Легенда о вернувшемся Котфуа

И не от воров они запираются, а чтоб люди не видали, как они своих домашних едят поедом да семью тиранят. А.Н. Островский, "Гроза"

***

      Следующий день прошёл относительно спокойно. Небо хмурилось, но дождём заброшенный сад порадовать никак не решалось. Старик Курдин утверждал, что вот-вот начнется гроза, а Мадина упорно твердила, что он выжил из ума и что ни капли до ночи не упадет на землю. И она оказалась права. Недаром слуги считали её ведьмой за такие предсказания погоды с мрачными пророчествами, которые так часто сбывались.        Аселин поправлялся, хотя все в этом жаждали ему помешать. К нему заходил даже повар, чтобы лично осведомиться о том, что господину приготовить. Что уж говорить о Лиэль, которая заменила больному сиделку... Пресловутое дарканское обезболивающее действительно обнаружилось в её чемодане — но целое и нетронутое, с залитой воском крышкой.        Морис где-то пропадал и к брату наведывался всего лишь раз пять, объясняя это тем, что мимо проходил. Впрочем, три раза он заглядывал в окно, не заходя в покои. Зато устроил-таки страже проверку владения арканом и профессиональных качеств, чем слегка развлёкся.        Ренди вел себя на удивление тихо. Лишь перед обедом, мучимый голодом, он отправился бродить по замку, окликая Бадфео. Однако слуга не отозвался, и Ренди погрузился в необычное для него мрачное молчание. Он даже не выводил из себя Лиэль за ужином. В общем, день прошел и закончился на удивление благополучно.        А вот утро следующего дня началось с оглушительного раската грома. Дождь начался ещё ночью, поутих к утру, но с рассветом гроза набралась сил и взорвалась ослепительной вспышкой и грохотом такой силы, что задрожали стекла во всем замке. Молния ударила в сад, расколов пополам дерево, посаженное когда-то Рейнардом Котфуа. Один из раздвоенных стволов, задымившийся и почерневший, с треском и звоном вломился в окно тетушки Паулиты, кричащей от неожиданности, но невредимой. Другой затрепетал опаленной листвой, но устоял...

***

       ...Лиэль проснулась рано утром в предчувствии чего-то нехорошего, тревожного. Тот бардак, что был у неё в комнате после кражи завещания, до конца убрать ещё не получилось, уж очень хорошо кто-то всё растормошил.        В замке в такую рань, наверно, встали только слуги. Так что никто не помешает ей прогуляться в тишине в заброшенном саду, который неуловимо напоминал ей о Туманных Низинах. Да и предгрозовая погода создавала соответствующую атмосферу.        Девушка собралась и неспешно побрела туда, не встретив никого по пути. Дождь стих не так давно, и воздух все ещё был тяжелым и влажным, а на листьях повисли крупные прозрачные капли. Уже на садовой тропинке, вьющейся среди нестриженых розовых кустов, девушке почему-то вспомнился вчерашний разговор с Морисом.        — Ох, уж этот остряк! — размышляла она вслух. — "Потенциальный деверь"! Глазками мы друг на друга хлопали, за ручки держались! Да-да, как же!.. — возмущалась она. — Ещё б сказал, как мы страстно смотрели друг на друга с Файрендо! В этом замке повеситься можно... — И только девушка это произнесла, как заметила что-то на ветвях дерева. От испуга она подпрыгнула, тихонько вымолвив: — Это что ещё такое...        Подойдя поближе к пока ещё непонятной находке, Лиэль с ужасом поняла, что на ветвях корявого раскидистого платана застрял человек. И не просто человек, а слуга Ренди, не подающий совершенно никаких признаков жизни. Лиэль несколько раз позвала его, но Бадфео не отвечал. В голове пронеслась отчаянная мысль, что он мёртв, но всё же девушка надеялась на благополучный исход... Для начала она попыталась допрыгнуть до него — однако это не очень-то получалось, и дарканка решила вскарабкаться по дереву, чтобы отцепить служку. Благо в детстве она это часто практиковала, а узловатый ствол изобиловал удобными уступами — это вам не сосна!       Несколько минут стараний, и тело упало на землю, а за ним спустилась и Лиэль, всё же успевшая поцарапать ладони. Первым делом она принялась щупать пульс несчастного парня, одновременно пытаясь унять свой собственный, в сумасшедшем темпе стучащий в ушах.        "Пожалуйста, будь жив! Ещё одного мёртвого нам не хватало... Куда не пойди, везде одна беда!"        