Легенда о вернувшемся Котфуа

— Я буду приезжать повидаться. — Так всегда говорят, когда уезжают... Марк Леви, «Каждый хочет любить»

***

       На полу в библиотеке так и красовалось обгорелое пятно, напоминая о разыгравшейся в замке трагедии и ее мрачном исходе. Так и валялся возле груды книг шкаф — не скоро у слуг до него руки дойдут с таким-то пожаром. Но в хранилище знаний сегодня было непривычно оживленно. У дальней стены, чуть не отпихивая друг друга локтями, метались северные гостьи, виконтесса и ее камеристка. Поодаль нерешительно переминались мажордом и два стражника, которым было велено помочь, но не сказано, чем же именно.        — Что тут происходит? — поинтересовался молодой Котфуа, беззвучно подкрадываясь к виконтессе.        — Ваши проклятые потайные двери, вот что! — недружелюбно зарычала та. — Которые не открываются снаружи, если есть кто-то внутри! Не могли нормально задумать и построить!        В стене при ближайшем рассмотрении обнаружилась щель, из которой торчала книга, безжалостно сжатая створками секретной двери и мешающая ей закрыться. А снизу — краешек светло-желтого платья.        — Вознесшиеся! — испуганно вскрикнул Ренди. — Она жива?        — Полагаю, да, милорд, — грустно кивнула Аста. — Только она не хочет вылезать... Я все искала ее и искала, и случайно заметила, как миледи Лора оттуда выходит... Прямо из стенки! Только она заметила меня и сразу спряталась обратно. Я только книгу сунуть и успела.        Словно в подтверждение ее слов край материи шевельнулся и исчез в дыре.        Файрендо, неловко оглянувшись на виконтессу, подошел к двери. Помолчал. Затем деликатно постучался.        — Леди Лоррейн? К вам пришел милорд Файрендо Котфуа. Он умоляет вас впустить его для переговоров.        — Парламентер... — едва слышно прошипела за спиной вдова, но этим и ограничилась.        За стеной некоторое время безмолвствовали.        — Зачем?.. Я боюсь... — наконец шепнул знакомый голос.        — Меня? С тобой все хорошо? Кстати, вот я немножко обжегся... В общем, половина лица. Я не уверен, что это пройдет. Это почти уродство, Лора... И представь себе, этот Андзен возился с Лиэль, а на меня даже не взглянул. Впрочем, ты меня наверное разлюбила...        Лоррейн чем-то зашуршала, но так и не открыла.        — Не тебя, себя боюсь... А вдруг оно кого-нибудь убьет? — всхлипнула она из темноты.        — Через повязку-то? — искренне удивился Ренди. — Что за ерунда. Я сомневаюсь, что оно вообще будет способно убить, когда полностью восстановится. Это сейчас ты меня медленно убиваешь... Ты ведь знаешь, чем такое обычно для меня кончается. Если ты меня не пустишь — я иду змея спаивать. Вероятно, на этот раз он меня точно убьет...        Снова воцарилась тишина, нехорошая, давящая, которую неожиданно прервал вскрик хитрой Асты, вспомнивший один приснопамятный разговор и решившей пришпорить события:        — Эй, милорд Файрендо, вы куда? Ну постойте же!        Даже топать, изображая уходящего василиска, не пришлось. Книга, зашелестев страницами, стукнулась о пол, и из расширяющегося проема, невидяще моргая на свету, выскочила-таки добровольная затворница.        Файрендо метнулся к ней, забыв о страже, виконтессе... Его сердце готово было выскочить, а руки заметно дрожали, когда он обнял девушку и, прижав к себе, принялся целовать ее волосы, лицо...        — Пошли уж, Исгерд, чего застыла? — каркнул от двери едва доковылявший граф.        — От вас, Котфуа, Бергендаленам одни неприятности, — буркнула виконтесса, удаляясь. — Пусть только попробует не жениться, с вас обоих шкуру спущу, и не посмотрю, что один старый, а другой побитый...        Они еще долго препирались о чем-то, идя по пропахшему гарью коридору.        А Лора, опомнившись, отстранилась и заметила:        — Сначала ожог посмотреть надо... — Получилось, правда, не строго, как раньше, а жалобно.        — Не надо, — резко отворачиваясь, заметил Ренди, — я не хочу, чтобы ты меня видела таким. Итак, Лоррейн, идемте за мной. Должно быть, вы зверски голодны.        — Нет уж. — Она последний раз протерла слезящийся от света глаз, отошла на пару шагов в сторонку, отвернулась ради приличия и... задрав юбку, отвязала с ноги старую лекарскую сумку.        — Ох, Лора, — обреченно вздохнула Аста, закатывая глаза, — видела бы тебя мать...        — А я виновата, что к этому платью не пришьешь карманы? — сердито отмахнулась та и поймала за рукав жениха. — А ты... Раз от доктора Андзена сбежал, нечего теперь от меня нос воротить!        Ренди, до сих пор с интересом наблюдающий за действиями невесты, сразу же как-то помрачнел и покосился на валяющиеся в беспорядке книги.        — Лора, ты не пугайся, — издалека начал он, — во всем нужно искать положительные стороны... Вот, я не еду на войну, потому что мне одна очень милая леди... Э... Ну, в общем, я наткнулся на горящую балку и серьезно повредил Око... На данный момент его нет, но оно обязательно вырастет.        — Господа, я вас за дверью подожду, — тут же выпалила камеристка, поспешно ретируясь подальше от отвратительного зрелища.        — Ты что, уже когда-то проверял? — снова перепугалась Лоррейн, подходя к столу и выставляя на него из сумки флаконы и пузырьки.        — Изначально я его пытался ножом, — пробормотал Ренди, — ну не надо, умоляю тебя. К тому же это очень опасно. Возможно, оно уже восстанавливается, и не факт, что в таком состоянии для тебя оно не опасно. А можно тебя поцеловать? Кстати, когда наша свадьба? Я согласен хоть завтра. А... Нет. Завтра еще нельзя. К брачной ночи ты еще не готова, милая — придется подождать. А вот дня через четыре...        Юноша знал, что от Лоры спасет только бегство, но уйти от нее не мог и вертелся возле, надеясь ее как-нибудь сбить с толку.        — Сядь и не мельтеши. А то не пойду замуж! — пообещала Лора, для надежности погрозив бинтом. Впечатление несколько смазали порозовевшие щеки, но смотрела она серьезно.        — Если увидишь — тоже не пойдешь, — мрачно предрек Ренди и все-таки покорно сел, прикрыв глаз. Он не хотел видеть лицо Лоры, когда та снимет повязку. Самому-то смотреть было неприятно на обезображенную глазницу и начисто выжженную бровь, которая едва ли теперь восстановится.        Она вздрогнула, но не вскрикнула, а руки, добравшись до препаратов, снова зажили своей жизнью и даже не тряслись.        — Все, — твердо заявила она, уже завязав чистый бинт и прижимая к себе традиционно всклокоченную голову, — сегодня выкидываю все энциклопедии и книги по медицине. Кажется, ты и правда повадился смотреть в них картинки...        Ренди молчал и в целом вел себя на удивление тихо. Лишь невесело вздохнул... понял, что ведет себя неподобающе, и поинтересовался:        — Сейчас ты обратно будешь лекарства запрятывать? Может, тебе помочь? Знаешь, интересный способ ношения...        Невеста мгновенно вспыхнула и сунула ему в руки лекарскую сумку, позабыв пару пузырьков на столе.        — Ну, знаешь! А куда ее еще было деть? Аста пробовала пришить карманы к платью изнутри, но строчка была видна снаружи, а доставать все равно неудобно. Хорошо, что теперь ты поможешь мне ее носить! Идем? Что-то есть охота... Даже не поняла, сколько там просидела… Знаешь, когда искала, где бы спрятаться, вспомнила вдруг перекошенную картину. По библиотеке тогда кто-то ходил, это точно, но куда мог деться? Я решила проверить и угадала. Как знала, что свиток точно не доктор Андзен подкинул. Кстати, надо все-таки показать ему твой ожог.        — Моя невеста должна себя хорошо вести, чтобы понравиться моему отцу, — заметил Ренди, но подхватил на руки не сумку, а Лору, и понес ее к выходу. Черный след на полу он внимательно обошел.        Повар встретил Файрендо весьма недружелюбно, а вот девушку счел очередной жертвой Котфуа, поэтому еды принес ей много. Ренди некоторое время еще бродил по кухне, заглядывая в кастрюли, затем, поручив невесту камеристке, куда-то скрылся.

