Глава 20. Актриса из долины Кадаэт
2 июня 2014 г., 21:44
Эта странная девочка просто обожала раздваивать себя, становясь двумя девочками одновременно. Льюисс Кэролл, "Алиса в стране чудес"
***
К маскараду стоило подойти ответственно, даже более дотошно, чем обычно, несмотря на то, что играть приходилось девушку. Черный парик, много светлой пудры, маскирующей накладки на лице. С цветом глаз пришлось повозиться, мешая в разных пропорциях снадобья, чтобы добиться ровного золотого цвета. Художественная роспись рук и последующая их перевязка тоже отняла много времени — платье было с длинным рукавом, но Кеита никогда не пренебрегала мелочами. Выбравшись из укрытия и оглядевшись, она прошла пару раз туда-обратно, привыкая к новой походке. Колени пришлось чуть подогнуть, но платье успешно скрывало сей маневр. И вот уже госпожа Лиэль Вариарда тенью плыла по замковым коридорам, несколько оттягивая время — его светлость должен был занять баронета беседой, но слуги в черно-фиолетовых одеждах до сих пор сновали по коридорам, разыскивая милорда Аселина и раскланиваясь с мнимой дарканкой. — Лиэль! — радостно окликнул знакомый голос, заставив Кеиту проклясть все на свете. И проклясть еще раз, когда от приближающегося баронета ощутимо повеяло винными парами. — Ты не поверишь, но наш Файрендо, похоже, и впрямь собрался жениться! — Ренди... жениться?! — вполне натурально поразилась самозванка и окончательно опешила, когда Аселин со словами «Счастье-то какое!» заключил ее в объятия. Запах вина причудливо перемешивался с запахом меда и выделанной кожи. — На ком? Кто та несчастная? — Дочь виконтессы Бренген... Береген... Брген... Той гарпии! — Ужас. Бедная девочка. Эй, пусти меня уже, ты чего? Парень послушно разжал руки и отошел на пару шагов с видом обиженного ребенка. — А после бала ты не возражала. — Просто маленькая слабость, — пожала плечами Кеита, надеясь, что хмельной ухажер проглотит и такую причину. — А тебе, дядюшка, неплохо бы почитать о вреде излишнего злоупотребления вином и ухлестывания за чужими невестами, — заметила она, упирая на обращение. Тот покорно кивнул и, легонько поцеловав на прощание руку, ушел. «Цирк, — раздраженно думала Кеита, подходя к нужной двери. — Мало ночью в коридорах припадочной дарканки, опасного гифорца и дикого безумца, еще и пьяный баронет шатается». Стража, хмыкая и украдкой переглядываясь, охотно «съела» припасенную причину — мол, баронет попросил зайти и дождаться, если его не будет. А что, пятном больше на репутации графской внучки, пятном меньше… «Будет вам месть, герцог». Комната тонула во мраке, и баронессе пришлось зажечь одну из ламп. В помещении царили порядок и запустение, по-прежнему неприятно пахло лекарствами, напоминая о хрупкости человеческой жизни. Кровь давно оттерли, а ковры заменили, и лишь темные пятна на бумаге рассказали бы знающему человеку о разыгравшейся здесь драме. Кеита метнулась к столу, достав из туфельки припасенный ключ — он вполне мог подойти к ящику. Так и оказалось... Из ящика с холста смотрело лицо темноволосой миловидной женщины — Вивьен Котфуа, матери братьев. Кеита в который раз поразилась логике аристократов: ну кто хранит портреты в столе? Перебрала рамы: младший брат графа Вэйланд, групповой портрет всего семейства, улыбающийся мелкий Морис, в котором едва ли можно было угадать нынешнего мрачного типа, а в самом низу – просто какой-то пейзаж со смеющейся зеленоволосой дриадой, восседающей на ветке. От неожиданности стопка со стуком выскользнула из пальцев, заставив женщину раздраженно зашипеть, но стража не сочла нужным проверить, чем там