Но почувствовать биение в окоченевшем запястье ей так и не удалось. Лиэль с надеждой потянулась к вене на шее, но в страхе отшатнулась, заглянув в глаза Бадфео. Жутковатые, мёртвые. И последняя невесомая надежда тут же испарилась.        Девушка не решилась прикрыть ему веки, как это принято. Ей оставалось только бежать за доктором, который имел право констатировать смерть и, возможно, определить её причины.        "Я скоро поседею", — обреченно предрекла дарканка и, сама не ожидая того, осела на землю. Тело начало сводить знакомыми судорогами — а к чему это приводит, девушка уже неплохо знала.        — Нет, что ж такое, опять! Нет, пожалуйста, не будет этого, я не хочу! — Она пыталась бороться с собой, но силы вновь её покидали. В голове сразу пронеслась мысль: если застанут в таком состоянии рядом с телом, подумают всё, что угодно. Но даже это не смогло остановить новые судороги...        "Нож, мне нужен нож, чтобы вогнать его в своё сердце, тогда я смогу попасть к Тёмным Вершителям! Нож... нож..." — лишь одна мысль в бесконечных вариациях вертелась в сознании бедной девушки, бредущей к замку, спотыкающейся на каждом неровном и даже ровном месте. Пустые и безумные глаза, как и в прошлый раз, а тело горячее, словно расплавленный металл. Она не могла даже моргать, а боль от прокушенной губы скрашивала ей ожидание смерти. Тем не менее, даже находясь в таком страшном состоянии, она понимала, что нож нужно искать на кухне. Теперь Лиэль не шла, а стремглав бежала за этим острым сокровищем, но никак не могла отыскать дороги... Стража, не привыкшая лезть в дела аристократов, ни разу не остановила странноватую госпожу.       И вот, после долгих блужданий, не заметив даже начавшейся грозы и неистовых раскатов грома, девушка обнаружила впереди дверь столовой, откуда и до желанной цели рукой подать.

***

       Заполошный писк Нейта потонул в громовом раскате: уже вторую ночь непреклонно спящий у кровати и положивший голову на руки, он встрепенулся от громкого звука, тараща сонные глаза. Лицо со следом манжеты на щеке ещё секунду выражало непонимание и недоверие — но снова огрызнулся гром, и ученик лекаря тут же пропал из виду. В днище кровати что-то бумкнуло.        Ренди приоткрыл глаз. Вставать ему было лень, но вид бушующей непогоды заинтересовал его. Он поднялся и широко распахнул окно. Однако там творилось какое-то безумие: ветер швырнул милорду в лицо сухие листья, какой-то сор, поднятый с земли, и тяжелые капли дождя. Прическа Файрендо теперь соответствовала природному буйству и, к тому же, украсилась бабочкой, попытавшейся спастись от непогоды.        — Надо забраться на башню, — пробормотал крайне довольный хаосом юноша, — там наверняка теперь очень интересно.        Он закрыл окно и хотел было уходить, но тут вспомнил о Нейте и, подойдя к кровати, заглянул под днище.        — Я пару раз видел, как тут прятались мышки. Не раздави их гнездышки, глупышка.        — Я п-подвинусь, если что! — приглушенно донеслось из пыльных глубин. — Лучше мышки, чем...        За окном наглядным подтверждением снова громыхнуло — так оглушительно, наверно, не обрушилась бы сама Башня Примирения.        — Да чего ты боишься-то? Это старики Вознесшиеся проголодались, и животы у них бурчат. И сверкающими вилками они тычут в землю, но не видят куда. Глупо бояться.        — Теперь я ещё больше б-боюсь! — панически пискнул Нейт. Эта версия происхождения грозы была даже красочнее, чем рассказанная нянькой. Но куда менее зловещей, ведь по ней Вознесшиеся не разбирали, кого утаскивают к себе, а в главной страшилке детства мертвые короли наказывали только тех, кто ведет неправедную жизнь. Тогда Нейт боялся до трясучки, что его покарают за слопанную втихаря банку варенья и испорченное платье... Спустя годы оснований прятаться под кроватью от "раздачи" стало куда больше.        — Только попробуй меня укусить — шею сверну! — предупредил Ренди, вытаскивая отчаянно сопротивляющегося Нейта из его укрытия. С трудом справившись с ним, накинул на юного лекаря простыню и, завернув его в ткань, куда-то понес, благо стража освобождала комнату Паулиты от дерева и этого не видела.        Мнимый мальчишка вырывался, что-то невнятно пища не то от возмущения, не то от страха, а потом подозрительно притих — затеял что-то, не иначе. Или просто успокоился? Винтом пронзающая башню лестница осталась позади, и Ренди остановился, поставил Нейта на холодный камень. Молодых людей тут же встретил могучий толчок ветра, который сдул ткань с лица ученика лекаря... Тот оказался стоящим на краю смотровой площадки башни, и внизу была пропасть, а небо полыхало вспышками...        