Глава 13. Дайте я его хоть за горло подержу!
14 марта 2014 г., 13:59
— И давно вы меня любите? — В четверг, после обеда. На прошлой неделе. — Так это недолго. — Могу больше. к/ф "Женитьба Бальзаминова"
***
– Вот, господин. Два грубых деревянных ящика смотрелись в комнате аристократа дико и неуместно, однако именно на них капитан Ривс указывал Аселину. – Это мы нашли по вашему указанию, все, как вы говорили. – Капитан приподнял грязный, каплющий мешок с завязанной горловиной и тремя дырами, судя по гладким краям, прорезанными чем-то острым. – Продолжай, – кивнул Аселин, отметив про себя, что ученик лекаря не соврал на допросе. Хотя бы в этом. – Что во втором? Ривс молча выудил просторный лекарский балахон в темных тонах и знакомую дыхательную маску, перекореженную от воды и пришедшую в негодность. – Мои люди продолжают искать тело. Вся стража брошена на это. – Узко мыслишь, Ривс, – укорил баронет, откидываясь на подушки и устремляя взгляд в потолок. – Ничего вы не найдете. Удвойте лучше патрули. Вы понимаете, капитан, что случится, если во вверенном вам замке произойдет ещё одно убийство? – Да, милорд. Но тело доктора Закира... – Хватит о теле. Его нет хотя бы потому, что Закир наверняка не умирал. Я даже не уверен, что он вообще существовал... Вы свободны, капитан. Солдат козырнул и пошел прочь, невольно жалея господина. Совсем, видать, ослаб, мысли путаются. Как это – "не было Закира"?... То ли дело старый граф – тот ни в каких ситуациях не терял ясности рассудка, даже в глубокой старости, фактически отойдя от дел, даже… Аселин же взялся за повседневные дела. В его понимании, их не отменяло ничто, даже проклятые ребра, мучавшие его всю ночь и позволившие лишь подремать вполглаза. За ежеутренним просмотром корреспонденции он выглядел заправским лентяем и соней: в удобном домашнем халате, на кровати, в окружении подушек. Письма, впрочем, были аккуратно разложены стопочками на подносе, а сам баронет был, как всегда, гладко выбрит и безукоризненно причесан. Взяв одно, помеченное значком деловой переписки и адресованное графу Анфлинтанскому, Аселин привычно вспорол его ножом для бумаг, пробежал глазами до середины абзаца и раскашлялся, поперхнувшись от неожиданности. Все деловые письма графа уже лет пять проходили исключительно через руки племянника. И такого тот прежде не встречал... Традиционное вежливое пустословие заканчивалось резко: "Как ваше драгоценное здоровье, Рейнард? Не сыграете ли в ящик, если женитесь на не очень-то молодой, но обворожительной и горячей даме?" Аселин ещё раз перечитал начало: нет, глаза его не обманывали. Более того, дальше пошло ещё хлеще... Все благовоспитанно и вежливо, но с такими намеками, что у бедного племянника глаза лезли на лоб. Правда, заканчивалось все вполне себе деловым предложением: "Посему, дражайший граф, предлагаю встретиться и переговорить на эту тему с глазу на глаз, как и подобает людям из высшего общества. Вашему холостяцкому царству давно нужна твердая женская рука, вот её я вам и предоставлю. Детали при встрече. Виконтесса Исгерд Бергендален. P.S. Если претендуете и на сердце, готова это обсудить". Аселин повертел в руках письмо, найденное утром под дверью кабинета, а сердце неожиданно кольнуло тоской при мысли о дяде. Кто мог его подбросить? Все в замке знают правду... Уж не герцог ли расстарался? Тогда что за цель он преследовал? - Помоги мне одеться. А после позови милорда Файрендо, - велел он вызванному служке. Файрендо явился не скоро, и у него было такое лицо, будто он всю ночь рыдал в подушку. Во всяком случае, глаз был красен и страшен. Войдя, юноша почти упал на стену и замер, бессмысленно озираясь. На голове у него творилось что-то невообразимое и внутри, судя по всему, тоже... – Все в порядке? – забыв поздороваться, удивился Аселин. – М-м, – простонал Ренди, показывая забинтованные руки, – ты и вправду обо мне беспокоишься? – В данный момент – да, – предварительно взвесив каждое слово, согласился тот. Хотя недавнее бессердечное признание кузена ставило крест на всех мало-мальски добрых намерениях, в данном случае... – Ладно, это не так важно, – немного приходя в себя, пробормотал Ренди и внятно произнес: - Герцог должен уехать с тяжелыми мыслями о том, что граф ещё лет сто проживет. – Это... интересная идея. Но не слишком ли опрометчиво? Допустим, ты выдашь кого-нибудь за графа. Но прислуга и стража? Многие были на похоронах. – Не думаю, что герцог им понравился. А ведь замок достанется именно ему или его прихвостням, а не королю. Недаром ведь этот лис сюда приехал. Если бы ему тут выгоды не было, не сунулся бы. К тому же... Об этом чуть позже. Нам нужно сплотиться и вместе добиться своего. Забудем на время вражду. Замок должен принадлежать только нам. Сейчас уже не важно, кому именно, хоть Лиэль, только не чужаку! Готов ты пожать мне руку, Аселин? Как союзнику? А знаешь ли ты, где был я вечером? И почему ладони мои все изранены? Потому что ни один слуга не согласится на осквернение могилы. Я разрушил могилу отца. Сбил надпись, завалил плиту камнями и посыпал пылью. В трещины посадил мох и смел все цветы в пропасть. Так что, Аселин, благородный и упорный? Тебе я омерзителен, верно? Ещё и руку пожать просит... Какое теперь у меня будет прозвище? Одно время я был негодяем, затем развратником... всего не перечислишь. Итак, кто же я теперь? Кузен смотрел холодно и молчал, анализируя новость. – Думаю, святотатец, – постановил он. – Но ты ведь не будешь кричать о своих подвигах на каждом углу, поэтому останешься негодяем и развратником. Хотя последнее, прямо скажем, как-то сомнительно. Ну, так что у нас за план? – Граф ждет вас, кузен, – неуязвимо улыбаясь, ответил Файрендо. – Не хотите ли нанести ему визит? – Уже позаботился, значит, – одобрительно кивнул тот и поднялся со стула, стараясь держать спину неподвижно. – Может, из тебя и впрямь получился бы неплохой граф. "И тебе единственному из нас некуда вернуться, если замок отберут, – додумал он. – Неужто заботишься о доме, Ренди?" – Ещё когда герцог появился на пороге, - ответил тот, отлипая от стены. – Граф протирал полочки в кабинете, и я его засек. И на всякий случай уложил в кровать. Наш гость мог оказаться нетерпеливым.***
