Легенда о вернувшемся Котфуа

Женское сердце мягко. Мягко-то оно мягко, зато уж ведь и злей-то женщины ничего на свете нет, если её обидеть чувствительно. Страшно становится. Женщина отомстит ужасно, она может такую гадость придумать, что мужчине и в голову не придёт. А.Н.Островский, «На всякого мудреца довольно простоты»

***

      — Выбирайся, — последний камень был снят, и тетушка Паулита с неожиданной силой оттолкнула в сторону здоровенного детину, найденного где-то на конюшнях. — Буду ждать тебя в моей комнате. Из замка ты пока что не сможешь выйти, да и нелегко тебе придется, если начнешь со мной плутовать. Поняла, каков маскарад будет? Ренди должен стражу в бегство обратить, а я подыграю тебе малость. Чай тоже неплохой актрисой была. Ну а потом спугнем этих пташек.       — Мне нужно забрать свой инвентарь из подвала, а потом порепетировать, — уведомила Кеита, аккуратно выбираясь из камеры. А вы оцените, ведь промаха быть не должно. Где он, кстати, сам? Не выйдет, как с этой дарканкой?       — Он со своей новой девкой, — недовольно фыркнула тетушка, — я думаю, сегодня мы его не увидим. Сама видела, как он к себе ее затащил. На руках. Бесстыдник.       — О, ну тогда ему будет не до возможного шума. Впрочем, переполоха в коридоре я постараюсь избежать. — Она брезгливо отряхнула руки друг о друга. — Приступим?       — Иди, репетируй. Я с тобой, то есть с племянником, буду в ссоре. Поэтому сделаешь вид, что собираешься повязку снять. Или что-то в этом роде. До встречи, Ренди. Мне тоже нужно... кое-что завершить.

