Глава 5. Баронет Аселин и его добродетели
24 ноября 2013 г., 13:37
Дипломат ― это человек, который дважды подумает, прежде чем ничего не сказать. У. Черчилль
***
Утро началось весьма недурно. Хотя бы потому, что в закрытую дверь не ломились слуги во главе с доктором Закиром ― значит, братец благополучно забрался внутрь и не свернул себе шею. Аселин уже раскаивался в своём вчерашнем малодушии ― надо было собрать-таки силы в кулак и насильно втащить оболтуса со стены в замок, чего бы тот по этому поводу ни думал. Но ведь двери никто не осаждает, спеша принести дурную весть, так? По первому зову явился мальчишка-слуга и ловко помог господину облачиться в камзол и привести себя в порядок. Велев подавать завтрак в обычное время, Аселин вышел из комнаты. На секунду задержался в дверях, бросив взгляд на стену ― запыленные портреты смотрели с укоризной. ― Сегодня ― точно, ― твёрдо сказал он, и захлопнувшаяся створка скрыла их глаза. А через полчаса его ждал сюрприз: к завтраку никто не явился. Даже спустя некоторое время. Аселин сидел дурак дураком и мрачно думал, как же "удачно" дорогие родственнички выбрали день, чтобы проспать. Именно тот, когда нужно сообщить важное известие. Отправленные за гостями и Морисом слуги вернулись со странными новостями: никого в своих покоях не было. А в комнате Лиэль и вовсе творится не пойми что: скомканное платье валяется на полу, саквояж раскрыт, а постель смята и без простыни. ― Найти мне всех, ― жёстко приказал Аселин, поднимаясь на ноги. Ждать долго не пришлось. Но отличились не поисковые группы слуг, а мальчишка на побегушках, посланный поваром за продуктами... Здесь пахло сыростью и плесенью. А массивный замок весьма неаккуратно валялся на полу. Перед Аселином предупредительно распахнули толстую окованную дверь, и он аж закашлялся от вырвавшегося из погреба густого хмельного духа. Из бочки с белым дарканским капало прямо на пол ― кто-то не удосужился как следует её заткнуть, и на полу натекла порядочная лужа драгоценного вина. Две разбитые бутылки, несколько полупустых. А посреди всего этого, привалившись к бочке с красным арлийским, восседал дорогой братец в порванном камзоле и с красными пятнами на штанах. Уронив голову на грудь и сжимая в одной руке запечатанную бутылку, а в другой ― неразлучный аркан, он преспокойно спал. Файрендо примостился возле Мориса, положив свою лохматую голову ему на плечо. Рукой он крепко сжимал горлышко бутылки. Шум разбудил его, и молодой человек неохотно приоткрыл глаз. Жестом прогнав слуг за дверь, Аселин не смог удержаться от шпильки: ― Хорошо спалось, господа? ― Мне было мягко, ― стряхивая воображаемые пылинки с плеча Мориса, ничуть не смущаясь, дерзко ответил Ренди, ― как вы смели ворваться без стука в наши покои? ― Покои? Тогда не забудьте приказать слугам завтра здесь постелить. Так или иначе, выбирайтесь из своих "апартаментов", жду к завтраку. Есть важные вести. Аселин направился на выход, переступая через лужи и машинально подсчитывая убытки, но обернулся: ― Кстати, Ренди, толкни его, что ли. Так ведь до вечера глаз и не откроет.***
Вымотанная, уставшая девушка с забинтованными руками и тёмными кругами под глазами, казалось, стала ещё бледнее. Неспешно идя по коридорам, она пыталась осмыслить всё, что происходило ночью. Но ничего не могла нормально вспомнить ― на память только порезы на руках да слабость во всём теле. "Подумать только, если бы не старушка Мадина, что со мной стало бы?" ― размышляла она, мысленно благодаря её за заботу. Лиэль постучалась в дверь гостиной и зашла, надеясь, что вчера никто её не успел увидеть в безумном состоянии, и пытаясь не показывать, что ей и сейчас не очень-то хорошо. ― Доброе утро? ― поприветствовала она понурых двоюродных дядюшек. Один ― Аселин ― стоял у окна с каким-то грустным и безразличным видом, а другой, как всегда, игрался со своим арканом. Благо самого главного раздражителя она пока здесь не заметила. Но радовалась рано. Ренди обнаружился возле стола. Он, морщась, пил холодную воду. На племянницу, вопреки устанавливающейся традиции, он внимания не обратил. Было неясно, кто же из них всех выглядел хуже. Молодой самолюбивый Котфуа считал, что он. Хотя если бы спросили Мориса, тот не пожелал бы уступать пальму первенства. А пока он сидел мрачнее тучи и молчал, мучаясь головной болью. Аселин обернулся на звучный хлопок двери, заметил девушку и изменился в лице. ― О Вознёсшиеся, что случилось? ― беспокойства и светской вежливости в его голосе было примерно поровну. Лиэль