Глава 17. Вино и кровь
22 апреля 2014 г., 22:15
Немалое благо для семьи — изгнание из неё негодяя. Пьер де Бомарше
***
На зов в спальне показались сразу двое: призываемый мятущимся стражем хозяин и почему-то Нейт, которого, собственно, никто и не звал. Змей уже положил Ренди на пол и теперь горестно раскачивался над ним, заливаясь слезами. Бледность юноши действительно соответствовала званию мертвеца, а под глазом пролегла почти черная тень, придавшая лицу скорбный трагический оттенок. Файрендо не шевелился. — Что произошло, Селерайши? — строго вопросил Аселин, подозрительно принюхиваясь. — И чем это пахнет... Коньяком? Вином? Да пьяные они оба, Нейт, просто пьяные. — Он не шевелился, даже когда я его под водой держал, — утыкаясь в плечо Аселина, прорыдал наг, — я его долго там держал... Волосы Файрендо и в самом деле были на редкость смирными, и с них на пол, как и с одежды, стекала вода. — Долго держал?! — тут уж вскричал и баронет, с тревогой наблюдающий за учеником лекаря, прощупывающим пульс. Сердце все-таки билось, но как-то совсем медленно, словно пациент находился в коме. — Да ты его притопил, что ли? — Не снаю. Я положил его там и потерял... Потом еле отыскал. Но он и раньше был такой. — Да я ж с вами поседею... — почти жалобно протянул Аселин, разглядывая суетящегося и все больше нервничающего Нейта. — Эй, — он поймал ученика за плечо, мельком заметив испуганные черные глазищи, — успокойся. Ты же лекарь, вот и лечи, а не изображай тут наседку над пустым гнездом. Лора задохнулась от возмущения, но, как ни странно, пришла в себя и начала оказывать первую помощь. — Мы пили, пили, — меж тем рассказывал Селерайши, - соснули потом. Под утро я сам поел и Ренди предложил, а он «нет» говорит, несчастная любовь у него. Давай, говорит, соревнование устроим, кто больше выпьет. Мне согласиться пришлось, а то бы он съел мое новое привидение. Оно, правда, нерас-сговорчивое и прячется от меня... Так вот. Пьем, пьем… тут он побледнел и на пол шлеп! Конечно, не кушал ведь, а как же бес-с этого... Я его и об стену бил, и в воду окунал, и даже ронял по дороге несколько рас-с, а он все не оживает… И расстроенный наг крепко обнял Аселина, да так, что у бедняги захрустели ребра. — Тихо, тихо! — взвыл хозяин, выворачиваясь из этих стальных тисков. — Последние кости мне хочешь доломать?! — Чего тут у вас? - выглянул угрюмый Морис с арканом наготове. — О, змей. О, Ренди. А что случилось? — Ищи носилки, понесете его в комнату. Что там Андзен? — Над Мелкой Ли работает, — уведомил Морис. — Я тут у вас за грубую силу теперь, что ли?.. Он обогнул распростертое на полу тело и безуспешно вертящегося вокруг него Нейта и покинул апартаменты, в одночасье превратившиеся в полевой лазарет. — Я отнесу его! — вызвался наг, но тут Ренди открыл глаз и недоуменно огляделся. Картина перед ним, должно быть, предстала впечатляющая: всё в алых пятнах, особенно склонившийся над ним испуганный Нейт и помятый Аселин. На их фоне выигрышно смотрелся даже пьяный наг. — Ты хорошо спал? — пытаясь улыбнуться, слабо спросил Ренди, надеясь, что это не его собственная ядовитая кровь всюду размазана. Своего тела выпивоха не чувствовал, поэтому опасался, что пришел в себя лишь для того, чтобы попрощаться с родней и умереть. Аселин невольно попятился на шаг: девица Файрендо раздувалась от кипящих чувств, как пустынная кобра, — и подумал, что кузен слишком поспешил приходить в себя, ибо сейчас его-таки добьют. Но Лора выдохнула и на удивление мирно сообщила: — Нет. Два дня назад спалось куда лучше... Вы что это вытворяете, а, милорд? — А ты хотела, чтобы я повесился? У меня были такие мысли, но я решил, что тебя замучает совесть. Поэтому пошел и напился, чтобы она мучила меня. — Друг мой, что ты говориш-шь такое! — бросаясь к нему, свистнул