Тем временем герцог беззаботно прогуливался, по-хозяйски осматривая замок. Его тёмный силуэт бесшумно плыл по коридорам, пугая слуг, а он лишь ехидно улыбался, грозя им пальцем. "Ну что за замок, куда не пойди, везде всё так безвкусно обставлено... Ну никакой эстетики! – ворчал он про себя. – Много, много лет живёт уже граф. Пора на покой. Этот его старческий вкус добьёт кого угодно". Казалось, его волновало только это. Он считал себя настоящим ценителем стиля. "Интересно, как обставлены его покои... настолько же безыскусно?" – Задумавшись над этим волнующим вопросом, Гэйвин устремился прямиком к ним, но обернулся, услышав позади себя шаги. Ренди шагнул за поворот первым... и чуть было не спрятался обратно. Но видя, что его заметили, он пригладил волосы и вышел навстречу. – Милорд, вы так рано встаете! – восхитился он. – А я всё еще, как видите, не одет. Простите меня за то, что показался вам на глаза в столь ужасном виде! – Ваша светлость, какая неожиданная встреча, - коротко и по-деловому склонил голову образцовый баронет, показавшись из-за поворота следом за кузеном. – Ох, да бросьте вы, – окинув графского сына оценивающим взглядом и приветственно кивнув Аселину, ответил тот. - Мм, Файрендо, если бы вы не сказали, я бы подумал, что у вас такой стиль... Как бы он, вы думаете, назывался? – Дикри задумчиво поднёс палец к губам. – Святотатец, – невинно попытался подсказать Файрендо. – Если позволите, я пойду и приведу себя в порядок. А дорогой братец возьмет вас с собой к моему отцу, мы как раз туда направлялись. Нет, я не собирался входить, просто постоял бы у дверей и узнал бы, как папочка себя чувствует... – Ах, конечно, конечно, я передам уважаемому графу, что вы так мило справлялись о его здоровье, – вырвавшись из мыслей о названии стиля, произнёс герцог и взглянул на Аселина. – Надеюсь, я вас не смущу? – Ни в коем случае не смутите. А тебе, кузен, я не вижу нужды переодеваться, – очаровательно улыбнулся Аселин. – Твой новый стиль очень оригинален, куда интереснее традиционного, не правда ли, милорд? Но конечно, ступай, Файрендо, воля твоя. Только вот боюсь, дядя огорчится, если ты не придешь навестить его первым... – Аселин покачал головой и показал вперед приглашающим жестом: – Пойдемте, ваша светлость, мы уже недалеко. Как и обещал баронет Котфуа, до высоких резных дверей, за которыми скрывались апартаменты самого графа Анфлинтанского, было буквально рукой подать. – Как себя чувствует милорд граф? – осведомился у стражи Аселин. – Доктор позволит нам навестить его? «Личным доктором графа Анфлинтанского», дабы не впутывать в дела знати пришлых лекарей, назначили младшего мажордома. Ушлый парень ничего не понимал в делах врачебных, но дураком не был и так правдоподобно строил из себя восходящее светило шинрондской медицины, что Аселин даже понадеялся застать «личного врача» в покоях самозванца, а не на законном рабочем месте. Он добавил бы достоверности в предстоящий фарс. – Господину графу гораздо лучше, но доктор перед уходом просил его ничем не беспокоить. Милорд сильно ударился головой, возможны неприятные последствия. Даже частичная потеря памяти. Однако кушает он хорошо... – Хорошо кушать – самое главное! – встрял герцог. – Раз пациент кушает – значит, жив; раз жив – значит, можно и навестить больного. А что до частичной амнезии... Так графу наоборот нужно больше находиться в обществе родных и близких. Думаю, милорду Аселину как раз стоит увидеться с ним, а я не буду мешать, просто в сторонке постою. Не так ли, дорогой племянник графа? – Не будем заставлять дядю ждать, – кивнул Аселин, проходя в предупредительно распахнутые двери. – Он наверняка скучает в одиночестве. Старый граф лежал в своей постели до подбородка закрытый толстым одеялом, невзирая на теплую погоду. Половину лица его прятали бинты, но Аселин без труда угадал в самозванце старика Курдина. Слуга выглядел умиротворенным, видать и впрямь плотно покушал. Огрубевшие руки он, по совету Файрендо, прятал под одеялом. При виде гостей «граф» искренне заулыбался - нелегко ему было постоянно лежать в постели. Герцог при виде живого, да ещё и столь довольного жизнью графа слегка опешил. Но потом первым кинулся к кровати, сложив руки в умилительном жесте. – О-о, наш дорогой Рейнард Котфуа, как же вас так угораздило-то! Мы уж думали, что всё... пропала ваша душенька. А вы тут, живой и даже почти здоровый. Хвала Вознёсшимся! – Как видите, дядя, нас почтил своим визитом герцог Велиссенго, – сообщил Аселин, не столько выражая свою мнимую радость, сколько рассчитывая напомнить Курдину, кем является сей странный тип и насколько он знатен. – Как ваше самочувствие? – Хорошо, – подражая графу в голосе, отвечал Курдин. – Как твое здоровье, Аселин? Кто-то говорил мне, что ты не здоров, но я запамятовал... – Пустяки, дядя, – с тщательно отмеренной долей беспечности и пренебрежения отозвался «племянник». – Я уже совершенно здоров. – Рад за тебя, рад, – пробормотал слуга, смущаясь того, что вынужден так вольно обращаться с господином. – Я слышал, у нас праздник в честь гостя будет вечером? Жаль, но не приду. Да и возраст не тот уже. А вы уж там повеселитесь, ваша светлость. Не оплошай, Аселин, перед гостем! – Ох, какая прелесть! – воскликнул герцог. – Праздники... Праздники я люблю! Ну, надеюсь, там будет ваша милая внучка. У меня на неё намерения намерились. Ух, что-то я не то сказанул! Извините. Вы же не будете против, граф, если мы, возможно... породнимся? – обворожительно улыбнувшись, внезапно выдал Дикри, украдкой поглядывая на Аселина. «Рейнард Котфуа» на мгновение обомлел и, тоже устремив взгляд на баронета, неуверенно спросил: – А разве... А Лиэль как отнесется к этому? – Мне больше интересно, как отнесется к этому окружение