Глава 16. Раскрытая тайна
16 апреля 2014 г., 20:51
— Ты что делаешь? — Возвращаю тебя с того света. — Я умерла? — Да, и мертвой ты мне больше нравилась. к/ф "Напролом"
Завтрак прошел в почти женской компании. Даже пунктуальный баронет, не найдя в себе сил спуститься вниз после бессонной ночи, ограничился чашкой чая, поданной в апартаменты. Герцог, не то оскорбившийся, не то не проснувшийся в такую рань, тоже не счел нужным явиться. А уж где спозаранку слонялись Морис и Ренди, никто даже гадать не брался. Трапезу «оживлял» один лишь скучнейший монолог барона Хейвеса, старинного приятеля Рейнарда Котфуа. Он счел за лучшее не уезжать в ночь, а переночевать в замке, воспользовавшись гостеприимством хозяев. За что оные, в лице Лиэль и Паулиты, теперь и расплачивались выслушиванием путаных и пространных размышлений барона о политике, в которой сей оратор мало что смыслил. Паулита сидела тихо и лишь изредка пыталась перевести беседу. Однако время шло не на пользу старой леди, и барон уделял больше внимания салфетке, заботящейся о его усах, чем скучной невзрачной соседке. Виконтесса Бергендален с отсутствующим видом чопорно поддакивала в нужных местах, изредка обращая проницательный взгляд на Лиэль. Северная гостья тоже не отважилась пускаться в дальнюю дорогу по темноте. Лиэль с трудом выслушивала всю эту болтовню, благо завтрак был вкусный, и это как-то скрашивало унылое утро. Дискутировать ни с кем не хотелось, девушка усердно занималась провизией, ни на кого не поглядывая. В мыслях вертелось лишь одно желание: поскорее уйти к себе. Как ни странно, ей даже захотелось, чтобы пришёл Ренди и разбавил вялую и фальшивую обстановку. "Докатилась, какие мысли уже приходят". Досидев до очередного перерыва в словах барона Хейвеса, Лиэль почтительно поклонилась и удалилась к себе, оставив женщин наедине с бароном и заунывной лекцией о коррупции.***
— Ну и чего ты крадешься, как будто столкнуть хочешь? — Я боялся испугать вас громким окликом, господин, — признался Нейт, у которого в первый миг даже сердце в пятки ухнуло — не каждый день доведется узреть безумца, сидящего на парапете и свесившего ноги в бездну. — А, это ты. Я думал, Ренди. — Морис помахал рукой над парапетом, словно разгонял мух, и похлопал по камню: — Садись. — Я это... постою. Нейт с опаской приблизился к краю. От одного взгляда вниз тут же подогнулись колени, и он поспешно уставился на собеседника: ласковый ветерок раздувал неровно отросшие каштановые волосы, трепал полы камзола и рукава рубашки. — Я так и не сказал за вчерашнее спа... — Оставь себе свое «спасибо». Я просто не хотел, чтобы ты тоже мне потом мерещился, вот и все. Юный лекарь не нашел, что ответить, только с жалостью изучал отчетливый синий рубец на шее угрюмого спасителя. — Позвольте хоть подлечить вас. Тогда будет не так больно. — Мне и так не больно. — Но это же не правда! — не унимался Нейт. — И наг вас, говорят, потрепал. А у доктора Андзена вы только от простуды настойку взяли, я знаю. — Вот же спас на свою голову… — Ну дайте хоть обработать рубец от плети, нужно всего-навсего мазью... Ой! Господин Морис, а откуда у вас второй? Парень тут же пригладил растрепанные ветром волосы, скрывая от чужих глаз старый шрам, едва заметный под подбородком и белесый за ушами. — А кто много видит и громко болтает... — Он выдержал зловещую паузу, разворачиваясь к Нейту и перекидывая ноги через парапет. — Тот обычно долго не живет. Ответом ему стал удаляющийся топот по лестнице. — Ну вот, — серьезно поведал он назойливой сиреневой бабочке, — кажется, я нашел к нему подход. И вовсе я не безнадежен.***