Селерайши. — Как ты напугал меня! Он обнял Ренди, и в тишине явно прозвучал хруст костей... Лицо Котфуа приобрело совсем неживой оттенок, он хотел что-то сказать, но, увы, отпускать его пока не собирались. — А ты отойди-ка! — неожиданно вклинилась Лора, силком оттесняя змея в сторону. И, явно воспользовавшись хорошим примером, обняла Ренди сама. Последний ошеломленно застыл, глядя, как пьяный Селерайши от легкого толчка покачнулся и растянулся на полу. Файрендо даже как-то испуганно попытался от девушки отшатнуться, опасаясь, что объятий такой чудовищной силы не вынесет. Однако спустя мгновение он догадался, что соревнование в выпивке все-таки нага сразило, и Лора тут не при чем. — И вроде не придерешься, — в пустоту сообщил Аселин, уходя в сторону гардеробной, — дверь-то заперта.***
Очнувшаяся Четверка наконец-то заметила, что лежит на столе в таком неприглядном виде. Она осторожно скосила глаза и увидела, как какой-то старичок хлопочет над черноволосой девушкой. Больше в маленькой комнатке никого не нашлось. Убийца понимала, что ей предоставлен великолепный шанс сбежать, но боялась, что рана разойдется. Поэтому она лишь распустила косу, кое-как прикрывшись потемневшими от крови волосами. Откуда-то с пола послышался тяжёлый жалобный стон. Доктор Андзен уже привычно бинтовал руки Лиэль, перед этим хорошенько их обработав. Он уже почти закончил, когда почувствовал, что девушка потихоньку приходит в себя. — Мм… Больно, — простонала та, как маленькая. Лекарь погладил её по голове, пытаясь успокоить. — Ну-ну, всё пройдёт. Вы же такая умница, Лиэль. Потерпите немножко. Эх, совсем обессилела… Четверка свесилась со стола, чтобы поглядеть на "умницу". Она догадывалась, что именно Лиэль ее спасла, но благодарить не торопилась. Не за что. И как дальше-то жить? — Твою ж мать! - откуда-то из спальни сообщил о своем прибытии Морис. — Это еще что, день объятий? И кому, я, спрашивается, носилки пер? Этого хвостатого мне на них, что ли, взваливать теперь? Чем-то грохоча и сердито поругиваясь, младший Котфуа наконец-то появился в импровизированной операционной, которая еще утром была гардеробной Аселина. — Чего за ерунда? — с порога выпалил он, но, срезанный многозначительным взглядом брата, похмыкал и замолчал. — Мне что-то холодно, — как бы невзначай пробормотала убийца, которую начало раздражать скопление мужского пола в тесной комнатушке. Аселин молча сдернул с вешалки бежевый камзол и метким броском на нее накинул. Даже добросил бы куда надо, если бы не уделял так много внимания наблюдению за лечением Лиэль. Четверка неловко нащупала сползающую ткань и принялась осторожно подтягивать на себя, искоса наблюдая за молодой леди. — Доктор Андзен, что там? Не лучше ли доставить ее в комнату и продолжить лечение там? — Девушка очень слаба и успела потерять порядочное количество крови. Организм так измотан, будто работал на износ несколько дней. С такими вещами я, конечно, не сталкивался... Но, думаю, сейчас ей нужен покой и хороший присмотр. Давать почаще пить и обязательно кормить! Она совсем будто истощилась. Такая слабенькая... — взволнованно и заботливо говорил лекарь. — В комнату ее непременно нужно отнести. — Морис, ты принес... — Да чего тут на носилках-то нести? — Гифорец без разговоров, зато под негодующие комментарии Аселина и охи доктора лихо вскинул Лиэль на плечо и скрылся, хлопнув дверью у обоих перед носом. — Так, хвосты и ноги подобрали! — раздалась приглушенная команда. — Обормот, — мрачно изрек Аселин. В комнате и правда было проблематично пройти: наг, кажется, нарочно раскорячился так, чтобы чешуйчатый хвост кольцами лежал по всему полу. У кровати на испорченном ковре восседал растерянный Нейт, поджавший губы и зачем-то прижимающий руки к груди. У него на коленях покоилась голова Файрендо, так