Глава 12. Отравленные любовью
16 февраля 2014 г., 01:23
— Честное слово, мне здесь очень нравится, очень! Дом так устроен славно, с любовью. Так взял бы и отнял бы, честное слово! к/ф "Обыкновенное чудо"
***
Послеобеденное чаепитие вышло не в пример благопристойнее завтрака. Никто не бросался обвинениями, не скандалил, а за ножи хватались исключительно в мирных целях — нарезать поданные на десерт блинчики. Но каждый, присмотревшись за прошедшие пять дней к вновь обретенным родственникам, понимал, что долго это не продлится... Лиэль старалась сидеть прямо, как это положено в приличном обществе, но спина то и дело норовила ссутулиться, хотелось лечь с руками на стол да так и есть. Усталость до сих пор не ушла, рука болела, к ней подключилась ещё и голова. А ножик противно скрипел по тарелке, что ещё больше раздражало. Хоть руками бери блин да ешь! Теперь каждый кусок девушка отрезала, сверля неповинную тарелку каким-то мстительным предупреждающим взглядом. "Скрипи, скрипи. Придёт время, я тебя разобью! Внешний раздражитель... Чтоб эти приличия провалились!" Не выдержав, она на время отложила несчастный нож и тихонько обвела взглядом всех присутствующих. Отчего-то они выглядели не лучше… — Кхм... Вам не кажется, что в последнее время творится что-то... не то?.. — легонько начала она, прощупывая обстановку. — Разумеется, не то, — охотно откликнулся Аселин. Доктор настаивал, что больному нужен покой и поменьше передвижений, на что оный резонно, но туманно замечал "Если сейчас упустить ситуацию, покой станет вечным. Причем не только у меня", чем неизменно приводил лекаря в замешательство. Слуг и пришлых целителей не собирались посвящать в дела знати. А уж лекарям-то и вовсе было невдомек, что графа нет в живых. — Завещание после тщательного осмотра и обысков так и не найдено, новой прислуги мы не нанимали, а старая вся на месте, и уличить никого не удалось. Некто убил слугу Файрендо. И доктора Закира так и не нашли. Так что да — определенно, творится что-то не то. — Некто убил Мадину, — криво улыбаясь, дополнил Файрендо, — я нашел её в конюшне. Как ты, Морис, давеча посоветовал. Висела. Знаете, сдается мне, что убийца среди нас... — Что?! Старушку Мадину?! — вскричала Лиэль, роняя вилку на пол. — И весьма вероятно, что это ты в своем припадке могла натворить... Ты ведь не помнишь, что делаешь... Эти слова больно резанули по сердцу. Девушка будто оцепенела, не зная, что и сказать. Начали мелькать страшные мысли о том, что сказанное вполне может оказаться правдой... Она смотрела в одну точку, совершенно убитая, даже не подумав, что это могла быть очередная издёвка Ренди. — Мадина была ещё здесь, в столовой, когда Лиэль уже пришла в себя, — своевременно напомнил Аселин. — И я не слышал от доктора Андзена во время своей перевязки, чтобы у Лиэль случился новый приступ. Но в том, что это кто-то из замка, я не сомневаюсь. Есть ещё кое-что интересное, о чем я не говорил: после того, как мнимый доктор Андзен опоил меня мощным обезболивающим и случился тот странный переполох, у меня пропали некие важные ключи. И в столе кто-то рылся, но унес только пустячные бумаги. Племянница немного расслабилась после произнесенных в её защиту слов, но такая ужасная весть не могла оставить её равнодушной. — За что же Мадину... Что такого она могла сделать?.. — не понимала поникшая девушка. — Какая разница-то уже? — буркнул себе под нос Морис, до того момента молча постукивающий пальцами по столешнице. — Чем это поможет мертвым? — Ничем, конечно... Но, возможно, у них было что-то общее, что мешало тому, кто убил их, — внезапно предположила она. — Конечно, — усмехнулся Файрендо, — все они были близки ко мне. — Не лишено логики, — кивнул Аселин, осторожно прислоняясь к резной спинке стула. — Но почему ты сбрасываешь со счетов завещание? Вдруг они знали что-то о том, кто его украл, и этот