герцога, – оправдав надежды Курдина, пришел на помощь «племянник». Намек был вполне очевидным: из-за столь очевидного мезальянса – герцог и полударканка-простолюдинка, пусть и с благородными корнями по материнской линии – проблем в политической жизни у Дикри прибавится несоразмерно много. Герцог имел права на корону. Разумеется, он далеко не первый в очереди престолонаследия, но и не пятый с конца, а в борьбе за власть предостаточно подлости и грязи, могут ведь и погибнуть все прямые наследники, принцы. Случись вдруг такое, возникни у Дикри реальный шанс побороться с герцогами за корону, незнатная жена сыграет с ним злую шутку. Кто захочет видеть на троне столь сомнительную королеву-дарканку? Аселин непременно воспользовался бы таким удобным поводом, чтобы избавиться от конкурента, да и соперники Дикри наверняка окажутся не менее сообразительны. – О, да что мне их мнение? – отмахнулся Гэйвин. – Вы, милорд Аселин, разве стали бы отказываться от столь большой и так внезапно пришедшей любви-и из-за мнения какого-то там окружения? – протянул он. – Обычно я всегда добиваюсь того, чего хочу, даже если кто-то против. Аселин едва заметно поджал губы. – Если бы я не считался с мнением окружения, сидел бы в фамильной деревне из десятка домов и разбирал споры о сведенной корове. Но, как видите, я занимаю несколько более высокое положение... Ах, простите, ваша светлость, неосмотрительно и самонадеянно было полагать, что вы следите за делами скромного баронета. – Хм... С вашими сломанными рёбрами и без любви. Наслышан, наслышан. Да-да, милорд, м-да-да... – язвительно усмехнулся тот и, помрачнев, фамильярно похлопал Аселина по плечу, прежде чем направиться к двери. – Ну что ж, любезный граф, смею вас покинуть. А то мало ли что обо мне подумает моё окружение. Аселин проглотил шпильку и проводил его злым взглядом, но второй пары глаз на затылке, разумеется, у его светлости не имелось, и сожалеть о непочтительном поведении потом не придется. Можно подумать, прожженый интриган Дикри и в самом деле знал, чего стоит эта Вознесшимися проклятая любовь!***
Доктор Андзен аккуратно снимал повязку с пораненной руки девушки. Лиэль послушно терпела и сидела, не шелохнувшись. – Ну вот, видите, как хорошо и быстро у вас все заживает, – восхищался он, стараясь подбодрить пациентку. – Да, благодарю вас, – улыбнулась девушка. – Скажите, а что вы мне дали тогда... Во время приступа? – Кхех, – смешно усмехнулся доктор, будто только и ждавший такого вопроса. – Признаться честно, не первый раз имею дело с дарканцами. Был у меня один пациент с примерно такими же приступами. Так вот, разработал я одну настоечку специально для подобных случаев. Кстати, из ваших драгоценных веществ. Ему помогало, сразу приходил в себя. Потом-то приступы прошли как-то сами по себе... Ну а из-за привычки всё своё носить с собой я и не вынимал её из чемоданчика. И вот, как видите, пригодилось... Даже не думал, право, что у самого графа Анфлинтанского внучка – дарканка! Ой!.. – воскликнул лекарь, мигом извинившись. – Да ничего... Хорошо, что вы были рядом. Теперь мне будет поспокойнее за своё состояние... И вы говорите, приступы прошли сами собой? Когда же у меня это прекратится, и прекратится ли вообще... – приуныла девушка. – О, не беспокойтесь, милая госпожа, – утешал её лекарь. – У меня есть шанс проанализировать характер их проявления... Если вы, конечно, позволите. Тем более, мне никогда прежде не доводилось исследовать полукровок. А вы ведь полукровка, верно? Ой... Опять я не то сказал... Но Лиэль спокойно ответила: – Да, именно полукровка. Ничего, доктор Андзен, всё в порядке, вы совершенно не смущаете меня своими вопросами. Даже наоборот, я очень рада, что нашёлся человек, который способен и готов мне помочь. Андзен от таких слов даже приосанился и сам засмущался. – Ох, ну что вы... Чем сможем, тем поможем. Разговор прервал стук в дверь и сообщение, что для госпожи прибыла корреспонденция. В последнем слове слуга запнулся три раза и, получив разрешение войти, облегченно передал в руки Лиэль запечатанное письмо. Как ни странно, от дядюшки Аселина. Это было довольно необычно, но ещё неожиданнее оказалось его содержание. "Что? Дядя приглашает меня на встречу в беседке? Что ещё там случилось, если сам Аселин вдруг написал мне..." – поражалась девушка, сразу вообразив самое плохое, поскольку только плохое в последнее время с ней и случалось. Отпустив доктора, она незамедлительно пошла к месту встречи, пытаясь угадать, что за разговор припас для неё двоюродный дядя. Аселин и впрямь обнаружился на назначенном месте, в беседке, среди плетей декоративных вьюнов и дикого винограда, подгнивших листьев на полу и обломков провалившейся крыши. Впрочем, осыпавшиеся камни грудой лежали в дальнем углу, заботливо сложенные туда садовником. Единственным ярким пятном была коралловая роза, с которой баронет задумчиво обламывал шипы. – Аселин, я пришла, - оповестила незаметно подошедшая девушка, отвлекая его от этого нехитрого занятия. – А? – Он поднял голову и улыбнулся, отбрасывая истерзанный цветок в сторону. – Извини, задумался. И ещё раз извини, я сегодня нарушу этикет и не встану, потому как еле сел. Присаживайся. – Дядя обвел рукой уцелевшие с трех сторон беседки лавочки. – Хоть и не скажешь, но их и вправду моют. – Ничего, всё в порядке, – улыбнулась племянница и выбрала место напротив него. – Да, странно, но чисто. Так... О чём ты хотел со мной поговорить?.. Только не говори, что у нас опять что-то стряслось, – с надеждой произнесла она. – Да ничего нового, в общем-то. Ты же слышала вчера, что затеял Ренди? То есть, что дядя... не умирал? – О да, умник... Ну и герцог ему поверил? – Так вот, – подбирая слова, продолжил Аселин. – Чтобы он поверил, нам нужно придерживаться одной версии. Кроме того, «дядя» лежит у себя в комнате. И не вздумай удивляться, когда его увидишь... Ты вообще за то, чтобы замок достался кому-то из семьи? Или хочешь торжества правды? – Ну вы... Ну вы