и не сумевшего подняться на ноги. — Компанию вам принес, — иронично заметил Морис, аккуратно сгружая Лиэль на кровать поверх покрывала. — Что, жестко на полу, Ренди? Могу тебя рядышком закинуть, тут место есть! — А что с ней? — злорадно поинтересовался Ренди. — Проломила кому-то голову, а ей неожиданно дали сдачи? Место возле нее пусть Ася занимает. Или ты нас еще сильнее поссорить хочешь? Морри, он меня не любит... Еще когда Лиэль подхватили на руки, да ещё и так неудобно, девушку затошнило, и когда опустили на что-то мягкое, легче не стало. А голос Ренди так сильно раздавался в голове, будто дядя расселся совсем рядом и орал прямо в ухо. — Ренди... убей меня, пожалуйста... — неожиданно простонала она. — Да я бы с удовольствием, — отозвался тот, — но тогда все трое покоренных тобой мужчин... или больше... возжелают убить меня. Так что умри, пожалуйста, сама. — Не надо так говорить! — испугался Нейт, осторожно подкладывая Ренди под голову свою свернутую куртку, после чего вскочил на ноги и подбежал к дарканке. — Вы же вон какое чудо сделали, жизнь спасли! Умирать никак нельзя. — Так… получилось? Та девушка выжила? — поражённо спросила Лиэль, ещё до конца не осознавая случившееся. Разговаривать было тяжело. — Ох… А ты — садист... — обвинила она Ренди, сдерживая новый позыв тошноты. — От такой же слышу. — Файрендо так обозлился, что даже ухитрился сесть. — Я к себе, — пытаясь и на ноги подняться, заявил он. — Ненавижу... — Морис, Ренди, — позвал баронет, приоткрыв дверь. Вид у него был — впору резервировать место в больнице, а то и на кладбище. — Живо сюда, есть разговор. Нейт, присмотри за госпожой, пожалуйста. И вы, доктор Андзен, тоже. — Морис, ты мне брат? — поинтересовался Ренди. — Поможешь мне дойти? — Ну вот... Опять злится, и что я ему такого сделала?.. — прошептала Лиэль, провожая Ренди и почти тащившего его Мориса взглядом. — Лучше бы действительно сразу умерла. — Госпожа Лиэль, позвольте спросить... — Спустя некоторое время Нейт все-таки отважился тронуть ее за рукав, привлекая внимание. — Вы какая-то великая дарканская целительница? Измученная девушка снова приоткрыла глаза и глупо посмотрела на мальчугана. А доктор Андзен отвесил ему неодобрительный взгляд, мол, что ты её беспокоишь, но вмешиваться не стал — ему самому было интересно. — Э-э... Да что ты, какая из меня целительница, да ещё великая? — немного поёрзав на одеяле, ответила она. — Это всё… Эх, не знаю, что это... Сейчас было что-то очень странное. — Это не странность, это чудо, — серьезно возразил Нейт, присаживаясь на пол возле постели больной. Руки у него после операции задрожали только что, а вот ноги-то давно подкашивались. — Из-за чего оно могло случиться? Можно выучиться такому? Это так важно! Девушка немного помолчала, анализируя сказанное. Ей и самой хотелось бы во всём разобраться. — Отец подарил мне на моё совершеннолетие флейту. И сказал, что она будет защищать меня... Но как? Возможно, она уже это делает? Ведь я не раз играла на ней и дотрагивалась... — И в этом Лиэль была права. Флейта действительно приняла её за свою хозяйку и начала действовать уже тогда, в день восемнадцатилетия дарканки, когда разрешила ей дотронуться до себя и даже сыграть. Человеку с невежественным, злым сердцем или недобрыми намерениями эта трубочка даже не далась бы в руки. А совсем нечистому — руки обожгла бы. Эсман Вариарда, отец Лиэль, решил об этом умолчать, дабы не пугать её лишний раз. Всё выяснится на деле. И о целительных силах, которые может дать флейта, он не обмолвился ни словом, ведь подозревал, чем потом придётся за них платить. Но все равно не мог оставить дочь без защиты, зная, в каком она бывает состоянии после приступов. Обо всем этом девушка могла лишь догадываться и, надо сказать, мыслила в правильном