Легенда о вернувшемся Котфуа

— А Алена Игоревна у себя? — У себя. Только, кажется, не в себе. к/ф "Чародеи"

***

       Как все менялось, стоило только надеть красивое платье и вспомнить о своем титуле! Стража вытягивалась по струнке, слуги отбегали с дороги, подобострастно кланяясь. Впрочем, о титуле Лоррейн явно не задумывалась, ведь благородной миледи так бегать не пристало.        Воины клятвенно уверяли, что милорд не приходил, но она все равно настойчиво постучала в дверь его покоев. В залах было пустынно, сумрачно и безлюдно, только в Трофейном кто-то чистил и приводил в порядок чучело кабана.        На выходе девушка едва не столкнулась нос к носу с испуганным поваренком. Завидев, кого чуть не сбил с ног, он едва в штаны со страху не напустил и пробормотал извинения, мол, не серчайте, испугался, когда здоровенную змеюку в коридоре встретил. Да Лора и сама уже слышала далеко разносящийся по коридорам шипящий голос, надрывно призывающий хозяина и сетующий на то, что подземелье кто-то уже занял.        «Страж, называется!» — мимоходом отметила Лора, вновь подхватывая юбки. Ну кому, скажите на милость, может прийти в голову мысль лезть в те сырые туннели? Правильно.        Она приостановилась только перед зияющей дырой, насыщенно черной в окружающем сумраке. Замешкалась на пару секунд и, прихватив чадящий факел со стены, скользнула во тьму.        — Милорд Файрендо! — разнесся над водой звонкий голос.        Ни звука в ответ. Только впереди терялись в темноте ряды белых колонн, да плескалась у ступеней вода. Подобрав одной рукой юбку, Лоррейн осторожно сделала пару шагов и поняла, что на каблуках тут делать определенно нечего.        Боясь хоть на секунду выпустить остаться без факела, она одной рукой кое-как стянула туфли. Поверх спланировали тонкие чулки. Зябко переступая с ноги на ногу и поджимая мигом замерзшие босые пальцы, она спустилась до самой воды и снова позвала. Шагнула еще, но, оказавшись в воде по щиколотку, поняла, что с недавнего времени одной фобией у нее стало больше.        Ренди появился неожиданно. Не из глубины подземелья, а из-за одной из колонн. Цвет его лица соответствовал ее белизне. Он не стал подходить ближе, напоминая скорее призрака, чем человека, а голову держал к ней в профиль, но даже так было ясно, что повязки на нем нет.        — Ты остаешься? Ординарец ведь позволил тебе остаться в замке, да? — едва завидев пациента, выпалила она мучающий вопрос.        — Я буду вынужден провести здесь пять дней, — глухо ответил он, прислоняясь к камню, — а тебе лучше будет уехать. Мамочка о тебе позаботится.        Она громко, облегченно вздохнула и отпустила подол, сначала поплывший по воде, потом намокший и потонувший.        — Значит, я не зря ее просила...        — Ты и вправду была намерена уехать не простившись?        — Это было условие, при котором мама согласилась помочь. Не покидать до отъезда ее комнаты. Я же всегда сбегаю из дома при малейшей возможности... Извини.        — Я не понимаю, о чем ты, — садясь в воду, устало произнес Файрендо. — Не подходи ко мне, хорошо?        Выглядел он как-то совсем неважно.        — Я и не могу, — беспомощно отозвалась Лора, разводя руками. — Я боюсь... воды. Я опять несу чушь, да? Когда я пытаюсь объяснить, ты всегда говоришь, что не понимаешь... Я не знала, что сделать, чтобы тебя не отправляли в долину Кадаэт, тебе ведь еще нельзя с такой раной. Ужас, чем все могло бы закончиться. И сама пошла просить мать о помощи, перестав от нее прятаться. Поэтому... Поэтому моя маленькая утопия лопнула раньше, чем хотелось бы. Не сиди в воде. Это же... для здоровья вредно.        Файрендо даже рот приоткрыл от изумления, затем как-то нервно захохотал.        — Ах, глупышка, — растерянно пробормотал он, — Вознесшиеся, ты так наивна... Ты ранила меня куда больнее. И, похоже, убила...        — Ну да, и глупая я, и наивная, — проворчала Лора, совсем не по-благородному упирая руки в бока. Фразы тонули в редком плеске воды, и она расслышала лишь некоторые слова, задевшие ее за живое. — Как будто я не знаю. Вылезай из воды, кому говорю! А то пришлю учителя... то есть доктора Андзена, и будет он тебе проповеди о здоровье читать! И милорда Аселина, чтоб вразумляюще подействовал, и господина Мориса, чтоб силком вытащил. И госпожу Лиэль за компанию! Простуды и воспаления легких тебе к ожогу, двум ранам и укусу не хватает, да? Совсем себя не бережешь! И не надо мне тут, как на балу, рассказывать, что я тебя жалею. Это пациентов я обычно жалею, а тебя я, кажется, люблю! — и, охнув, тут же зажала себе рот, осознав, что сморозила.        — Ох, Лора, я ведь решил прожить чуть дольше только для того, чтобы дарканская ведьма не сплясала на моей могиле. Я, конечно, не хочу ни в чем тебя винить... И все-таки ты... расстроила меня. — Он, невесело улыбнувшись, вытянул руку, хитро перетянутую ниже локтя жгутом из плети-удавки. Запястье было замотано потемневшей от крови повязкой, которая еще недавно скрывала Око. — И только потом я подумал, что умереть так просто... как-то позорно. Я решил поговорить с братьями, чтобы они отпустили меня в Долину. Чтобы хоть умереть достойно... а не как мне напророчили.        — Да что ж это такое! — Она метнулась в воду, забыв и про страх, и про платье. Отяжелевшая мокрая ткань стала путаться в ногах. — Ну что ж это за наказание, а? Не надо было шутить про иллюстрацию...        — Это я сам, — невесело похвастался Файрендо, — но неудачно. Холодно здесь, кровь еле течет. Я к доктору сейчас зайду. А тебе пора, наверное...        — Угу. Зайдешь, если дойдешь. Я с час уже по замку бегаю. Так сколько, выходит, ты со жгутом сидишь на холоде? Вот скоро отвалится рука, и будешь тогда знать!        На этом она замолчала — не больно-то поговоришь сквозь свернутую полосой и зажатую в зубах белую ткань. С истинно лекарской бесцеремонностью цапнула за руку, сосредоточенно нащупала и прижала пальцем вену, затем ослабила жгут.        — А бинты эти я весь день на голове носил. Так что они в пыли Трофейного зала извозюканы. Еще и заражение крови будет. Впрочем, так даже лучше. Все равно я не смогу жить без тебя... У тебя вся жизнь впереди, Лора. Тебе пора. Я хотел бы оставить тебе что-нибудь на память... А потом понял, что не стоит. Нам не судьба быть вместе. Возможно, ты думаешь, что через несколько лет, став замечательным лекарем, неожиданно встретишь меня. Нет, мы простимся сейчас и навсегда. Я был жесток, когда пытался к тебе приблизиться. Прости меня, если сможешь.        Лора сердито поглядывала на него, хмуря светлые бровки, но продолжала заниматься делом. И лишь когда повязка оказалась на положенном месте, твердо сказала:        — Болван. Каким лекарем? В мужском костюме всю жизнь ходить? Так меня все равно через год никто уже с парнем не спутает. И нечего теперь в кусты прятаться! Что за навязчивая идея — остаться одному? Да разве тебя оставлять можно? Все, хватит холодные ванны принимать, с тебя еще страшная сказка, не забыл? Поднимешься или помочь? Что это вообще за безобразие? Ну-ка, выскребай всю честь, какая имеется, и давай ее сюда. Два раза поцеловал, на руках носил, обнимал, чуть не раздел, даже — срам-то какой! — без рубашки передо мной щеголял. Вот как пожалуюсь маме, и придется тебе, как честному человеку, на мне жениться!        — Сегодня не мой день, — ошеломленно пробормотал Файрендо, — и послали, и обозвали, и наследством обделили. А еще я сам себя изувечил. А вас, милая леди, ждет страшное наказание за ваши жестокие слова! — И он, поднявшись, подхватил ее на руки и понес к выходу. Наказание незамедлительно проявилось — сделав два шага, Ренди поскользнулся и шлепнулся в воду вместе с бедняжкой Лорой.        Но в луже, хоть и огромной, а все же по колено, без помощи ловушек утонуть было проблематично. Девушка вынырнула из воды, испуганно моргая, и облегченно нащупала руками дно.        — Я же пошутила про ванну, — жалобно протянула она и тонко чихнула.        — Вознесшиеся! — выдохнул Файрендо, поднимая ее. Затем он неожиданно застыл, изумленно на нее глядя. — Проклятье... Эй, с тобой все хорошо?        — Хорошо, — автоматически кивнула она. Едва разгоняющий темноту свет от входа золотил Око. — А я уж думала, так и не посмотрю тебе в глаза. Ну, то есть... в оба.        — И не смотри, — тревожно попросил он, прижимая ее к себе. Но, не успокоившись, он снова отстранился, привычно прищурив Око, чтобы убедиться, что с ней действительно все хорошо. — Так, ладно, потом поймем все... Бежим скорее, тебе нужно срочно переодеться, иначе научишься рукавом утираться, как обещала. Куда бы нам... Давай ко мне, потом забегу к Лиэль и совершу очередное преступление. То есть платье украду.        — Нет, тебе нужно срочно к доктору Андзену! — упиралась Лора, героически сдерживая стук зубов. — Платье п-подождет, надо только в комнату, хоть в гостевую, хоть куда. Ну, бежим!        Файрендо все-таки затащил ее к себе и даже сгоряча принялся активно помогать стаскивать мокрое платье. Впрочем, опомнившись, он неловко извинился и набросил на Лору ни разу не надетый халат, подаренный когда-то давно тетушкой.        — Теперь — срочно к доктору! — смущенно напомнила Лоррейн, отворачиваясь и поспешно укутываясь в халат поверх так и не снятого сырого убранства. — И это... Страже скажите, чтоб не выдавали... Мама меня ищет наверняка. И если тут найдё-от...        — И в таком виде... — многозначительно добавил Файрендо. — Страже скажу, чтобы никого не пускала. Дверь за мной запри. Если что — все шкафы к твоим услугам. Скелетов там нет... вроде бы. Я к доктору.        Но, не удержавшись, он подскочил к ней, поцеловал ее холодную ладошку и снова метнулся к двери. Однако некая мысль его остановила, и он замер у порога.        — Так, на всякий случай от сглаза выпей противоядие. Ранки на руке не было? Прекрасно. И только попробуй исчезнуть. Найду и зацелую до смерти!        «И что же теперь будет?» — потерянно подумала девушка, поворачивая ключ в замке. Потом не удержалась и хихикнула, представив выражение лица матери во время ее побега. Нехорошо получилось, но... Все беды ведь от одиночества, так?

***

       Едва очутившись в полумраке своей комнаты, Лиэль сразу же повалилась на кровать. Но сон-предатель никак не желал помочь ей забыться.        Всё казалось таким странным. Этот внезапный жест Аселина…        «И почему я об этом думаю? И так плохо, мне бы спать, а я тут зациклилась на каком-то пустяке… Ну поцеловал руку и поцеловал, ну и что? Будто руки мне не целовали... Тем более, это всего лишь простой знак вежливости... от дяди... Ох, ужас! Мысли, замолчите!» — приказала она, перевернувшись на спину. Но они всё лезли и лезли в голову, поддерживаемые давешними шутками Мориса.        «Всё, пора бы мне уезжать отсюда... Вот только вылечу его рёбра и сей же миг уеду. Не то всякая муть в голову лезет. Никто даже не расстроится моему отъезду, ну хоть Ренди порадую».        Взгрустнув и поддавшись порыву, дарканка заставила себя встать и потихоньку начала собирать чемодан, отложив в сторону пару пока еще нужных платьев — на утро и в дорогу. Внезапно дверь отскочила в сторону, заставив Лиэль вздрогнуть от неожиданности, и в проем ворвался совершенно мокрый Файрендо, замотавший глаз какой-то темной тряпкой.        — Платье или жизнь? — хрипло спросил он, тяжело переводя дыхание.        Опешившая племянница уронила на пол один из нарядов, которые как раз запихивала в чемодан, и вопросительно посмотрела на дядю, отчего-то уже ничему не удивляясь.        — Ох... Я уже даже не спрошу, почему ты в таком виде и что тут делаешь, скажи мне только одно: зачем тебе платье? Ты хочешь им меня придушить? Моей же вещью... Как это жестоко...        — Хочу посмотреть, к лицу ли мне оно придется. Размерчик поменьше можно? — вертясь от нетерпения, нагло потребовал он.        — Поменьше?! Это что, намёк, что я толстая? Ну извини, нет у меня поменьше. Бери уже вот это. — Подав ему платье бежевого цвета, которое действительно было чуть поменьше остальных, Лиэль решила даже не выспрашивать у этого нахального одноглазого ничего. — Можешь не возвращать. Всё равно уеду скоро с глаз долой.        — Не сможешь! — уже на пути к двери, "порадовал" ее Файрендо. — Можешь у Аселина про это спросить, кстати, передай ему от меня много поцелуев и добавь от себя. Сегодня он мне помог, не знаю, намеренно ли...        — Как это не смогу? И... сам ему передавай свои поцелуи, а мои не надо, — отчего-то насупилась племянница. — Ренди... Ну ты хоть немного, хоть капельку не сердись на меня. Хоть ты и злодей и всё такое, но ты мне всё-таки дядя... — неожиданно даже для себя ляпнула она и потупила взгляд.        — Хорошо, — удивился "дядя", — думаю, ты знаешь, что у меня вкусы странные. А Аселин-то у нас ничего... Поцелую и с удовольствием. И за тебя, и за Морри, и за дедушку, и за бабушку...        — Ну вот и ладно... Беги уже к своей девушке, или кому ты там это несёшь. Хоть расстанемся по-хорошему…        Ренди вновь удивленно на нее глянул, но время торопило, и Котфуа исчез за дверью, стараясь держать платье подальше от своей мокрой одежды.        А Лиэль вновь осталась в одиночестве. Присела на кровать и, уже не выдержав, закрыла лицо руками, тихо плача.        «Никому я не нужна, такая припадочная... Дарканская ведьма, которая только и умеет ходить по коридорам и уродовать себя. И Аселин со мной возится только из вежливости, как с мелкой. Ну почему я успела так привязаться к этому замку и к... нему... Даже к Морису, да даже к Ренди... Надо скорее уезжать. Если сейчас так больно, то как же будет потом, когда я полностью оставлю здесь своё сердце? За мной в Туманные Низины точно никто не поедет. О, как я устала думать, как же всё скверно! Дедушка, как же мне не хватает сейчас твоего совета!» — Чем больше она плакала, тем хуже ей становилось, в душе всё сжималось, и хотелось вообще «не быть»...

***

       Гэйвин Дикри безжалостно крушил всё у себя в комнате. Бедный стул красовался на столе, запулённый туда его светлостью с такой силой, что ножка не выдержала и треснула. Некогда стоявшие в вазе цветы разметались по полу. В зеркало полетел графин с водой, в стороны — осколки и брызги. Разгорячённый герцог уселся на кровать и взъерошил волосы.        — Сумасшедшая семейка! Чтоб вас всех! Граф Морис Котфуа! Морис Котфуа! Старик точно свихнулся! — Но даже несмотря на новые выкрутасы вассалов, всё-таки его больше заботило поведение непокорной дарканки. — Ненавижу девчонку, ненавижу! От меня ещё никто не уходил, никто не отказывал! И на руках ее носил, и вино предлагал, а она ведёт себя как неприступная скала, хоть и рядится в такие откровенные наряды! И этот баронет Аселин со своими замечаниями, пустышка! — никак не мог остановиться он. Старику Рейнарду в Мертвом Королевстве наверняка безудержно икалось.        — Ваша светлость, к вам граф Анфлинтанский! — возвестили из-за двери, вклинившись в поток негодующих мыслей.        Герцог, подняв глаза к потолку и погрозив ему же кулаком, проклял всех и всё на свете. Но через секунду быстренько пригладил волосы и, делая вид, что никаких осколков на полу нету, а в комнате царит идеальный порядок, он самолично распахнул перед графом дверь. Лицо его стало самым милым и приветливым на свете.        Морис коротко кивнул — новообретенный титул не отменял скверных манер — и бесцеремонно прошел внутрь со словами:        — У вас есть время на важный разговор?        — О, конечно-конечно. Присаживайтесь, — промолвил его светлость, указывая с гаденькой улыбкой на диван, во время погрома уцелевший.        Свежеиспеченный граф охотно упал на предложенное сиденье. При свете стало хорошо заметно, что он порядком потрепан: на рубашке не хватает рукавов, да и костюм весь какой-то помятый и местами грязный.        — Мне это всё не нужно, — прямо сказал он, недобро глядя из-под падающих на глаза волос. — Я не хотел становиться графом.        Стоящий герцог взглянул на него, как на сумасшедшего. Да и вид младшего Котфуа только подогрел в нём любопытство.        — То есть, как это — не хотели? — подозрительно спросил он, так и не присев.        — А зачем мне это? Я что, похож на человека, стремящегося к власти?        — Ну... внешность бывает обманчива, — ответил герцог, знавший это по себе. — Но хорошо, позвольте, и что же вы намерены делать с этим? Ведь завещание графа уже не перепишешь.        — Можно найти настоящее заключение о смерти графа Анфлинтанского. Тогда завещание потеряет силу — оно было зачитано спустя семь дней после смерти, а не пять, как положено.        Герцог изобразил великое удивление, но в глазах отразилась язвительная улыбка.        — То есть как это — настоящее? Вы хотите сказать, что... — не докончил он свою мысль.        — Конечно, — подтвердил парень, расслабленно откидываясь на спинку и улыбаясь как-то совсем... заигрывающе?! — Я вам с самого начала говорила, что граф давно помер.        Гэйвин вытаращил глаза и поперхнулся слюной, не сразу сообразив, что сказать-то.        — Милорд Морис, с вами всё в порядке? — Он даже отодвинулся немного, не зная, какие еще сюрпризы может преподнести эта сумасшедшая семейка.        «Уж про этого Файрендо-то я слышал, но чтоб второй из братьев заигрывал с мужчинами... этого ещё не хватало! Ещё и говорит о себе в женском роде…»        — Ну хва-атит, ваша светлость, неужто так и не узнали? — Странный тип хитро подмигнул.        Тут-то герцог вовремя вспомнил встречу в дверях и понял, что для Мориса Котфуа сей субъект как-то немного мелковат... Правда, пока сидел, это в глаза не бросалось. Оный же, (видно, дабы окончательно добить герцога) капризным женским голосом протянул:        — Ну не делайте такое лицо... Плохой наряд, да. Так его пришлось из мусорки вытащить после одного случая с нагом.        — Кеита?! — показывая на неё пальцем, как маленький, воскликнул он, не веря своим глазам. — Это... Ты... Ну ты даёшь! Это... бесподобно! — признался герцог и сел с ней рядом, специально рассматривая поближе всю эту «маскировку».        — Боюсь только, что семейку таким маскарадом не надуть, — печально заметила она. — Высокий же, гад... Разве что сидеть? Вообще я хотела переодеться в дарканку, но решила, что вы меня неправильно поймете, милорд.        — Да уж, и не напоминай мне про эту девицу! Тебе бы досталось, — честно признался он. — Так с чем пришла, милая? Не только же для того, чтоб своими способностями к перевоплощению похвастаться?        — Я уже упоминала, — пожала плечами Кеита в образе новоявленного графа. — Я хочу отыскать настоящее заключение... Правда, я сама его и составляла, будучи доктором Закиром. Но это проблематично будет доказать, даже если они догадаются, что в замке месяц жил самозваный доктор. И мне понадобится ваша помощь... Бумаги наверняка в комнатах баронета или виконта, ну или где-то в тайнике.        — Так ты ещё и доктором была?! — ахнул Дикри. Впрочем, чему он удивляется после такого-то... — И что я должен, по-твоему, сделать? Пойти и порыться у них в покоях? Хм... вряд ли баронет меня теперь куда-либо подпустит. Взъелся он на меня. Чистоплюй... Да и делать мне ж больше нечего, как в тайниках копаться! Ты и сама можешь это сделать, переодевшись ещё кем-нибудь. Да хоть самим Аселином! Хотя… Погоди-погоди... Если ты придумаешь, как мне отомстить Лиэль, то я тебе помогу, — очаровательно улыбнулся он. — Меня достала эта семейка. Хочется всего и сразу! Опозорить бы их как следует.        — Ну о чем вы, — поморщилась Кеита. Обычно у нее это получалось очаровательно, но на лице Мориса выглядело жутко, но незабываемо. — Вам не нужно нигде рыться, довольно будет просто отвлечь, кого скажу, занять беседой, чтобы не явились в неподходящий момент... Это ведь не сложно, милорд?        — Всего-то? Да пожалуйста. Я уж поговорю так поговорю. Ну а какие мысли у тебя возникают по поводу мести? — съехал он обратно на больную тему.        — Мне не составит труда прикинуться ею. А вы уж выдумывайте свою месть с учетом этого, милорд, — усмехнулась Кеита. — Вам виднее, как говорится.        — Хулиганка! — опешив, выдал тот. — Ладно, ступай, ступай! Без тебя придумаю. Не хватало мне заигрывающего Мориса, так заигрывающую Лиэль я совсем не переживу!        Кеита спряталась за диковатым мрачным взглядом и недружелюбным выражением лица, разом превратившись обратно в Мориса.        — Рад, что мы нашли общий язык, — заметил тот, вставая и уходя прочь.        — Уф... Дурдом какой-то, — свободно укладываясь на диване, проговорил герцог.