даёте! Как это вообще можно было додуматься... Гм... Но это всё же лучше, чем если замок достанется этому противному, некультурному, чудному салатоеду! – фыркнула девушка, с удовольствием перечисляя недостатки герцога. – Конечно, я вам подыграю. О том, чем попахивает затеваемая интрига, дарканка промолчала. Аселин же только хмыкнул и устремил взгляд в небо, виднеющееся в проломе потолка. – Забавно слышать такой неласковый отзыв о человеке, который нынче утром подумывал о том, чтобы взять тебя в жены. – Что?! – вскрикнула шокированная племянница на всю округу, так что эхо разнесло её возглас. – Этот... доходяга? Утром?! – Лиэль не выдержала и подхватилась с места, принявшись ходить туда-сюда. – А ты что сказал?! Ты же не смолчал?! Да я убью его раньше, чем он захочет что-то мне брякнуть! Аселин удивленно следил взглядом за снующей перед глазами девушкой, потом не выдержал мельтешения и, поймав её за руку, усадил рядом с собой. – Да успокойся ты, он не станет. – В подробности он решил не вдаваться, тем более что эти "подробности" были не более, чем его размышлениями. – Нет, ну это надо ведь! – последний раз возмутилась та. – Ух. Всё? Больше ничего шокирующего нету? Не то если я узнаю, что ещё кому-то в голову взбрело взять меня замуж, то приступ свершится прямо здесь и сейчас, - ворчливо пробормотала девушка. – Тебе помочь встать? Парень вдруг проказливо заухмылялся, в серых глазах заплясали уже виденные однажды лукавые огоньки. – Ну вот, а я-то тут уже собрался предложение делать. Ну что ж, во избежание приступа – так и быть, не буду! Некоторое время Лиэль пришибленно смотрела на него, а потом засмеялась, оценив шутку. – Ага. Спасибо, ваша милость! Вы так милосердны. Всё-таки, что ни говори, а с "потенциальным деверем" Морисом вы одинаковые шутники. Да вы вообще все меня тут уморите скоро! Бедная я, бедная... – С кем, с кем? С каким Морисом? Так вот кому надо спасибо за слухи сказать? Ладно, – Аселин улыбнулся и не без помощи девушки поднялся, неестественно ровно держа спину. – Нечего тут штаны просиживать, пойдем, "бедная". – Пойдём, эх, – согласилась Лиэль, в кои-то веки за всё пребывание в замке сдавленно хихикая.***
Герцог лениво возлежал на кровати, потягивая вино из своей любимой чашечки с бронзовыми черепами. Казалось, его ничто не волнует, ни о чём он не думает, и вообще никаких проблем вокруг него нет. А в голове пустота... Из этого умиротворённого состояния его вывел стук в дверь, но герцог решил на него не реагировать. Какая пошла нынче наглая охрана, однако! Даже через полчаса усиленного игнорирования они с настойчивой надеждой тарабанили и тарабанили Дикри "по мозгам" – видно, дело не терпело отлагательств. Герцог не выдержал и, открыв дверь в тот момент, когда этого меньше всего ожидали, уронил бедного стражника на пол и со словами: «Давай уже сюда, что там у тебя в руках, садист несчастный» – забрал злосчастное письмо и выпроводил всех любопытных. – Мм, как интересно, интере-есно... – комментировал он каждую строку. – Ну что ж... примем ваше приглашение, любезнейшая особа. Эх, жаль, что не от крошки Лиэль, – вздохнул Гэйвин, допив всё вино до капли, нацепил свою шляпу с пером и вышел за дверь. Отвесил подзатыльник тому самому стражнику, что нарушил его покой, пригрозив "Не хорошо-о!", и помчался на встречу в саду. Однако таинственный тип, назначивший деловое свидание, сам на него возмутительнейшим образом опаздывал. Только неторопливо шли откуда-то со стороны беседки Аселин и Лиэль, а у окна первого этажа шептались двое лакеев в форменной одежде - черно-фиолетовой, цветов герцогства Велиссенго. Среди местной прислуги они смотрелись, конечно, диковато, но сказать об этом его светлости никто бы не посмел. Герцог попрыгивал на месте от свежего ветерка, злобным взглядом сверля увиденную парочку и мысленно желая Аселину нажить себе не только перелом рёбер, но и двустороннюю пневмонию. – Как же хорошо, что вина выпил, не то совсем бы задубел. Ну что за нахальство! Пять минут жду и ухожу. Ну и манеры у них тут... – Ваша светлость, – вежливо раздалось из-за спины. Перед обернувшимся милордом предстала почтительно склонившая голову и присевшая в поклоне камеристка. Собранные в гладкий пучок вороные волосы блестели на солнце, подол черного платья подметал пол, а на фиолетовом переднике красовались два пятна. - Угодно ли вам отобедать вместе с господами Котфуа? - А? А... Отобедать, значит, - подозрительно косясь на неё, протянул господин. - И меня тут никто не ждал, и тебе от меня ничего не надо, женщина? - От вина у Дикри немного развязался язык, и он, и раньше не отличавшийся излишней деликатностью, начал спрашивать прямо в лоб. - Простите, ваша светлость, я не понимаю... Что передать господам? - Ох, - безнадёжно закатив глаза, вздохнул Гэйвин, - передай, что я почту их своим присутствием. Ну всё, кыш-кыш, женщина, ты свободна. Не обратив внимания на повелительный взмах руки, она выпрямилась, наконец-то подняв голову. Ореховые глаза под густыми ресницами, лицо, сохранившее свежесть, несмотря на далеко не девичий возраст, дерзкая улыбка на губах - все это казалось знакомым. Но одежда и прическа с этим ощущением дисгармонировали - герцог видел эту женщину явно не в таких обстоятельствах. Сначала уставившись на неё с раздражением - что за дерзкая служанка, что за неподчинение? - а потом заметив знакомые черты, Гэйвин проморгался, подозревая, что это красное арлийское с ним шутит, после чего наконец озарённо улыбнулся, хитро прищурился и покачал головой. – И до чего ж ты докати-илась. Ай-яй-яй. Шпиёнка-Кеита. – Камеристка, милорд, - поправила она, грациозно поведя рукой в сторону дорожки, ветвящейся на четыре полузаросшие тропы. – Весьма неопытная, как ни печально... Разъясните ей получше её обязанности? – О, а как же обед, дорогая? Ты что, наврала?! Но так уж и быть, прощаю, – явно восхищённый её маскировкой, герцог двинулся следом. – Да, возможно, стоило выдумать что-то поизящнее, – согласилась она, быстро