направлении… Ведь пришло время для того самого "дела". — Ох... как болит голова… — оторвавшись от размышлений, пожаловалась она. Парнишка невесомо приложил ко лбу больной теплую руку, подержал и отнял, не почуяв температуры. Вопросительно взглянул на доктора, сделав зарубочку на будущее: узнать поподробнее о дарканских методах лечения - и вдруг спросил: — А почему вы милорда Аселина своим чудесным способом не исцелили? Мне показалось, он... Ну, родич же он ваш. — Я... Да, действительно, ох, глупая, — повинилась Лиэль, у которой уже мелькала такая мысль, но неуверенность в своих способностях постоянно оказывалась сильнее, как и боязнь еще больше навредить. — Но это же поразительно! — не выдержал доктор Андзен. — Дарканская флейта, которая даёт силы исцеления и защищает свою хозяйку! О, Вознёсшиеся! Вдруг из-за двери послышалась несколько приглушенная сочная ругань. Судя по цензурным словам, адресовалась она Файрендо, судя по нецензурным — он успел раненую сильно чем-то достать. У Нейта недоуменно вытянулось лицо — парнишка и пятой части таких слов не слышал никогда. Лиэль от такой внезапности даже перестала думать, а потом, поняв кому это всё адресовалось, забыла о слабости, тошноте и боли в голове и начала хохотать, пытаясь делать это тихо, но, увы, не выходило. Девушка закрыла лицо руками, пытаясь не показать, что она-то поняла, о чём говорила Ренди исцеленная. Доктор взирал на неё с немалым удивлением, но потом сам разулыбался, глядя на пациентку. — О чем она? — жалобно переспросил ученик, дослушав монолог и выбрав паузу в хохоте. — Я не понял ничего... — Тебе и не надо, мой мальчик! — быстро пресёк все дальнейшие вопросы лекарь. — Это... плохие слова. Может быть, поймёшь, когда подрастёшь, но выяснять, что они значат, и запоминать их не советую. Наругалась она. — Охох, мне прям похорошело от того, что Ренди кто-то так умело отшил, — призналась Лиэль, всё ещё улыбаясь и временами хихикая, но уже не так безудержно. — Прям от сердца отлегло. Хотя мне даже его жалко стало… — А он вам что-то сделал, госпожа? Отчего вы не ладите? — невзначай поинтересовался Нейт. — Это у него надо спросить, за что он меня так ненавидит, — насупившись, ответила Лиэль. — Однажды чуть не задушил. — М-м... — Мальчишка наконец заметил перепачканную кровью одежду и неубедительно попытался ее отчистить. — Ну тогда понятно. Доктор, а вы уверены, что в историю с гемотораксом милорда Аселина поверят? Кровь кровью... Но и вы в ней перемазаны, и я, и госпожа, и милорды, и комната... Это ж гораздо более серьезный перелом с повреждением легкого должен быть. Да даже если бы был, не может столько горлом вытечь, это ж... — Нейт невольно передернулся. — А милорд же велел нам про эту… раненую даже не заикаться при посторонних. — Верно подмечено, — призадумался Андзен, оглядев себя и поправив сползшие на нос очки. — Возможно, кому-то ещё придётся изобразить больного. Э… госпожа, мне очень неловко вас об этом просить, — замялся он, — но не могли бы вы... Ну как это сказать… — Вы хотите, чтоб я наврала, что у меня был приступ, открылось сильнейшее кровотечение, и я чуть не умерла? — недоумевая, спросила девушка. — Ну как бы... что-то вроде того. Вы угадали мои мысли, — дожидаясь её реакции, лекарь даже язык прикусил. — А вы уверены, что это будет выглядеть правдоподобнее? — все сомневалась дарканка. Нейт выглядел не менее озадаченным. — Вы из другой страны, и мало ли что может случиться с организмом дарканца в нашем климате... — намекал и намекал лекарь. — А ты что об этом думаешь, мой юный ученик? — А может, нам всем просто переодеться? — почесав затылок, выдал Нейт. — А испорченное потихоньку сжечь. А уж к ковру никто придираться не станет... — И что ты меня путаешь?! Вот не мог раньше это предложить и не задавать лишних вопросов? Ох... Вечно куда-то лезет, вот любопытный, — покачал головой лекарь, радуясь, что не нужно воплощать в жизнь никакую глупую затею. — Простите, учитель, я сразу не подумал, — виновато развел руками юный лекарь, хотя в раскосых черных глазах плясали смешливые искорки. — Доктор, вы меня убили своими предложениями, — изрекла Лиэль. — Знаете, если кто-то затеет какую-нибудь сценку с ужасами, то я обязательно вас позову её ставить…***
