Легенда о вернувшемся Котфуа

— Ты, наверное, призрак? — Бу! к/ф "Ворон"

***

       Утро выдалось болезненным — Лиэль проснулась с дикой ломотой в висках. Последствия от чрезмерного использования целительной силы были налицо, хотя обморока девушке всё-таки удалось избежать.        Доктор Андзен успел вчера напичкать её успокоительным и как следует обмотать руки, после чего последовала долгая лекция на тему «как опасно себя истязать и не любить свой организм». Девушка надела самое закрытое платье, чтобы не привлекать излишнего внимания к повязкам, и с огорчением для себя обнаружила, что всё-таки похудела. Пока не намного, так что это ее не портило.        «Скоро стану как Лоррейн... Не дайте Тёмные Вершители! — подметила она, заплетая волосы в косу.        По пути в столовую её чуть не сбил Дикри, который повёл себя довольно странно: не накричал, не подколол, не пристал и даже не нагрубил, а отскочил от неё, словно от привидения, и скромно прошествовал дальше на завтрак, зайдя в столовую первым. Лиэль одарила его пораженным взглядом и двинулась следом.       Как слуги ни старались, в столовой сквозь запах благовоний все равно пробивалась неистребимая дымная вонь. Хоть и пострадал от огня только второй этаж правого крыла, замок успел весь пропахнуть гарью.       Виконтесса сидела с непроницаемым видом, рассеянно пропуская мимо ушей редкие вопросы Аселина. Сам баронет выглядел неважно: цвет лица в тон белой рубашке, под глазами тени. А уж с новой прической и вовсе дико — подгоревшие волосы пришлось безжалостно остричь. Он периодически проводил рукой по голове и морщился — слишком коротко, непривычно. Морис традиционно отсутствовал. Пустовало, невольно притягивая взгляды, место Паулиты Котфуа.       Файрендо же выглядел ничуть не лучше остальных. Теперь повязка скрывала не только глаз, но и половину лица, обожженную факелом. Лицо его осунулось, нос заострился, став похожим на клюв хищной птицы. Оделся Котфуа во все черное. Было неясно, кому именно посвящался его траур. По официальной версии считалось, что тетушке. Глэдлис утверждал, что потерянному Оку. Стражи у двери не знали, что и думать, и свое мнение держали при себе. Ренди не притрагивался к еде, лишь пил вино, которое нагло затребовал для себя.       Герцог, идя чуть ли не по стеночке, пристроился на свое законное место и молча уставился в тарелку. Замешкавшаяся в дверях Лиэль поприветствовала всех собравшихся и улыбнулась, глядя на новую причёску Аселина. Уселась, как и прежде, напротив Ренди, недоумевая, куда подевалась Лора. Присмотревшись к дяде, она заметно побледнела, представляя все возможные варианты того, что могло произойти с ней. Чтобы не убиваться предположениями, она решила спросить прямо.       — Ренди, что случилось? Лора нашлась? — приготовившись к самому худшему его ответу, племянница нервно поджала губы.       — Спасибо, что напомнила, — неожиданно оживая, как-то фальшиво заметил тот, — обещаю тебе, что до старости ты не доживешь. Возможно, даже до завтра...       Девушка, поникнув, уставилась в стол и прошептала: «Прости» — но отчасти не понимала, за что на неё опять накинулись. Она же не виновата, что эта девчонка такая шустрая! И Ренди даже не поинтересовался, что она тоже бегала её искать. Снова терпеть такое грубое отношение после перемирия было тяжело и обидно, но она постаралась его понять, ведь с Лорой могло случиться что угодно. Оставалось только списать все на нервы.       