***

      Лиэль наконец почувствовала, что устала бессмысленно слоняться по замку. На прогулку в сад она так и не пошла, а вот пройтись по коридорам решилась. Вспомнив, что кто-то из служанок искал Ренди, она решила заглянуть к покалеченному дяде.        «Проведаю-ка я, как там его синяк поживает», — хохотнула она про себя.       Подойдя к его двери, Лиэль отмахнулась от стражников, сказав, что представлять ее не надо, и, благовоспитанно постучавшись и невежливо не дождавшись ответа, зашла в комнату, про себя подметив, что ещё никогда здесь не была.       Первое, что бросилось ей в глаза, так это хозяин покоев, растянувшийся во весь рост на полу. Впрочем, судя по плащу, расстеленному под Файрендо, случайностью столь необычное его расположение не было. Шагов юноша не услышал, хоть и не спал, а просто лежал на боку, прижимая руку к повязке, прячущей Огненное Око.        Девушка вздрогнула, испугавшись, что Ренди совсем нехорошо, и опустилась рядом с ним на колени, тронув за плечо.        — Ренди, тебе плохо, да??        — Обезболивающее, — с трудом выдавил он, — хоть какое-то...        — Ох, у меня уже ничего нет, Аселин забрал его. Хочешь, я позову доктора? Что опять случилось? — встревоженно говорила она.        — Ох уж этот Аселин... Знаешь, я бы солгал, если бы сказал, что ничего не случилось. Я совершил нечто чудовищное, Лиэль. Это касается только меня. Посмотри, как она там. Нет, я сам. — Ренди, побелев, приподнялся и направился к кровати, на которой лежала Лоррейн. Один глаз девушки был плотно забинтован. Она лежала неподвижно, Лиэль вначале даже и не заметила её, но теперь с ужасом глядела на едва знакомую девушку, которая, казалось, не подавала признаков жизни.        — Р-ренди, — чуть не онемев от страшных догадок, пролепетала она, — ты что-то с ней сделал?..        — То же, что сделали несколько лет назад со мной, — осторожно сжимая руку Лоры, как-то совсем тихо ответил он. — Она станет такой же, как я. Она — моя невеста.        Племянница не могла подобрать слов. С одной стороны, в ней просыпалась злость и осуждение — как он смог так поступить с бедняжкой?! Это просто немыслимо! А с другой... Разве можно его судить, не зная, какую боль он сам ощущает сейчас?        — Я помогу ей... Если нужно будет, я снова залечу рану, как тогда, той девушке в гардеробной. Бедная крошка... Она такая маленькая… сочувственно говорила она.        — Не надо ничего залечивать! Все само должно пройти... А боль я вроде всю забрал. Но кто знает, что она сейчас чувствует... Лора!        Лиэль не посмела перечить, веря, что Ренди не стал бы понапрасну рисковать своей любовью, если бы не был уверен в успешном исходе.        Они так внимательно смотрели на неподвижную девушку, что сразу заметили изменение дыхания — она просыпалась. Или проснулась, но оставалась неподвижной.        — Лора? — снова негромко позвал Файрендо.        Тонкая рука неуверенно взметнулась вверх, к лицу, и нащупала плотный бинт. Северянка молчала, так и не открыв глаза и, кажется, не осознавая, что находится в комнате не одна.        — Лора, все прошло хорошо, — неторопливо произнес юноша, — болит? Я отнес тебя к себе. Если увидишь что-то черное и страшное — не пугайся. Это Лиэль. Больше никого нет.        — Да-да, это всего лишь я, — ласково произнесла племянница, решив пропустить очередную шуточку мимо ушей. — Всё хорошо, Лоррейн? — приблизившись на шаг, осторожно спросила она.        — Нет... — тихо, еще не разобравшись в своих новых ощущениях, выдохнула она. И вдруг, пронзительно вскрикнув, взвилась на ноги, соскочила с кровати и попятилась к стене. — Не подходите!        — Почему, Лора? — спросил Ренди, но голос его ощутимо дрогнул. — Я больше не причиню тебе боли...        Тут он внезапно замолчал и резко отвернулся, вскинув голову вверх. Лиэль беспокойно глядела на обоих. Как же их было жалко, и она даже не знала, чем помочь…        — Лоррейн, успокойся, пожалуйста, всё уже прошло, только не пугайся! — пыталась успокоить дарканка, хотя сама понимала, что звучит это не очень убедительно.        — Хорошо?! — все с тем же надрывом вскрикнула она, зажимая одной рукой поврежденный глаз. Во втором плескался ужас. — Оно чужое... Жжется... Шепчется, шевелится, ненавидит меня... Не подходите!        Лиэль с ужасом отошла к стене, не в силах представить, что сейчас творится с бедняжкой.        Неожиданно Файрендо обернулся и в два прыжка очутился возле невесты. Подняв ее на руки, он перенес девушку на кровать и положил там, бережно, но твердо удерживая.        — Лора, это скоро пройдет, — убежденно сказал он, — тихо, не кричи. Ты скоро сама поймешь. Ненавидишь меня? Ты делаешь мне больно... А я — тебе...        Она безуспешно вырывалась, выворачивалась из рук, пока не обмякла.        — Пусти меня. Сейчас же.        — Уже слишком поздно, — невесело произнес он, — больше я не вправе отпускать тебя. Ты узнаешь меня, Лоррейн? Слушай внимательно. У тебя еще есть шанс избавиться от Ока, но глаз уже не вернуть. Так ты теперь ненавидишь меня?        