грохочет гостья баронета. «Куда же ты дел заключение, высокородный умник?» В ванной — ничего интересного, только плохо затертые следы крови на мокром полотенце. «Что-то как ни загляну, все время кровь. Опять гифорца к стене пришпилили?» Дверь в гардеробную тихо скрипнула. Внутри царила темнота, прорезаемая полоской света, тянущейся от открытой двери. «Госпожа Лиэль» наскоро оценила обстановку и озаботилась поиском лампы. Вид у комнатушки был такой, словно ее уже обыскали. Вещи в беспорядке валялись на полу, диване... Свободным от всего оказался лишь стол. Четверка, закрывшаяся камзолом, чтобы ее ненароком не обнаружил какой-нибудь ретивый стражник, с недоумением следила на гостей, пытаясь понять, зачем же та снова к ней пришла. Надежда на то, что ее решили все-таки накормить, тихо угасала, уступая место бессильной злобе. И почему это Лиэль ее упорно игнорирует? Тут убийца вспомнила о припадках девушки и не на шутку струхнула. Так, с этим нужно что-то делать. Во-первых... Тут ее мысли резко оборвались, так как ночная гостья сняла с полки лампу. Вот это уже опасно... Одежды тут много. Уронит эта ненормальная светильник — всё тут же полыхнет. Четверка в который раз легонько сдавила зубами пилюлю. Стоит только ее раскусить — и около получаса можно сражаться, не чувствуя боли. Ее колебания решил случай. Когда Лиэль собралась уже зажечь светильник, нервная судорога прокатилась по телу убийцы, и ее зубы непроизвольно сжались. Итак, терять больше нечего. Чувствуя, как горечь заполняет рот, Четверка приподнялась и вместе с этим рывком опрокинула на безумную стол. Та вскрикнула от неожиданности и боли, отчаянно попыталась вырваться, но не преуспела. Четверка наклонилась над ней, наслаждаясь болью на ее красивом лице. Как же она любила разбивать мерцающие сказочные миры, в которых живут молоденькие девушки... Затем убийца привычно начала ее обыскивать: мало ли какое оружие дарканка носит с собой. Старуха рассказывала, что безумная однажды носилась по всему замку, разбивая зеркала и окна. Кто знает, может она на этот раз с собой захватила осколочек. Опасная личность, нужно быть настороже. — Пусти немедленно! — сипло велела самозванка, не забыв исказить голос подобно Лиэль. — Что ты себе позволяешь? — Лежи тихо, — цыкнула на нее убийца, — придет хозяин — разберемся, что с тобой делать. Эй, баронет! Из комнаты никто не отзывался, и немудрено: если слуги герцога хоть чего-то стоили, то подвыпивший молодой человек уже где-то вел задушевные беседы с его светлостью. — Но мне... Мне неудобно так лежать! — А мне неудобно так стоять. Ладно... Если баронет не идет к убийце, то я сама к нему пойду, — зловеще протянула она, связывая свою пленницу Аселиновыми штанами...***
— Ваша светлость! — лакей в черно-фиолетовой ливрее вошел сразу после стука. Гнева господина он не опасался — тот сам велел найти баронета Котфуа и немедленно известить о его местонахождении. — Милорд Аселин в Трофейном зале. Дикри удовлетворённо кивнул. — Вот значит как. Ну-ну. Что ж, пройдёмся до зала! — заключил он и, отпустив лакея, направился прямиком туда. Он уверенно вышагивал, в голове прокручивая варианты, о чём можно было бы поговорить с баронетом. Причём о таком, что могло зацепить его и продлить обсуждение на долгое время. Достигнув зала, он вошёл без стука, изобразив, что никого вообще-то не искал и заглянул сюда от нечего делать. И в первый миг даже захотел протереть глаза, избавившись от дежавю: баронет, как ранее его кузен, боком сидел на многострадальном вепре, только-только приведенном слугами в порядок, и сосредоточенно читал книгу. Вошедшего