***

       Девушка крепко держалась в седле, уцепившись рукой за поводья белогривого коня. У себя дома ей нечасто приходилось ездить на дарканских дымных скакунах. Те обычно были агрессивными и непослушными, в Шинрондо же лошади выглядели намного милее и дружелюбнее. Лиэль медленно ехала на коне, с восхищением рассматривая всю красоту леса. Когда ещё такое увидишь? Может быть, она уже в последний раз смотрит на это голубое небо и густые зелёные кроны деревьев, освещаемые солнцем.        «Интересно, кого там они наловили», — гадала девушка. Ей было любопытно понаблюдать, как же в этой стране проходит охота, но вместо этого Лиэль залюбовалась пейзажами и диковинными животными, на которых натыкалась взглядом.        «Вот бы не уходить отсюда никогда», — подумала она с грустью, подъезжая к остальным.        Старый граф не пожелал уступать молодежи и всю охоту не вылезал из седла, чем добавил упомянутой молодежи пару-тройку седых волос, когда пытался вспомнить свою лихую юность и норовил при этом свалиться с коня. Но усидел.        Морис откровенно развлекался, на время растеряв свою мрачность. Да что там, в седла влезли даже Аселин и Лора. Первый держался прямо, словно на палку насаженный, и тоже по большей части любовался природой — ради охоты, в отличие от дел, он здоровьем рисковать не собирался. Вторая на коне ездила неуверенно, пугливо оглядываясь по сторонам, и не пыталась даже ровняться на мать. Та-то явно не за книгами молодость провела — вихрем носилась по лесу, едва не посрамив мужчин количеством добычи.        Файрендо Котфуа, хоть и любил некогда охотиться, вел себя очень тихо. Он развлекался обычно по-другому и теперь наблюдал, как ведут себя во время охоты порядочные люди. Кроме того, он следил за невестой и бдительно ее охранял, убежденный в том, что стоит ему отвернуться, так на Лору сразу набросится стая волков, или чего доброго дракон похитит...        — А вот и Лиэлюшка! — Граф раскинул руки, пошатнулся, но быстро сделал вид, что так и надо. Неподалеку миледи Бергендален и Морис выясняли, кто же первым сразил кабана. Морис азартно доказывал, что женщине такое не под силу, вдова непреклонно стояла на своем. — Тебя, тебя ждем, внученька! — повысил голос старик, перекрикивая спорщиков. — Давно такой славной охоты не было!        — Ох, дедушка. Что ж ты творишь, а? Думал, я не заметила? — сразу пожурила его обеспокоенная дарканка. — Вот в кого я такая пошла. А если б из седла вылетел?! Ох, дедуля Рейни, дедуля Рейни... — Лиэль улыбнулась, покачав головой. — Как же красиво у вас здесь всё-таки...        — Так оставайся, — просто предложил граф.        — Э... — не ожидавшая такого быстрого предложения внучка задумалась, и улыбка скрылась с её лица. — А как же мама?.. Ей же через полгода уже рожать. Как я её оставлю... Да и вы все тоже разъедитесь, наверное, — вспомнила она слова Мориса. Девушка обратила внимание на остальных и задержала взгляд на Аселине, такой тоскливый, что оставалось надеяться, что никто не заметит. Особенно он сам.        — Конечно, — мимоходом подтвердил Морис. Его брат промолчал, не то соглашаясь, не то не расслышав разговора за бурным спором над хладным кабанчиком.        Лиэль тяжело вздохнула и больше ни на кого не смотрела, исключая разве что гнедого коня графа.        — Но, может быть, я тебе ещё внука привезу, дедушка. Когда-нибудь. Живи только подольше теперь...        Неожиданно кусты затрещали, и из них, выплевывая листву, выбрался Каладриус Горзигс, ординарец Гайя Виндука. Он невесело оглядел собравшихся, поправил мундир и бросил заинтригованный взгляд на печальную черноволосую леди. Однако времени у него было мало, поэтому он подошел к Аселину и коротко приветствовал его.        — Думаю, вы уже разобрались с завещанием, — живо заговорил он, — а посему я прибыл за милордом Файрендо. Конфликт на дарканских границах разрешился благополучно. Туман оказался природным явлением. После сильной бури он был полностью развеян. Дарканцы вернулись в свои земли. Поговаривают, правда, что это заклятье неудачным было. Но. Наш повелитель планирует устроить очередной марш-бросок в Загадочные земли. Войска собраны и готовы идти в наступление. Нам нужно Огненное Око.        — Боюсь, — развел руками вырванный из болота размышлений Аселин, — моего кузена больше нельзя называть Огненным Оком. Два дня назад в замке случилось несчастье, пожар, и... Впрочем, можете сами посмотреть на милорда Файрендо.        А глянуть было на что, ибо в данный момент в него мертвой хваткой, словно ординарец собрался отнимать Ренди силой, вцепилась какая-то худенькая девица, лицо которой наполовину пряталось под вуалью.        — Мне сказали его забрать даже без Ока, — со вздохом заметил ординарец, — нам нужен знаток Загадочных Земель, и, я думаю, вы знаете, что ваш родственник прожил там около года...        Файрендо помрачнел — он хорошо знал своих начальников и понимал, что они даже его умершим туда затащат.        — Ну, значит, — взяла слово виконтесса, — он может подать в отставку ввиду травмы.        Остальные помалкивали, зная о военной службе больше нее или не зная ничего вовсе.        — Он не может подать в отставку, — оборачиваясь, заявил Каладриус, — гифорцы отдыхают только в склепе. Жизнь Файрендо Котфуа принадлежит королю. И никому другому. Если он начнет противиться, то последствия будут неприятными для всех.        И ординарец снова глянул на Лиэль, скользнув жадным взглядом по ее роскошной фигуре. Та же старалась не замечать этого внимания, но чувствовала, что её сейчас стошнит.        — Милорд Файрендо останется здесь,— произнес невыразительный тусклый голос. Откуда-то к ординарцу вышагнул невзрачный невысокий мужчина, одетый в волочащийся по земле потрепанный серый плащ. Ренди отчего-то едва заметно побледнел, хотя незнакомец явно не обладал никаким титулом, к тому же был на голову ниже самого неказистого гифорца. — Милорд останется в замке на месяц. И никуда выезжать не будет. Око должно восстановиться.        — Прислуге слова не давали, — язвительно заметил Каладриус.        — Прекратите так разговаривать с людьми! — не выдержав, встряла Лиэль, сверкнув на него золотыми глазами. — Мой дядя никуда не поедет и точка. Вы что, не слышали, что он вам сейчас ничем не может помочь?        Неожиданно незнакомец, так грубо названный прислугой, подошел к ординарцу и, властно пригнув его к себе, принялся что-то ему доходчиво негромко объяснять. Поначалу выражение лица Каладриуса сделалось испуганным, он попытался вырваться, но, как ни странно, хоть и был чуть ли не вдвое крупнее захватчика, освободиться не смог. Чем больше говорил темноволосый, тем бледнее становился воин. Внезапно ординарец принялся заваливаться, незнакомец отпустил его... легко поднялся над землей, вскинул голову и исчез.        — Я, пожалуй, пойду, — странно скривив губы и пятясь назад, выдавил из себя Каладриус, — извиняйте за беспокойство...        И, когда уже воин поспешно скрылся из виду, Ренди сполз с лошади и грохнулся на землю. С ним случился обморок.        Спустя несколько секунд над ним склонились черная и соломенная макушки — выбравшиеся из седел невеста и племянница.        — Файрендо, эй, Ренди! Ты что?        — Балаган, — фыркнула виконтесса, пришпоривая коня. — Лоррейн, отцепись от своего недолеченного доходяги и дай отнести его в замок.        — Это о ком это вы, миледи? — побагровел граф, со скрипом выпрямляясь в седле и направляя коня вдогонку.        — Да ты в сорок живее был, чем твой сынуля в двадцать четыре! — донеслось насмешливое издалека.        — Ничего себе... дедушка! Нет, это только я одна вижу, или вы тоже? Не знала, что у них такие... интересные отношения, — подметила Лиэль, поднимаясь и обращаясь к оставшейся «молодёжи».        — Погоди немного и, чего доброго, появится у тебя еще и авторитарная бабушка, — хмыкнул Аселин, из седла поглядывая, как пытаются привести в себя Ренди — слезть баронет не рискнул. — Это ты еще ее письмо с, кхм, «деловым предложением руки и, на отдельных условиях, сердца» не читала... Слава Вознесшимся.        Лоре же было не до того, она сновала вокруг бездыханного жениха, досадуя, что не прихватила лекарскую сумку на охоту, и только мешаясь Морису, который пытался впечатлительное Огненное Око привести в чувства.        — Вознесшиеся! — воскликнул внезапно очнувшийся Ренди. Он так резко сел, что стукнулся лбом с Морисом и замолчал, сбившись с мысли. Затем осторожно спросил: — Морри, ты в порядке?        — Я-то да. Это ты чего тут загорать разлегся?        Потирающего лоб Мориса тут же оттеснила в сторону испуганная Лоррейн. Впрочем, в последние дни она редко выглядела спокойной. А Лиэль, наблюдавшая за ними со стороны, улыбалась, но в глазах стояла такая печаль, что хотелось заорать, разреветься, а потом благополучно повеситься или утопиться. А лучше всё сразу.        «Несмотря ни на что, они вместе... Счастье...»        Девушка взяла коня под уздцы и потихоньку двинулась к замку, решив пройтись пешком и подумать.        — Это же был Нетопырь, — не веря себе, пробормотал Ренди, — он защитил меня? Нет. Или да? И почему именно месяц, он что, постоянно за мной, что ли, следит?! Ах ты упырь такой... Ой...        — Ничего не понял, — заключил младший кузен, выпрямляясь и протягивая руку.        — Почти как тогда, — неожиданно улыбнулся Файрендо и тепло сжал его запястье, — слушай, ты ведь можешь никуда не уезжать до моей свадьбы?        — Да я не тороплюсь, — хмыкнул Морис. — На таком событии определенно надо поприсутствовать, а то расскажи мне кто о свадьбе Ренди неделю назад, я бы не поверил. Надо убедиться.        — Кстати, Аселин, нам нужно с тобой как-нибудь серьезно потолковать, — вспомнил Котфуа. — Может, стоит это сделать сейчас?        — Давай поговорим, — несколько удивленно кивнул Аселин.        — Но наедине. Лора, позволь помочь тебе забраться на лошадь, тебя Морис проводит. У нас с баронетом будет мужской серьезный разговор, но потом я тебе все-все расскажу, — проговорил юноша, ведя невесту к ее кобылке. Но, сопроводив девушку до дерева, к которому было привязано благородное животное, он забыл, зачем туда шел, и, прижав Лоррейн к дереву, поцеловал ее. Затем еще раз и еще, но тут лошадь, которой надоело стоять без дела, принялась жевать его волосы. Смущенный Файрендо вырвался из ее зубов и принялся вытираться платком.        Лора, ни секунды не раздумывая, метнулась к нему и обняла так порывисто, словно намеревалась удушить или взять на болевой прием.        — Не надо больше меня так пугать, — приглушенно попросила она. — У меня даже сумки с собой не было...        — Эй, Ренди! — позвал Морис. — Ты там точно мужской разговор планировал и точно с Асиком?        — И этот туда же. Ну какой я тебе Асик?        — Встретимся в библиотеке... Нет! Лучше где-нибудь в другом месте. Да, давай в беседке. Подождешь? Со мной все будет хорошо. Это просто я обрадовался очень. Давно не видел... Нетопыря. — Файрендо легко поднял девушку и усадил верхом. — Не смей падать, поняла? Эй, Морри, если хоть что-нибудь с моей невестой случится, то я продам тебя в рабство какой-нибудь немолодой любвеобильной высокородной особе. Ты проживешь долгую и мучительную жизнь.        — Ага, напугал, — усмехнулся кузен, взлетая в седло. Вскоре двое всадников скрылись за деревьями.        — Так о чем ты хотел поговорить? — переспросил Аселин, проводив взглядом охотничков.        — О нашей дорогой племяннице, — подходя к кузену, вкрадчиво ответил Ренди, — разве ты не видишь, что девушка мучается, страдает... Ты ведь такой мудрый и проницательный баронет.        — Догадываюсь, — кивнул тот, все-таки кое-как сползая с коня — смотреть сверху вниз при разговоре было не слишком-то удобно и вежливо. — Поэтому уезжаю сразу после свадьбы домой, чтобы никого не мучать.        — Домой? — искренне удивился Ренди. — Так у тебя еще и дом есть? Ну и везет же тебе... А мне, если старик надумает прошлое припомнить, приютиться негде будет. Тебя Лиэль тоже раздражает, да? Мне казалось, что ты все-таки... неплохо к ней относился.        — Конечно, есть, — настала пора удивляться и кузену. — В столице поместье небольшое. Мы ведь только после смерти родителей сюда переехали, когда нас дядя забрал. Почему же раздражает? Вовсе нет.        — Ну... Спрошу прямо — как ты к ней относишься?        — Тепло отношусь, — поднял брови Аселин. — Ренди, только не говори мне, что ты на радостях из-за собственной свадьбы решил стать добровольным и самовольным сватом.        — Ну извини. И что с того? Она мне жизнь портит своим унылом видом. На нее глянешь, и мурашки по коже бегут. А уж как она на нас с Лорой косится... Ася-Аселин, из какого ты дерева выпилен? Кстати, спасибо. Ты почему-то помогал мне. Я этого и вовсе не понимаю. Мне казалось, что если я упаду, то мне перережут глотку. По себе, видно, всех судил.        Брат только пожал плечами и улыбнулся, кажется, чуть более искренне, чем обычно.        — Да так, молодость вспомнил, вот и помогал. И не надо после таких слов радостно обзывать меня дедом, с меня хватит и дерева. А Лиэль... Ей впору подыскать кого-то менее фальшивого, чем я, более настоящего и живого. А она вместо этого влюбилась в красивую маску. Даже не зная, что под ней.        — Ну сам тогда с ней разбирайся, если что, — заметил Ренди, огляделся и шепотом спросил: — Аселин, а тот, в сером... Это только мне показалось, что у него перепончатые крылышки? Что это за тварь такая? Я его раз десять пытался убить... пока ему не надоело. Чуть на тот свет меня не отправил... Меня таким Мадина в детстве пугала. Говорила, что если буду плохо себя вести, то придет Нетопырь... И пришел ведь... Так я его и прозвал.        — Так ты, значит, сознаешься, что плохо себя ведешь? — Аселин дружески пихнул его в плечо и со второй попытки взобрался на лошадь. И уже серьезно добавил оттуда: — Мне тоже показался странным. Никогда таких не видел. Я вряд ли что-то смогу разузнать, но можно попробовать.        — Не уезжай, — негромко попросил Ренди, — и чего ты там будешь сидеть один? Морис удерет куда-нибудь, а старик к тебе неплохо относится... да и я тоже. С ним-то мне трудно наладить общение. Как-то он меня не любит. Вон, за виконтессой уехал, а я лежи с сердечным приступом! Ой... Только не говори никому. Пошаливает сердечко. Чуть-чуть совсем. Послушай, оставайся. Лиэль уедет к своим. Она здесь не останется. Точно говорю. А ты... впрочем, поступай как знаешь. В столице неплохо живется.        — Тут есть над чем подумать, — улыбнулся брат.