вор решил замести следы? Чтобы мы не успели огласить завещание в течении пяти дней со смерти, и по закону все отошло короне. И ведь сегодня — пятый. — Вы забыли о том, что был убит и мой отец... — Господа, покорнейше прошу извинить за беспокойство, — в дверях, церемонно поклонившись, появился мажордом. — Вы приказывали именем графа Анфлинтанского никого не пускать в замок... Но прибыл милорд Гэйвин Дикри, герцог Велиссенго, сюзерен... Нескончаемый титул важного гостя, кажется, никто не дослушал. А если кто не сразу осознал масштаба нагрянувших проблем, то живо впечатлился совершенно растерянным, лишившимся последних красок лицом Аселина. — Кто?! — с неожиданной злостью переспросил Морис, придушив в кулаке вилку. — Не впускать, — процедил побледневший Ренди, — этого ещё не хватало! Нельзя ли послать его отсюда? — Графство Анфлинтанэ, Ренди, начиная от графа и заканчивая последней шавкой в подворотне — его вассалы, — на миг спрятав лицо в руках, изрек Аселин. — Опять очередной "сюрприз" нагрянул, — не так удрученно, но тоже невесело произнесла Лиэль. — Посмотрим, что это за "фрукт"? Кажется, хуже ничего быть всё равно не может... — понадеялась она. — Тихо! — велел Ренди. — Так, завещания у нас нет... Проклятье... Господа, граф жив! — О чем ты говоришь? — негромко, с расстановкой, вопросил Аселин, снова выпрямляясь с непроницаемым видом. — Но я сам видел, — встрял Морис, — он был мертв. — И лежит теперь в склепе, — подтвердил Файрендо, — но... Сейчас он болен и лежит в постели, а любящий сын дежурит возле него и скоро явится... Я скоро вернусь! С этими словами "любящий сын" покинул столовую... через распахнутое окно. Откуда-то снизу донесся душераздирающий стон, затем несколько выразительных проклятий, доставшихся кустам, которые какой-то "граблерукий злопыхатель" посадил под окнами. — А я не вернусь, — уведомил Морис и, поддавшись заразительному примеру, пробежал по ряду пустующих стульев и вскочил на подоконник. Но не прыгнул, а аккуратно ухватился за что-то, подтянулся и исчез из виду. — Клоуны... — устало констатировал Аселин. В это же время дверь распахнулась, и в столовую степенно вплыл сам герцог Дикри, своими наивными глазками осматривая всё помещение и присутствующих в нем господ. Взгляд его на пару мгновений задержался на Лиэль, губы немного дрогнули. Но затем он вновь обратил всё своё внимание на пожилую даму и молодого мужчину, сидящих за столом. Родственники графа, должно быть? — Прекрасный вечер, — промолвил он тихонечко, опередив возможные приветствия, — не так ли? — Высокий гость небрежно снял любимую шляпу, с интересом поглядывая на ажурную люстру и будто погрузившись в размышления о ней. — Рады приветствовать вас в замке Анфлинтанэ, ваша светлость, — церемонно поклонился поднявшийся на ноги Аселин. Чего ему стоило выдержать положенную паузу в поклоне, оставалось только догадываться. Лиэль поднялась за ним следом, поражённо разглядывая новоприбывшего чудика. В мыслях у неё было только одно: "И это герцог?!" Оный же изволил отвлечься от светильника на поприветствовавшего его человека и скроил более-менее серьёзное выражение лица. — О, и я рад приветствовать... замок. Шучу, шучу. М-м... Полагаю, мой визит вас застал врасплох. Смею просить прощения... Но не буду, потому как граф Анфлинтанский так же застал врасплох и нас. Мы квиты? — скорее утверждая, чем вопрошая, промолвил он. — Вам не за что извиняться, милорд, — чинно ответила Паулита, — вы, должно быть, устали с дороги, так разделите с нами нашу скромную трапезу. Да, сядьте рядом с нашей милой Лиэль. Вы ведь не знакомы, верно? Девушка бросила на двоюродную бабушку неодобрительный взгляд, но смолчала. В конце концов, пусть этот герцог садится, где хочет. — О, благодарю. Не знаком. У этой девушки такая бледная кожа, неужто она что-то не то съела? — шутил тот, направляясь к свободному стулу рядом