Каждый шаг — целая мучительная вечность. Каждый вздох — обжигающая боль. Она боялась, что вот-вот потеряет сознание, но снадобье продолжало действовать, не давая рассудку затуманиться. Еще шаг. Удушье. Она поняла, что изо рта снова течет кровь, и это, как ни странно, ускорило ее движение. А стража, оказывается, не видит ее. Может, она уже призрак? Ах нет, просто у них закрыты глаза. Какое везение, что никто не встретился ей по дороге! Да, это редкость. И дверь не заперта. Да, на прощание жизнь иногда улыбается. На подгибающихся ногах она прошла в комнату Аселина Котфуа и остановилась, издав разочарованный хрип вместо стона. Баронет спал. Во всяком случае, она так решила и двинулась к нему с крайне жестоким намерением… Но у жизни, видно, не закончились последние подарки: он всего лишь дремал. И приоткрыл глаза, услышав посторонний звук в комнате. Прямо над ним, еле дыша, стояла убийца с мечом. Правда, оружие находилось не в ее руке, а непосредственно в ней и даже выходило со спины... Весь подбородок и одежда девушки были залиты кровью, капли уже щедро орошали пол. Увидев, что Аселин открыл глаза, бывшая пленница показала пустые руки, правда, при этом продемонстрировала содранную кожу выше багрового следа, обвивающего запястье — на ночь кандалы заменили стальным браслетом, от которого избавиться было непросто. Девушка едва дышала, и вздох часто переходил в судорожный хрип. Ее заметно шатало, а застывшие глаза с суженными зрачками смотрели уже как-то по-мертвому. — Я должна сказать... — выдавила она, задыхаясь и вытирая пузырящуюся кровь с губ. Баронет вздрогнул, не сводя широко открытых глаз с торчащей из груди рукояти, и кивнул, как механический болванчик: — Говори. — Палач не нужен. Заказчица мне не доверилась. Собственноручно... избавилась. Стража мертва. Яд. Она — Паулита Котфуа, но это не докажешь... — Убийца неожиданно рухнула на колени и, торопясь, захлебываясь кровью, договорила: — Умирать молча не хотелось, так подло... никто не поступал. Меч — не случайно. Тот, который был у Файрендо на балу. Все из-за него. Рейнард мешал ей... толкнула с лестницы, и все... Но племянник вернулся другим. Поначалу она запугивала... думала — опомнится. Потом начала бояться его... У нее потайная комната, там пряталась я... Другого нет — все улики уничтожены... Тело сожгите. — Стр-ража! — взревел Аселин, насмерть перепугав задремавших караульных. — Лекарей мне, живо! Он с трудом встал, опустился на пол, придержав умирающую за плечи, и тихо, жестко сказал: — Не вздумай. Ты мне живая нужна. Да и самой-то жить наверняка не надоело. — Надоело, — надрывно прохрипела она, — не надо... Снимать одежду... нельзя... — Что, пришивать ее вместе со шкурой будут? Не глупи. Всегда есть, ради чего жить. Даже тебе. — Что ты знаешь о моей жизн... — тут она захлебнулась и умолкла. Ее лицо становилось все бледнее, хотя, казалось бы, куда уж сильнее...***
Доктор Андзен широким шагом направлялся в сторону библиотеки. Собственно, шёл он туда от скуки и по настоянию господина Аселина, который, похоже, не выдержал к себе чрезмерного внимания. "Ох уж этот непослушный баронет, ну неужели не понимает, что такие-то травмы я должен контролировать денно и нощно! Так нет же. Всё, как всегда: сам да сам", — мысленно бубнил он. — Ну хоть на господскую библиотеку посмотрю одним глазком, — утешил себя лекарь. Едва войдя в зал, он понял, что прийти сюда стоило — столько книг бедный доктор в своей жизни не видел никогда. — Учитель, — Нейт робко тронул застывшего в дверях Андзена, — а можно и мне тоже заглянуть? Я буду тихим, как мышка, и аккуратным, как канатоходец. Лекарь вздрогнул от неожиданности. — Ох, Нейт, это ты... Напугал... О, мой милый мальчик, ты как раз вовремя! Скука — страшная сила. С книгами, конечно, разговаривать хорошо, но с живым человеком — ещё лучше. — Ага, — разулыбался тот, — но в книгах столько интересного и познавательного! Если бы не они, я бы и половины не знал о лекарском деле. Две фигуры, движущиеся среди огромных стеллажей с бессчетным множеством книг, казались двумя ничтожными адептами, забредшими в храм