он даже не заметил. «Нашёл, где просвещаться! Ну и странная семейка…» Почему-то такого поведения от кого-кого, а уж от баронета Аселина он не ожидал. И дабы отвлечь его от познавательного занятия, Гэйвин решил чихнуть. Причём получилось очень даже натурально. Даже платок достал. Вытер нос и помахал кружевной материей во все стороны. — Сколько ж пыли! — Ага, — немногословно согласился мужчина, не отрывая взгляд от страниц. — Тоже почитать пришли, милорд? — Ой, вы тут, баронет? Простите, не заметил. О, нет... Предпочитаю читать у себя в комнате. А тут… тут какая-то обстановка воинственная. Чучела, оружие... Не боитесь, что ночью все эти статуи оживут, и вепрь скинет вас? — едко пошутил он. Аселин наконец-то соизволил обратить внимание на Дикри, взглянув на него... ну да, как на идиота. Но, скорее всего, это просто показалось в тусклом свете, ибо воспитанный молодой человек никак не мог себе такого позволить. — Разумеется, не скинет. — Он легко соскочил со "скакуна", захлопнув книгу. Мелькнуло название на обложке — что-то там о здоровом образе жизни. — Только вот темновато тут, пойду лучше к себе. — Оу, прошу прощения, — быстренько преградил ему путь герцог. — Раз уж вы тут, и мы с вами встретились, позвольте с вами кое-что обсудить... Один вопрос. Это очень важно. Всего один. — Да без проблем, — охотно согласился баронет. — И вам тоже совет нужен, да? У всех сегодня такой спрос на мои советы, чудеса! — Ну как сказать... Ну да. Эх… — тяжело вздохнул герцог и прислонился к стене, изобразив на лице непомерное раскаяние и грусть. — Вот вы наверняка думаете, что я такой распутный, что мне всё доступно, и я когда хочу, тогда и получаю это. Но, увы, это всего лишь давно приросшая к лицу маска. На самом деле я, как и любой нормальный мужчина, хочу иметь при себе одну-единственную, любимую и неповторимую красавицу жену. О, как много лет я искал такую! Ну, ту самую... что растопит лёд в сердце. Ну вы понимаете меня? — Нет, — честно сказал баронет, — не понимаю. Любимые, неповторимые и красавицы — все до единой сволочи, только и ждут, как тебя надуть. А брак — это вообще сделка, и заинтересованы должны быть обе стороны. Если не хотите сюрпризов и всяких шрамов на сердце, имейте это в виду. Герцог, выбитый из равновесия, удивлённо взглянул на него. Такого ответа он явно не ожидал. «И это сказал всегда такой вежливый и обходительный с дамами Котфуа, или это у меня уже крыша поехала?» — О, милорд, кто же так ранил вам сердце, если вы теперь так хладно говорите о девушках и о браке... Впрочем, это не моё дело. Но простите, неужели теперь и вовсе не верить в настоящую любовь? Не все же обязательно такие, как вы сказали. И не все строят брак по расчёту и относятся к нему как к сделке. Вот... например, ваша племянница! И красивая, и милая, и добрая, отпор, если что, может дать... м-да. Неужели вы думаете, что она может, как вы говорите, "надуть" своего избранника, если в ней присутствуют такие прекрасные качества? — Я дал вам совет, — заметил Аселин, рассеянно разглядывая чучела и, кажется, вовсе пропустив половину монолога. — До свиданья, ваша светлость. И, неожиданно ловко для человека со сломанными ребрами проскочив мимо герцога, живо утопал. Из коридора послышался глухой лязг — он одобрительно похлопал стражника по доспехам, отобрал аркан, но, погрозив пальцем, вернул и окончательно куда-то смылся. Герцог так и остался стоять в исступлении. Как идиот. И не придумал ничего лучше, кроме как стукнуть вепря по боку, чуть не отбив себе пальцы.***