с Лиэль. "О нет, Ренди номер два", — мигом возненавидела его издерганная дарканка. — Что вы, милорд, — вежливо улыбнулся Аселин, — эта очаровательная бледная девушка просто родом из Туманных Низин. Позвольте представить: внучка графа Анфлинтанского, Лиэль Вариарда. Удобно усевшись и положив ногу на ногу, герцог ещё раз обвёл девушку заинтересованным взглядом и вдруг потянул её за руку, буквально заставив плюхнуться на место. — Оу, так вы из Туманных Земель, да ещё и внучка самого графа! Как интересно! — И тут он принялся бесстыдно рассматривать узоры на её руках. Лиэль оставалось только ошарашенно глядеть на него и думать, где же он по дороге успел стукнуться своей светлейшей головой. — Обязательно всё зарисую, — довольно заключил он. — Давно хотел украсить комнату чем-то подобным. — Ладони его были противно холодные, и когда наконец герцог наигрался и отпустил её, обратив свое внимание на Аселина, дарканка побыстрее уткнулась взглядом в тарелку, вновь мусоля недоеденный блин, только бы ненароком опять не привлечь внимание незваного гостя. — Позвольте поинтересоваться, ваша светлость: что вы имели в виду, говоря, что граф Анфлинтанский, мой уважаемый дядя, застал вас врасплох? — осторожно закинул удочку баронет. Но едва герцог открыл рот, в трапезной возник слуга и, стукнув жезлом о плиты пола, объявил: — Милорд Файрендо Котфуа просит позволения присоединиться к вашему чаепитию. — Пригласите милорда, — кивнул Аселин, тщательно скрывая облегчение пополам с беспокойством — от дорогого кузена, как и от младшего братца, можно было ожидать чего угодно. Дверь распахнулась... и в комнату вошел... ну не Ренди точно! Этого молодого человека ещё не знали обитатели замка. Причесан он был так гладко, как умел приглаживать волосы только Аселин. Более того, он своего братца прической и передразнивал. Одет он был во все белое. Воротничок был пышен и воздушен, как и манжеты рукавов, а костюм идеально чист. Шел юноша мелкими неуверенными шажками, заискивающе и невинно всем улыбаясь. — Господа, — дрожащим от волнения голосом воскликнул он, — моему дорогому отцу уже лучше! Кризис миновал... Я так счастлив... — О, какая добрая весть! — облегченно выдохнул Аселин, безукоризненно изображая радость. — Не правда ли, любезная племянница? Тетушка Паулита? Стол был слишком велик, а Аселин со своей травмой — слишком неуклюж, поэтому он не стал даже пытаться придавить носком сапога туфельку Лиэль. Обязательно или перекосит от боли, или оттопчет не ту ногу — вон как близко герцог сидит. Поэтому осталось лишь надеяться на сообразительность дам, что бы там ни затеял авантюрист Ренди. — Хвала Вознесшимся, — облегченно вздохнула Паулита и как ни в чем не бывало принялась за еду. Лиэль закашлялась и зажала рот ладошкой, сверля взглядом неузнаваемо изменившегося дядю. У герцога задёргался правый глаз. — Какой кризис? На небесах бывают кризисы, которые могут миновать? И вы, видимо, только что оттуда? — изрёк Гэйвин, подозревая что-то неладное, но надеясь, что все услышанное — скверная шутка. Ренди же сел возле Аселина и восторженно стиснул его руку. — Ах брат, пойдем помолимся за него в башне Примирения! — предложил он. — Благодарю, но воздержусь, — вежливо отказался оный. — У меня ещё так много дел... Только к ночи туда поднимусь, так что не жди меня, кузен Файрендо. — Так что, господа... Милейший граф жив? — напрямую спросил герцог. — О! Какая радость. Так значит, в скором времени я могу его навестить и выяснить всё насчёт его мнимой смерти и завещания? Его, кажется, должны были в скором времени зачитать? — Какое завещание! — замахал руками Файрендо и тут же ненароком опрокинул салатницу на Лиэль. — Ох, моя леди, простите, простите, простите! Граф только недавно в себя пришел! Вы представляете, на свое день рождение упал с лестницы и расшибся! Мы уж думали, что он неживой, а он дышит... Ох, мы