Он привлек ее к себе и требовательно заглянул в лицо.        — Пусти... — как заведенная, повторила она и всхлипнула. Похоже, мысль о новом «соседстве» и впечатления от него не оставили места ни для каких других раздумий. Она только тряслась, плакала и просила выпустить, сама не зная, что будет делать, если и впрямь вырвется из комнаты.        «Опять я зашла не вовремя, бедная девушка, бедная!..» — думала шокированная Лиэль.        — Ренди... Что я могу для вас сделать? — сочувственно спросила она, чувствуя себя беспомощной и совершенно здесь лишней.        «Что же ты наделал, дядя...»        — Лиэль, я должен остаться с ней вдвоем, — произнес Файрендо, поворачиваясь к племяннице, — не беспокойся, с ней все будет в порядке.        — Хорошо… — кивнула та и, ободряюще взглянув напоследок, вышла, пытаясь переварить увиденное.        Стоило только двери захлопнуться за спиной племянницы, Ренди лег возле Лоррейн, прижимая ее к себе и успокаивающе поглаживая по волосам. Он чувствовал себя убийцей. Ему казалось, что Лора мертва, а эта девушка другая, увидевшая его впервые. Он никогда не умел успокаивать, а с рыдающими девицами предпочитал не связываться.        — Тебе не стоит плакать, — целуя ее в лоб, печально произнес он, не представляя, что теперь предпринять. Затем, не вынеся напряжения, он... укусил ее за ухо. Не до крови, но вполне ощутимо.        За что и незамедлительно получил в лоб подушкой. Как только извернуться умудрилась, чтобы ее ухватить?        — Все-таки ненавидишь, — пробормотал Файрендо, — зато это тебя малость оживило... Еще раз, что ли, попробовать?        Но тут он передумал и по-вампирски впился в ее шею.        — Ты чего это делаешь? — снова принимаясь вырываться, вознегодовала Лора. Причем так удивленно, словно только проснулась и обнаружила, где находится. — Ты зачем меня сюда вообще уложил?!        — Ах, — отрываясь от шеи, довольно проворковал Файрендо, — это только начало. Я решил, что до свадьбы можно не ждать. Шучу! Не надо меня убивать. Кто-то только что очень жалобно пищал. И я решил этого несчастного птенчика избавить от страданий. Если серьезно... где болит? Ты только что металась, как в бреду.        — Болит, — подтвердила она, красноречиво зажимая глаз поверх бинта и поднимаясь. — Мешает, жжется... как чужой. Мне страшно... Что будет дальше? А что я скажу семье?..        — Во-первых, на ночь ты остаешься у меня, и никаких отговорок. С твоей матерью я завтра сам разберусь. Лора, я сам за тебя беспокоюсь, потому что плохо подготовил тебя к этому. Едва ли ты меня простишь когда-нибудь... Но все равно я теперь всегда буду с тобой рядом.        — У тебя?.. Нельзя. Аста знает, что мы были вместе, тут меня быстро найдут. Я все-таки... пойду. Совру, что в саду на ветку напоролась и повредила бровь, а утром разберемся. А?        — Я просто никого сюда не впущу, — жестко ответил Ренди, — эта ночь для тебя будет самой тяжелой. Ты можешь навредить себе, и никакая Аста тебя не остановит. Кстати, думаю, здесь тебя уже искали. Если хочешь, я могу позвать сюда твою подружку, раз ты так не хочешь оставаться со мной наедине. Или Лиэль. А вообще, лучше подождать, а то мало ли что люди подумают, увидев твою шейку... К утру-то, думаю, след пройдет...        И он протянул ей зеркальце — на случай, если словам она не поверит. Лора только ахнула, разглядывая учиненное безобразие. Сумрачно, многообещающе взглянула на жениха:        — Как будто мне вот этой, — и указала на забинтованный глаз, — темы для разговора с мамой мало будет. Еще и!..        — Можешь отплатить мне тем же, — тут же заявил он.        Девица только фыркнула и вернулась к более важной теме:        — Я не боюсь оставаться, но сюда точно придут еще, а то и не раз. Или Аста решит дожидаться у дверей, когда же мы «вернемся». Или подключит маму к поискам…        — С мамой разберемся... Послушай, а почему бы тебе не переночевать у подруги? Знаешь, мне кажется, что Лиэль неплохо к тебе относится. Да и не станут тебя искать у нее. Она видела, в каком ты состоянии и, возможно, при случае сумеет помочь. Ну или меня позовет.        — Ну... А это удобно — ночевать у нее? Вдруг я помешаю?        — Конечно, помешаешь. Впрочем, она после увиденного все равно не заснет. Ходить-то ты можешь? Или на ручки?        — Э-э... — Лора слегка пошатнулась и торопливо уселась на кровать. И, разумеется, покраснела, выдав себя с головой. — Конечно, сама пойду. Сейчас только посижу чуть-чуть, слабость пройдет...        — В общем, все с тобой ясно, — подхватывая ее на руки, усмехнулся Файрендо. Но поначалу он поднес ее к окну и кивнул на горшок с едва заметными зелеными росточками. — Уже проклюнулись. Быстро. Видишь, здесь они как обычная травка. Зелененькие. Считай, что у тебя тоже вырастет и распустится красивенький цветочек. Не надо страшилки выдумывать. Кстати, прикрой шейку, а то там стража у двери...