уступив Дикри право выбирать дорогу, а сама отстала на полшага, как и подобает порядочной прислуге. И неожиданно приступила прямо к делу: – Вас, конечно, впечатлил этот спектакль, скверно разыгранный семейкой Котфуа? – Какой-какой? – немного пошатываясь, спросил Гэйвин. – О чём это ты? – О якобы живом графе, которого со слезами хоронили, потом чуть не с кулаками поминали, а теперь вдруг обнаружили выздоравливающим у себя в спальне... Дикри тут же остановился, да так резко, что сам чуть не упал назад. – Так это... Я чуял, что тут дело нечисто! То-то мне его улыбочка не понравилась! И внучку что-то не сильно защищал. Я-то знаю, сколько судачили о его привязанности к внучке-полукровке, он бы меня на месте встал и прибил. А я-то ещё удивился, какой он спокойный! Ну, думаю, болезнь и старость делают своё дело.. Ан нет.. Ну прохвосты! – возмущался Гэйвин. – Так это всё мистификация?! – О, не переживайте, милорд, – мелодично рассмеялась баронесса Васмир, легонько коснувшись ладонью его плеча. – Такого хода от них я и сама никак не ожидала, уничтожая завещание... Но поверьте, после крутого поворота игра станет только интереснее. – Так это ты сделала, Кеита? – ещё больше удивился он. Но быстро стер с лица эту лишнюю эмоцию. – Так... И что же было в этом проклятом завещании? - нахмурившись, посмотрел ей в глаза герцог. - В письме барона Васмира все было слишком лаконично. – Семейку оставили без гроша, - с наслаждением выговорила баронесса-диверсантка. – Но замок, титул и земли отдавались в пожизненное пользование этой старой курице графине. – Ох, а граф-то жук какой, оказывается! Это ж надо ведь! Всё, Кеита, надо выводить эту семейку на чистую воду. После праздничка, который они мне устраивают, конечно. Поесть-то мне надо, – как о чём-то самом важном сказал герцог. – А пока будь начеку. Сделай так, чтобы в следующий визит к графу этот самозванец раскрылся передо мной во всей красе! – Наберитесь терпения, ваша светлость. Будут вам доказательства, да такие, что... – она оборвала фразу, и в тишине отчетливо прозвучал крик, принесенный ветром откуда-то со стороны башни. – О. Веселенький замок, кажется, снова ожил. По-моему, нам можно просто посидеть и подождать, пока они сами друг друга переубивают. Не верьте улыбкам, милорд, эта семейка люто друг друга ненавидит. Что ж, спасибо за поучение, позвольте откланяться. Она действительно склонилась, как подобает прислуге, ожидая разрешения уйти, а герцог в который раз поразился её артистизму и способности вживаться в роль. – Идите, моя леди. Вы хорошо потрудились, - сказал он ей напоследок. Да и ему самому нужно было идти, дабы как подобает подготовиться к балу.***
Крохотное карманное зеркальце в деревянной оправе по частям отражало подставленные ему части тела: то острое плечо, то проколотое ушко, то наморщенный от усердия лоб, а то и вовсе часть спины. Лора вертелась на стуле, пытаясь под разными углами разглядеть свои «боевые травмы», но получалось не очень хорошо. Царапины все ещё были покрыты узкой корочкой запекшейся крови, но уже не выглядели воспаленными. Она откупорила баночку с настоем и принялась их мазать. "Так вот зачем доктора заводят помощников – чтобы кто-то лечил их самих!" – решила она, закончив с попытками намазать спину, более напоминающими акробатические номера. Связала волосы в лохматый хвостик, прикрывающий компрометирующие уши, и накинула рубашку. Ночь прошла спокойно для всех: и для милорда Аселина, приставившего стражника к двери молодого лекаря, чтоб не сбежал, и для оного лекаря, под охраной чувствовавшего себя куда увереннее. Утром стражник ушел, помолотив кулаком в дверь и гаркнув: "Милорд передал, что-то там подтвердилось!" ...На допрос Нейта препроводили, едва он успел отойти от покоев своевольного пациента Файрендо на сотню шагов. Милорд Аселин Котфуа был вежлив, но непреклонен: стража доложила ему о погоне по коридорам, и теперь он жаждал разузнать все. А Нейт, не отпираясь, все и рассказал, благоразумно умолчав только о причине своего злополучного обморока. Лекарь зябко передернул плечами: когда баронет молча болел, он вызывал больше симпатии, чем когда задавал кучу вопросов и настаивал на ответе. Тогда он начинал неприятно напоминать Нейту родню с извечными вопросами "Где это тебя носило? Опять в лазарет играла?" Затянув шнуровку на куртке и мысленно повторив «легенду» для сердобольного учителя, Нейт вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. – Эй, парень! – Голос, окликнувший Нейта, был хриплым и страдающим. – Кажется я подвернула ногу, не поможешь ли мне встать? На ступеньках лестницы, ведущий в Башню Примирения, сидела девушка, низко опустившая голову и держащаяся руками за стопу. Ученику лекаря были видны только её золотистые волосы -- коса, достигающая колен, похожая на спелый ржаной колосок из-за выбивающихся светящихся волосков. – Э... Здравствуйте, – растерялся от неожиданности тот. Девушка была незнакома и совсем не похожа на замковую прислугу, потому ученик быстро сообразил, что она наверняка прибыла в свите герцога... как там его? – Вы… Вы повредили ногу? Нейт торопливо подошел к ней и присел рядом. – Да... Ох, как больно. Там наверху, в молельне, я выронила важный документ... Он где-то там должен лежать на полу. Помоги мне дойти туда, это очень важно! – Нет, ни в коем случае, вам нельзя ходить, – отрезал Нейт, стаскивая с неё сапог и начиная прощупывать и легонько поворачивать ступню. – Так больно? Какого характера боль? – Документ могут украсть, – в отчаянии простонала девушка, – может, ты сбегаешь за ним? Он либо в Трофейной, либо дальше, в молельне. Он где угодно мог выпасть... – Кто украдет? – резонно возразил Нейт, становившийся настоящим упрямцем, когда дело касалось чьего-то здоровья. – Трофейная за вашей спиной, там никого нет, да и кто мог туда мимо вас проскользнуть? Не вывих... Похоже на простой ушиб, но гематома ещё не проявилась. Так, подождите-ка секундочку... – Он полез в поясную сумку. – Никого нет? – изумилась