науки. В солнечных лучах, пробивающихся сквозь узкие окна, танцевали светящиеся пылинки, а воздух был таким сухим, что першил в горле. Доктор задержался взглядом на одной из полок, а потом и вовсе остановился. Он не смог пройти мимо нескольких томов под названием "О существах древних, Драконами прозываемых". Андзен и сам не помнил, когда впервые начал увлекаться этими опасными, некогда жившими в мире существами. Он даже верил, что некоторые из них до сих пор не вымерли... Доктор мигом пожалел о недавно сказанных словах, пересмотрел свое мнение и пару-тройку часов обошелся бы без общества людей, но в компании книг. Чтобы ученик его не засёк за изучением такой ну почти не медицинской книжки, он изобразил наисерьёзнейшее лицо, будто вникает в описания сложнейших операций, которые когда-либо проводились на человеке. Ученик же явно не без цели увязался следом за доктором в библиотеку и мигом затерялся среди резных шкафов, разыскивая нужный материал. Да и вообще, казалось, задался целью помешать занимательному чтению: он беспрестанно подходил с вопросами, требовал уточнений и примеров. И всё про какие-то редкостные ингредиенты ядов и противоядий. Мальчишка хоть и принимал новые достижения медицины, но все же тяготел к традиционному травничеству и знахарству, процветающим на севере государства. Увлеченный старичок от своей драгоценной находки отрывался неохотно, прижимая к себе пыльный фолиант, как родное дитя. Мельком узрев на корешке название, Нейт сдержал улыбку и на время отстал. Где-то неподалеку об пол глухо стукнула упавшая книга. «О! Учитель дочитал, — обрадовался лекаренок, — и пока не прихватил с полки новую…» Парнишка выскочил из-за стеллажа, но никого в узком проходе не обнаружил, только танцевали в солнечных лучах вспугнутые пылинки, потихоньку оседая обратно. Поставив на место валяющийся на полу потрепанный томик и мимоходом поправив криво висящий портрет Альдея Широколобого, Нейт снова направился к учителю с самыми решительными намерениями. — Ну смотрите, ведь болиголов остролистный сочетается с чемерицей и розмарином, так? А если грецкий орех добавить, как изменятся свойства всей системы? И не добавить ли еще и акулий жир? Знаю, он во многом схож с болиголовом, но ведь в совокупности может получиться новый эффект, так? — Послушай, мальчик мой! — беззлобно рассмеялся доктор. — Я, конечно, понимаю, что тебе сейчас всё интересно, я и сам был когда-то таким, но, признаться, у твоего старого учителя мозги уже не те... Всего в травах не упомнишь. Я мог бы, конечно, тебе приврать, но боюсь упустить что-нибудь существенное. Поди-ка разыщи лучше все мелкие и точные подробности в какой-нибудь книге. Заодно потом и мне расскажешь, — посоветовал доктор и тут же снова уткнулся в книгу. Нейт надулся, но повиновался. Некоторое время он грохотал стремянкой, чихал от пыли и шуршал страницами, выискивая ответ на свой животрепещущий вопрос. Потом вдруг вскрикнул, спрыгнул со ступеньки и опрометью кинулся к учителю с каким-то тяжелым фолиантом в руках. — Доктор Андзен! Что это?.. Да кто посмел?.. Что за дикарь?! В страницах зияла безжалостно вырезанная ножом дыра, ставшая хранилищем для какого-то упитанного свитка. Учитель взволнованно взирал на эту "картину". — Так, это интересно... Интересно. А ну-ка посмотрим, что это там такое... — Без всякого зазрения совести засунув руку в тайник, он аккуратненько вытянул оттуда неизвестный свиток. — Завещание? — ошеломленно прочитал Нейт на корешке. — Но зачем его в книге-то хранить? Не отрывая от находки ошеломленного взгляда, бедняга доктор закашлялся и долго не мог вымолвить ничего членораздельного. Но потом всё же выдавил: — Так, Нейт, срочно... Нет, бегом! Нет... вместе бегом! Несём его господину Аселину! — А может, сунем обратно, попросим аудиенции у графа и потихоньку скажем ему, чтоб перепрятал? — выдвинул