Едва узрев незабываемый вид с Башни Примирения, Нейт закрыл лицо руками и в лучших традициях приводимых на экскурсию девиц обмяк. Покойный граф был бы доволен произведенным эффектом.        — Ничто не причинит тебе вреда. Я знаю людей, которым повинуются стихии... Эй, только не падай! — прижимая Нейта к себе, немного испугался Ренди. — Я держу тебя крепко, не бойся. Посмотри, какая красота. Это жизнь. Небо и земля живут. Они враждуют друг с другом. Но не с тобой. С тобой рядом я. И ты должна бояться меня, а не грозу, слышишь?        Нейт молчал и даже не трясся, не то проникшись внушением, не то просто потеряв сознание.        — Ты глянь-ка! Неужто нашлись ещё ценители? — раздался сзади голос, едва прорывающийся сквозь громкий стук дождя и завывания ветра. — Я-то и не заметил сразу!        На противоположной стороне смотровой площадки, облокотившись на парапет, стоял мокрый и довольный Морис.        — Не мешай нам наслаждаться уединением, — поворачивая Нейта к себе, недовольно отозвался Файрендо и заглянул в лицо своего молодого лекаря. Но тот и впрямь не выдержал столь радикального лечения фобий и пребывал где-то далеко, где явно не было грозы.        — А это кто вообще? — удивился кузен, не заостряя внимания, что это его уединение было прервано появлением ещё одних любителей скверной погоды.        — Это мой лекарь, — вздохнул Файрендо, представив, как странно они смотрелись со стороны. Он, обнимающий мальчишку, закутанного в простыню... Впрочем, почти тут же Котфуа забыл об этом, пытаясь привести Нейта в сознание. Для этого первым делом снял его с парапета и усадил под ним на ту же простыню. А остальное предоставил дождю, хлынувшему с новой силой.        — Он заварил тебе полынь вместо травяного чая, и ты учишь его уму-разуму?        — Ты слишком хорошо обо мне думаешь, — отозвался Ренди, — мальчишка просто испугался грозы. Кстати, что там за крики я слышал?        — Не знаю, — безразлично пожал плечами Морис, подставляя лицо срывающимся с неба каплям. Вряд ли соскучился по едва унявшемуся насморку или переживал, что у нового замкового доктора мало работы... Но как можно наслаждаться не по-летнему холодным дождем и ветром? — Дерево вон упало. Может, пришибло кого.        Файрендо недоуменно обернулся на кузена — он не привык, чтобы кто-то, кроме него, так бездушно говорил о чьих-то страданиях. Ученик лекаря по-прежнему сидел у парапета, безвольно прислонившись к камню. Соломенные волосы потемнели и облепили лицо, одежда набрякла от воды, но дождь все никак не мог справиться с возложенной на него задачей и привести мальчишку в чувства.        — Ладно, мы пошли, — подхватывая Нейта, заявил милорд и, подняв на руки бесчувственное легкое тельце, почувствовал себя безжалостным убийцей.        Придя к себе, он положил девушку на кровать и сел возле, надеясь, что та вот-вот очнется. И ждать пришлось недолго: она завозилась, по-хозяйски подтянула под голову подушку, пробормотала что-то вроде "почему тут так сыро?" и резко открыла глаза. На этот раз обошлось без воплей, но с кровати, оставляя за собой мокрые следы, она сорвалась очень резво и на миг застыла, прикидывая, прятаться от грозы или уж лучше от своевольного пациента.        — Стой! — Файрендо, вскочив, притянул её к себе. — Я не хотел пугать тебя так сильно...        Тут он заглянул в её глаза и замолчал, не зная, как оправдаться. Что-то в нем шевельнулось, и юноша, едва осознавая, что творит, неожиданно поцеловал её в губы...        Но, почти тут же отшатнувшись, предупредил:        — Только не по лицу!        Пару секунд она хлопала светлыми ресницами в недоумении.        — Ну, Файрендо Котфуа... — зловеще протянула девица, на удивление мирно выворачиваясь у него из рук и нашаривая что-то за спиной. — Сейчас тебе будет и по лицу! И по дурной голове! И вообще по всему, куда достану!!!        Правда, беспорядочно размахивающая подушкой мстительница так ни разу и не попала: коварное "оружие" показалось ей неожиданно тяжелым и мотало за собой из стороны в сторону в такт замахам.        