***

       Потрясённая Лиэль, вернувшись в свою комнату, сразу нырнула под одеяло и укрылась с головой, будто мечтала об одном — спрятаться ото всех. И хоть попытаться согреться — не внешне, а внутренне. В душу как будто запорхнул холодный ветер, от которого болезненно съёживалось сердце.        Сегодня, глядя на страдающего Ренди, она и представить не могла, что всё это он будет испытывать из-за любви. Раньше она считала его равнодушным злодеем, которому наплевать на всех кроме себя, а сейчас увидела перед собой совершенно другого человека. Как же долго он прятал в себе такого Ренди? Или же он изменился только сейчас, благодаря этой маленькой храброй девочке, которая лежит сейчас и ужасно чего-то боится? В голову закралась нехорошая мысль, что Лора была против, а Ренди сам заставил её на это пойти. Но Лиэль сразу же отогнала вредную догадку, больше не желая думать о дяде ничего плохого, ведь она уже один раз в нем ошиблась. Увиденное в его глазах, во всём облике тогда, за обедом, и теперь — всё свидетельствовало о том, что ему действительно не безразлична эта девушка и он никогда бы не причинил ей боль намеренно. Что же с ними будет дальше?.. Хотелось верить только в лучшее, но не очень-то удавалось.        «Эх, Аселин... А что же будет с нами, если даже у любящих сердец такие препятствия? Про нас тогда вообще говорить нечего... Чувства их взаимны, это даёт им силы бороться... А что могу сделать я? Всего лишь с одним крылом за плечами...»        — Лиэль, прости, но потревожу тебя еще разок! — распахивая ногой дверь, провозгласил Файрендо. — Эта леди ночует с тобой. Ох, ты тут? Ты одна там, под одеялом? Только не говори мне, что там Аселин прячется...        Как раз думавшая об Аселине девушка, ну никак не ждавшая гостей, безуспешно пыталась заснуть, но заслышав такое, растрёпанная и покрасневшая выглянула из-под одеяла с возгласом: «Издеваешься?!» Даже хотела запульнуть в Ренди подушкой, но, увидев у него на руках Лоррейн, остановилась и встала с постели.        — Что случилось?!        — Извините, — пискнула девушка, виновато поглядывая на дарканку. Все—таки разбудили!        — Да ничего-ничего, я не спала, — махая руками, заверила та. Впрочем, это было правдой. И аккуратно поинтересовалась: — Так... как вы?        — Все прекрасно, — укладывая невесту в кровать Лиэль, добродушно ответил юноша, — раз Аселина у тебя нет, то, может, примешь гостью? Ничего, что я так положил ее? Вы ведь обе девушки...        — Да клади, конечно, — поражаясь его доброжелательности, ответила племянница. — А что вы теперь собираетесь делать?.. Лоррейн же будут искать? — догадалась она, любуясь, с какой нежностью Файрендо обращается с невестой.        «Какие милые—то...»        — Будут, но вряд ли тут... Я мешать не буду, честно!        — Ее нужно спрятать. Потом скажем, что... Неважно, придумаем. Лора, все хорошо? — Файрендо, собравшийся было уходить, неожиданно вернулся. — Лиэль, ты уж будь с ней помягче, прошу тебя. Если что — сразу же зови.        — Да не бойся ты, съем я её, что ль? И мне как раз совсем не спится, так что не переживай так! Всё будет хорошо. Правда, Лоррейн? Ты сам иди хоть отдохни, жених, — пожурила его племянница и подбадривающе постучала по плечу. Северянка согласно кивнула.        — Лора, цветочек, а не что—то ужасное, — напомнил Ренди, и, поклонившись дамам, направился к двери, устало понурив голову.        Лора тут же сползла с кровати и забилась в самое дальнее кресло, виновато взглянув вслед ушедшему Файрендо.        — Я тут... посижу. Все равно не усну, так зачем мешать?        Лиэль ответила сочувствующим взглядом, размышляя, чем бы занять, отвлечь и хоть немного поднять настроение своей новой знакомой.        — Ну что ты… О чём ты говоришь? Я же сказала, что вовсе ты мне не мешаешь. — Девушка села на кровать, пытаясь не показывать, что очень волнуется. Как в такой ситуации себя вести? — Если чего-то захочется: покушать там, или, может, попить — ты говори, пожалуйста, не молчи.        — Да-да, конечно, — пробормотала Лора, скидывая туфли. Съежилась в кресле, подобрав ноги, и спрятала лицо в ладонях. Руки у нее заметно дрожали.        Лиэль тревожно вздохнула. Собралась было подойти к ней, но вовремя сообразила, что сейчас бедняжку лучше не трогать, и уселась поперёк кровати, время от времени поглядывая на свою гостью. Да так и не заметила, как задремала.        Почему-то ей снился Аселин, весь в тумане. Будто в её родной стране. Совершенно недосягаемый. И как не пыталась Лиэль до него добежать, расстояние только увеличивалось и увеличивалось... Это причиняло невыносимую боль, будто она теряет его навсегда. Под конец дарканка застонала и задёргалась во сне, начав жалобно звать его. Лоррейн даже не заметила.