контрпредложение ученик. — Зачем оно милорду Аселину? А уж как оный милорд на юного лекаря смотреть-то будет после вчерашней сцены, Нейту было даже представить страшно. — Как это мы «скажем графу, чтобы перепрятал»? — процитировал Андзен. — Не факт, что нам не оторвут голову, если узнают, что мы нашли... Да и господин Аселин тоже может оторвать... Гм... Нейт, ну как тебя угораздило взять именно эту книгу именно с этой полки? Ох, — удручённо покачал головой лекарь, — в этом зале их тысячи! Да даже больше! А ты полез и достал именно её! — Вы сами велели мне искать способы составления антидотов в книгах, учитель, — развел руками Нейт. — А это самый известный справочник о ядах… был. Доктор минутку помолчал, обдумывая, как же теперь поступить. — Так, я считаю, что сейчас самый лучший вариант — пойти и рассказать всё графской внучке, госпоже Лиэль... Я уже лечил её и успел понять, что она — девушка не из злых. Головы нам не снесёт. А уж она-то потом пусть сама идёт к графу Анфлинтанскому или к господину Аселину. Да! Это будет самый лучший вариант, — заключил он, повеселев. — Как скажете, к госпоже, так к госпоже, — покорно кивнул мальчишка. Услышь их разговор кто-то из рода Котфуа, подивился бы, как хорошо сработал план Файрендо и Аселина: лекари даже не подозревали ни о смерти графа, ни об истинной ценности своей находки. Что уж говорить о прислуге герцога или приезжих гостях? Правда, сам Дикри, ради которого затевался спектакль, благодаря Кеите не пребывал в неведении… — Эй, костоправы! — завопили откуда-то из глубины коридора, едва оные показались на пороге библиотеки. — Живо к милорду Аселину! Требовал срочно! Там кровищи! — Гемоторакс открылся? — ахнул Нейт, переглянувшись с учителем, и сорвался с места, не дожидаясь ответа и сжимая в руке книгу-тайник. Доктор Андзен в спешке запихнул драгоценный свиток во внутренний карман, прямо под сердце, и побежал догонять шустрого ученика, временами хватаясь за поясницу и тяжело дыша. "Ох, где ж моя молодость!" — промелькнуло у него в голове. Пара поворотов — и темные капли редкой цепочкой появились на каменном полу коридора. Ученик лекаря бежал по ним, как по путеводной нити, уже крепко сомневаясь в своем опрометчивом предположении. Тут дело явно не в переломе и осложнениях, ведь отхаркиваемая кровь такими аккуратными каплями не падает... Стражник предупредительно распахнул дверь перед разогнавшимся мальчишкой, тот стрелой влетел в покои милорда... и осел на пол. Две фигуры на полу. Острие меча, торчащего из спины светлокосой убийцы. Алые, вишневые, розоватые пятна на ковре, на одежде женщины, на рубашке баронета. Холеные руки, крепко держащие полумертвую девушку за плечи. — Ты сюда в обморок падать заявился? — зло выплюнул Аселин, не дав Нейту окончательно провалиться в небытие. Ученик вскочил на ноги и подбежал к раненой. В это время второй лекарь преодолел-таки последний поворот и вскоре предстал перед всеми, с согнутыми коленями и тяжело дышащий. — О Вознесшиеся! — воскликнул он при виде всей этой картины и тоже поспешил на помощь. От Аселина толку было мало, но лекари были ему благодарны хотя бы за то, что болезный милорд сам не пытался помереть или брякнуться в обморок. Пока Андзен с учеником пытались ухватиться за ускользающую нить жизни, баронет с немалым трудом выпрямился и выглянул за дверь: — Мне что-то худо стало. Но не помираю я, не помираю, нечего панику поднимать! Позвать мне Файрендо и Мориса. Никого, кроме них, не пускать. Без исключений. И, захлопнув дверь, повернул ключ в замке. Убийцу, разумеется, пришлось раздеть до пояса, как и предрекал Аселин. Вопреки всему, она снова пришла в сознание, но уже не пыталась сопротивляться. Шрамы, вырезанные у нее на спине, были теперь всем видны. Явно связанные с дарканской цифрой четыре, выжженной возле ключицы, на ее спине закручивались изощренными завитушками инициалы каких-то четырех господ... Нейт невольно зажмурился при виде такого зрелища, в воображении мелькнула непрошеная картина — как появились эти шрамы... Но учитель, кажется, даже не обратил на них внимания, сосредоточившись на деле, и юноша тоже скоро отвлекся от этой страшной картины на еще более жуткую — рану.***