Ренди ошеломленно сел на пол, надеясь, что все это ему снится. Колдовство какое-то. Чтобы он, высокородный милорд, поцеловал какую-то несовершеннолетнюю простолюдинку, одетую мальчишкой... Перед таким обычно напиваются до состояния, в котором любишь всех, даже грязную туфлю, лежащую рядом, на полу таверны... Ренди до такого доводил себя только один раз и больше с этим не экспериментировал.        — Хорошо, — пробормотал он, — в качестве извинений я тебе... заплачу? Золотом...        — Я лучше вас сначала прибью! В качестве извинений. — Она быстро выдохлась, подушка повисла в опущенных руках, но в черных глазах по-прежнему горело желание нахлобучить её на голову нахалу, а то и попинать его ногами за самовольство. — Не надо мне ничего! Ну... Ну, милорд!!! — Она гневно погрозила кулачком и выскочила за дверь, как была — мокрая до нитки и с подушкой.        — Вернись! — велел Файрендо, подскакивая к двери. — Мы ещё не договорили.        Лицо его изменилось и помрачнело, а в руках он держал что-то, похожее на небольшой флакон. Дверь неожиданно распахнулась у него перед носом, и под возглас "Извините, забыл вернуть!" в милорда прямой наводкой полетела трофейная Нейтова подушка.        — Подойди сюда! — увернувшись от снаряда, крикнул Файрендо. — Это важно. Я к тебе не притронусь. А тебе это может стоить жизни.        — Что, второй раз за утро? Вы полны сюрпризов. Милорд.        — Выпей это, — протягивая ей флакон и отчего-то отворачиваясь, нехотя проговорил Файрендо, — это необходимо, иначе ты сегодня можешь весь день падать в обмороки. Это противоядие. Оно абсолютно безвредно.        — Противоядие? — Нейт цапнул протянутое, откупорил и с интересом принюхался. — Чем-то похоже на борец и грецкий орех, но остальное... Дарканское, что ли? Никогда не могла, то есть не мог запомнить их странные травы. Или вообще не растительное? Да, тут определенно ещё что-то другое есть... А! А от чего противоядие-то, милорд? — оторвавшись от нежданной загадки, вопросил травник-любитель.        — От меня, — отходя к окну и касаясь лбом стекла, ответил Котфуа. — Можешь забрать флакон себе. Я отпускаю тебя, Нейт. Расторгаю наш договор. Мне не нужен врач — я уже почти поправился. Никто не нужен... К тому же, ты плохо на меня влияешь. Никто тебя больше не станет заставлять петь. Иди и живи как хочешь. Будь счастлив. Всё.        Последнее он договорил совсем тихо.        — Глупость какая, что вы, мухомор, чтобы антидоты пить после... — Она запнулась, покраснела хлеще упомянутого гриба и стала пятиться к двери. — Я тут возьму немножко, не встречала ещё таких компонентов, милорд. И не забудьте, вечером перевязка. И вообще... Я Лора, не Нейт. Только никому не говорите, — попросила она и ретировалась в коридор.

***

       В наспех отремонтированной и приведенной в более-менее приличный вид столовой царило уныние... За изысканно сервированным столом сидели только две фигуры, в упор друг друга не замечающие. Морис уныло ковырялся вилкой в салате, не глядя по сторонам и сосредоточившись на сим медитативном занятии. Графиня Паулита тоже не горела желанием общаться с нелюбимым племянником и до сих пор переживала утренние события.        Слуги, чувствуя натянутую атмосферу среди господ, ходили по стеночкам и боялись лишний раз неловко звякнуть крышкой на подаваемом блюде, хотя никто на них внимания не обращал. Пока появившаяся в дверях кухни служанка с грохотом не уронила поднос от неожиданности: в дверях бесшумно возник силуэт госпожи Лиэль, одним видом испугавший её до дрожи в коленях.        Морис глянул сначала на источник шума, потом проследил направление взгляда растерянной женщины и разочарованно хмыкнул — всего лишь Мелкая Ли.        — Что-то ты поздно, — заметил он, как всегда игнорируя правила этикета и не спеша подниматься при виде дамы.        Но девушка не слышала его, смотря куда-то на стол, где лежали столовые приборы. Нет, не лежали, они сверкали, звали ее! Зрачки расширились, и дарканка, сорвавшись с места, подбежала к столу, начав бесцеремонно хватать всё подряд, сжимая, как драгоценности и боясь, что отберут.        — Нож, нож! Мне нужен нож!        — Что, опять? — Вот тут уж Морис вскочил резвее, чем при виде входящей королевы.        Тетушка, вскрикнув, прижала к губам руки, но осталась на месте.        — Ну где этот умник, который говорил "разберемся, если что"? Разобрался? — приговаривал парень, сначала пытаясь ухватить обезумевшую племянницу за руки, а потом просто обхватив её поперек туловища и оттаскивая от стола.        