незнакомка. – Так ведь наверху толпа народу. Вы не слышали, что ли? Господин Морис на башню залез... Знаете, парапет там есть такой? Так вот он упал, но не вниз, а на смотровую площадку и лежит там. Ноги, похоже, отнялись, а эти нелюди его тормошат... А ведь если у него сломана спина... Я пыталась им пояснить, чтобы не трогали, да кто меня послушает! А доктора не нашли. Теперь там куча бесполезного народу толпится. – Как? – ахнул Нейт, пряча обратно пузырек с йодом. – И вы молчите?! Про бумажки какие-то думаете? Пройдет патруль, велите ему, чтоб нашел доктора Андзена! Ан-дзе-на! И юный ученик стремглав бросился в Трофейную. А девушка огляделась по сторонам и, убедившись, что за ней никто не следит, отправилась следом за Нейтом, ничуть не хромая. До середины винтовой лестницы лекарь долетел на одном дыхании, потом, считая в такт вдохам-выдохам и с колотьем в боку – ещё треть. Бессильно вывалившегося на смотровую площадку Нейта встретил порыв свежего ветра, студя взмокшее тело и освежая мысли. Пожалуй, в беге по лестницам Нейт отхватил бы главный приз – весь путь был преодолен за каких-то четыре минуты вместо обычных десяти-пятнадцати. Еще через минуту темнота и суетящиеся цветные точки перед глазами исчезли, и помощник доктора окинул взглядом площадку. Ни души. – Ты заставил меня повозиться, - сухо уведомила его незнакомка, появляясь в дверном проеме. Теперь, при свете дня, её вид доверия не внушал. Одевалась она по-мужски, в грубый кожаный жилет, рубашку и узкие штаны. На её горле багровел недавний глубокий шрам, а возле ключицы... Там была выжжена дарканская цифра четыре. Загорелое лицо не выражало ничего, кроме какой-то затаенной ненависти. Девушка деловито разглядывала Нейта, словно тот был подгоревшим пирожком, и прикидывала с какого боку начать его есть... – Что? – непонимающе просипел Нейт. – Как вы с больной ногой?.. Где господин Морис?.. Он попятился назад, к парапету, даже не думая о том, что высоты боится почти так же, как грозы. Незнакомка между тем заперла дверь на предусмотрительно приделанный засов, чтобы никто её замыслу не помешал, и уверенно щелкнула длинным кнутом, сплетенным из эластичных прочных веревок. Звук получился резким и пугающим. Это прозвучало выразительнее любых слов. Нейт отшатнулся, сжав кулаки, но глаза выдавали с головой - он боялся. – Да за что? – слегка окрепшим голосом спросил он. – Чем я вам всем помешал? – С трупами не разговариваю, – поигрывая кнутом, предупредила та и сделала ещё один шаг вперед.***
Они не шли из головы. Две ясные фигуры – сухонькой старушки и неунывающего паренька. Они, влекомые неясным черным силуэтом, все удалялись и удалялись, но никак не могли уйти. Жесткие ремни, охватывающие шеи, не оставляли им шанса на побег – концы цепей темная держала крепко. Стоило закрыть глаза, как они снова и снова повторяли свое шествие, отдалялись, иногда тянули к нему руки, иногда молча и с укоризной смотрели. «Снова ты, дура, промазала», – повторял Морис, сжимая кулаки. Ветер трепал давно нестриженные, неровно и беспорядочно отросшие волосы, ноги уверенно ступали по узкому парапету. Сколько бы парень не острил над дядей, это место он любил не меньше старика. «И старика тоже нет, – горько заметил он, остановившись. – Почему ты не замечаешь меня, Темная? Все равно рано или поздно вы обе ответите мне за все». Далеко внизу, у подножия замка, шумели кронами кедры, будто зеленое колючее море. Едва заметными ниточками пересекали заросший сад полускрытые травой тропинки. В отличие от дяди, Морис предпочитал смотреть вниз, а не вдаль или в небо. Сначала это щекотало нервы, а потом страх высоты окончательно пропал, лишив привычную забаву остроты. Юноша развернулся и резко качнулся, балансируя руками, но удержал равновесие и сел на парапет, свесив ноги наружу и крепко за него держась. «Повезло, – привычно констатировал он. – Брата хватил бы удар при виде такого зрелища». ...«Тебе нужно найти другого наставника, Морри, этот совсем не щадит учеников. Вон сколько на тебе синяков!» «Как прошло? Мне отправить миледи Виктории приглашение на следующий ужин? Почему не надо? «Морри, извини, но это никудышная стратегия, ты стал бы банкротом через полгода. Смотри, начинать надо с того...» «Бросай это дело, Морри. На тебе скоро живого места не останется. Подумай лучше об учебе в Академии...» «Извини, но я устал сидеть под кустом и ждать, пока ты отыщешь, Морри. Играйте без меня, я лучше пойду». «Что ты тут делаешь в такой час, Морри?» «О Вознесшиеся! Откуда опять кровь?»... – Только и знает, что жизни учить, папенька нашелся, – досадливо фыркнул Морис, подставляя лицо ветру. – А я ведь старался... Словно привлеченная звуком голоса, на камень рядом с ладонью села невесомая бело-золотистая бабочка. – Опять ты тут... – скосив глаза, констатировал он. – Зачем заслоняешь меня? Столько лет от тебя ни слуху ни духу не было – одно невезение, синяки и неудачи. Стерва. Кыш отсюда! Бабочка вспорхнула, описала круг, трепеща миниатюрными крылышками, и села ему на колено. Морис вздохнул и стал следить взглядом за бело-черным пятнышком внизу. Светлое – модное платье нетрадиционного для дарканок цвета, темное – длинные черные волосы. – И что во мне не так? Вроде же одна кровь. Смешно. Один – умный, обаятельный, стойкий, хваткий. Да он к семнадцати годам сумел поставить себя так, что старик не мыслил без него управление замком. К восемнадцати фактически управлял землями. Успешный, образованный. Видишь, вон, внизу гуляет? Вот. И девки за ним всегда бегали. Выберет себе самую перспективную и женится. А я что? Так, псих, гуляющий по крышам. Отсидев зад на неудобном насесте, парень перекинул ноги на площадку, спугнув свою невесомую молчаливую собеседницу. Потянувшись и размяв мышцы, он снова повернулся к пропасти, но судьбу дразнить больше не стал – просто облокотился на парапет и закрыл глаза. Старая Мадина смотрела пронзительно и осуждающе, слуга не удостоил его даже взглядом. Темная традиционно не