Панику никто не разводил, нет. Но слухи по замку разлетелись так быстро, словно кто-то снарядил для этой цели быстроногого гонца. И Лиэль, целый час пытавшуюся отвлечься игрой на флейте от мыслей, как она душит герцога его же подушкой, сплетни тоже не миновали. Едва она прилегла отдохнуть, как стражники за дверью принялись громко обмениваться новостями, будто бы баронет Аселин пришёл в комнату в ужасном состоянии, да еще и весь в крови. Девушка тут же вскочила, наскоро облачилась в лёгкое белое платье (первое, что вывалилось из шкафа) и побежала к помирающему дяде, предусмотрительно прихватив с собой флейту. Да только охрана у дверей его покоев гостеприимством не отличилась и девушку не пустила, оповестили её о том, что Аселин заперся на ключ вместе с докторами. "Ну всё, совсем кошмар!" — встревожилась она, но не отступила, а чуть ли не плача начала стучаться в дверь. — Эй, откройте! Я должна быть с дядей, пожалуйста! Воины косились на нее с сочувствием и любопытством, но молчали. Однако в замке подозрительно быстро щелкнул ключ, и чья-то рука невежливо сцапала дарканку за плечо и затащила внутрь через щель. Рядом с ней возвышался Аселин в окровавленной одежде. В таком виде он мог бы неплохо маскироваться на фоне испорченного ковра, на котором тоже расплывались бордовые пятна. Испуганный и такой же перемазанный кровью Нейт робко пискнул согласно "легенде": — Гемоторакс... Осложнение перелома... Кровь пошла... — К-как? Ты, что... Аселин! — Девушка не выдержала и кинулась на дядю с объятиями, уткнувшись ему в плечо, чтобы не показывать, как она переживает. Хотя именно это и продемонстрировала. — Да тихо, тихо, — растерялся тот, сердито взглянув на Нейта. — Ничего страшного не случилось, по крайней мере, не со мной. Послушай, Лиэль, — он аккуратно подцепил ее пальцем под подбородок, заставив посмотреть на себя, — помнишь, ты как-то раз исцелилась? Когда Ренди попытался тебя задушить? Ты сможешь сделать что-то подобное с другим человеком? Это важно. Лиэль смотрела на него непонимающе, переваривая сказанное. — Я, я... не знаю... Честно. Это же само как-то получилось и... А чья это кровь? Кому нужно помочь? — И кто мне не верил? — насмешливо спросил знакомый голос от двери. — Это что еще за дикие декорации для воссоединения влюбленных сердец? Кого вы зарезали? — Это не смешно! — одернула вошедшего девушка, но всё же ухитрилась немного покраснеть. — Морис, — тут же скомандовал баронет, отступая от нее на шаг, — ты кстати. Поможешь. Пойди-ка в гардеробную. Без всяких вопросов. Живо! — прикрикнул он, видя, что братец собрался перечить. — Лиэль, один человек, который мог бы многое порассказать о наших врагах, сейчас умирает. Доктор Андзен и Нейт делают, что могут, но... Ты постараешься помочь? Пожалуйста. Она никогда не отвечала за чужую жизнь. Но разве это оправдание, разве есть другой выход? Дарканка, сдерживая нервную дрожь, кивнула: — Я попробую. Аселин молча пошел к двери гардеробной, за которой уже ругался, наплевав на приличия, Морис. Она лежала на тонконогом изящном столе — полуголая окровавленная девушка с длинной светлой косой, колечком свернувшейся на полу. Доктор Андзен шил, быстро пристроенный к делу Морис бранился, но все-таки держал, Нейт сновал вокруг, ассистируя. На полу в россыпи капель валялся ржавый меч. — Вот. От увиденного Лиэль затошнило, и она прислонила руку ко рту. На лице смешались страх, жалость и сочувствие. Что делать, как подступиться? Вера в свой сомнительный дар у Лиэль и так была слаба, а уж