Траурную обстановку несколько разрядил только треск разлетающегося стекла — в столовую, пробив своим телом окно, ворвалась большая чёрная птица с длинным хвостом. Вид у неё был устрашающий: глаза горели хищным огнём, темные перья торчали во все стороны и казались острыми. Птица зависла над потолком и, осмысленно оглядев удивленных людей, остановила свой взор на дарканке, приготовившись пикировать вниз, прямо на неё. В зубастом клюве она держала какой—то свёрток.        Девушка, кажется, тоже признала незваного пернатого гостя. Когда крылатый пернатик резко подлетел и опустился прямо перед хозяйкой на стол, своим хвостом закрывая весь обзор Файрендо, Лиэль осторожно протянула руку и высвободила свёрток из клюва, очень виновато глядя на присутствующих. Птица же успела натворить дел — от ее приземления приборы подпрыгнули, будто от удивления, но стол все-таки не сломался. Крылатая недовольно что-то прокричала, как только мешающую бумажку забрали изо рта, но со стола слезать не собиралась, невольно тыча своим пышным хвостом прямо Ренди в лоб.       — Это очень мило, но нельзя ли ее убрать? — тактично осведомился Аселин.       А Файрендо хладнокровно поймал хвост... и его выдрал. Свой необычный трофей он без интереса уронил на пол.        Птица заорала изо всех своих птичьих сил и, слетев на пол, уползла в какой-то дальний угол, злобно позыркивая оттуда светящимися глазами на своего обидчика.        — Э-э... Она у нас очень вредная... Извините. А хвост снова вырастет. Гм... — Больше ничего не сказав, девушка под всеобщими взглядами развернула письмо и сосредоточилась на его содержании. Вскоре её лицо приобрело очень странное выражение — Лиэль была до того ошеломлена чем-то, что во все глаза пялилась на письмо с открытым ртом. Ренди подобрал с пола перо и с невозмутимым видом сунул в рот племяннице.        Девушка от неожиданности чуть не подавилась и выплюнула его в руку.        — К-кошмар! Это... Вообще! Что они там вытворили, пока я тут гощу! — воскликнула она, уже позабыв произошедший казус с пером и даже позабыв отругать Ренди. — У меня скоро будет брат или сестра... — сама ещё не зная как на такое реагировать, поделилась девушка, прикрыв рот рукой.        Файрендо, приготовившийся позлорадствовать, сразу как-то скис и с тоской уставился в нетронутую тарелку, словно что-то в ее глубинах могло его утешить.        — Поздравляю с радостным событием, — отрешенно вымолвила виконтесса.        Аселин открыл было рот, да так и застыл, ничего не сказав и уставившись за спины сидящих напротив. Ренди незамедлительно сунул баронету в рот второе перо, воспользовавшись такой удобной ситуацией.        — Это что же, у меня внучок еще один будет? — проскрипел надломленный, но сохранивший властность голос.        Лиэль обернулась и тоже застыла, последовав примеру баронета.        — Да что это с вами, — недовольно произнес Файрендо, поворачиваясь-таки в сторону источника переполоха. Лицо его приобрело зеленоватый оттенок, но он все-таки пробормотал: — Подумаешь... привидение...        Привидение тяжело опиралось на толстую трость, за его спиной возвышался невозмутимый капитан Ривс и двое ошалевших стражников.        — Да уж с вами-то, охламонами, и помереть нельзя, весь замок развалите. У-у!        При виде стражи Ренди совсем поплохело. Он некстати вспомнил, как непочтительно обращался с мертвецом, как вел себя на поминках и как скалывал надпись с могильной плиты, а потом затирал ее сверху грязью...        — Де-душка? — первая промолвила Лиэль, не веря глазам. — Дедушка Рейни?! — повторила она, вскакивая и подбегая к нему, но не решаясь дотронуться.        — Здравствуй, здравствуй, Лиэлюшка. — Старик ласково потрепал ее по плечу, для остальных же слова нашлись куда менее теплые: — Ну и что вы тут вытворяете, а? Рады, что меня схоронили, значит можно во все тяжкие пускаться?        