так переживали, так переживали! Весь замок волновался. Вы представляете, пошли даже слухи, что дорогой мой папа умер! Вот точно так же теперь говорят, что леди Лиэль и мой дорогой братец Аселин скоро поженятся, а тут дело даже к помолвке не подошло... Лиэль сидела тихо и не шевелясь, как затаившаяся в буфете мышка, и только всё краснела и краснела с каждым словом Файрендо. А герцог аристократично, двумя пальчиками, снимал с её платья салат и... ел, слушая в оба уха эту занимательную историю. — Да что вы говорите! Такая красавица — и дело не идёт! — Какие преувеличенные слухи, — довольно искренне удивился "жених". — О, мне страшно даже представить, какая молва ходит при дворе о тамошних обитателях, если в нашем скромном захолустном замке исключительно братское покровительство вдруг раздувают чуть ли не до свадьбы. — А болезнь — до смерти, — расстроенно поддакнул Ренди, с любопытством наблюдая за герцогом, к которому, вопреки всему, вдруг начал испытывать симпатию. — Эх, беда, — заключил тот, аккуратно вытирая салфеткой пальцы. — Это что же, зря я ехал сюда? Прослышал о постигшем вас горе и хотел поздравить преемника графа Рейнарда, заодно засвидетельствовав законность завещания... Хотя нет. Ради такой красоты и прелести стоило приехать, — обратился он к Лиэль и опять взял её руку в свою, холодную, липкую и жирную после авангардного салатоедения. Девушка, чувствуя, что при всём своём уважении к Аселину и Паулите вот-вот сорвется и что-нибудь сморозит, как бы случайно привстала, не слишком грубо высвободила руку... и опрокинула на герцога остатки своего блина. — Ох, простите! Надеюсь, вам будет вкусно! О дядюшка Ренди, а возьми меня с собой помолиться за моего дедушку! — Слова подкрепились умоляющим взглядом. — Ох! — вскрикнул Файрендо. — Как ты неосторожна, дорогая... Но ты у нас такая хозяюшка замечательная, так помоги же скорее его светлости. Племянница потеряла дар речи, не зная, куда деваться. "О Вознесшиеся, — взмолился Аселин, — почему вы забрались так высоко, и чтобы нашептать вам на ухо, надо лезть на эту проклятую башню? За что мне это опасное прибавление в компанию непредсказуемых чудиков? Чем я так провинился?" Он с извиняющейся улыбкой сделал знак, и слуги поспешили убрать учиненное безобразие. Герцог же никак не выказал неудовольствия, хоть в душе его бурлили не самые лучшие чувства. Оказывается, граф Анфлинтанский не отбыл к предкам, никакого завещания никто не терял, и с чистой совестью отписать замок королевской семье не удастся! Ну и затем его забрать путем не особо сложных махинаций. Да даже если и потеряли, что помешает графу состряпать новое, коль он жив? Но что-то не давало Дикри до конца поверить в рассказанную семейкой историю — он ведь не на слухи какие-то полагался, заявившись в замок без приглашения и вздумав прижать наследников без завещания, а на достоверные сведения. Нечисто тут что-то. Да и интересно было бы остаться подольше в этом занимательном месте. Собственно, что ему мешает? Он окинул всех своим фирменным взглядом и, успокоившись, решил нормально поесть, уже не обращая внимания на внучку графа.***
"Скверная привычка, скверная привычка, скверная, скверная..." — твердил про себя Нейт, по стенке продвигаясь в сторону отведенной ему комнатки. Весь день его пошатывало, но это удавалось более-менее удачно скрыть, ненароком присаживаясь, облокачиваясь или придерживаясь. Теперь же он вряд ли смог бы изобразить отменное здоровье, но в полутемном коридоре никого не было — слуги суетились, накрывая стол к ужину, а кроме них тут никто не ходил. "Ты дура, Лора, непроходимая дурища. Как можно исполнить все запланированное, не избавившись от детских привычек? Это скверная привычка, Лора, скверная..." Воззвание к разуму помогало слабо — в глазах молодого лекаря начинали собираться ненавистные и неуместные слезы. Да, это было её привычкой — после трудного или грустного дня, устав держать лицо, запираться в своей комнате и просто и незатейливо рыдать. Здесь же такую слабость себе позволить никак нельзя — вся маскировка насмарку, но почему ж эти тяжелые дни как сговорились? Бывают ли они в этом замке легкими? И каково этим своевольным милордам и миледи? На некоторое время Нейт отвлекся, представляя себе всех обитателей замка по очереди, горестно и комично ревущих в подушки. Дойдя в перечислении до Бадфео, молодой лекарь запнулся. По щеке прочертила дорожку первая слезинка. "Нельзя! Лора, это ни в какие рамки! Ты ещё даже не добралась до комнаты..." Нейт остановился, навалившись на стену и борясь с приступом дурноты. Но по поводу опрометчивого решения не пить противоядие так и не возникло ни одного сожаления. Она сама определила себе наказание за глупость и доверчивость, сама же его и принимала. Тем более, крохотный флакончик, куда она отлила немного антидота для изучения, все равно остался в комнате, надежно запрятанный под половицу, — во избежание соблазна его выпить. И Нейт продолжил свое унылое шествие, чтобы, уже схватившись за ручку заветной двери, рухнуть без чувств на каменный пол.***
У всякого в жизни случались такие неповторимые пробуждения, которые и на смертном одре захочешь — не забудешь. И у Мориса, пришедшего в себя после кровавой резни и обнаружившего, что все ещё жив. И у Рейнарда Котфуа, разбуженного слугой с сообщением, что графа Анфлинтанского приняли в Совет Приближенных. И у Аселина — единственный раз, когда проснулся под столом с бутылкой, головной болью и осознанием, что он болван. И у Лиэль, очнувшейся в незнакомой комнате с перебинтованными руками и в компании смутно знакомой старушки Мадины. А уж у красавицы Кеиты или беспутного Файрендо жизнь и вовсе была богата на запоминающиеся утренние побудки. Юный Нейт такими воспоминаниями похвастаться не мог... до сего момента. Вокруг тела смыкался холод и путалась какая-то материя, одежда липла к телу, грудь сдавливало удушьем. Он испуганно взмахнул руками, но вышло лишь неловкое шевеление, движения стали замедленными... как в воде. Плавать Лора, конечно, умела, но не сказать, чтобы любила... А уж в крепко завязанном мешке точно никогда не пробовала. "Как же..." — мелькнула короткая мысль, и тут же была задавлена лютой злостью пополам с паникой. Проклятый замок! Она на ощупь рванула из поясной сумки скальпель и несколько раз полоснула по ткани, от усердия прорезав её в трех местах. Из последних сил загребла руками, не надеясь на удачу, но... вынырнула на поверхность. Окажись она в море, это помогло бы мало — все равно нетренированной девушке не хватило бы сил удержаться на воде. Но вокруг расстилался знакомый пейзаж заросшего замкового сада и пруд. Лора хватанула воздуха и упала вперед, коснувшись ладонями дна и снова уйдя под воду с головой. Вокруг суетились, мешались голодные скользкие карпы. Не то ползком, не то шагом, не то вплавь она выбралась на мель и упала в высокую траву, задыхаясь, кашляя и сплевывая воду. Однако скоро какое-то движение привлекло её внимание. На другом берегу стояла смутная, расплывающаяся в глазах фигура. Вернее, кто-то в просторном белом балахоне, скрывающем все тело и даже лицо. Но не только это выделяло "призрака". Белоснежную ткань, в которую он был облачен, покрывали темно-коричневые пятна, а до пояса одежда и вовсе промокла. И глядя на выбравшегося Нейта, этот человек разматывал с пояса веревку, точь-в-точь такую, из которых делают арканы... Намерения его были весьма недвусмысленны. Но сие привидение, слишком рано посчитав свое черное дело выполненным, не сразу заметило выбравшуюся из воды фигуру, и ученик лекаря успел кое-как проморгаться. Гневно сощурив черные ведьминские глаза, он подобрал руки-ноги и щучкой нырнул в заросли роз и бурьяна. К счастью, бурьяна оказалось больше, и Нейт