замечала. Время текло незаметно, пока сцепленные в замок пальцы не защекотали крохотные лапки. Морис открыл глаза. Бабочка была черно-рыжая, да здоровая какая – почти с ладонь. – Ветер, – напомнил ей парень. В синих глаза скользнула горечь. – Вы не летаете в ветер. И так высоко тоже. Ты мне просто привиделась... Грациозная пятнистая красавица осыпалась на пальцы пеплом. – Проклятье, – шепнул Морис, глядя на серые хлопья, словно прилипшие, не улетающие от порывов ветра мириадами частичек. – А ведь и не пил... Совсем ума лишился? – Он сморгнул и, разумеется, ничего на цепкой загрубелой ладони не обнаружил. «Бежать отсюда? Снова в ополчение, никого не предупредив, без денег, инкогнито и с одним арканом? Глупо. Только в семнадцать это могло показаться хорошей идеей и единственной настоящей проверкой на прочность. Тем более, мужичье для похода в Загадочные Земли больше никто не собирает, разменное мясо никому не нужно». Он непривычно ссутулился и побрел ко входу на лестницу, но внезапно замер. В шуме ветра ему послышались чьи-то негромкие голоса. На парапете за его спиной сидела зеленая бабочка с узорчатыми крылышками, но Морису уже не было дела до надоедливых насекомых: по привычке сняв с пояса аркан, он неслышно обошел шпиль, заслоняющий часть площадки. - Я с трупами не разговариваю. – Да ну? – переспросил Морис, привлекая внимание. Девушка, не оглядываясь, скосила глаза, и лицо её помрачнело. Но ни досады, ни злобы в глазах не появилось. Она спокойно раздумывала, как выйти из затруднительного положения. Затем убийца, не выпуская Нейта из виду, повернулась к неожиданно объявившемуся противнику. Тот поигрывал арканом: петля скользила по веревке, изредка касаясь кончиком каменного пола. – Ещё одна любительница верхотуры? Или несчастных случаев? Нейт едва успевал переводить взгляд со странной женщины на Мориса, не зная, радоваться ему или ещё больше пугаться. – Не любительница, – нехотя отозвалась она, – а губительница, господин Морис. Пока вас в списке нет, но вот в планах... – Как интересно, – хмыкнул тот. – У нас в замке завелась вторая змея и змеевод? – Полагаю, убить мальчишку ты мне не дашь, – делая шаг назад, предположила она, – в таком случае, позвольте убить вас не сразу. Кнут свистнул и обвился вокруг ноги Мориса, дернулся назад. Вспоров воздух одновременно с плетью, петля мгновенно сорвалась в полет, целя поверху, и захлестнула шею девушки. Падение помешало затянуть её как следует, рывок, рассчитанный на мгновенный перелом позвоночника, сорвался, и Морис смог лишь утянуть её за собой на пол. Над башней раздался запоздалый вскрик Нейта. У мальчишки окончательно подкосились ноги, и он осел на камень следом за противниками. Поняв, что стянуть с шеи петлю быстро не получится, убийца перекатилась, тем самым два раза обернув веревку вокруг пояса. Этим же движением она приблизилась к Морису и, приподнявшись, уже поудобнее перехватила кнутовище из прочного дерева, остро, наподобие кола, заточенное с одного конца. Противник ждать не собирался. Усилием восстановив сбитое от удара дыхание, он оттолкнулся ногами и кувыркнулся назад. Сапоги коснулись пола, но подняться на ноги он не успевал: соперница времени не теряла и подобралась слишком близко. Морис схватился за аркан второй рукой и с силой дернул на себя. Веревка раскрутилась с пояса убийцы на один виток, заставив её по инерции перевернуться на спину. Но и противница, перехватив кнут за конец, воспользовалась удачным приемом и накинула его петлей на горло противника, тут же затянув. Удар кнутовищем пришлось отложить – она не была уверена в том, что сумеет опасно им ранить, и этот способ показался ей более надежным. А аркан на её шее... Аркан хорошо затягивать с расстояния, особенно когда под тобой быстрый конь, не то, что вблизи… Импровизированная петля из кнута вышла достаточно свободной, и, прежде чем она затянулась, парень подставил к шее ладони. И потянул в стороны, пытаясь ослабить захват и освободить голову. Зажатая в кулаке веревка мешала, но Морис был не настолько глуп, чтобы отбросить свой собственный "поводок". Арканом можно было творить чудеса и в ближнем бою, если хорошо постараться…***
Нейт несся, не чуя под собой ног, уже в который раз за последние несколько дней. Как преодолел лестницу, не помнил. Но раз руки-ноги целы, то не кубарем... Патрули, ещё не отозванные капитаном с поисков тела дарканского доктора, как назло, по пути не попадались. "Комнаты господ!" – мелькнула мысль, но оказалась, как водится, быстрее ног – те совсем отнимались. Ученик привалился к какому-то косяку, тяжело переводя дыхание и вытирая рукавом пот со лба. – За кем-то или от кого-то? – не выдержав, поинтересовался Файрендо. Некоторое время он пытался заставить себя игнорировать Нейта, но это было свыше его сил. А между тем он был занят очень важным делом – стоя возле искусственного водопадика, юноша приглаживал свои волосы, которые, вопреки всем усилиям, норовили подняться дыбом. Лора вздрогнула от неожиданности, как ужаленная, и тут же – откуда только силы взялись? – подскочила к Ренди и цапнула за рукав. – Там на башне господина Мориса убивают! – выпалила она. – Скорее! – Что? – вглядываясь в нее, не понял Файрендо. – А мне-то какое дело? – Как – какое?! Убивают же! – А мне какое дело? Меня там никто не ждет. Пусть Аселин спасает своего братца, – мстительно процедил Ренди, и глаз его полыхнул жгучей ненавистью. – Ах, проклятье... Я же святотатец. Для меня нет ничего ценного... Ничего. – Ах, вот вы как? – Нейт выпустил ткань из пальцев и направился к двери в коридор – хотел бегом, но вышло каким-то полупьяным усталым шагом. – Ну и сидите, обижайтесь себе! А я... Нет, из-за моей доверчивости никого не убьют! – Стража, наверно, сопровождает Аселина на прогулке. Так что беги в сад. Но, боюсь, пока вы вернетесь, Мориса не только убить успеют, но и съесть. Я говорил как-то, что не делаю ничего просто так... Выдохшийся лекарь проигнорировал совет и даже не расслышал в нем