— Есть новость, — с места в карьер начал Аселин, — по поводу смерти дяди. И других смертей. Вот эта женщина может рассказать кое-что интересное. Правда ведь? — Просто это все дело рук Паулиты Котфуа, — устало заявила Четверка, озлобленная тем, что мало того, что помереть спокойно не дали, да еще и допрашивают снова, полуодетую. — И она намеревалась замок от всех освободить. У меня было последнее задание — столкнуть со стены господина Мориса, когда у него снова болезнь души обострится. Аселина и Лиэль в списках не было. Их опасными не считала тетушка. Нейт же мешал воспитательному процессу... Я засну сейчас. Баронет, вы ужасный зануда. — Стараюсь, — с достоинством, будто на завидный комплимент, отозвался Аселин. Морис, уже успевший растерять свою браваду и кое-как усадить Ренди на прихваченный стул, отстукивал пальцами ритм и хранил молчание. — А я все думал, где тебя видел, — неожиданно с изумлением проговорил Файрендо, всматриваясь в убийцу, — и вспомнил! Четыре года назад, на балу во дворце! Я еще тогда тебе на ногу наступил, и твой жених меня вызвал на поединок. А потом струсил и велел своим слугам поколотить меня. И поколотили ведь... Не помню, как тебя звали... Бальда? Гадесса? — Молчи, — зло отозвалась она, — о себе подумай. Родная тетка хочет тебя убить. Она убила твоего отца, кормилицу, слугу! По ее заданию я охотилась за твоим фаворитом. — Ну и что? Убила и убила. Ты-то как до жизни такой докатилась? Меня просто интересуют люди, опустившиеся донельзя. Жениха-то куда дела? И платья себе сама шила, даже пела что-то на балу... И плясала славно. Меня научить пыталась. Ты же даже хуже Лиэль была. Воспитанная такая, улыбалась всем, как Аселин. Кстати, нужно узнать способ, как этих двух чистоплюев в нормальных людей перевоспитать... — Ну-ну, — недобро протянул Аселин, не уточняя, что имеет в виду. — Убила и убила, значит? Ты бы последил за тем, что говоришь, кузен. — Нетрезвым людям можно говорить всё, — заявил Ренди. — Так поделишься способом чудесным? В ответ убийца внятно и в подробностях объяснила, куда ему надо идти за разъяснениями. Файрендо остолбенел, так как даже он такие ругательства обычно не употреблял, затем безбашенно заявил, что уже был там и ничего интересного не видел. Аселин-то сразу нашелся, что ответить на такую тираду, но счел за лучшее промолчать. Как будто убийце есть дело до того, что женщины так выражаться не должны... А Морис, кажется, вообще пропустил все мимо ушей, с неожиданной ненавистью разглядывая одну из лежащих на полке шляп. — Это, конечно, хорошо, что вы так "трогательно" встретились спустя много лет, но нужно решить, что делать в данной ситуации. — Убить тетушку, — просто предложил Ренди, — ее же оружием. То есть эта почтенная леди с ней расквитается. Ни скандала, ни сплетен. Старенькая Паулита упадет с лестницы, бедняжка такая... — Нет, — тут же оборвал баронет, — это даже не рассматривается. К тому же, почтенная леди в таком состоянии скорее сама с лестницы упадет, чем кого-то скинет. — Не недооценивайте меня, — оскорбилась Четверка, — ради такого дела я за собой ее утяну. Я выжила только для мести. — Это не вариант. Было бы лучше расставить ловушку и поймать ее за руку. — Может, довести ее? — задумался Файрендо. — Так, что она сама на меня набросится... Ну или увидит "ничего не подозревающего" Мориса и соблазнится возможностью от