мимоходом возблагодарил нерадивого садовника. Двигаться пришлось не разбирая дороги и согнувшись, чтобы мокрая светлая макушка не маячила над травой самой лучшей в мире мишенью. Треск ветвей не оставил убийце сомнений — мертвые жертвы в розарии не прячутся. Пока он оббегал пруд, путаясь в длинной мокрой ткани, прыткий паренек успел достичь массивной окованной двери и за ней скрыться. Однако одетого призраком человека это не остановило — уже вечер, многие в замке легли спать — и он продолжил преследование. "К учителю!" — мгновенно решил Нейт. Топот за спиной немало способствовал резвости. А чем поможет в такой ситуации добрый старичок, рассуждать не было времени. — Эй, а ну стоять! — басом крикнули откуда-то из бокового коридора, но юный лекарь и не подумал вернуться — до убийцы было ближе, чем до стражи, и все, что пришло в голову Нейту — бежать дальше, пока хватит сил. По камню застучали ещё две пары тяжелых сапог, наполняя коридоры дробящимся эхом, от чего у несостоявшегося утопленника окончательно оборвалось сердце. "Да где же... Неужели... Не туда..." В скобах горели факелы, коптя потолок. От запаха Нейт снова раскашлялся, сплевывая воду, и поневоле сбавил шаг. Тело, ранее подогретое адреналином и злостью, теперь стремительно слабело — колени дрожали, в голове шумела пара-тройка вихрей, а рука, протянутая к стене в поисках опоры, бессильно обвисла. Заметив впереди темный провал какого-то хода, юный лекарь направился туда. Но далеко по ступеням он не ушел — накатила знакомая дурнота, и Нейт, отойдя чуть в сторону, свернулся клубочком на сырой лестнице. Невнимательный преследователь проскочил мимо, не заметив его. Он забежал дальше и грубо заругался, очутившись в воде. В темноте он ещё больше походил на привидение, бродящее среди колонн... — Эй! — гаркнули снаружи, но в темноту подземелья не полезли. — А ну вылазьте обратно, именем графа Анфлинтанского! — Ты потише, — осадил второй стражник, сам не слишком-то понижая голос. — Говорят, прямо там живет тот склизкий гад, который сокровища стережет и господ намедни чуть не поперебил. Он здоровый, харя змеиная, не дайте Вознесшиеся вылезет. — Ссклисский гад? — прошипело из темноты, и почти тут же, сверкая глазами, на ступеньки заполз Селерайши. — Дайте-ка я проверю, господа, какие вы на ощупь... — А-А-А! — совсем непрофессионально завопили солдаты, бросаясь прочь от черного провала в стене. — И правда тут!!! — Сами вы, — обиделся наг, глядя им вслед и мрачно повернулся к Нейту, — уходи отс-сюда, человечек. С-сдесь только я и прис-сраки. Тебе же с-сдесь не место... Юный лекарь, не чуя ни ног, ни рук, стал забираться вверх по лестнице. Наг, убедившись, что тот очутился вне подземелья, принялся спускаться с лестницы. — Помогите! — хрипло крикнул перепуганный убийца, оказавшийся в ловушке. — Не подходи! — Не бойся, прис-срак, — добродушно прошелестел наг, — ты новенький? В чем-то змей оказался прав. Убийца отшатнулся и с криком провалился в яму, заполненную водой. А так как под белым балахоном скрывались доспехи, пусть даже легкие, несчастный тут же пошел ко дну... — Исчес-с, — довольно заметил наг, — как будто провалился. Эффектно. Но скоро ещё лучше научится. Молодое привидение, славное... А теперь и поспать можно... А неподалеку, отделенный от подземелья лестницей и парой стен, Нейт окончательно выбился из сил и сполз по стене на пол, устало уронив голову на грудь.***