***

       — Слу-ушай, Канточка, солнце мое! — с порога воскликнул усатый голубоглазый стражник, ознаменовавший свой приход громовым топотом. — Ты говорила, брат твоей сватьи хочет наемную шарашку сколотить! Не найдется там для меня местечка?        Посудомойка удивленно подняла голову, сдула с лица выбившуюся из-под косынки прядь.        — Ты чегой-то? Или тебе тут мало платят?        — Ну это… Ну, как бы… Да не в жаловании дело! — воскликнул он, падая на стул, у того аж ножки чуть не разъехались.        — А чего тогда?        — Да в сынке графа покойного, — тоном ниже признался он, — держаться от такого надо подальше, вот чего! Никакой управы на него нету, что бы нам Ривс не втирал на этот счет. Вот пять минут назад, ей-ей, еле от смерти спасся. Я. Каково, а?!        — Ну ладно, — гремя посудой, смилостивилась посудомойка, — так и быть, хлебни глинтвейна, мученик. Куды лапы тянешь?! Это господам, а тебе — вон тот, остывший.        — Так ты представляешь, — утирая усы, продолжила «почти жертва», — одноглазый милорд всю нашу смену чуть в Мертвое Королевство не отправил! Стоим, дре… то есть бдим, а он из комнаты графини выскакивает, чуть не за волосы тетку свою тащит, ругает на чём свет стоит, такая ты да эдакая, всю жизнь мне погубила! И скандалят, значит, в коридоре. Тут смотрим мы — сейчас до смертоубийства дело дойдет! И Барв решил вмешаться. А одноглазый его как за грудки схватит! «Тебя кто, — шипит, — просил лезть?» — и за повязку свою цап! Мы все зажмурились, а Барв тут же оземь грохнулся!        — Ох ты ж! Уберегите Вознесшиеся!        — Ну миледи-то под шумок улизнула, а это лихо одноглазое из рук тело выпустило и к нам поворачивается. «Кто, — говорит, — тут еще сильно смелый остался?»        — Ну а вы чего? — подстегнула запнувшийся рассказ Канта.        — Ну… Ты только никому не говори. Мы переглянулись… и как дали оттуда деру! Все! Аж Шим и Зуб нашим примером вдохновились, когда мы мимо пробегали, а они-то за два поворота от нас, у лестницы стояли! Вот такие дела… Вот чего и любопытствую, место-то у…        — Канта, срочное дело, срочное! — загудел еще из-за двери чей-то бас. — Кто там у тебя наемничий отряд собирал, а? Место есть?!