при виде столь ужасной раны и вовсе испарилась, как роса на солнце. "Нет, я смогу! — послышалось неуверенное где-то внутри сознания. — Я должна это сделать!" — Дарканская кровь давала о себе знать, настойчиво подталкивая девушку к важному решению и придавая уверенности в себе. Руки её похолодели и потихоньку начинали трястись, словно вновь подкрадывался ненавистный приступ, но Лиэль пыталась скрыть, что ей становится плохо. Всё-таки склонившись над девушкой, она прикоснулась к ней дрожащими руками, в одной из которых крепко сжимала флейту, и попыталась хоть как-то сосредоточиться, закрыв глаза. Она простояла так некоторое время. Но, увы, ничего не происходило. Лишь ей самой становилось всё хуже и хуже. Ещё раз взглянув на измученное и искривлённое от боли лицо незнакомки, девушка едва не зарыдала от отчаяния. "Нет, я не могу… Не могу!" — призывала сдаться её человеческая сущность. "Нет, я должна! Я сделаю! — тут же одёргивала её другая. — Я дарканка, а не маленькая плакса, какой была раньше!" Она уже буквально спорила сама с собой, не понимая, что происходит. Это явно был приступ, но сейчас он проходил в новой, неведомой форме... Внешне он почти никак не проявлялся, только зрачки то расширялись, то сужались, и казалось, что голова сейчас разорвётся от странных противоречий. Две сущности никак не могли победить друг друга. И вот, едва не завопив от боли в теле, Лиэль почувствовала, как вдруг стало тепло. Как тогда... когда она умирала от удушья. И спокойно. Её будто что-то отпустило, и стало так легко и свободно. "Пожалуйста, живи... Живи вместо меня, а я наконец-то отправлюсь к Тёмным Вершителям", — мысленно говорила она израненной девушке, от отчаяния начав сходить с ума. Откуда ей было знать, кто это такая? Что это — наемная убийца… Собравшиеся поглядывали на Лиэль: лекари — мельком, братья Котфуа — пристально, не понимая, почему она уже которую минуту стоит неподвижно, подрагивающими руками сжимая флейту, и ничего не пытается сделать. На голубоватом дарканском узоре сама собой выступила первая капля и, прочертив алую дорожку, быстро скользнула по обнаженной руке и нырнула в широкий белый рукав. За ней — еще одна. И еще… Флейта, словно откликаясь, мягко засияла, но ее свет лечил не кровоточащие рисунки на руках дарканки, а раны той, другой, чья жизнь сейчас была в её руках. Лиэль почувствовала, что потихоньку проваливается в темноту. Возможно, уже навсегда? Ведь дарканская сущность, похоже, сейчас победила в ней и рвалась к своим богам. Не было для этого народа большей чести, чем быстрее попасть к своим Тёмным Вершителям. Ранняя смерть считалась великой наградой, но только не от своей руки... И как же бороться с этим неуправляемым порывом дарканской сущности, приходящим во время приступов, если даже контролировать себя не можешь, а умереть ой как хочется?.. Флейта-целительница выпала из ослабевших рук с грохотом приземлившись на пол. Вовремя подхваченная Морисом, Лиэль избежала новых синяков и обмякла на руках гифорца. Тот, повертев головой и покосившись на обескураженного Аселина, пристроил ее прямо на пол, на быстренько подложенные Нейтом камзолы. — Это... что? — ожил наконец баронет. Ответом послужило молчание — никто не знал. Доктор Андзен, удивленно и одобрительно что-то ворча, крутился вокруг светловолосой. Рана на животе уже не казалась столь страшной, а внутреннее кровотечение остановилось. Нейт пытался помочь Лиэль, точнее, почти бестолково топтался вокруг спасительницы. Неожиданно где-то в комнатах раздался грохот, а затем чей-то голос жалобно, но громко прошелестел: — Господин Ас-селин! Помогите, что делать? Милорд Файрендо, кажется, умер... Послышалось шуршание и приглушенные всхлипывания — это нетрезвый наг метался по спальне, отыскивая господина. — О, Вознесшиеся... — простонал Аселин, на миг прикрыв глаза. — Да что ж это такое...