него избавиться. При тайных свидетелях. Например, при этом Дикри... — Вот это уже больше подходит. Слово Дикри как свидетеля стало бы решающим — герцог же. Но что за игру ведет он сам? Не поверю, что успокоился и поверил нам, иначе уехал бы. Не Лиэль же он охмурять остался. Что-то крутит... А кандидатуры на приманку тетушки у нас три. Морис? Морис! — Мне все равно, — угрюмо отгавкнулся тот, прислоняясь к стене и закрывая глаза. — Надо вам, пусть скидывает. Пытается. — Неужели третий — Нейт? — с недобрым блеском во взгляде поинтересовался Файрендо. — Кстати, убийца опасная... И теперь не нужная. Предлагаю продать ее королю! — Угу. И подороже, — мрачно поддакнула та, — а еще меня можно нормально одеть. Для этого следует всего лишь позвать парнишку или лекаря. — Закончим разговор, и оденут. Им знать о наших делах не обязательно. Так что лежи пока. А Нейт… — Аселин внезапно припомнил, кем тот на самом деле является, и поспешно передумал: — Нет, его не надо. Он не очень-то тренирован, да и нервы у него могут не выдержать, если вдруг случится второе утопление в пруду или что похуже. Но это мы обсудим позже. Так что же, любезная Четверка, ты намерена мстить? — Для дорогой тети все сделаю бесплатно. А каким образом мстить? — Пока никаким. Но мы должны быть уверены в твоей лояльности, сама понимаешь. — Я сама в ней не уверена. Особенно если ваши душевно нестабильные братцы начнут припоминать мое прошлое. Сделку я заключу только с тобой, баронет. — Пойдет, - поразмыслив, кивнул тот. — Условия обговорим, когда тебя и впрямь приведут в порядок. — И как всегда: при виде Аселина растает даже злое сердце, — продекламировал душевно нестабильный Файрендо и ехидно добавил: — Но это только женские и змеиные сердца. Ах, как они схожи... — Не слышит тебя одна твоя знакомая, — усмехнулся баронет, — она бы порадовалась сравнению. И довольно разговоров, дела не ждут. Да и докторов можно запускать. Кстати, неплохо бы организовать для виду "сожжение тела убийцы", дабы не вызвать ненужных подозрений. Поэтому, Четверка, пока останешься там, где миледи Паулита тебя точно ненароком не найдет. То есть здесь. — А кого сожжем? — наивно поинтересовался Ренди. — Может, Лиэль? На роль убийцы она вполне подходит. Кстати, сердце моей знакомой еще очень юное. Оно не женское, а девичье. — Сожжем специально сделанную "куклу", разумеется. Или ты сам хотел погреться? Важен сам факт, а вот что именно там полыхает — значения не имеет. Думаешь, много народу явится на похороны узницы, и кто-то полезет на костер ее на прощание обнимать? — Какой ты злой, братец Аселин. Возьми в жены сразу двух своих поклонниц. Вы совьете самое прочное уютное змеиное гнездышко. Кстати, а почему бы нет... Многоженство не запрещено. И самое интересное, что вся будущая семейка находится в плачевном состоянии. — Файрендо встал, насмешливо кивнул братьям и направился к выходу, уже почти не покачиваясь. Лиэль, едва увидев нетвердо стоящего на ногах Ренди, сочувственно произнесла: — Чего, плохо тебе, да? Конечно... после таких-то девичьих ругательств… — но и не смогла упустить возможности его подколоть. — Может, мне повторить тебе, что она сказала? — поинтересовался дядя. — И помедленней. Могу и от себя добавить. А пожалелки свои прибереги для Асика... ведьма дарканская! — Ну вот, Нейт, а ты ещё спрашивал, почему мы не ладим. Вот и спроси у него как-нибудь за что он меня так... Лекарёнок открыл было рот, но едва заметно улыбнулся и промолчал, оставив ценную мысль при себе. Файрендо обернулся — до сих пор он молчаливого ученика не замечал — и сразу как-то притих. — Да просто я злодей, — пробормотал он и двинулся к двери, не желая продолжать ссору в присутствии Лоры. — Доктор Андзен, Нейт! — позвал из временного убежища Четверки голос Аселина. — Пациентку нужно