Как раз в это время настоящая госпожа Лиэль шла по коридору. Проплакавшаяся девушка неожиданно обнаружила, что потеряла подаренное матерью кольцо, и последний раз оно на ней было во время кровавой истории в комнате Аселина. Всё-таки надеясь уехать побыстрее, она решила не откладывать поиски на потом и наведаться к дяде, заодно поинтересовавшись его здоровьем. «Ох, что он обо мне подумает... Пришла на ночь глядя... Что я делаю...» Дойдя до нужной комнаты, Лиэль не без удивления заметила, что стража побледнела при виде неё и даже отчего-то не отвечает на вопрос: там ли господин Аселин или нет? «Что это они? Будто привидение увидели». Насторожившись, она беспрепятственно открыла дверь, предварительно постучавшись. — Аселин, собачий ты хвост, иди сюда! — грубо и громко велел незнакомый ей голос из гардеробной. Лиэль неловко застыла, отчего-то покраснев. Женский голос из комнаты Аселина услышать было... очень необычно. На минуту ей захотелось развернуть и убежать, внутри вдруг вскипело что-то непонятное и больное. «Дура, какая же я дура, как не вовремя зашла... Лезу в его личную жизнь!» Но дарканку весьма кстати посетила мысль, что обычно любимые девушки так грубо не зовут, и она, ну "чисто ради того, чтобы убедиться в дядиной порядочности", решилась зайти внутрь. Увиденное зрелище потрясло её намного больше ожидаемого: узрев в комнате себя же, обвязанную мужскими штанами, Лиэль совсем обомлела. — Это... что?.. — спросила она, сама не зная кого. — Это я у... — Ошеломленная Четверка замолчала, разглядывая девушек, затем недовольно добавила: — И тоже безумная. Глаза безумные. Что же, хорошо. Чем больше, тем лучше, третья заходи тоже... С этими словами она стянула с себя халат и набросила на пораженную девушку, которая была настолько растеряна, что даже не сопротивлялась. Четверка не продела руки второй Лиэль в рукава, наоборот, завернув девушку в халат, она завязала пояс так, чтобы руки новой пленницы оказались связанными. — Эй! Вы… Ты что делаешь такое?! А ну освободи меня! Это же я, племянница Аселина, ты меня не узнаёшь?! — А она кто? — поинтересовалась убийца. — Это что еще такое? — возопила, заглушив ее, вторая Лиэль. — Кто это? Вы решили подменить меня этой... самозванкой?! — Д-да... Что тут творится-то опять! Ой, всё... Повесьте меня... Не могу больше... — слабо произнесла другая, за этот день настолько вымотанная, что ей хотелось просто лечь и помалкивать, и пусть делают все, что хотят, только не трогают. — Повесить? — оживилась Четверка. — А задушить можно? Одной меньше. — Балаган какой-то, — устало прокомментировала «Лиэль», опуская плечи. — Ты кто такая вообще, почему мной прикидываешься? — Тот же самый вопрос. И прикидываться мне не нужно, потому что я и есть я! О-ох. Вот сейчас придёт Аселин и наверняка отличит, кто есть кто! И я наконец-то пойду спать! А потом уеду! — уже почти в истерике договаривала «близняшка». — Когда придет Аселин, тебя посадят под замок! Уж он-то отличит, кто есть кто! Да что там, он уже отличил! Стал бы он обнимать и говорить комплименты ненастоящей мне? — вторила ей Кеита, которой кроме блефа ничего и не оставалось. — Что делал Аселин?.. — поражённо переспросила Лиэль. В голове сразу зародились мысли, которые и в помине раньше не лезли. Могла ли она подумать, что Аселин вообще может начать себя так с ней вести? Да и с чего? Этого просто не могло быть. Он же её дядя и всегда так сдержан... Значит, эта самозванка всё врёт. Но с другой стороны, при такой хорошей игре и так искусно подделанной внешности кто угодно мог перепутать эту барышню с ней... и даже Аселин. А значит, он и вправду мог её обнимать и делать комплименты… Лиэль не знала, радоваться