попыталась натянуть маску беспечности и отмахнулась: ― Да так. Ничего особенного, поскользнулась на лестнице и ободралась. "Надо просто убедительно приврать, вот и всё", ― успокаивала себя она. Морис бросил на нее сумрачный взгляд, но не сдал. Хотя бы потому, что от любых звуков голова норовила расколоться на две половины, а разбор вчерашних событий наверняка затянулся бы надолго. Но тут, как всегда, всё испортил Файрендо. Он, оторвавшись от стола, более пристально вгляделся в Аселина и внезапно мрачно спросил: ― А разве она ночью тебя не убила? Эта полоумная с окровавленными руками… Нет? Наверное, не тебя. Так зачем ты нас собрал? Кто стал следующей жертвой? ― И чего ради мы тебя тогда поминали всю ночь? ― недовольно припомнил Морис, глядя на удивлённого брата. ― Лиэль, что с руками? Доктор Закир смотрел? Что вчера вообще произошло? Девушка, только собравшаяся сесть, внезапно передумала. ― Не знаю! Спросите у этих двоих, похоже, они лучше знают, что я вчера делала и кого собиралась убить! ― вспылила она, разобидевшись на родственников. ― Мы решили, что всех, ― за двоих ответил Файрендо, ― но пришла наша ужасная Мадина и её утихомирила. А так она и на меня, и на Мориса бросалась. Ася, ну не будь занудой такой. Рассказывай, зачем ты нас вытащил из сладких грёз в этот ужасный мир? ― Я... бросалась? На вас??? ― вырвалось у взволнованной Лиэль. ― Кошмар... Ничего не помню... ― Так, ладно. ― Аселин потер лоб костяшками пальцев, недовольно взглянув на кузена из-под руки. Нашёл тоже "Асю"! Или ему с похмелья чудится, что они всё ещё солдатиков на полу гостиной делят? ― С этим мы потом разберёмся. Сейчас есть проблема гораздо более крупная: завещание в кабинете дяди не нашли. ― Какая прелесть! ― "обрадовался" Ренди. ― Чего и следовало от него ожидать. Я, как ближайший его родственник, готов заменить вам моего отца. У кого-то есть возражения? ― Ещё как! ― воскликнула племянница, которую с каждым разом дядюшка раздражал всё больше и больше. ― Какое ты имеешь право это делать, нахал и грубиян! ― Больно сжав руку от напряжения, она поморщилась и притихла. ― Возражения будут у нашего короля, ― прищурился Аселин. ― Кажется, уже больше пяти лет прошло, как его величество Дерек V издал новый указ "О наследовании титула и земель среди вассалов". Судя по вашим лицам, только я один его и читал. Так вот, при отсутствии завещания всё имущество переходит короне, а не прямым наследникам. Так что вполне возможно, что года через два наш замок пожалуют какому-нибудь полководцу за верную службу, а мы с вами будем... где-то. Кто как устроится. Лиэль, кажется, даже вздохнула спокойно. ― Ох, молодец, Аселин, откуда ты только столько знаешь... ― поразилась она. А Ренди ошеломлённо шлёпнулся на стул. Лицо его исказилось, словно ему только что насильно влили уксус в горло. ― Быть не может, ― прошептал он, но тут же воспрянул духом, ― но старому жирдяю я ничего не дам! Я знаю... Тут он замолк. Было видно, что его осенила гениальная идея. Он светился. Хихикал, но не вслух, а про себя. ― Отец просто спрятал завещание, и я его найду, ― успокаиваясь, весело объявил он. ― О, если так, тебе все только спасибо скажут, Файрендо. ― Аселин заложил руки за спину, глянул на молчаливого Мориса. Тот по-прежнему не проявлял никакого интереса к разговору, крутил в пальцах аркан и угрюмо глядел в пол. От яркого света, как прекрасно помнил брат, голова у него болела тоже. ― Превосходно, ― обрадовался Ренди, ― в таком случае, позвольте удалиться. Он выглядел крайне довольным. Выходя из дверей, бросил пристальный взгляд на Мориса, но неожиданно резко отвернулся, и лицо его словно застыло. Радость куда-то пропала. Споткнувшись на пороге, Ренди уплыл в темноту коридора... "Хоть один при деле", ― удовлетворённо заметил Аселин, теша себя тщетной надеждой, что проблем станет меньше. Отошёл от окна и присел в кресло, переводя взгляд с Мориса на Лиэль и обратно. ― Объясните мне, наконец, что произошло ночью? Или вы тоже хотите присоединиться к поискам? ― Что-то мне вдруг захотелось узнать, кому замок достанется, ― буркнул брат и поспешно ретировался из гостиной. ― На кухню пошёл крестьянскими средствами лечиться, ― с улыбкой расшифровал Аселин. ― Похмелье он всегда тяжко переносит. Однако хоть хватило ума придумать благовидный предлог, а не молча удрать. А вы, Лиэль? Тоже хотите узнать, кому достанутся земли? ― Ну... Если быть честной, мне как-то всё равно, ― пожала плечами та. ― Я ехала сюда не за дедушкиными землями, и теперь, когда его... нет, я