В руках Лиэль собрались сплошные вилки да ложки. Ничего похожего на нож не было, но та, углядев остренькие зубчики на вилке, побросала всё ненужное и направила её прямо себе в сердце, приготовившись воткнуть.        — Позовите Мадину! Сейчас же!        Слуги, повинуясь приказу, исчезли в коридоре, а Морису в голову не приходило никаких способов утихомирить самоубийцу, кроме как держать... Ну и пытаться вырвать у нее сцапанные со стола приборы. Хотя сделать одной рукой было проблематично: девица вырывалась, брыкалась — приходилось удерживать и второй, но тогда она тут же норовила убиться или покалечиться вилкой.        — Дай, дай мне убить себя! — приговаривала она.        Файрендо словно нарочно появился в самый неудобный момент. На этот раз он оделся во все черное и, надо признать, этот цвет ему очень шел. Но поражало другое. Ренди был ПРИЧЕСАН! Его волосы были собраны в аккуратный хвостик, каждая волосинка плотно прилегала к голове. Выглядел юноша неузнаваемо. Аристократично. И все же на его лице оставалась та же горькая усмешка, которая не стала слаще от увиденной сцены.        — Хоть ты её успокой! — тут же взмолился о спасении Морис и, имея в виду не то сумасшедших, не то девушек вообще, воскликнул: — Как с ними себя вообще вести?        — Она кусаться будет, — не торопясь подходить, отозвался Файрендо, — свяжи её и брось. Устанет и успокоится. А мне уже сегодня досталось... Эти женщины такие странные... Ничего не понимаю. Василиски. Главное — не смотреть им в глаза.        Лиэль как будто поняла эту колкость и что-то прорычала, ополчившись на держащего её дядю ещё пуще. Мол, раз другого не достать, пусть этот получит за него.        Морис, на секунду отвлекшись от борьбы, бросил короткий взгляд на кузена... и от неожиданности выпустил Лиэль из рук.        — У нас похороны, свадьба или торжественное зачтение завещания? Почему я не в курсе?        — ещё раз скажете про то, что мне нельзя, я начну говорить, что ВАМ нельзя, доктор. — Голос за дверью прозвучал в высшей степени раздраженный и нежданный, и спустя секунду в столовую явился Аселин в сопровождении всей компании целителей и двух стражников, явно готовящихся ловить в случае чего его бесчувственное тело. Но баронет не собирался доставлять им такой радости и упрямо шел уверенной деревянной походкой, а сквозь аристократическую маску уже проступало недовольство.        — Это что за кагал медиков и сочувствующих? — обалдел Морис, и так не успевший отойти от предыдущего шока. — Ты чего приперся?        — Вот юноша, достойный своей невесты, — язвительно заявил Ренди, — полумертвец и безумная Лиэль. Какое дивное сочетание! А какие детки родятся... Нет, это не мои родственники, не позорьте меня...        Так внезапно освобождённая девушка вначале недоуменно уставилась на пришедших, а поняв, что её пока хватать не собираются, воткнула себе вилку в руку, как бы проверяя её годность, но достаточного эффекта не получила и, решив всё-таки найти что-то более острое и длинное, метнулась к столу.        Из собравшейся у входа толпы резво выскочил Нейт, напряженно следивший за странным поведением госпожи. Промельк, треск рвущейся материи — юный лекарь, не успевая, весьма удачно наступил на подол и, обхватив обезумевшую девушку, с нею вместе рухнул куда-то под стол.        — Вы что, госпожа, нельзя так... Мы лечим, а вы сами себя раните! — раздалось оттуда. — Ну-ка, дайте сейчас же руку, я посмотрю!        — Да что тут творится! — воскликнул Аселин, но только пошатнулся и схватился за косяк.        — Вознесшиеся! — вскрикнул Ренди, понимая, что шансов справиться с Лиэль у Нейта нет. Мысль о том, что безумная вполне может выколоть глупышке глаз, заставила его метнуться на помощь, то есть под стол. Там он схватил Лиэль за руки, заведя их назад, и придавил племянницу коленом к полу. Теперь девушка беспомощно барахталась, больно прижатая, и лишь неразборчиво то ли рычала, то ли мычала на Ренди.        В эту минуту к ним подоспел и доктор Андзен, на ходу доставший из кармана граненый пузырёк, и попытался открыть Лиэль рот, но та укусила его за палец. Лекарь мужественно проигнорировал неласковый прием и влил в дарканку зеленоватую жидкость. Лиэль скорчилась, сильно закашлялась, а когда заново открыла глаза, смотрела уже не безумно, а непонимающе.        — Всё хорошо, девочка, всё хорошо, — приговаривал доктор, гладя её по голове. А она смотрела в ответ жалобно и измученно.        — Сейчас же прекратить бардак, — твердо велел Аселин, с трудом, стараясь не сгибаться, опустился на стул, как никогда сожалея, что ухитрился так не вовремя выйти из строя. После чего кивнул стражникам: — Помогите господам выбраться. Успокойтесь, тетушка Паулита, все хорошо. А ты рассказывай, чем опять её довел? Вернее, — многообещающий взгляд скользнул по присутствующим в столовой, — чем вы довели.        — Я довел?! Это я довел?! — Морис хватил кулаком по столу так, что тарелки подскочили, словно желая разбежаться со страху, а внизу кто-то испуганно пискнул. — Да она уже такая прилетела! "Дай мне нож, дай я убьюсь!" — зло передразнил он. — Лучше бы спасибо сказал!        — В таком случае, спасибо, — невозмутимо кивнул брат.        Не обращая внимания на разборки дворян, из-под стола первым выполз Нейт. Помогать ему никто не подумал, стража больше заботилась о господах, и ученик поспешил этим воспользоваться: пока все были заняты, быстро скрутил распустившиеся соломенные волосы в лохматый хвостик, вместо потерянного шнурка завязав его прядью.        — На этот раз мне повезло, — позволяя извлечь себя из-под стола, довольно заметил Файрендо. Однако он ненароком наткнулся на злобный взгляд тетушки Паулиты и замолчал от удивления. Чем на этот раз он её прогневал? Но тут-то все и началось. Уперев руки в бока, к юноше подошла опоздавшая к развязке Мадина.        — Ты чего это, поганец, делаешь?! — зловеще проскрипела она. — Позор на всю родню накликать хочешь? Ты чего мальчишек портишь? Откуда ж ты этого нахватался, потаскун. Нет, чтобы за девушкой приударить, нет... А ведь какая гостья к нам приехала... Скучно тебе, да? Правда, что служка твой из ревности повесился из-за того, что ты с учеником лекаря миловался?        Ренди побледнел и хотел что-то сказать, но передумал. Его глаз зло полыхнул зеленым бешеным огнем. На родственников он не смотрел...        Доктор Андзен поддерживал Лиэль, уже бинтовал её раненую руку, разговаривая и успокаивая её так ласково, как отец родной.        — Я... сняла его с дерева... Бадфео... Там, в саду... — еле слышно проговорила измученная дарканка, вспомнив эти события.        Морис замолк, подавившись на полуругательстве и зачесал в затылке, приводя влажные после дождя волосы в ещё больший беспорядок.        — О Вознесшиеся, — пробормотал Аселин, на миг прикрывая глаза. "Попросить Селерайши, чтоб быстро добил? Нет, аристократы не бегут от трудностей".        — Господин, девушке нужно прилечь, она еле стоит на ногах! — обратился к Аселину заботливый Андзен. — Да и вам бы не помешало.        — Идите-идите, доктор, отведите госпожу Лиэль в комнату и позаботьтесь о ране, — с готовностью подхватил старший из братьев, игнорируя вторую часть высказывания. Такой удобный повод спровадить лекаря! — А вот вашего ученика попрошу остаться. — И, посчитав, что с одним делом покончено, взглянул на старую няньку: — Повесился? О чем ты, Мадина?        — Наш мерзавец повадился проводить веселые ночки с вот этим вот юнцом! А прошлый его любовник заревновал и повесился в саду!        — Почему ты при всех это говоришь?! — прошипела Паулита. — Теперь-то слухи не унять!        — А чего его покрывать-то, графинюшка? Пороть его надо. Вот был бы жив господин, он бы проучил этого василиска-развратника! Но умер заступник наш, а душа-то его мается! Не зря посаженное им дерево только наполовину загубилось. Не может граф с Вознесшимися пировать, когда тут такое безобразие творится! Только тело его покой обрело, а душа мучается...        — Не правда, не было ничего такого! — тут же встрял Нейт, забыв о свое месте. — Милорду уход нужен: повязки менять, настои обезболивающие давать, мази целебные опять же. Декокт янтарный или взвар чемерицы кто готовить будет? Присмотр за больным никто не отменял! — И тихо порадовался, что доктор скрылся за дверью пару минут назад вместе с раненой госпожой, и не уличит помощника — и половины все перечисленного при колотых ранах не требовалось.        — О, пусть думают, что хотят, — вскидывая голову и дерзко разглядывая родственников, произнес Файрендо, — ещё скажите, что я убил...        Договорить он не успел. Дверь распахнулась и двое стражей внесли замотанный в мешковину труп Бадфео.        — Господин, — кладя тело на пол, обратился один из них к Аселину, — мы искали госпожу Лиэль и нашли это. Он лежал под деревом, и у него на шее след от веревки. Застыл совсем...        