ей или плакать, и снова поникла. — Если вы не заткнетесь, то к приходу Аселина тут будут только два мертвяка, - мрачно пообещала Четверка. Угрозу подкрепила хлопнувшая в комнате дверь и приближающиеся шаги. — Аселин, собачий сын! — взвыла Четверка. — Что это за шуточки у вас в замке? Да будь проклят тот день, когда я заключила договор со старухой! Дверь распахнулась... и последним штрихом в сюрреалистической картине стало выскользнувшее из пальцев и расколовшееся блюдо. А ковер снова пришлось бы менять — уже из-за супа... — Что за хрень? — выдал напрашивающийся вопрос ошеломленный Морис, разглядывая "улов" убийцы. — Что это ты уронил? — заинтересовалась та, и живот ее предательски заурчал. — Сам видишь, тут две совершенно безумные девушки. Увидев их, сложно поверить в свою адекватность... — Всё... достали! — не выдержав, вскрикнула настоящая Лиэль и со связанными руками осела на пол, уткнувшись лицом в коленки. Нет, она не плакала, уже нечем. Просто захотела спрятаться от всех и всего таким детским способом. — Морис... — облегченно вздохнула Лиэль-Кеита. С этого странного станется и в самом деле их перепутать. — Ну наконец-то... — Да суп был. Это что... ему одной мало, что ли? — Морис поборол искушение протереть глаза. — И что же такое, интересно, вы... Лиэли... тут забыли, если братца нет? — Суп, — простонала Четверка, рухнув на колени. Однако она еще крепилась и по-собачьи лакать с пола в присутствии посторонних не стала. Нельзя сказать, что Паулита ее хорошо кормила — старуха оказалась на редкость жадной, и убийца, каждый раз отчаянно рискуя, пробиралась на кухню и вылавливала из кастрюль мясо. Повара проклинали кошек, а одноглазому коту по прозвищу "Ренди" и вовсе не повезло. Его торжественно повесили в одном из подвалов. Так что на Четверку гибель супа произвела большее впечатление, чем ссора двух Лиэлей и появление Мориса. Впрочем, ей удалось скрепить свое сердце и вернуться к общей проблеме, и она нехотя пояснила: — Та, что под столом валяется, хотела тут все сжечь. Другая чуть позже пришла. Теперь они тут лежат и ругаются. А вы, господин... Вы... Растяпа... Впечатленный Морис пошарил в кармане и выудил оттуда местами облепленный опилками кусок хлеба. Положил на стол и снова обратил взгляд на занимательную картину. Обе выглядели подавленными и вполне себе настоящими. Гифорец припомнил неудачный опыт оттаскивания племянницы за шиворот и поостерегся дергать "близнецов" за косы, проверяя, у которой парик. — В башню обоих, — заключил он. — А утром пускай разбираются, кто настоящая. — Вместе их сажать не стоит, — незаметно придвигаясь к столу, посоветовала Четверка. — Это... Это правда мне? Истинная племянница посмотрела на дядю со страдальческим лицом, кое-как встала без помощи рук и тяжело вздохнула. — Ну, граф Анфлинтанский, интересно мне, что ты будешь делать, если у тебя близнецы родятся когда-нибудь, — пробурчала она ему, — если даже родную племянницу не можешь отыскать. — Это жестоко, Морис, — совсем поникла вторая. — Как можно не узнать настоящей... — Еще бы третью сюда, и я бы точно решил, что спятил, — прокомментировал добрый дядя, хватая обеих за шиворот и подталкивая впереди себя. — А уж стражу у дверей точно удар хватит... Кто пытается сбежать, дальше едет в бессознательном состоянии, ясно? — И, обернувшись в дверях, заметил: — Это было к супу. «Чтоб я ещё раз зашла к Аселину в комнату ночью, да никогда! — подумала про себя племянница и устало пошла прямиком в башню, не без интереса поглядывая на умелую актрису. — Это у меня такой нос?.. Кошмар!» Убийца подождала, пока странная процессия скроется из виду, затем подняла хлеб и понюхала. Впрочем, не все яды пахнут, но это не мышьяк точно... Да и какая разница! Все равно смерти не миновать. И она, забившись на диван, принялась грызть ссохшийся кусок.***