***

       — Это я, любовь моя, — стукнув несколько раз в дверь, почти пропел Ренди, правда, голосок у него был малость страшен из-за хрипоты. Вернулся он не быстро, но едва ли за такой срок успел побывать у неторопливого доктора Андзена.        — Ты у какого лекаря был? — удивленно поинтересовалась Лора, открывая дверь. Потом заметила на его руке свою же накидку в качестве бинта и нахмурила светлые брови.        — Вот горячая настойка на травах, от простуды хорошо помогает, — ставя кружку на столик, деловито произнес Ренди, избегая ее взгляда, — это тебе платье. Его, конечно, Лиэль носила, но, думаю, не умрешь. И варенье, конечно...        Юноша только поставил банку, как его неожиданно пошатнуло, и он, как подкошенный, рухнул на пол, чуть не сметя со стола рукой все принесенное. Однако тут же, приняв бодрый вид, попытался подняться и даже вполне живенько чихнул, так как на себе он одежду сменить не успел. Или не считал нужным.        — Да что ж это такое-то, а?! — риторически воскликнула Лора. — Это чтобы у меня работы хватало или чтобы меня удар хватил?        Она присела и попыталась поддержать Файрендо за плечи, чтобы не упал обратно, и строго вопросила, наскоро проверяя повязку:        — Почему не пошел к учителю?        — Сейчас пойду, — силясь подняться, покорно сообщил он, — а ты выпей лекарство и ложись. Наверное, тебе стоит надеть платье, потому что в таком виде... Лора, ты ведь хрупкая девушка, тебя надо беречь. А со мной ничего не сделается.        — Вижу я, как «не сделается»... И ведь сумки с инструментами и снадобьями с собой нет, как назло... Пришить, что ли, к подолу в другой раз? Ну куда ты пойдешь уже? Давай, помогу на кровать забраться, а доктора Андзена велишь слугам позвать.        — Да не надо, — поднимаясь, заявил Котфуа, — сейчас переоденусь, отдохну немножечко, и надо будет подумать.        И он зашел в шкаф, благо тот был большим. Правда, там оказалось темно, поэтому когда милорд оттуда выбрался, стало ясно, что рубашку он надел наизнанку. Впрочем, юноша не обратил на это внимания и убито рухнул на кровать.        — И ты хоть присаживайся, — предложил он, не открывая глаз, — толкни меня, если засыпать начну. Нам нужно понять, что дальше делать. Тебя ищут... Выход, конечно прост, но едва ли ты согласишься на такое...        Лора, успевшая по-быстрому натянуть платье, с прискорбием обнаружила, что оное не только великовато, как всегда, в определенных местах, да еще и длинновато. Не как мешок на жерди, конечно, но явно с чужого плеча.        Поддернув подол, она привычно приземлилась на пол. Повязка была чистой, а значит, можно быстренько послушать, что же хочет сказать Ренди, прежде чем бежать за доктором.        — Заключить брак. Не уверен, что твоей маме это понравится, но если сказать ей, что мы «провели ну очень много времени вместе», то у нее тоже другого выхода не будет. Я, конечно, слышал, что иногда девушек как-то проверяют, но увы. Тут я тебе ничем помочь не смогу в таком состоянии. Да, я не умею красиво предлагать руку и сердце, чего тут говорить... И я очень боюсь это делать, потому как ты ежедневно будешь подвергаться опасности. И вполне можешь умереть. Я серьезен, Лора.        — Э-э... брак? — растерялась она, как будто сама не намекала на то же самое всего-то полчаса назад. — Тут надо...        — Кстати, есть один способ... — внезапно перебил ее Файрендо. Он потянулся, взял со стола небольшую шкатулку и открыл ее. Внутри лежали остренькие вытянутые черные семена. — Это василисков глаз. Цветок, который растет в Загадочных Землях. Если его вживить в глаз, то станешь как я, ядовитой. Не уверен, что способности Ока будут такими же. Око соединяется с сердцем и исполняет его заветное желание. Только вот его вживление крайне болезненно... Я не думаю, что ты на такое согласишься... Кстати, ты вроде бы как мне в любви призналась...        — А что для вживления надо? — В ней тут же проснулся исследователь и потребовал объяснений новой загадке. — Никогда не слышала о растениях с такими странными свойствами! Хотя чемерица золотая, растущая в Туманных Низинах, говорят, при длительном контакте позволяет... А, ну тебе это, наверно, не интересно.        — Что для этого надо... — Ренди тут же помрачнел. — Тебе лучше не знать, боль чудовищная. А что там позволяет чемерица?        — Да это больше к нервным болезням относится, — отмахнулась Лора, устраиваясь щекой на сложенных руках. — Странный ты... Если лучше не знать, зачем тогда предлагаешь?        — Это... Короче, это зернышко, а оно очень острое и твердое. В общем, его сажают в зрачок. Вполне возможно, что глаз вытечет... Фу, не надо об этом. Притом учительница говорила, что если криво посадить, то косым глаз вырастет. После этого около недели вживление происходят. Изменяется кровь... ну и все остальное. А повязку я не снимал целый месяц. И никто не мог мне сказать, каким будет Око. Всё решил один случай. Солдаты... Они убили моих друзей. Всех. Ни за что. И тогда я снял бинты. Так родилось мое Око. Оно отомстило за убитых. Печальная история, мда. Не люблю вспоминать это. Одна из василисков заменила мне мать, ведь у меня никогда ее не было. Она до сих пор мне снится. Я звал ее учительницей, потому что она показывала мне травы, учила ладить со всякими тварями, те земли населяющими...        Лоррейн так и не нашлась, что ответить. Только, зардевшись, осторожно подтянула к себе раненую руку и потерлась щекой о ладонь.        — Знаешь, я думаю...        В дверь настойчиво забарабанили кулаком.        — Файрендо, открывай, не то придется отбиваться от атаки с воздуха! — возвестил раздраженный баронет Котфуа.        — Чего это с ним? От какой-какой атаки? — озадаченно шепнула девушка, тут же выпрямляясь.        — Ну-ка, давай разыграем его, — мстительно предложил Ренди, — такой момент испортил... Открой ему. Скажи, что я умираю. Интересно, он от счастья засветится или все-таки скроет свою радость? Только ты выражение соответствующее прими.        — Э-э... Я попробую...        Едва в замке повернулся ключ, а створка чуть приоткрылась, Аселин решительно ворвался в комнату.        — Ага, нашлась пропажа, — констатировал он без традиционного церемониала. — Ренди, что ты вытворяешь? А вы, миледи Лоррейн?        — Милорду плохо совсем... — выдавила Лора, жалобно глядя то на одного, то на другого. И как ни старалась она напустить на себя испуганный вид, выходило одно смущение и растерянность.        — Аселин, подойди ко мне, — слабо произнес Файрендо. Он был бледен, а забинтованная рука лежала поверх одеяла, — я должен с тобой поговорить... Дай мне руку, брат, хоть простимся... светло...        Тот слегка побледнел, подозрительно покосился на лекарского ученика и крикнул в пространство коридора:        — Доктора Андзена. Немедленно! — но все-таки подошел.        Ренди молча протянул ему для пожатия руку. Вид при этом у него был печальный и торжественный, словно он действительно собрался покинуть этот мир.        — Куда ты опять встрял? О Вознесшиеся, вроде мой ровесник, а на деле хуже Мориса. — Баронет, как само собой разумеющееся, протянул ладонь в ответ. Причем с близкого расстояния от него заметно попахивало вином.        Ренди с невинным видом пожал ему руку... а затем, заразительно хихикая, дернул его на себя так, что брат свалился с ног. После этого Файрендо сел, удерживая Аселина на кровати... за горло. Но не сильно сжимая, а так, играючи.        — Это кто у нас напился? — грозно поинтересовался он. — Я тут собирался ему тайну великую раскрыть, а он...        — Чего-о? Я не напился, я политикой занимался! — вознегодовал тот, отпихивая от горла загребущие руки. — Внешней, кажется...        Лора бестолково топталась поодаль, решив не встревать и тихо радуясь, что хоть кто-то вызвал учителя.        — Знаешь ли ты, политик, что у меня украли ключи, которые я украл у тебя? Давно хотел тебе признаться. Они сорвались, когда меня крючок поймал. И кто-то их забрал. Это не Лора, я точно знаю.        Та мигом покраснела не хуже перезревшего помидора, вспомнив про эти окаянные ключи и их поиски.        — Так вот кто их спер! — возмутился Аселин, не без труда поднимаясь. — И правда, кто?.. То есть, если их у тебя украли несколько дней назад, то в кабинете вчера ночью не ты рылся?        — Нет, я порылся там в первый же день, когда в себя немного пришел. И все. Убедился, что ключей нет, и прекратил поиски. И, кстати, наша общая родственница собирает вещички и намеревается прорвать линию фронта... Но сейчас о насущном и важном. Как там поживает почтенная виконте... Аселин, а что ты пил? Почему без меня?        — Тетушка на линию фронта? — опешил баронет, со второй попытки вставая на ноги, после чего гневно и совсем некультурно возвестил: — А ваша виконтесса — сволочь! Да как так? Ее даже вторая бутылка не взяла! Но и меня тоже, так что мы квиты.        Девушка хихикнула, опасаясь спросить, какую же "внешнюю политику" могли обсуждать эти двое за двумя бутылками вина.        — Асели-инушка, — сочувственно протянул Файрендо, недоуменно разглядывая его, — а виконтесса-то там как? Знаешь, некоторые буйными становятся...        — Буйная гарпия — это страшно, — признал Аселин, следуя к выходу. Шел, впрочем, твердо и совсем не шатаясь. — А, я чего пришел-то! Она к вам идет. Только я с ней Ривса отправил и велел вести через Трофейный зал, кухню и погреба. Так что она не скоро заявится!        — О нет, — простонал Файрендо, — я даже сбежать не смогу... Чует мое сердце, на этот раз меня не только обзовут, но еще и изобьют. Лора, ты можешь спрятаться в шкафу.        А Аселин тем временем размашисто распахнул дверь и опешил.        — И это было бы очень находчиво, баронет, если бы вы не отдавали указания таким зловещим заговорщическим шепотом, — признала "гарпия" Бергендален. За ее плечом виднелся виноватый капитан стражи. А Лора, кажется, позабыла, как двигаться, застыв испуганной бледной статуей.        — Виконтесса, как будто мы и не расставались, — слабо улыбаясь, произнес Файрендо, — как видите, я приболел, поэтому гостей не принимаю. Только родственников и врачей.        — Весьма разумно, — согласилась Исгерд, повелительно кивнув дочери. — Поэтому мы оставим вас наедине с кузеном и не будем больше мешать вашему отдыху, милорд.        — Кстати, вы еще не знакомы с моей невестой. Поздоровайся, Лора, будь хорошей девочкой, — мрачно сверкнув глазом, ответил Ренди. — Представьте себе, виконтесса, когда я болею, то она не отходит от меня, иначе мне сразу становится хуже. Бедняжка сидит со мной и днями, и ночами, не ест и не спит. Она совсем не думает о себе. Это так трогательно, не находите? Смотрите, как похудела, платье ну просто спадает с нее...        Девушка торопливо присела в реверансе, окончательно покраснев и стушевавшись под взглядом матери.        Тем временем почтенный лекарь, пробыв несколько часов наедине, так сказать, с собой в комнате баронета, но так и не дождавшись ни его самого, ни уведённой госпожи Лиэль, решил отправиться восвояси. Стражники нашли его спящим в своей комнате и немедля разбудили тревожным сообщением о милорде Файрендо. И Андзен, естественно, помчался на помощь так быстро, как только мог. Уже подходя к распахнутой двери, он застыл за спиной одного из стражников, пока не решаясь вмешиваться и прорываться внутрь.        — Что-то вы не очень-то заботитесь о своей "невесте", раз ей такое позволяете. Поэтому накормить и обеспечить ей отдых придется матери. А вы выздоравливайте, милорд, не отвлекайтесь, утром вам здоровье понадобится для важной беседы, — многообещающе говорила виконтесса. На миг оглянулась и добавила: — Вот к вам уже и лекарь спешит, не будем же мешать.        — Лора, а попрощаться на ночь? — укоризненно заметил Файрендо. — Как в тот вечер, когда ты сварила свое любовное зелье, и мы его опробовали. Кстати, не забудь потом про него.        Девушка, заслонив лицо руками и так и не проронив ни звука, метнулась вон из комнаты, едва не сметя по пути незамеченного учителя. Исгерд Бергендален пронзила раненого очередным убийственным взглядом и, с достоинством пожелав скорейшего выздоровления, скрылась.        — Атака с воздуха отбита, но с потерями... — не к месту возвестил Аселин.        А чуть не сбитый доктор наконец прошёл внутрь и поклонился господам.        — Добрый вечер, милорды. Что ж это вы так себя не бережёте опять. Позвольте вас осмотреть? — И, метнув взгляд на Аселина, промолвил: — Обоих.        — Можете даже потрогать, — мрачно разрешил Файрендо, — если это поможет мне этой же ночью совершить карательную вылазку. Стража! Следить за виконтессой и из замка не выпускать!        Доктор с позволения приблизился к нему и печально посмотрел на самодельную повязку, доставая из прихваченного чемоданчика всё необходимое.        — Осторожнее, милорд, пожалуйста, не дёргайтесь, может щипать.        А Аселин под шумок улизнул в коридор, наивно рассчитывая затеряться среди закованных в броню стражников.