***

       Причина переполоха в тот момент была не менее озадачена, чем распуганные ею стражники, причем той же самой проблемой — как бы побыстрее слинять из замка. Но если воины к утру отойдут и передумают, смирившись с неудобствами и посмеиваясь друг над другом, то у мнимого василиска путь был один.        Кеита с опаской ткнула ногой распростертого на полу мужчину. Где они только таких впечатлительных стражников набрали?!        «Или это я такая выдающаяся актриса?» — не без самодовольства предположила она. О таком мощном эффекте лже-Файрендо, хватаясь за повязку, даже и думать себе не позволял. Однако ж угодивший под раздачу мужик не стал дожидаться, пока смертоносная тварь отправит его в Мертвое Королевство, и вышел из строя самостоятельно — хорошо бы просто в обморок, а не с инфарктом. Уж не тот ли, что нага обнаружил и сбежал от боя тем же путем? Но все равно спектакль удался на ура. Только бы теперь на жертву мастерицы перевоплощений кто-нибудь не наткнулся раньше времени.        И не увидел бы кто, какие толстые подошвы нынче у сапог виконта Котфуа... Но об этом можно было на время забыть. В пустынных коридорах гулял сквозняк и безраздельно властвовал сумрак. Накрепко заперты двери нежилых покоев — в замке Анфлинтанэ без проблем разместилось бы семейство господ с десятком детей и табором родственников-приживал. Погашены лампы на стенах, только возле хозяйских комнат горит по тусклому огоньку-маячку. Чтоб страже не страшно было или чтоб никто милордов в сумраке не поджидал со злыми намерениями? Впрочем, не имеет значения.        За время, прожитое в замке под личиной дарканского лекаря Закира, Кеита неплохо изучила все эти повороты, лесенки и закоулки, хотя поначалу Анфлинтанэ представлялся ей мрачным лабиринтом, бродить в котором можно до седых волос. Тогда хотелось провернуть аферу, отнять замок у Котфуа и заслужить за это титул — пусть для мужа, но и ей перепадет. Теперь осталось одно желание — выбраться отсюда с наименьшими потерями. Продолжать в одиночку, без Дикри, проигранную игру — сущее безумие.        Комната Паулиты осталась за спиной, как и шикарные апартаменты, на время отданные герцогу. Как жаль, что он не выглянул на шум! Вдруг потешил бы уязвленную гордость баронессы, тоже свалившись без чувств? И все-то Приближенному короля Дерека сходит с рук...        Самозванка прибавила шагу, торопясь миновать покои Файрендо. Неуместнее встречи со своим прообразом сейчас стало бы только предательство временной союзницы. Только вот обратиться-то той тоже не к кому, ведь так?        Поворот, четыре десятка шагов — и вот. Вот здесь обитает этот не в меру умный интриган, Аселин Котфуа. Знает ли он, что стражи у покоев уже нет? Или надеется только на себя?        Кеита в задумчивости остановилась у массивных резных дверей. Со своей главной задачей она справилась, но если кто-нибудь — особенно баронет — выйдет на шум, ей надлежало отправить оного обратно, пользуясь личиной, и озадачить каким-нибудь делом, чтоб не высовывался. Баронесса слабо представляла, чем мог бы «занять» кузена оригинал василиска, потому василиск-копия угрожающе огляделся и аккуратненько, на волос, приоткрыл дверь, напряженно всматриваясь в щель и готовясь влететь внутрь со скандалом, если Аселин заметит слежку.        Но тот был занят делом. Он вешал картины.        Две уже заняли свое законное место и, кажется, взирали на ярко освещенную комнату с удовольствием. Кому понравится пылиться в столе?        Теперь баронет занимался третьей. Штырь, подцепивший кузена Ренди, и сам пострадал от неожиданной «встречи» — слегка загнулся вниз и пошатывался. И теперь баронет, скинув камзол и закатав рукава рубашки, подобно какому-то служке вбивал по соседству новый крюк. Сам. Но... нет, рабочий не стал бы ради такого пустяка надевать рукавицы или перчатки.        «Ну как всегда, кто бы сомневался. Ты до сих пор бережешь руки. Ради этикета или ради кого-то?.. А, заурядный аристократ-чистоплюй!»        Пейзаж с дриадой стоял, прислоненный к столу. Кеита придирчиво изучила очаровательную нелюдь и заключила, что сама за пять лет все-таки слегка изменилась. Может, дриады и выглядят по-другому, но у мастера Лерза таковой для эскизов под рукой не было, зато вовремя попалась симпатичная помощница.        «Неужели действительно повесит на стену? Меня?! Вот паразит, я ж и не знала, кому мастер продал эту картину... Или задумал избавиться от меня, как от опасной помехи, а потом перевязать раму черной ленточкой и отправить Васмиру единственное прижизненное изображение его жены? Даже не надейся, не выйдет».        Кеита, подавив любопытство, бесшумно прикрыла дверь. Ни к чему дразнить судьбу и являться к баронету в роли Файрендо, и так довольно было риска в последние дни. Все равно, даже если этот интриган что-то затеял, ничего провернуть не успеет. Уже не успеет.        Но кто бы сказал — повесит или нет?..

***

       Паулита остановилась возле своей комнаты и проверила ключи. Да, они оказались на месте, в мешочке на поясе. Все идет по плану, какая же чудесная ночь! Старую женщину распирал изнутри счастливый смешок. Она нетерпеливо топталась на месте, как хищная птица, приготовившаяся к прыжку. Если раньше тетушка с трудом, но выносила родственников, то теперь ее жгла неистовая ненависть. Они мешали ей. Мешали пожить хоть напоследок в роскоши, свободно, не считаясь ни с чьим мнением. Надоедает, когда тебя постоянно считают ветошью.        Паулита ждала, и ей казалось, что время тянется мучительно долго. Она теребила оборки платья и пугливо оглядывалась, надеясь, что никто ее тут не застанет. Впрочем, никто не обратил бы на нее внимания...        Из-за поворота решительным шагом выскочил «Файрендо» и условно махнул рукой.        Больше ничто не мешало ей. Беззвучно мерзко хихикая, Паулита повернула ключ в Аселиновой двери и надавила на него. Не зря она просидела весь день, продумывая свою месть — подточенный стержень ключа переломился пополам, оставив зубчики в замке. Теперь ни изнутри, ни снаружи дверь не отпереть.        — Запри Мориса и Дикри, — передавая ключи шпионке, попросила Паулита, — и всех, кого хочешь. Скорее.        Тетушка метнулась к нише, в которой белел мраморный бюст прабабушки Киовиль. Неизвестно, как отнеслась бы сия почтенная дама к двум помойным ведрам, в которые Паулита перелила масло. Ее никто не спросил. Тяжело шаркая туфлями, тетушка дотащила одно из них до двери и принялась ее щедро поливать.        «Ренди» стремительно подскочил к соседней двери и отрезал дикому Морису путь к отступлению — сегодня тот не бродил по замку, а вопреки обыкновению — или по указке брата? — смирно сидел у себя.        А уж к двери его светлости Кеита подходила с истинным наслаждением и совсем без угрызений совести. Союзников, дорогой милорд, надо беречь и ценить...