привести в порядок. Нейт аккуратно переступил через хвост и неожиданно наткнулся на испорченную и позабытую в суматохе книгу "О компонентах живых, неживых и растительных, во врачебном деле применяемых". — Учитель! Свиток! — Что? О! — хлопнув себя по лбу, воскликнул лекарь и принялся суетливо ощупывать свой внутренний карман. Только когда убедился, что документ на месте, доктор вздохнул с облегчением. — Спасибо, Нейт, я уже и забыл! Решив, что тревожить госпожу Лиэль не стоит, Андзен всё-таки отважился показать находку баронету Аселину. Тот как-никак самый ответственный из всех собравшихся. Из дверей как раз показались братья Котфуа: младший мыслями пребывал в каких-то других, темных и неприветливых мирах, а старший усиленно делал вид, что опирается на плечо Мориса из дружеских побуждений, а не потому, что сам уже еле стоит. — Там, на стуле, одежду возьмёте, — как ни в чем не бывало сообщил он. — И сами переоденьтесь во что-нибудь, прежде чем выходить. После этого, Нейт, сбегай за чистым платьем для Лиэль. Не доктора же мне гонять… Нейт кивнул и тут же исчез в логове раненой убийцы, проскользнув в распахнутую дверь. Андзен кашлянул, деликатно привлекая внимание, и аккуратно извлёк из своего кармана свиток, держа его буквально двумя пальчиками и боясь, не приведите Вознесшиеся, запачкать. — Господин... В общем, в-вот. Мы нашли это в библиотеке. — Что? — неожиданно проявил интерес Морис. — Оно? Его ж у Мелкой Ли украли, нет? — Это не то, — напряженно заметил брат, аккуратно принимая из рук лекаря драгоценный свиток. — То в крови было, а это чистое... — Он коротко глянул на старичка и не стал развивать тему, только спрятал завещание куда-то в складки одежды. — Обо всем, что вы здесь видели, доктор Андзен, и о том, кого лечили, никому не звука. Вообще никому, кроме тех, кто тут присутствовал. Разумеется, вы можете рассчитывать на некое вознаграждение, но и просто по-человечески я вас... — Ну вот. А я все ждал, когда ж это случится, — сумрачно заметил гифорец, подхватывая падающего брата. Повертел головой и с некоторым трудом, матеря длиннохвостого нага, дотащил бесчувственное тело до кровати и туда водрузил. — Унылая какая-то у вас первая совместная ночь, — хмыкнул Морис и скрылся за дверью, оставляя болезную компанию на попечение лекарей. — Ах ты, старый деверь! — Швырнув в него на прощание подушкой, но попав уже в закрытую дверь, Лиэль совсем обессилела и снова обмякла на кровати. — Всё, сейчас умру... — прошептала она, поглядев на неподвижного Аселина, и закрыла глаза, потихоньку проваливаясь в сон. — Охох, — только и вздохнул доктор Андзен, поняв, что отдохнуть ему сегодня не удастся. Он достал всегда носимый с собой тюбик успокоительного — не мешало бы дать господам, когда очнутся. Причем лучше бы всем здешним господам… А пока стоит осмотреть травмы неугомонного баронета, пока оный пребывает в беспамятстве и не пытается от лечения под благовидным предлогом улизнуть. Всё-таки споткнувшись о развалившегося нага, лекарь чуть не расшиб себе лоб. И только сейчас после всей этой суматохи у бедняги возник вопрос: "Что ж это такое тут валяется"? Испуганно застыв и нервно сглотнув, доктор предпочёл не размышлять об этом существе, но на всякий случай вооружился пучком усыпляющих трав, которые, если что, засунул бы разбушевавшемуся нагу в рот. Хотя всё это было смешно и неубедительно... Благо, Андзен читал, что змеехвостые в большинстве своём миролюбивы, и поэтому постарался сильно не паниковать. Всё-таки что только лекари на своём веку не повидали! После некоторого замешательства Андзен успешно приступил-таки к работе, кряхтя и изредка бросая настороженные взгляды на нага.***