«Что-то я повадился сюда, как домой, — сумрачно констатировал Морис, без стука толкая дверь. Брата до сих пор не было, да и заламывающего руки доктора, как ни странно, тоже. — До сих пор внешнюю политику обсуждает?» Морис хмыкнул и порадовался, что вовремя успел смыться с "делового разговора" хитрого баронета и разъяренной виконтессы, не то завтрашний день омрачился бы зверским похмельем. Дверь в гардеробную он уже приоткрыл с опаской: кто знает, может прыткая девица уже наловила пару Андзенов, тройку Ривсов или десяток Ренди. Он не удержался и хмыкнул, представив сию дикую картину. Четверка тихо сидела в углу. Она уже не ела и взгляд на Мориса бросила заинтересованный. И не напрасно — тот опять тащил блюдо, на сей раз железное, с чем-то давно остывшим, но все равно неплохо пахнущим. Молча поставил посуду на стол и столь же безмолвно направился обратно. — Это... Почему тебя назвали графом? — приподнимаясь, спросила она. — Опасно это, опасно. Разве не знаешь о тетушкиных булавках? — Потому что дядя, чтоб ему где-то там икалось, назначил меня наследником, — хмуро уведомил Морис, приостанавливаясь и вопросительно глядя на невольную союзницу. — О, господин... Если вы в эту ночь уцелеете — я буду удивлена. Советую спать где угодно — только не у себя. — Это почему же именно в эту? Впереди еще много ночей. — Дальше лучше не будет. Чем скорее вы старуху посадите за решетку, тем больше людей уцелеет. Ах, этот Аселин... Нет, с ним я договор заключать не стану. Мерзавец. Сам пусть разбирается. — Да ну? — Рука машинально легла на аркан. — Чем же этот мерзавец тебе так не угодил? Тем, что спас? — Я просто ему для чего-то понадобилась. Для него я как вещь. Впрочем, неважно. Спасла меня Лиэль и тот мелкий лекаришка. Ладно-ладно, хороший твой брат. Только жратву не убирай. Но сделки не будет. — Можно подумать, Лиэль и мальчишка без него нашли бы тебя живой, — пожал плечами Морис, выходя за дверь. — Спасибо за предупреждение. Но ничего мне не сделается.***
Бегущие тени от застилающих небеса облаков, зараженная всеобщим безумием оранжевая луна, нервно подмигивающие звезды. Шаркающие шаги в тишине спящего замка. Сонное лицо молодого стражника, дремлющего у двери, освещенное гаснущим факелом. Кутающаяся в халат тщедушная фигурка, замершая у стены. Темная мрачная туча лениво наползла на поднимающуюся ввысь луну, факел затрепетал и погас, шаги затихли в глубине коридора. В наступившем мраке неожиданно ясно прослушивалось посапывание стража. Тетушка беззвучно оторвалась от стены и покачала головой, разглядывая молодого воина. Опасно оставлять его за спиной... но мертвое тело привлечет излишнее внимание раньше времени. Морис не глупец, догадается, что кто-то на него начал охоту. Тихо-тихо, на цыпочках, она проскользнула в покои новоявленного графа. Так и есть. Спать тот еще не ложился. А как ляжет, так уже не встанет. Паулита Котфуа, состроив скорбное лицо, подняла подушку и воткнула в нее первую булавку. Затем вторую. В целом, это напоминало зловещий ритуал приворота, когда в сердце восковой фигурки возлюбленного вонзают те же булавки. Девятую она пожалела. Яд стоил безумно дорого, и во второй раз такой достать почти невозможно. А ведь он вполне еще может пригодиться... Бережно держа подушку за уголки, тетушка вернула нашпигованную ядовитыми иглами вещь на кровать и так же тихо выскользнула из спальни.