Аселин только глазами хлопал, а вот Ренди, поначалу не знавший радоваться ему или огорчаться, впал в обычное озлобленное состояние, приготовившись дать старику отпор, когда тот начнет его попрекать и выгонять из дома. Ничего другого от отца святотатец не ожидал.        Исгерд Бергендален смотрела отчего-то весьма мрачно, зато герцог, до этого совсем незаметный и сидевший тише мыши, вскочил с места и с безумными глазами, полными гнева, встал рядом с дарканкой.        — Рэйнард Котфуа, что у вас здесь творится, объясните мне сейчас же!        — Да как сказать, ваша светлость, — развел руками граф. — Конфуз, видать, небольшой вышел.        — Хм, конфуз... Конфуз!! — совсем взбесился тот. — Ну, знаете ли! Ноги моей больше в этом сумасшедшем доме не будет! И внучку вашу я замуж не возьму, так и знайте! Эту припадочную ведьму! — Тут он грубо толкнул Лиэль, так, что она чуть не упала, а сам резкими шагами вышел вон, громко шарахнув дверью.        — Отделались, — философски заметил милорд Котфуа, одобрительно взглянув на Ривса, удержавшего внучку от падения. — Аселин, у тебя там что-то было на него? Сюзерен, конечно, но репутацию ему подмочить надо, надо. Будет знать, как забывать о приличиях!        — О прили-ичиях? — зловеще протянул племянник, поднимаясь. — Это кто у нас тут заговорил о приличиях? Что это за спектакль?! Кого мы неделю назад хоронили?! Из кожи вон лезли, чтобы удержать замок?        — Гада этого терпели, — услужливо подсказала вдова.        — Герцога этого проклятого терпели?! Врали, изворачивались, убийц откачивали?! А Морис? Ты действительно видел его преемником или поиздеваться решил?!        — Боюсь, моя вторая попытка вернуть его к нормальной жизни оказалась не столько удачной, — сокрушенно вздохнул граф.        — Все! Я пошел собирать вещи! — вскакивая, негромко заявил Ренди. Он поклонился обществу, но направился не к двери, в которой стоял граф, а к кухне, надеясь улизнуть незаметно.        — Постой, Файрендо, — повелительно остановил граф. — Хватит бегать, пора уже начистоту поговорить. Наедине.        — Вознесшиеся, — обреченно пролепетал тот, судорожно вздохнул и вылетел из столовой в кухню. Что-то загрохотало, и до собравшихся аристократов донеслись жалобные причитания повара. Затем воцарилась тишина.        — Дедушка, — как-то растерянно обратилась к графу внучка, не решаясь поднять на него глаза — вдруг исчезнет? — Зачем всё это надо было? Я же думала, что потеряла тебя навсегда...        — Это получилось не специально, моя милая, — развел руками старик, чуть пошатнувшись. На лбу у него до сих пор красовалась повязка. — Видишь ли, аристократы… умные интриганы навроде меня или Аселина, если точнее, частенько получают яд в бокал, нож в спину или другие «радости» нечестной политической борьбы. Дед твой, хоть и не стоит уже без клюки ничего, а в молодости-то многого навидался и постарался все предусмотреть. — Он бросил короткий взгляд на хмурую виконтессу и заметил: — Неважно, как. Но возможность оказаться погребенным заживо я учел и давным-давно устроил в своем склепе тайный выход. Очнуться там было не самым приятным впечатлением в моей жизни, но, к счастью, выбраться из него удалось без особого труда. А уж Ривса-то точно чуть удар не хватил, когда я появился возле гробницы, куда он пришел воздать последние почести. А ведь никто из вас к ней так со времен похорон и не подходил, дорогие наследники. Кроме сына, но о действиях его я лучше умолчу, ничего достойного в них не было. Только завещанием и занимались, так? Ну и не жалуйтесь тогда, что старик вас этим завещанием и проучил. Понаблюдал немного за вами, но потом понял, что со своим враньем герцогу вы скоро сядете в лужу, и подкинул завещание в библиотеку. Тот паренек только и твердил о каких-то там противоядиях, вот я решил, что свиток в справочнике он не пропустит. Шустрый лекарёнок, однако! Я еще успел спрятаться обратно в тайную нишу. Пока доковылял…        После этих слов Лиэль совсем растерялась, устыдившись.        «Ведь правда... Я больше так и ни разу не сходила к дедушке на могилу... Что я за внучка».        — Отлично, — сухо похвалил Аселин, — просто замечательно, мы еще и виноватыми остались. Благодарю за компанию, у меня еще дела.        Шествие до двери затянулось — сегодня обезболивающее баронет по настоянию доктора не пил. И был невероятно рад, что Андзен не успел ни у кого выяснить про гемоторакс, открывшийся из-за чрезмерной беготни и вылеченный вчера Лиэль, иначе лекарь попросту запер бы пациента в комнате, чтоб не шастал где попало, и из-за двери читал бы нотации о ценности здоровья.        — Ну что же, милорд Рейнард, — зловеще протянула виконтесса. — Раз уж вы столь чудесным образом оказались живы, обсудим дела насущные?        — Совсем у тебя характер, Исгерд, испортился, — посетовал граф. — Ну, воля твоя, все равно же не отстанешь...        — Извините, — тихо обронила Лиэль, понимая, что если сейчас не уйдёт, то разрыдается от переизбытка чувств у всех на глазах. — Я, наверное, тоже пойду, дедушка...        — Иди, Лиэлюшка, — согласился тот. — Наговоримся еще с тобой, да?        — Конечно, — наконец подняв на него глаза и мягко улыбнувшись, внучка поклонилась ему, искренне радуясь и до сих пор не веря, что дедушка здесь, живой, и она снова может его обнять. Едва подумав об этом, дарканка всё-таки не выдержала и обняла родного старичка, а после, смущённая и расчувствовшаяся, выбежала из зала.        — Ты что, и правда видишь своим наследником этого дикого солдата? — после короткого молчания поинтересовалась вдова, скупым жестом указывая на свободный стул. — На тебя не сервировано, но ради такого дела о приличиях можешь забыть, я промолчу. Садись. Давно мы не говорили, Рейнард.       — Что-то не по себе мне от такой лобовой атаки, — фыркнул старик, с облегчением опускаясь на стул. — А с Морисом мы сами как-нибудь разберемся. Эта встряска оказалась неудачной, но я еще научу его нормально жить.

***

Давно же это было...        — Страшно умирать, граф? — Она, похожая на худую бледноглазую тень, всегда умела эффектно обставить свое появление. Вот и сейчас, стоило только Рейнарду разлепить налитые тяжестью веки, первым делом он увидел чернокнижницу, выглядывающую из недр платяного шкафа.        — Не страшно. Обидно. Столько не сделал.        — Откуда ты знаешь? — насмешливо каркнула она, выбираясь из убежища. — Ты не умирал.        — А было очень похоже. — Мужчина пошевелил пальцами — слушаются. Но с трудом. Тело безвольное, словно ватой набитое.        — Это ерунда, всего-то яд моховой прыгуньи. Ты самонадеянный дурак, раз не пьешь противоядий от редких веществ. Но твои лекари молодцы. Откачали. - Она задумчиво поскребла бровь длинным желтым ногтем.        — Ты чего опять пришла? Для тебя работы нет.        — Е-есть, — насмешливо оскалилась чернокнижница, усаживаясь рядом с ним. — Сегодня точно есть.        Граф брезгливо отодвинулся. Как свяжешься с колдовским отродьем, так и будешь всю жизнь отгонять. И ведь всего-то нанял ее год назад — один раз, когда Райдана спуталась с нечестивым дарканцем и сбежала. Колдунья тогда сработала неважно — дочь отыскала, все про ее житье-бытье выяснила, но вернуть не смогла. Зато теперь регулярно заявлялась в поисках приработка — поняла, что аристократ служителям Вознесшихся не выдаст, побоится, что связь с чернокнижницей всплывет. Рейнард пребывал в уверенности, что и над его гробом она будет виться во главе всех стервятников. И ведь почти угадал.        — Ну и почему сегодня есть? — кисло поинтересовался он, по опыту зная, что отделаться от нежеланной гостьи можно только выслушав ее до конца, а уж потом отказав.        — Страшно умирать, а, граф? — жадно переспросила она, подаваясь вперед. — Обидно? И второго шанса Вознесшиеся вам не дали. Отправляться вам, людям, в Мертвое Королевство с осознанием, что столько не сделано, не сказано, что убийцы безнаказанными живут... А хочешь, чтоб был, а?        — Вот уж становиться нежитью я точно не хочу, и не надейся пополнить за мой счет свою компанию!        — А мне твое разрешение на то и не надо будет, — сипло хихикнула чернокнижница и добавила совсем тихо: — А хочешь, будет у тебя второй шанс? Не уйдет твоя душа на покой, а вернется. Я заберу три года твоей жизни - один себе, в оплату, а два запеку в камень. Для тебя, про запас. Хочешь вернуться и завершить незаконченные дела, а, граф? Отомстить?        — Иди-ка ты со своими нечестивыми предложениями... — грозно начал Котфуа, с трудом приподнимаясь.        — Ты подумай, граф, в другой раз лекарей рядом не будет — что тогда? Ты подумай...        Рейнард Котфуа с опаской разглядывал простенький кварцевый медальон, извлеченный из глубины ящика. Оказавшись в своих покоях, он первым делом кинулся искать его. Выходит, старше Файрендо уже эта висюлька? Вот же время летит...        А вода камень точит, да.        Не обманула чернокнижница, выходит? К тому же странно эта безделушка теперь выглядит — к свету поднесешь, так словно бы песочные часики в ней появились. Крохотные такие...        «Вознесшиеся, простите ли вы мне когда-нибудь этот грех?»        Старик поразмыслил и спрятал безделушку в карман. Покосился на потолок, словно мог сквозь толщу камня разглядеть далекий шпиль Башни Примирения.        А что гадать? Сделанного не воротишь. Только замаливать и остаётся...        Но сначала стоит позаботиться о делах живых.

***

       Злой, как зверь лесной, Файрендо влетел к себе в комнату, скидывая вещи с полок в огромный сундук, который когда-то едва дотащил до замка Бадфео. Та же участь постигла и многочисленные наряды, до сих пор так бережно хранящиеся в шкафу. После сего активного действа Ренди расчихался от поднявшейся пыли и сел на пол. «А Лора? — горестно думал он. — Нет, пока есть надежда, я не уеду отсюда... Какая надежда! Вокруг меня все умирают! А старик-то выжил...» Ренди вспомнил слова Мадины про канаву и тихонько зарычал. Нечего ждать, пока тебя снова вышвырнут из замка... Придется спрятаться и попытаться найти хоть тело. Даже если ради этого нужно будет выселить карпов...        В дверь гулко постучали чем-то тяжелым.        — Файрендо! — позвал скрипучий голос.        — Ну входи, если не боишься, — мрачно отозвался тот.        — Мне ли сына бояться? — риторически вопросил граф, появляясь в комнате. В этот раз он явился без стражи, но при трости, без которой, видимо, ходить уже не мог. Доковылял до стула, тяжело опустился на него и стал сверлить сына выцветшими, но по-прежнему проницательными зелеными глазами.        — Извиняться не буду! — взвился Ренди. — Да, я уезжаю не дождавшись пинка под зад! Надоело. Не могу...        Взгляда отца он упорно избегал.        — Оболтус. И не стыдно?        — Нет, — буркнул тот, — нет ни капли совести, ничего нет. Да чтоб я вернулся сюда — да никогда. Вот зачем ты сюда пришел? Прочесть очередную проповедь? Торжественно проклясть меня? Выгонять меня?        — Вижу, что совести нет, — согласился граф и погрозил пальцем, как маленькому. — Совсем обещания не держишь. Не прогонять тебя надо было, видно, а женить еще тогда, может, толк бы был. Впрочем, еще и не поздно.        — Поздно, — убито произнес Ренди, неожиданно переходя на шепот, — я убил ее. Ты... слышал? Ее больше нет.        — Слышал, — кивнул старик. — С виконтессой говорил. У-у, болван ты, сын. Славная ведь, говорят, девчушка-то эта Лоррейн. Из уважаемого рода.        — Я больше ни к кому не приближусь. От меня только боль да смерть... Я сам превратил себя в чудовище. Даже если Лора жива — это уже не та славная девушка. Позволь мне остаться, пока ее не найдут. Это единственное о чем я прошу тебя... отец?        Ренди не был уверен, что может его так называть, поэтому впервые поднял измученный взгляд на ожившего графа.        — А раз уже не славная, то и не нужна? — прищурился Рейнард Котфуа, перебрав руками по трости.        — Я, наверное, смогу ее всякую любить... Просто это так больно, — Файрендо подвинулся к графу и неуверенно прижался непутевой лохматой головой к его колену, —— она может возненавидеть меня. А ты... Я для тебя... кто?        — Охламон ты, сын, — вздохнул старик, неуклюже пригладив рукой его волосы. — Обещал-обещал охоту, ну и где? Даже не вспомнил. — И вдруг хлопнул ладонью по трости. — Ладно, хватит тут сидеть. Иди, помогай мышку из норки выманивать. Ис... Миледи Бергендален она ни в какую не слушается.        — Из какой норки? — удивился Ренди. — Не надо меня пугать. Так, что у тебя с головой? Все хорошо?        Охламон поднялся и принялся разглядывать отца.        — Еще и слабоумным меня вздумал сделать? — Граф нахмурил седые брови и ткнул пальцем в дверь. — Иди, кому говорю. В библиотеку. Тебя заждались уж, наверно.        — Так ты не сердишься? — Файрендо никак не решался уйти. И ему теперь казалось, что как только он выйдет за дверь — Рейнард Котфуа растворится в воздухе. — Я не со зла это делал, мне не хотелось... И тогда, перед Лиэль... Впрочем, пусть она тебя и утешает! Вот внучка любимая приехала!        И юноша направился к двери. Вот Лиэль-то теперь счастье! Небось ей замок и достанется. А, ну его. Больно надо...        Старик только фыркнул, так и оставшись сидеть. Ходить уже, пусть и с палкой, тяжеловато. А куда деваться? Разве ж можно кому земли доверить? Хочешь не хочешь, а кряхтел бы до сотни лет, на молодежь глядючи, если бы не... Но теперь что уж.

***

       Несостоявшийся граф Анфлинтанский сидел на подоконнике, свесив ноги наружу, и развлекался тем, что срывал листья с платана. Растущего поодаль. Арканом. Даже не промахиваясь. На руках осталось несколько незначительных ожогов — повезло, а каштановые волосы сильно подгорели, но он, видимо, не собирался их стричь.        — А тут удобно, — заметил он, услышав за спиной скрип дверных петель.        Лиэль дёрнулась, не ожидая увидеть кого-то у себя на окне. Хотя… не удивительно в общем-то, дядя и раньше шатался где угодно, а теперь ему и вовсе некуда податься. Покои Мориса и Аселина выгорели вместе с вещами, как и гостевая комната, отданная Дикри. Кроме того, пострадала пара секций коридора, но от полного выгорания замок спас камень и аскетизм. Именно так, ведь первый, из которого выложены стены и перекрытия, не горит, а за второй спасибо стоило сказать дважды вдовцу графу, не стремящемуся к красоте и утонченности. Прикажи кто-нибудь расстелить в коридорах ковры, задрапировать стены гобеленами, и пожар распространился бы по всему замку, уничтожая по пути легко вспыхивающие двери и жилые комнаты. А так удалось откупиться малым.        — Фух, Морис, это ты.        — Ага. Видела уже?        — Что? А... Дедушку? Видела... — кивнула она, садясь на кровать.        — Ренди с Аселином его там второй раз для верности не убили? Я в коридоре его заметил и не пошел следом, в столовую.        — Ренди сбежал... А Аселин, — на этом имени она грустно вздохнула, — Аселин накричал и ушёл. Я даже не знаю, как себя вести... В голове не укладывается. И ещё эта новость... Представляешь! У меня скоро будет пополнение в семье! — со всей серьёзностью поделилась девушка.        — Когда это вы с Асиком успели?! — обалдел Морис, от неожиданности промахнувшись мимо листа и изумленно оборачиваясь.        — Ч-чего? Ох, да ты что!! — покраснев как никогда, выпалила племянница. — С ума сошёл? Это у меня брат или сестра будет. А не... гм. Ох... Ну надо же было такое ляпнуть, — пуще прежнего смутилась она. — Тем более, никакого «мы» нет...        — А-а, ну это не интересно, — протянул гифорец, снова устремляя взгляд в сад. И, помолчав, добавил: — А я уезжаю.        — Как это? Куда? — на этот раз пришла очередь Лиэль удивляться.        Он пожал плечами и снова взмахнул рукой. Петля сорвалась в полет.        — В армию. В Загадочные земли. В наемники. Да куда угодно, тут мне точно не место. Граф, ха! Старик хорошо пошутил. Даже лучше, чем прошлый раз, когда спас меня и вернул домой.        — Морри, так он и вправду пошутил... Наверно, он просто надеялся, что ты оживёшь... Обретёшь смысл жизни... Зачем тебе куда-то ехать, у тебя же тут брат, дом. А там неизвестно что будет. Да ну, оставайся, как же замок проживёт без такого защитника? Ты ж если что случится, первым побежишь защищать всех. Не уходи... — уговаривала девушка, грустно смотря на него.        — Защитник, смешно. Вора записали в защитники. — Он повертел в руках букет сорванных листьев и швырнул его за окно. — И я в своих мыслях наверняка не одинок. Ренди поди пакует вещи. Думаешь, Аселин тут задержится? Выскажет старику все, что о нем думает, и тоже будет собираться. Наш дом не здесь, мы и так слишком загостились. Ты и сама-то вряд ли решила остаться. Или нет?        — А я... я тоже уеду, — ещё больше поникла она, понимая, что всё быстрее и быстрее приближается тот самый момент разлуки, но не удавалось принять то, что больше никого из них не увидит, может быть, уже никогда. Её встретят Туманные Низины, но это уже будет не та Лиэль. — Вот только побуду немного с дедушкой и уеду... Возможно, я вновь вижу его в последний раз. Но я и не смела надеяться, что даже этот раз наступит. Но… почему вор-то? О чём ты говоришь?        — Просто так. Просто вор. Да забудь, это у меня опять что-то не то в голове перещелкнуло, вот и несу ерунду, — он хмыкнул и снова закинул аркан. Подтянул обратно, высвободил разлапистый лист, на который незамедлительно приземлилась незримая оранжевая бабочка. Легко вскочил на ноги, осторожно, стараясь не спугнуть притихшее насекомое, воткнул лист в пустую вазу на столике. — Пусть будет на удачу.        Уцепился за что-то на стене и скрылся с глаз.        — Э... пока, — только и успела сказать ему вслед девушка.        «Он какой-то не такой... Не обычный человек, видящий лишь самое поверхностное. Как же мало я о нём знаю. А ведь никогда и не приглядывалась даже, не искала в нём глубину. Всё Морис да Морис, простой как лист. И тут на тебе. Приоткрыл дверцу и тут же закрыл обратно. Ну и дяди у меня... Интересно, что же внутри у Аселина... Может, он тоже не такой как кажется?..» — размышляла Лиэль, уже знала, что теперь эти раздумья затянутся надолго.        Оранжевая бабочка посидела пару минут и, вспорхнув, вылетела в открытое окно.