Четверка лежала на столе спокойно, лишь размотала израненную руку, чтобы оценить нанесенный урон. Ничего серьезного, но болеть будет долго, и оружие придется подобрать полегче да попроще, чтобы при ранении правой руки не сплоховать. Заслышав шаги, она скосила глаза и тут же отвернулась. Она еще ни разу не встречалась со своими выжившими жертвами. Нейт постоял в дверях, ища взглядом оставленную для раненой одежду и избегая смотреть на нее саму. Приметив на стуле свободную рубашку, штаны и мужской халат, он сгреб вещи и подошел к убийце. Это было так странно — лечить, а потом и выхаживать женщину, едва не отправившую его к предкам. — Подняться сможете? Четверка в который раз с сожалением взглянула на руку и чуть приподнялась на локтях, так как опереться на ладонь не могла. Камзол соскользнул с ее спины, вновь обнажив четыре причудливые росписи на ней. — Зачем вы это делаете? — не выдержал мальчишка, помогая ей попасть в рукава. — Зачем убиваете? — Все убивают, — коротко заметила та, — и все умирают. Рано ли, поздно ли... Какая разница, когда? — Как это какая разница? Если рано — это обидно. В мире столько всего, что еще нужно сделать! — запальчиво возразил Нейт. — Кому это надо? — безразлично спросила она. — Да и зачем этот мир? Все глупо, скучно. Люди отвратительны. Особенно мужчины. Грязные животные, прикрывшиеся штанами, фу! — Как это? Мне надо! Да и не только мне, не один я такой. И вот не надо так говорить, среди мужчин тоже хорошие встречаются. Вон хотя бы здешние господа — чем они-то плохи? — О, это отвратительное сборище. Этот Файрендо Котфуа убил больше, чем я. Меня обычно нанимают те, кого притесняют. А он убивал всех без разбору. Наслышана о нем. Особенно он лекарей ненавидит. Один из их братии решил вырезать его драгоценное Око для изучения, и с тех пор Котфуа, как правило, с врачевателями зверски расправляется. Говорят, тому вырезал глаза... Морис тихо раздражает. Хоть бы шлепнулся откуда-то и не мучился больше. А Аселин... О, он так благороден. И тем не менее, он всего лишь использует меня. Да, я мало похожа на человека, но все-таки не лабораторная крыса, чтобы меня раздетую полчаса держать перед всеми на столе. И вызывать палача вместо того, чтобы тихо меня прикончить... Это так благородно... — Отец говорил мне, — серьезно возразил Нейт, накидывая ей халат на плечи, — что все беды у людей от одиночества. И в этом замке все так одиноки... Даже вы, мне почему-то кажется. — Не представляю себе убийцу, возвращающегося после работы домой к детишкам, — чуть удивленно заметила Четверка, обернувшись. Но голос ее как-то даже смягчился. — Наверно, когда у них появляются дом и детишки, убийцы бросают свое ремесло, — невольно улыбнувшись, предположил собеседник и стал втаскивать на невысокий диванчик еще один матрас. — Вы б со стола-то слезли, операций больше не будет. Надеюсь... — Мне как-то не хочется, — пробормотала та, — согнуться-то я не смогу... Детишки... Детские у тебя фантазии, парнишка. — Повзрослеть я еще успею... Если, конечно, никто не убьет в этом замке. Готово. Я пойду. Милорду Аселину и прочим что-нибудь передать? — Это был намек на что-то? — усмехнулась она. — Если так хочешь ему что-то передать, то скажи, что он скотина. А на диванчик я бы переместилась, но тут ты мне ничем не поможешь, да и старик тоже. Нужно сильное тягловое животное. Желательно не слишком похотливое. Местные стражи меня разочаровали. Кстати, они умерли. Это тоже неплохая новость... — Э-э, вы уверены? Вам что... лошадь нужна? — опешил Нейт, уже стоя в дверях. — Она ж сюда не поместится, наверно! — Я имела в виду сильного мужчину. Или женщину. Ах да, никому меня и видеть нельзя, я же померла... Это уже четвертый раз, вот роковая цифра... Ладно, придется на столе лежать. — Я господину Морису скажу, ему же можно, — пообещал ученик и скрылся, оставив после себя стойкий запах каких-то трав, быстро смешавшийся с острым запахом спирта.