***

       — Лиэль, вставайте, скорее! — пробился сквозь сон едва знакомый девичий голос. Кто-то тормошил за плечо. — Скорее!        — Что?.. — медленно просыпаясь, пробормотала та, с трудом открывая глаза. Отойти от такого сна было непросто. — А… Лоррейн, это ты… Что-то случилось? — рассеянно проговорила она, протирая глаза.        — Разве не чуете? — Девчонка выглядела совсем безумной: бледная, дрожащая, единственный глаз полон ужаса и почему-то отвращения. Все время она просидела, думая только об одном, об Оке — других мыслей в голову не лезло. Только редкие звуки или голоса за стеной, в соседней гостевой комнате, где обосновалась виконтесса Бергендален, ненадолго отвлекали ее от «цветочка». И новое обстоятельство она заметила далеко не сразу... — Дым за окном!        На этой фразе Лиэль разом очнулась. В комнате действительно пованивало гарью, и девушка, резко вскочив с кровати, подбежала к окну.        — О Тёмные Вершители! Дым валит из спальни герцога! — обернувшись к гостье, выкрикнула она. Дарканка беспокоилась и корила себя за то, что так не вовремя заснула, в то время как бедная девушка могла запросто задохнуться. О том, что вполне могла и сама во сне отравиться дымом, она даже не подумала, как и о герцоге. — Лоррейн! Быстро возьми и намочи себе бинт! Нам нужно выбираться!        Девушка неловко потянулась к стоящему на тумбочке графину, едва его не свернув на пол. На этом дело застопорилось: дрожащие пальцы никак не могли разорвать ткань. Тонкие, побелевшие от напряжения, тянущие материю в стороны, они напомнили что-то смутное, быстро стертое насущными проблемами.       Лиэль наскоро повернула в замке ключ, оглянулась на дядину невесту и быстро подбежала, выхватывая у нее бинт и резко разрывая его. Облив водой, она подала материю Лоре.        — Держи, дыши в него, мне пока нормально! Давай, идём скорее, — и, взяв её за руку, потянула к выходу. — Ничего не бойся, слышишь? Просто дыши и иди за мной!        — Да... — Испуганная северянка первой метнулась в коридор и нос к носу столкнулась с выбегающей из соседних дверей матерью.        — Лора... — растерянно констатировала виконтесса. Светлые с проседью волосы, вдовий убор в руках, наспех натянутое платье и Аста за спиной, так и не прилегшая спать за поисками пропавшей Лоррейн.        — Ох, миледи, — взволнованно поприветствовала выскочившая следом Лиэль и обхватила замершую Лору за плечи, — с вами всё в порядке? Пойдёмте скорее, пожалуйста, и… О, простите, Лоррейн была у меня, это я её попросила, мне было очень плохо, — выпалила она, надеясь, что женщины не будут слишком уж допытываться и удовольствуются таким объяснением. Но ее, кажется, не услышали.        — Миледи Лора, что с тобой?! — воскликнула камеристка, нарушив неприятную тишину — Исгерд Бергендален молчала, в кои-то веки не найдя, что сказать.        И этот вскрик словно стал пусковым механизмом, ножом, обрезавшим последнюю ниточку. Лоррейн, горестно застонав, подхватила юбки и во всю прыть бросилась прочь, мгновенно скрывшись за поворотом. Бегать быстро она теперь неплохо умела...        — Стой, стой! — Аста, мимоходом отпихнув с дороги госпожу дарканку, бросилась вдогонку, скидывая на ходу туфли.        — Постой... те, — только и успела крикнуть вслед Лиэль, уже представляя, как Ренди медленно отрывает ей голову... Не зная, что делать: то ли догонять девушек, то ли выводить виконтессу — она схватилась за голову. — Ох, миледи, пожалуйста, хоть вы пойдёмте со мной…        — Через центральную башню, — за двоих решила Исгерд, крепко хватая девушку за запястье и увлекая за собой. — Так быстрее окажемся во дворе.        И та послушно побежала, доверившись и дивясь такой решительности.        Пара коридоров, винтовая лестница — и вот они уже во внутреннем дворике. Окна первого и третьего этажей безмятежно чернели на фоне каменных стен — образцовый спящий замок. И только на втором этаже из двух распахнутых окон валил дым, да плясали алые всполохи за стеклами в соседней комнате. Надо думать, с восточной стороны с окнами Дикри творится что-то похожее, но отсюда не разглядеть. Миледи Бергендален оценила обстановку очень быстро.        — Оставайтесь тут, — приказала она, стремительно удаляясь к неприметным дверям в левое крыло. Видел бы это Аселин, посочувствовал бы спящим слугам и нерадивым стражникам, собравшимся в караулке.        Лиэль в ужасе смотрела на окна, откуда валил дым, и лишь одна мысль промелькнула у неё в голове: «Аселин» — после чего девушка не смогла спокойно оставаться на месте и побежала обратно в замок.