двусмысленности, загоревшись неожиданной идеей. Остановился на пороге, зачем-то откашлялся и вдруг дурным голосом завопил: – А-а-а-а! Убива-а-ают! ПОЖА-А-АР!!! – Да убили уж наверняка, – фыркнул Ренди, – вот глупый человек, как будто услышит кто... – И, не вынеся мучительного напряжения, метнулся наверх. Прибежавшие на дикий вопль слуги (один даже с ведром воды) и стражник нашли лишь сидящего на полу ученика лекаря, который, не дав им разразиться бранью, быстро выпалил причину переполоха. Тут уж в центре внимания оказался солдат, попытавшийся почесать голову под шлемом и обещавший сначала найти своего напарника, а потом тут же бежать на выручку... Меж тем Файрендо выскочил на крышу и замер, разглядывая сплетенную веревками парочку. Так как юноша был человеком испорченным, то поначалу, как часто с ним бывало, он подумал о чем-то неприличном. Но вглядевшись, он метнулся на помощь и, обернув шею девушки её же косой, дернул на себя. Та и без того была полузадушена, и поэтому, выпустив кнут, тут же растянулась на площадке, ненадолго отключившись. Ренди намотал косу на руку, удивляясь непредусмотрительности её обладательницы, и перевел взгляд на кузена. Морис наконец-то нормально вздохнул и сбросил с себя ненавистный кнут – на шее осталась четкая, слегка посиневшая полоса. – Врвр... Тьфу... – Он откашлялся и более членораздельно сообщил: – Вовремя ты. Спасибо. Он подошел к распростертому телу, волоча за собой полуразмотанный аркан, и тронул убийцу сапогом, проверяя, не прикидывается ли. И вдруг заулыбался: – А вот сегодня и впрямь было опасно. И тут, словно подтверждая сии слова, девушка изо всей силы ударила его обеими ногами в живот. Затем извернулась и вцепилась зубами в руку заверещавшего от боли Файрендо. Тот все же косу не выпустил, хоть по запястью потекли кровавые капли. – Не отравись, милочка, – шипя от боли, посоветовал Ренди, – горькая кровушка? Морис, упавший от неожиданного удара и проехавший полшага на спине, закашлялся, вскочил. Отшвырнул ногой в сторону кнут и подскочил к сцепившимся противникам, но сделать ничего не успел. Девушка уже снова потеряла сознание. – Нейт! – завопил Ренди. – Принеси противоядие! Эй, ты слышишь меня? Из темного провала лестницы определенно раздавались какие-то звуки и шум, но на голос лекарского ученика они походили меньше всего. Морис же, что бы там ни думал по поводу странной просьбы кузена, сгреб кнут, кое-как привязал к поясу аркан и подошел к проему, взявшись за дверь. – Чего там тебе принести? – Ты это едва ли достанешь. Разберись там, внизу. И мы пойдем тоже... – с этими словами Ренди сделал несколько шагов вниз по лестнице, волоча за собой длинноволосую пленницу. Морис молча скрылся из виду, чтобы только на середине лестницы повстречать команду "отважных спасателей" в числе трех стражников, а у подножия – толпу любопытных слуг, охающих, шепчущихся и бьющихся об заклад, забрали Вознесшиеся господина Морис или ещё нет. Самолично явившийся им предмет спора выглядел потрепанным и невозмутимым. Он быстро отыскал среди слуг прикорнувшего на полу Нейта. – Эй, парень. Там Ренди срочно какое-то противоядие нужно, вроде бы ты его знаешь... Странный мальчишка даже не дослушал, побледнев и метнувшись прочь. Впечатленные слуги скоренько разбежались, изображая занятость. Стражники, которым полагалось бы остаться у дверей, поддавшись напору толпы, скрылись тоже. – Странный пацан, – изрек Морис, глядя им вслед. – Чудное в нем что-то. То на припадочную Ли безоружным кидается, чтобы утихомирить. То на башне перед убийцей трясется. То за противоядием этим с вытаращенными глазами несется, как на пожар. Я таким в пятнадцать не был. – На башне перед убийцей?? – переспросил Ренди, кладя пленницу на пол. – А? Ну да. Я по парапету ходил, а потом задремал, кажется. Когда услышал голоса, эта красотка собиралась не то придушить мальчишку, не то сбросить. «Труп», по её словам. Я решил, что более агрессивный «труп» ей понравится меньше. – Ого, – забеспокоился Ренди, оглядываясь, – с чего бы это Четверке охотиться за простым мальчишкой? И куда он пропал... Опять в неприятности вляпался. Морис, будь добр, сходи за Аселином. И передай ему, что Святотатец готов выполнить новую грязную работу. Стать палачом... – Кто-кто? – Морис открыл было рот, собираясь что-то добавить, но не успел. Под дробный топот ног в комнату влетел взмыленный Нейт с крохотной пробиркой в руках. Он казался на удивление бодрым после всех событий – успел глотнуть какого-то настоя, притупившего усталость. – Милорд Морис, вот, ско... – Он осекся, разглядывая живописную компанию, из которой самой недееспособной выглядела убийца. – А это тогда кому? – Ей, – кивнул на убийцу Ренди, – она нужна мне живая... Святотатец, Морри. Кстати, не обманывайся, я не хотел тебя спасать. Ренди невесело взъерошил волосы и негромко выругался, поняв, что выкрасил их темной своей кровью. – Ну так нате, – Нейт сунул Морису в руку миниатюрный флакончик, в который недавно, в грозу, отливал снадобье для изучения. Искать в чужой спальне другой было слишком долго. И некрасиво, но об этом юный лекарь задумался уже потом. А сейчас, не спрашивая разрешения, куда-то ускользнул, совершенно не интересуясь господскими делами. – Не хотел так не хотел, – нисколько не обидевшись, дернул плечом Морис. – Все равно спасибо. Ренди чуть улыбнулся, но даже в его улыбке был горький яд. – А вот и стража, – заметил он, едва сдерживая охватившую его дрожь, – я пойду... пока меня не позовут. В замке ведь нет палача. И не забудьте дать ей противоядие. Договорив это, он неуверенно сделал несколько шагов и направился к своей комнате. С каждым движением он ускорялся и к себе почти забежал, захлопнув дверь. – Похоже, подобно Лиэль, у меня начинается припадок безумия, - прошептал он, подходя к окну, - входить не советую, ха-ха... Ах да, такое уже было. Нужно в подвал, на холод, к змее. И убить что-то живое... Все, чтобы не чувствовать эту боль... Он сжал ладонь, вспомнил об укусе и засмеялся.