***

       В комнате ничего не осталось. Все баночки и тюбики были уложены в чемодан, несколько платьев собрано. Лиэль опустилась на кровать, пытаясь запомнить в последний раз это место. Она уезжала, так и не дождавшись свадьбы Файрендо и Лоррейн. Матушка просила приехать как можно скорее, да Лиэль и сама понимала, что сейчас не в состоянии быть на таком празднестве, как бы эгоистично это не звучало. И видеть Аселина тоже...        «Может, я уже больше и не вернусь сюда».        Решив, что времени на «распускание нюней» нет, девушка не стала медлить.        «Вот и всё... Как же тяжело прощаться», — потерянно думала она, спускаясь по лестницам.        Дедушка уже ждал у парадных дверей. Сердечно обнял на прощание, хотя все равно выглядел обеспокоенным.        — Ты не беспокойся, Лиэлюшка, езжай, раз так срочно мать вызывает. На свадьбе уж мы за тебя погуляем, а чтоб на годовщину обязательно приехала! И за замок не переживай... Ну, подумаешь, герцог, сюзерен, приближенный к королю... Не имеет права титул отнимать, мы свое отстоим... — Прозвучало это несколько неуверенно, но граф поспешил ободряюще улыбнуться.        — Эх, дедушка... Надеюсь... Я буду очень часто писать, и ты мне тоже, пожалуйста, обещаешь? — Как же Лиэль не хотелось оставлять его, если бы он знал. Девушка с трудом сдерживалась от того, чтобы не послать матери письмо, что задержится, но не решалась.        — Слово дворянина, — торжественно кивнул старик. Стоящий поодаль Морис только хмыкнул.        — Спасибо тебе, — обрадовалась девушка и ещё раз обняла его, даже поцеловав в щёку, а потом неожиданно произнесла: — Я тебя очень люблю.        — И мне хоть по праздникам пиши, — неожиданно негромко произнес Файрендо, глядя в пол. — Кто у тебя там родится, братик или сестра. А если тебя притеснять там кто будет, то скажи мне. Не так уж и далеко ты живешь. Приеду и разгоню всех.        — Р-ренди... Ты ж мой дядя Ре-энди, — протянула она, не веря, что это всё творится с ней наяву и, не раздумывая, захватила того в объятия. — Обязательно буду. И не смей вырываться, я тебя, наверное, первый раз в жизни обнимаю. Хочу, чтоб ты наконец стал счастливым. Вы меня сейчас все опять на эмоции разведёте...        — Не надейся, не разведём — усмехнулся Морис. — Вот я, например, писем слать не буду. И мне писать не надо, все равно ж не знаю, куда. Вон, брату пиши.        — Не хочу его беспокоить, — горестно проговорила Лиэль, всё-таки выпуская Ренди из захвата. — А ты, не надейся, что отделаешься! — не устояв и взяв Лоррейн за руку, намекнула Лиэль дяде, взглядом говоря, что скоро наступит и его очередь принимать объятия. — Поздравляю, Лоррейн. Береги себя и моего несносного дядюшку. Теперь он без тебя никуда.        Лора только нерешительно улыбнулась дарканке и присела в вежливом поклоне. На прощании родственников она явно чувствовала себя лишней.        — Не-не, — замахал руками Морис, поймав на себе взгляд двоюродной племянницы. — Избавьте меня от трогательных сцен, иначе я подумаю, что кого-то собрались хоронить. — Он взбежал по лестнице и, подняв ладонь на прощание, скрылся за дверью.        — Ох, Морри-Морри, — улыбчиво вздохнула Лиэль, когда будущий родственник, какой-то неестественно шумный сегодня, удалился. Хотя ей сейчас хотелось только плакать. На семейных проводах не хватало одного... — Спасибо, — добавила она. — Ну... Наверное, всё...        Но по лестнице кто-то стремительно бежал, постоянно спотыкаясь и поправляя сползающие на нос очки.        — Прошу прощения! Подождите! — кричал доктор. Домчавшись до Лиэль, он остановился и протянул ей какой-то пузырёк. — Э... Простите, что я влезаю, но не мог с вами не попрощаться... Возьмите, — уже шёпотом пробормотал он, — это на всякий случай, обезболивающее.        — Ох, доктор Андзен, ну вы даёте. Только не напоминайте мне про это в такой день... — попросила та и сунула флакон обратно. — И не возражайте! — Лиэль смягчилась и пожала лекарю руку. — Эх, и вам до свидания... Спасибо вам за всё.        Лекарь мило покраснел и пожелал госпоже удачи. Наткнувшись взглядом на Лоррейн, он с интересом пригляделся к ней, но потом повертел головой, отгоняя от себя странные мысли. Кого бы она могла напоминать?..

***

       Сегодня весь день собирался дождь, словно погоде наконец-то надоело однообразие, и сия капризная дама соскучилась по сырости и хмурым тучам. Промозглый, совсем не летний ветер трепал длинные черные волосы, портя и без того не слишком-то аккуратную прическу. Лиэль поёжилась. Все уже ушли в замок, но девушка все равно задержалась за порогом, не спеша прятаться в теплой карете, сулившей защиту от непогоды и уже поданной к воротам. Тарс украдкой приплясывал от холода, спрятав нос в воротнике и не замечая госпожу. От взгляда на него девушке сразу стало теплее... Или не от взгляда?        На плечи мягко опустилась плотная, пахнущая выделанной кожей и медом ткань. Девушка вздрогнула, не решаясь обернуться. Украшенные двумя фамильными печатками руки для надежности одернули накидку, но синий камзол все равно был девушке великоват в плечах. И еще раз одернули, плотнее запахивая ткань. И еще раз, уже скорее нервно, чем заботливо.        «Аселин...» — Дарканка узнала его, но не смела ничего сказать. Из глаз всё-таки потекли слёзы.        Руки неожиданно сомкнулись, заключая ее в объятия и крепко прижимая к тугому, одеревеневшему гипсовому корсету, за которым отбивало стремительный ритм сердце.        — Не забывай писать, Лиэль.        Мгновение, невесомый поцелуй в растрепанную макушку, и вот уже плечи обнимает один только тяжелый синий камзол.        Потребовался миг, один только миг, чтобы обернуться — но фигура в голубой, раздуваемой ветром рубашке успела скрыться за парадными дверями, так и не обернувшись.        Девушка недолго постояла, пытаясь сохранить и запомнить тепло его рук и этого момента. Сильнее закуталась в его камзол и залезла в карету. Всю дорогу она вдыхала запах его одежды.