приглашено? Хоть примерно. Догадками. Это важно. Морис пожал плечами, но всё-таки ответил: ― Ждали только вас двоих да родителей Лиэль. Ещё мы с братом. А, ну и тетушка, наверно, выползла бы на праздник. Он подошёл к распахнутой двери. За ней закручивалась винтом лестница, ведущая на Башню Примирения. Ренди поднимался следом, но не так близко, чтобы его можно было столкнуть вниз. На площадке было сыро после кратковременного дождя. Небо начинало светлеть, испускать слабые неуверенные солнечные лучи. Файрендо не хотел показаться трусом, и всё же к краю он не подошёл. Напротив, прислонился к стене неподалёку от двери ― та была мокрой, но вполне надёжной. ― При королевском дворе никто не должен узнать, как умер граф. Убили его, или он сам умер ― им в этом незачем разбираться. Решим всё сами, без посторонних. ― Ты прямо как брат. Тот наверняка сказал бы, что из столицы сразу слетятся стервятники, ― хмыкнул Морис, подходя к парапету и облокачиваясь на него. ― У тебя очень умный брат. Так и хочется отправить его в столицу. И чего он забыл в этой глуши? Ответом стало очередное пожатие плечами. ― Я не спрашивал. Наверно, не хотел старика оставлять одного. А тот бы и не отпустил. ― Морис оценивающе потрогал ладонью мокрый камень, весело хмыкнул и привычным, отработанным движением запрыгнул на парапет. ― Так значит, он еще и заботливый. Не человек, а сокровище, ― невесело констатировал Ренди. Хотел добавить что-то язвительное, но побледнел и сполз по стене на мокрые каменные плиты. ― Так, запомни, где я залез, ― скомандовал Морис, глядя на узкую ― как раз по ширине стопы ― полоску под ногами. ― Я всегда путаюсь, а Аселин каждый раз грозится прибить меня за такие выходки. Хах, сегодня даже интереснее! ― И безумец, балансируя руками и не замечая странного состояния собеседника, пошел по парапету, опоясывающему башню. Ренди попытался запомнить, но думать он мог теперь только о еде. Только это могло спасти его. Из-за проклятого зуба он жил впроголодь, а после того, как неумеха-лекарь его выдрал, не мог есть целые сутки. ― Ел ли ты когда-нибудь человечину? ― поинтересовался Котфуа, следя за грациозным продвижением юноши. ― Да как-то не приходилось. ― Морис дернул руками, удерживая равновесие, и отправился дальше. Но на кузена всё-таки недоуменно взглянул и поинтересовался: ― А ты чего сам такой пожеванный? ― Я очень есть хочу, ― мрачно признался Файрендо, разглядывая его и раздумывая, стоит ли толкнуть, ― но не могу. Некий шарлатан вместе с больным зубом отломил кусок кости. До сих пор больно. Вообще-то я надеялся на праздник. А попал на похороны. ― А-а. Ну, значит, предлагать тебе сухарь точно не стоит. ― Он спрыгнул на площадку, так и не окончив свой "обход". ― Пошли тогда повара, что ли, потрясем. Юный Котфуа сразу же оживился. Он поднялся и принялся отряхиваться, хотя штаны это уже спасти не могло. ― У меня и мясо с собой есть, ― поделился он, ― у ворот ждет, когда я его позову. Его Бадфео зовут. Только пока он ни в чем не провинился, а невинные души есть нельзя. Надеюсь, повар у вас хороший... А ты любишь охотиться? Файрендо не стал ждать ответа, он спешил на кухню, против обыкновения позволив едва знакомому юноше идти позади. В Трофейной они ненадолго остановились, но тело уже унесли. Погрозив медведю, Котфуа метнулся в сторону дивного запаха. Несколько раз он оглядывался, потому как Морис шел бесшумно, и это пугало. Повара на месте не оказалось. Очевидно, он вместе с остальными слугами убежал смотреть на мертвого графа. Ренди воспользовался его отсутствием и первым делом откупорил бутыль вина. Разливая его в два бокала, он думал о том, как удачно сложилось, что гостей в замке мало. От всех нужно избавиться. И начать следует уже сейчас. Его подозревают в убийстве, а с такой дурной репутацией ему будет сложно отвертеться. Если убита овца, и рядом, облизываясь, стоит волк, то тут никто сомневаться не станет. А значит, как и во всех таких случаях, придется всех свидетелей убрать. Поодиночке. Действуя как-то даже машинально, Файрендо на мгновение коснулся перстнем вина. В оправу был вставлен вовсе не камень, а затвердевшая смесь яда, действующего только изнутри. Пара крупинок тут же отвалилась и опустилась на дно бокала. Морис в это время интересовался содержимым кастрюль и ничего не заметил. Ренди колебался. Он ненавидел одиночество, в котором вынужден был оставаться. А этот человек протянул ему руку тогда, когда он беспомощно висел под окном. Оттащил от него юную мстительницу. Проводил до кухни и теперь ищет, чем гостя накормить. И все же... Ни один человек не сможет ужиться рядом с тем, в ком живет Огненное Око. Файрендо испытующе наблюдал за Морисом, сдерживая колотившую его дрожь. Не вынеся напряжения, он глотнул вина... и понял, что перепутал бокалы. Он опрометью вылетел из кухни и через черный ход унесся в сад. Кузен удивленно выглянул за дверь ему вслед. С чего бы такая спешка? Раздумал? Ну, дело хозяйское… Он соорудил себе толстый неаккуратный бутерброд с копченым мясом и, прихватив нетронутый бокал, принялся за еду.***
Файрендо дрожащими руками развернул один из своих платков и, замирая от страха, убедился, что пилюль с противоядием у него предостаточно. Проглотив одну из них, он бережно свернул ткань и положил в карман. Затем забрел в садовый прудик, встал на колени прямо в воде и пил, пил... Пока не увидел, что вокруг него собрались любопытные голодные карпы. Они блестели темными спинами, лениво шевелили большими плавниками и изредка высовывали свои страхолюдные рыбьи морды. Молодой Котфуа сердито плюнул в них ненароком проглоченной водорослью и побрел прочь. Пару раз он оборачивался, потом не вытерпел надоедливого ожидания подачки, схватил камень и кинул его в рыбье скопление. Морды исчезли. ― Господин, я доставил ваши вещи. Ренди обернулся и сердитым взглядом покрасневшего от слез боли глаза смерил сжавшегося Бадфео. Но тот хорошо постарался ― затащил-таки по резко уходящей вверх дороге объемный сундук. Рано еще его убивать. Старается изо всех сил парень. Но хвалить господин не привык. ― Иди и вымойся хорошенько, мелкий вонючка. Эй, куда! Вещи вначале в мою комнату отнеси! Бадфео уныло кивнул и взвалил на себя огромный сундук. На мгновение Ренди стало стыдно, но он тут же подавил в себе это. Он ― хозяин этой жизни. Ему все дозволено. Он еще покажет этим родственничкам... Файрендо горделиво выпрямился и злобно улыбнулся, но тут дало о себе знать отравление. И, быстро оглянувшись по сторонам, "хозяин жизни" гигантскими скачками умчался в глубину сада...