Файрендо потрясенно вскрикнул и быстро подошел, но увидев лицо убитого, в ужасе отшатнулся. Аселин, не найдя, что сказать, задумался, а вот младший брат бестрепетно подошел к телу, небрежно осенил себя положенным знаком и присел рядом, разглядывая багровый рубец. Бросил короткий взгляд куда-то наверх, сквозь потолок.        — Так вот как это, значит...        — Где его нашли? — нахмурился Аселин. — Вынули из петли?        — Он лежал под деревом, господин. Веревку мы не нашли — кто-то снял его.        — Какой ужас! — стремясь к выходу, бормотала потрясенная тетушка. — Поскорее заройте его!        Ренди с горестным недоумением смотрел на своего слугу, затем присел возле и дотронулся до его руки, словно желал убедиться, что это не сон.        — Вот что натворил! — торжествовала Мадина. — Я же говорила! Сын блудной простолюдинки, ну что ещё из него вырасти могло... Ещё в детстве котят душил, теперь за людей принялся. А ты, лекаришка, чего ему позволяешь?        Нейт, выдернутый из созерцания Бадфу скрипучим голосом кормилицы в реальность, вздрогнул, оглянулся на собравшихся и, не спрашивая разрешения, выскочил за дверь.        "Рано отпустили Лиэль, — холодно рассудил Аселин, провожая его взглядом. — Не выяснили, в каком виде он был, когда снимала. Куда делась веревка? Не похоже что-то на повешение. Тело есть, а веревку, надо думать, Лиэль на память забрала? Глупости. И что же скажешь ты, Морри, такой странно серьезный?"        — Как-то не сходится, Мадина, — мягко заметил он. — С чего ему было лезть на неудобное дерево, чтобы повеситься?        — В конюшне куда более удобные балки, — подсказал Морис, выпрямляясь.        Но Мадина, не слушая, выскочила за дверь, дабы поймать и затащить Нейта обратно. Притом держала она его цепко.        — Вот что, господин Аселин. Паренька этого надо выпороть хорошенько, а Ренди женить. Давно ему пора образумиться. А мертвеца закопать пора. Унесите его отсюда, люди добрые.        — Что-то ты раскомандовалась, старушка, — недобро протянул Ренди, — отпусти ребенка!        — Ишь ты, ребенка! Как развратничать — так большой, а как пороть — так ребенок! Ничего, на конюшне его поучат, сразу хорошим станет...        — Тихо! — приподнялся за столом баронет. — Мадина, спасибо тебе за сведения, а теперь выйди прочь. Не помню, чтобы разрешал раздавать указания вместо себя. Мертвеца не трогать без команды, пока я не осмотрю. — "Потому что на братца все равно надежды мало". — А Файрендо сам решит, когда и на ком жениться.        — Но портретиков в кабинете много припасено, — зычным шепотом оповестил Морис. — Выбирай, не стесняйся!        — Что-то припоминаю, — слегка побледнев, отозвался Ренди, — а что за красотка когда-то висела у Аселина в покоях? Чей крючок меня пытался подцепить?        Аселин закатил глаза, явно в очередной раз вопрошая Вознесшихся, за что ему досталась такая родня.        — Твоему отцу, между прочим, их и присылали, — заметил он, снова оседая на стул. — На кой им баронет, когда граф есть?        Не слушая господских пересудов, Мадина поволокла Нейта за собой к выходу, но Файрендо выхватил его у старушки и не очень-то вежливо вытолкал её за дверь.        — Советую одному не ходить, — невесело заметил он, — господа, мой слуга не мог повеситься. Его убили. И я пока не могу понять, за что. Возможно, он что-то лишнее услышал. И его задушили. Перед этим жестоко избив. Думаю, вы заметили, что он весь в ранах. Нейт... По идее, ты следующий. Тоже знаешь слишком много и суешь нос не в свои дела.        — На сей раз склонен согласиться с Файрендо, — кивнул Аселин, — никто тут сам не вешался, это только старушке показаться и могло. Морис?        Тот отстранено пожал плечами, мол, как хотите, так и будет. А сам все смотрел на след от веревки на шее слуги.        — Ну что, — приняв молчание за ответ, заметил баронет. — Мало нам было диверсанта — да-да, той таинственной служанки, которая одна или с сообщниками весьма ловко утащила у нас из-под носа завещание — так ещё и убийца в замке завелся.        — Убийца у вас уже давно завелся, — решил порадовать Аселина Файрендо, — в войсках меня считают опасным оружием, которое не жалко отправлять на передовую.        — Мы вроде не в войсках, — устало вздохнул тот. — Если убил кого-то в этом замке — признавайся. Если нет, нечего нам тут байки про прошлое житье-бытье травить.        — Я планировал убить вас всех, но узнал, что без завещания замок отдадут королю, — откровенно признался Файрендо, — и в данный момент ты портишь все мои изменившиеся планы своим плачевным состоянием, милый братец. Ты нам ещё очень пригодишься. А посему прикажите мертвеца убрать и попробуйте покушать. Нейт, я провожу тебя к доктору, чтобы эта злобная фурия тебя не поймала. Посидишь сегодня с Лиэль, надеюсь, припадок у неё прошел...        — Как честно, — вежливо улыбнулся ему вслед Аселин.        Мнимый мальчишка послушно шел, держась чуть впереди, молчал и накручивал на палец неаккуратный хвостик.        — Да, — буркнул он себе под нос, — настоящие аристократы.        — Надеюсь, ты понимаешь, чем закончится для тебя порка? — поинтересовался Файрендо, когда они покинули столовую. — Это полное разоблачение. К тому же старуха любит после избиения оставлять в конюшне на всю ночь...        — Ага. Спасибо, милорд.        — А твое разоблачение грозит мне женитьбой. И не думаю, что тебя такое положение устроит. К тому же, мне жениться нельзя, но старуха этого не поймет. А вот и комната Лиэль. Поосторожней с ней там. Ах тетя, тетя, на ком ты меня женить хотела... Твое счастье Нейт, что ты от родственников свободен.        — Отчего ж нельзя? Чего ж вы тогда как на смотрины разоделись? — тихонько фыркнул себе под нос Нейт, украдкой косясь на сопровождающего. — Между прочим, рубашку бы на пару тонов светлее — и хоть на бал.        Стоящий у двери стражник отдал честь и вопросил, доложить ли о приходе госпоже.        — Доложи, — разрешил Ренди и, дождавшись его ухода, ответил: — Потому что все, до чего я дотрагиваюсь, умирает. Я наполовину василиск. И ни одна женщина возле меня и месяца не протянет... А жаль. Раньше я мечтал о спутнице, которая понимала бы меня. Я был ещё глуп, как ты, милашка. Будь осторожен. И держись от меня подальше.        — Я не глупый, я увлеченный делом! — возмутился Нейт и, приглашенный внутрь, пошел вслед за стражником, едва удержавшись от соблазна показать милорду язык. Вот ничего она не пила, и прекрасно себя чувствует! По крайней мере, пока...

***

       Карета мчалась по бугристым дорогам, отчего у задумчивого и явно скучающего герцога, выглядывающего в окно, то и дело подпрыгивало чёрно-белое перо на шляпе. Он уныло разглядывал проплывающий мимо пейзаж, который не доставлял ему никакого удовольствия. Выглядел он для аристократа довольно странно. Спутанные на концах чёрные волосы, тёмно-зелёные глаза, ссохшиеся губы, которые были еле-еле видны на бледном лице, тёмные круги под глазами, будто он уже давно не спал, — всё это больше напоминало дарканца, но никак не светлейшего герцогом, что нашёптывал королю свои "гениальные" мысли вот уже который год.        Да и в одежде у него преобладал чёрный цвет, и большинство её было сделано из кожи. А уж свои неразлучные перчатки он, кажется, вообще не снимал. За ремнём с большой серебряной бляшкой посередине он держал свой любимый нож, презрев строжайший запрет на ношение оружия в стране. Он полагал, что знать выше каких-то там законов, однако все же скрывал оружие от любопытных глаз то плащом, то длинный жакетом. Естественно, чёрным. Но несмотря на всё это, лицо у него казалось таким наивным, таким обиженно-детским, что невозможно было ожидать от сего господина ни малейшей пакости, возникало лишь желание пожалеть этого странного, но имеющего не последнее влияние на короля человека.        В замке Анфлинтанэ герцога Гэйвина Дикри, очевидно, не ждали. Только когда карета подъехала вплотную, привратники поспешили распахнуть литые створки.        — Эх, как всё скучно... Хоть бы ковровую дорожку расстелили, что ли, — вздыхал герцог, самостоятельно выбираясь из кареты и с неудовольствием ступая на промокшую землю своими начищенными до блеска сапогами. Внутренний интерес никак не отпечатался на его бледном, невинном с виду лице. Его голос звучал спокойно и затягивающе, словно дыра.        — Чем обязаны, господин? — подал голос один из привратников.        Герцог же отвечал неспешно:        — Прозналось, что граф отошёл к Вознёсшимся. Господам наследникам, вероятно, понадобится помощь, чтобы засвидетельствовать завещание. Вы же сопроводите меня к ним? — Его зелёные глаза наивно расширились, словно у ребенка, с надеждой просящего о том, чтоб его не бросали.