Файрендо Котфуа невыразимо устал. И все же он не ложился спать. Его терзало раскаяние в содеянном. И, глядя на свои изодранные перчатки и пропыленный костюм, он тихонько проклинал весь этот жестокий мир и себя. Его волосы снова пребывали в беспорядке, а руки ныли от долгой работы. Ренди стянул перчатку и слизнул кровь с длинной царапины. На ладонях вздулись волдыри, не говоря уже о том, что и руки, и рукава были черными от грязи. — Нет, так жить нельзя, — пробормотал он, подходя к зеркалу. Однако дерзкое отражение надменного и злого лица привело его в исступление. Юноша сорвал зеркало и швырнул на пол, ударил по нему ногой, давя осколки... — И когда же найдется тот, кто уничтожит ядовитую тварь? — поинтересовался он у осколка зеркала, сжимая его в руке. — Милорд Файрендо, к вам лекарь. Прикажете пустить? — Что ему нужно? — мрачно поинтересовался тот. — Ах да, перевязка... Живо сюда его. На этот раз Нейт выглядел как заправский мальчишка своего возраста — весь исцарапанный, будто дрался с розовым кустом или прятал валериану от стаи кошек. Черные глаза из-под соломенной челки смотрели дерзко и задиристо, а спрятанные за спиной дрожащие руки никто не видел, так что впечатления они не смазывали. — Перевязка, милорд, — кратко сообщил он. — И быстро, — роняя на пол осколок, подтвердил Файрендо. Он сбросил изорванный камзол и, рывком сдернув рубашку, опустился на кровать. Но тут же вскочил... и снова сел, стиснув израненные пальцы. Рана срасталась неплохо — всё в пределах нормы. Вполне можно сделать ещё пару перевязок, а через несколько дней снять бинты. — Рукой поменьше работайте, — раздался за спиной строгий голосок под аккомпанемент звона флаконов, — вон краснота какая. — Палец обрисовал по воздуху над кожей масштабы раздражения, но Нейт, спохватившись, что у пациента глаз на затылке не имеется, уточнил: — С ладонь. — Превосходно. На мне все заживает, как на собаке. Ты свободен, Нейт, совсем свободен. Не нужно перевязывать. — Ренди вскочил и принялся ходить по комнате. — И больше не приходи ко мне, если не хочешь умереть. Знаешь, что Мадину убили? Ах, ты не знаешь ее? Ту старуху, которая хотела тебя выпороть... Мой слуга, кормилица... Не приходи сюда больше. Если что, я позову старика — ему все равно скоро помирать. Пару секунд Нейт только хлопал глазами, а потом возмутился, закладывая за спину руки с бинтами: — Вот еще! Хотите, чтобы мы вам швы не снимали, а новые накладывали? Нельзя без повязки. И раз дело такое... Ну, если тот был один... В общем, я думаю, переживать не о чем, вашей родне бояться тоже больше нечего. Наверно... — Ну-ка поподробней об этом, — заинтересовался Ренди, поворачиваясь к нему, — кто там был один? — Наг здоровенный один, подозрительный тип в простыне и с арканом тоже один. А стражников два. Они за тем странным человеком гнались, а потом их наг спугнул. А того... странного... убил, кажется, — отрапортовал ученик. — Ничего не понял, — вздохнул Файрендо, — всё. Иди спать, ребенок. Швы пришлешь доктора снимать. А сам переночуй у Лиэль — так безопасней. Вроде бы два раза на дню у нее припадков быть не должно. Если что — обращайся за помощью. Вот. А вообще очень нужно мне за тебя беспокоиться! — А повязка? — вознегодовал непоколебимый Нейт. — Чего вы по комнате мельтешите, ну-ка садитесь, милорд. Мне бегать за вами, что ли, и на ходу бинты накручивать? И покажите-ка руку, что там у вас красное капает, а? — Не хочу, — раздраженно фыркнул Ренди, резко останавливаясь, — разве что... Да, за поцелуй. Тогда сяду и буду сидеть тихо-мирно, даже если из мести будешь меня в глаз иголкой тыкать. — Чего-о?! Откровенный шантаж стал последней каплей. — Значит, не очень-то вам и плохо, раз привередничаете! — вспылил Нейт, сгребая в поясную сумку все подряд. — Подождете, значит, пока доктора Андзена пришлю! — и выскочил за дверь. На прикроватном столике так и остались позабытые разномастные пузырьки с обеззараживающим да два бинта. — Похоже, я нашел к ней подход, — глубокомысленно заметил Файрендо, — во всяком случае, способ её выпроваживания теперь установлен. В глаза не смотреть и реже видеться. И все будет прекрасно, и никакого усиленного сердцебиения. И все-таки встречи с ней поднимают мне настроение. Вот ускользающая тень! Ладно, нужно найти себе дело... О чем угодно думать, только не о ней...