***

       Коня «милорду Файрендо» запрягли без единого вопроса, подгоняемые раздраженными окликами.        Слева мелькнул заспанный конюх, справа — широкая мощеная дорога, уводящая в сад. Сердце нежданно кольнуло полустертое воспоминание: рыже-золотая осень, беседка с обвалившейся крышей, увитая багряными виноградными листьями, жаркие поцелуи... Баронесса тряхнула головой, отгоняя наваждение.        За спиной остались ворота, в которые она столько раз стучалась с картиной за плечами, а потом проникла под личиной дарканского лекаря, намереваясь прибрать замок и титул к рукам.        Она остановилась под горой и сорвала надоевшую повязку и светлый парик. Тоскливо поглядела на редкие сонные огоньки в окнах Данлинго — остановиться бы там, привести себя в порядок, помыться. Отсюда был неразличим дом, ее первый и единственный собственный дом, который пять лет назад подарил влюбленный баронет. Теперь там жили другие люди — муж настоял, чтобы подарок продали, случайно прознав, от кого он. И Кеита не возражала.        «В игре важно сделать ставку на выигрышный вариант. А ты был слишком молод и недостаточно знатен. И мне уже некогда было ждать два года, пока ты вступишь в права наследования и не будешь нуждаться в согласии опекуна на брак. Все по правилам игры, правда?» — она вопросительно оглянулась на замок. За крепостной стеной все четче виднелись пляшущие по стенам блики и валящий из окон дым.        «Все ведь... по правилам?»       — А-асик. Аселин. Аселинчик!        Ноль эмоций — умиротворенное лицо спящего даже не дрогнуло. Кеита на минутку примолкла, любуясь четкой линией профиля на фоне тусклого света лампы и греясь у него под боком. Недолго.        — Ай! — Мнимый спящий едва не подскочил от острого тычка под ребро.        — Так и знала! — возликовала девушка. — Ты притворялся!        — Кей, такими методами можно и со смертного одра поднять...        — Отлично, буду знать, как действовать, если ты туда уляжешься.        — Ты просто дурачишься. — Он повозился под одеялом и перевернулся на бок, обняв. В кровати стало еще дремотнее и уютнее, но Кеите было не до сна.        — Признавайся, что стряслось? Что все это значит?        — Это значит, что мне захотелось сделать тебе подарок, — куда-то в шею пробормотал Аселин. — Разве похоже на что-то еще? Э! Ты чего делаешь?        Невеста ни в какую не желала засыпать и теперь деловито шарила тонкими пальчиками у него по шее и за ушами.        — Ищу.        — Ищешь?..        — Ищу края твоей маски, она должна сниматься где-то здесь.        Он шумно вздохнул, смиряясь с поражением, и, поймав ее руку, прижался щекой к ладони. Даже не лгать — недоговаривать любимой было задачей непосильной.        — Говорил с дядей. Он ни в какую не дает согласие, мы крепко поскандалили из-за этого. Проклятье, почему до двадцати одного года моей жизнью должен распоряжаться этот принципиальный старик?!        — Согласие? О... чем ты?        — На наш с тобой брак. Разбираться с половиной дел графства, учиться в Академии и воспитывать брата я, значит, могу, а жениться в девятнадцать — нет! Где справедливость? Какое дело до меня старому упрямцу, не все ли равно, когда и на ком я женюсь? Лучше бы о сыне своем так пекся, где он мотается только теперь... Что-то ты молчишь подозрительно.        — Свадьбу? — неверяще шепнула она. — Так ты не шутил?        Аселин повернул к себе ее растерянное лицо, глядя внимательно и серьезно.        — Кей, когда дарят кольца, обычно не шутят.        — И дома?..        — А вот это как раз-таки просто подарок любимой.        Слышать это было тревожно и приятно до дрожи, но отчего-то чаровнице становилось не по себе. Ей говорили и не такое, но никогда не дарили обручальных колец, не отстаивали перед опекуном-графом свое право жениться на безродной простолюдинке, которая, к тому же, старше жениха на четыре с половиной года. А уж добившись близости с красавицей, жирный крест ставился даже на ее поползновениях завести разговор о свадьбе.        Любовница аристократа, содержанка — разве дочке бродячих циркачей светит большее? Пусть ценит судьбу за выторгованную, не положенную по рождению роскошь да не забывает за нее соответствующе благодарить.        Ее бы все устраивало и так, но молодость, ведя под ручку красоту, стала потихоньку уходить, а Кей не напрасно считала себя с детства девчонкой амбициозной.        Да вот беда — дворяне по-прежнему предлагали привлекательной простолюдинке не руку и сердце, а всё то же самое. Пока не...        — Дурачок ты, — вполне искренне произнесла она. Но вышло отчего-то нежно.        — Это как понимать-то?        — Когда мы останавливались в городишках, я видела: все местные жители так делают! — с озорством ребенка поделилась Кеита, пряча ключ за притолоку. — Это чтобы семья всегда могла зайти, даже если тебя дома нет, это знак доверия такой! И вся улица знает, кто где ключи ныкает. Правда Джад, наш фокусник, частенько таких обкрадывал, за что был бит отцом и грозился каждый раз уйти из труппы... Э-э, это к делу не относится.        Аселин только мысленно похвалил умного себя, догадавшегося преподнести такой желанный подарок — Кеита радовалась своему первому дому как маленькая, уже успев напридумывать кучу обрядов и ритуалов, вроде ключа этого. Видно, пыталась убедить себя мелочами, что это не сон.        На мгновение мелькнула безумная мысль: вернуться, исправить глупость, которую сотворила в гневе. Она никого не хотела убивать, никогда не хотела. Но расчетливая память вовремя пришла на помощь и остудила порыв унизительными воспоминаниями.        …Это был момент ее торжества, когда ни о чем не подозревающий, пришедший по обыкновенному приглашению баронет взглянул на невесту барона Васмира и остекленел взглядом. Но момент прошел — он отвернулся и, как ни в чем не бывало, поприветствовал кого-то из знакомых. Не следил за ней взглядом, не пытался поговорить или остановить, хотя не было ни разрыва, ни ссоры, и вчера они договаривались о новой встрече. Кеита знала, что уже никогда не придет, он даже не подозревал. И вот пожалуйста, почти никакой реакции, на которую рассчитывала циркачка, затевая «сюрприз». В итоге она сама весь вечер, забыв про будущего мужа, в бессильной ярости смотрела только на брошенного жениха, безмятежно беседующего, угощающегося и даже с кем-то танцующего.        — Поздравляю, барон Васмир, миледи баронесса. — Аселин изысканно поклонился обоим, когда свадьба была уже сыграна, и пришло время поздравлений. — Позвольте в связи со столь радостным событием вам пожелать...        «Ненавижу аристократов, — кипела Кей, выслушивая вежливую речь. — Гнусные лицемеры».        Любовь к спектаклям и представлениям настойчиво требовала красивой и напряженной сцены с признаниями, уверениями в вечной любви, а то и дуэлью. Разумеется, от своего выигрыша-титула она бы не отказалась, хоть обливайся баронет Котфуа кровавыми слезами. Просто историю этой трепетной любви стоило красиво завершить драматичным последним штрихом.        Но бывший жених не собирался тешить ее самолюбие и даже ничем не показал, что они знакомы. За это показное равнодушие баронесса затаила злобу на долгие годы.        Ладонь скользнула за притолоку и нащупала пустоту. Справа, слева, в самых дальних уголках ничего не было.        Сердце отчего-то пропустило удар, перед глазами мелькнула картина: ясноглазый парень в элегантном костюме стоит у стеллажей, выбирая книгу, а обернувшись на звук шагов — улыбнется... Нет, скорее встретит гневным взглядом, вышагивая по комнате. Или, уж если вспомнить свадьбу, скорее ледяным молчанием.        «Ну я ему сейчас все скажу!» — вскипев от одного воспоминания, баронесса влетела в незапертую дверь и ворвалась в гостиную.        Служанка вздрогнула и выронила влажную тряпку.        — Это ты, — разом сдувшись, констатировала Кеита. — Я забыла, что сегодня среда.        Не прислушиваясь к виноватому бормотанию, она скинула промерзшие перчатки на кресло и, не снимая соболиного полушубка, заглянула в спальню.        Чисто, аккуратно, прибрано.        На мольберте — завешенная тканью попытка нарисовать портрет. Аселин, дразнясь, говорил, что ревнует к этой жуткой перекошенной роже, ведь невеста уделяет вспыхнувшему увлечению слишком много времени. Та в ответ заявила, мол, эта мордища — вообще-то ты сам. Жених переменился в лице и многозначительно набросил на «произведение искусства» алую простыню с кровати.        На столе — незнакомый крупный конверт, желтоватый и резко пахнущий чернилами. Женщина с любопытством заглянула внутрь — дарственная на дом. Он всегда говорил, что хранить такие бумаги в жилище, ключ от которого приткнут «на виду у всей улицы» — верх опрометчивости, и держал их у себя.        — Когда ты пришла, это было?        Горничная на этот раз держалась молодцом — даже не выронила вазу от неожиданного окрика.        — Это я принесла, госпожа... Милорд Аселин Котфуа велел оставить на столе.        Кеита придушила в кулаке дарственную, сминая неповинную бумагу. Сам не пришел. Доверил такие документы какой-то дворовой девке! И не захотел даже ничего сказать, не написал какого-нибудь паршивенького письма.        — Убирайся. Что неясного? Ты здесь больше не работаешь! Мне не нужна прислуга из замка Котфуа, довольно теперь и своей. Все они одинаковы, все! Понятно?!        Служанка закивала и поспешно ретировалась — дважды приказывать нужды нет. Ничего, правда, не поняла, что нисколько от этого не расстроилась...        «Может, хоть огонь тебя подогреет, — бессердечно решил шпионка, подстегивая коня. — Или поджарит. Мне все равно».