даже не вижу причин здесь оставаться надолго... Хоть климат ваших земель мне нравился ещё с детства, я всё равно здесь чужая. Но я так счастлива, что повидала тебя, Аселин, ― печально улыбнулась она. ― И старушку Мадину тоже... Как, впрочем, и Мориса. Об остальных я ничего сказать не могу… ― Что ж, вполне понимаю. Поездка обернулась вовсе не тем, что ожидалось. Однако ж свежий воздух и тёплая погода дорогого стоят, чтобы вот так запросто от них отказываться. ― Выражение лица для данной ситуации, по меркам высшего света, у Аселина было безукоризненное: в меру вежливое, в меру участливое ― если не присматриваться к глазам, в которых то и дело мелькали лукавые огоньки. Лиэль невольно призадумалась, прикусив губу. Конечно же, он был прав. Как же не хочется снова возвращаться в этот вечный туман и мрак, но её останавливали не только родственники, которые, казалось, её не очень-то желали здесь видеть, но и её вчерашнее состояние... А если это снова повторится, и она в беспамятстве будет ходить незнамо где и творить незнамо что? Это обстоятельство пугало куда больше. Но как же признаться в этом, преодолев чувство гордости, и не показаться жалкой трусихой? ― Да, это правда. Не могу никак привыкнуть к тёплому солнцу и наглядеться на всю вашу красоту. Но... Ох. В общем, вот это, ― она подняла свои руки вверх, ― было вчера не первый раз. И я не могу гарантировать, что смогу себя контролировать, если мне вновь станет... плохо, ― всё-таки повинилась девушка. ― Так лестница тут всё же ни при чем? ― Нет... Не могла же я так с неё навернуться. ― Лиэль иногда была проста в выражениях, хоть и любила держаться с достоинством. Но не так, как Аселин. Он бы, наверняка, никогда так не выразился. ― Первый раз это случилось в мой день рожденья, когда пришло много нежелательных гостей, из-за которых у меня было много отрицательных эмоций. Тогда всё тело охватила дрожь, меня сковало. Бросало то в холод, то в жар, а после я обычно падаю и уже ничего не помню... Даже вчера я не помню, что делала и где так поранилась. А очнулась вообще у старушки Мадины. Она-то и забинтовала меня, добрая женщина... ― Лиэль украдкой взглянула на дядюшку, пытаясь понять, о чём он думает. Может, он ещё и испугается её после этого? Ведь всё же она наполовину принадлежит к не очень-то любимым всеми дарканцам. ― Неожиданная новость. ― Аселин задумчиво потёр подбородок и спустя полминуты заключил: ― Но это всё решаемо. Надо только расспросить этого "героя", когда перестанет маяться головой, что конкретно произошло. А пока можно переселить тебя поближе к Мадине ― гостевых комнат в замке немало, а она, полагаю, не откажется позаботиться о тебе на случай, хм, повторения... Как оно там называется? ― Я и сама не знаю, как это называется, ― честно призналась девушка. ― Вы уверены, что я здесь не помешаю и никак не обременю? По сути, вы здесь самый ответственный и небезразличный, и теперь все заботы свалятся вам на плечи. ― Это ничего, ― вежливо улыбнулся он, поднимаясь. ― Но я благодарен вам за столь лестную оценку. Что ж, позвольте пока откланяться, нужно прояснить ситуацию с завещанием. Так приказать слугам перенести ваши вещи в другую комнату? ― Да, пожалуй. Спасибо. ― Лиэль тоже приподнялась, чтобы вежливо ему поклониться, и, погрузившись в свои мысли, наконец-то принялась за еду. Бросив последний взгляд на черноволосую фигурку, умудрявшуюся выглядеть изящной даже с забинтованными руками и усталым лицом, Аселин захлопнул дверь. Пока все укладывалось в схему "один родственник ― одна проблема", но когда они собирались вместе, число проблем имело свойство возрастать в геометрической прогрессии. И стоило ли уговаривать Лиэль остаться, с этими-то нежданно всплывшими помутнениями рассудка? "Надо переговорить с Мадиной, старушка наверняка не откажется присмотреть за ней. Если откажется, можно поставить у дверей комнаты стражника, чтобы не допустил новых "падений с лестницы" или хотя бы разбудил меня. Хотя нет, стража не подойдёт ― словно у дверей темницы..." ― размышлял Котфуа, шагая по коридору. Набросав три схемы и так и не определившись, на "ты", как в детстве, или на "вы", как полагается по этикету, звать двоюродную племянницу, он толкнул дверь в кабинет, у которой переминался с ноги на ногу доктор Закир в своей нелепой маске и навытяжку стоял капитан замковой стражи. ― Доктор Закир. Целитель из Туманных Низин скрылся в кабинете следом за хозяином. "А впрочем, ― хмыкнул Аселин, припомнив недавнюю беседу, ― она и сама-то ещё не определилась".
