Под чужими звездами

      Из тонкой пелены облаков падали крупные хлопья снега, добавляя слоя на земле. Все прошлые следы уже замело, и от ворот замка тянулась одна единственная цепочка. В утреннем сумраке Итэр шел через поле к порталу.       Он проснулся посреди ночи и понял, что больше не заснет. Паймон еще сладко посапывала, а Тартальи в комнате не оказалось, так что он решил пойти прогуляться в одиночестве. Призраки ему за все время больше не встречались, а от одного из патрулирующих ночные коридоры учителей он бесшумно ушел в потайной проход. После нескольких вдумчивых медитаций Итэр наконец-то научился отделять специально созданные чары от общего энергетического фона, и узнал, что Хогвартс буквально пестрит странными нишами и закрытыми кабинетами.       В библиотеке он взял несколько книг для начинающих волшебников, но ни одно заклинание у него так и не получилось. Была ли беда в том, что пробовал он без палочки или в недостаточной корректировке под новую энергию Итэр не знал и проверить мог только после получения магического посредника. Пытаться разобраться в незнакомом ремесле вместе с Тартальей он не стал и другу тоже не советовал. Ради приличия он, конечно, заглянул в предложенную книжку, но там наименований одних сердцевин достигало сотни. А ведь у каждой еще были свои особенности.       На улицу Итэр пошел без факела, рассчитывая, что в крайнем случае достанет Адъювант светоносного камня, но луна как раз показалась на небе, и поле было залито светом. Дополнительный источник создавал эфир вокруг портала и тонкая нитка сигнальных чар вокруг.       Подойдя ближе, он перешагнул через чужое заклинание, отметив, что опять случайно смешал зрение и то, что в Тейвате называлось Чувство стихий. Похожая способность была и у него самого, но Итэр догадывался, что его восприятие несколько глубже, чем у обладателей Глаза бога. Все же подобное чувствует только подобное, когда как эфир подобен сразу всему.       После неудачной попытки закрыть портал, Итэр окружил его сферой, чтобы уже ни одна тварь не могла проникнуть на эту сторону. Пелена эфира держалась стойко, но легкие завихрения все равно периодически становились разноцветными искрами и без следа растворялись в фоне мира. Такая защита портала могла держаться бесконечно только при условии полного вакуума, в любом другом случае эфир разрывался на мельчайшие кусочки, которые все больше отдалялись друг от друга.       Подчиняясь легкому взмаху рукой эфир исчез, и темно-красный портал предстал перед Итэром. Его край по-прежнему светился белым, но вот центр потемнел и в нем стали пробегать желтые змейки. Энергия причудливо заворачивалась в спирали и тянула все новые ленты из окружающего мира. Портал дышал и впитывал в себя все до чего мог дотянуться.       Итэр протянул руку и легонько коснулся провала. Темные круги стали расходиться по мареву, и маленькие красные молнии стали покалывать незащищенную кожу. Потоки рядом стали искривляться и закручиваться в новую спираль.       — Итэр! — послышался сзади голос Паймон, и он отдернул руку.       Пальцы искрились чужой энергией, смешанной с остатками Бездны и элементами, и Итэр поспешил эфиром вернуть все в прежний вид.       — Да?       — Ты тут! Когда Паймон проснулась, а тебя нет, то знаешь, как испугалась? Думала, что нас снова разлучат и запрут в клетках. Надо было предупредить!       — Решил проверить, что все в порядке.       — Но это же не повод пропускать завтрак. Или случилось что-то страшное? — Паймон с интересом уставилась в красное марево. — Цвет изменился?       — Нет, не беспокойся.       Итэр посмотрел на восток и увидел, что солнце уже медленно двигалось по небосклону. Он и не заметил, как пролетело время.       — Тогда пойдем кушать? Паймон хочет съесть большой омлет и тот вчерашний кекс!       — Да… Тебе здесь нравится?       — Не знаю, — она задумалась и почесала голову. — Тут вкусно кормят, но при этом нет сокровищ, которые можно было бы найти. Хотя Паймон хотела бы исследовать замок получше. Там же так много должно быть спрятано!       Слушая ее, Итэр кивал, но мысли его были обращены к порталу. Единственной причине, по которой они задержались.       — Мы могли бы здесь остаться? — словно спросил он.       — Ты имеешь ввиду навсегда? А как же твоя сестра? Она все еще в Ордене Бездны, разве ты не хотел ее спасти?       — Да, точно. Ты права, — Итэр улыбнулся и одним движением восстановил оболочку из эфира вокруг портала, — Люмин еще там.

***

      — …и поэтому мы решили возродить Турнир трех волшебников спустя столько лет, — завершил краткий экскурс в историю международного соревнования Людо Бэгмен.       — Интересная идея, — искренне восхитился Тарталья.       На Святочном балу их, как почетных гостей посадили за судейский стол, так что сама собой завязалась беседа о причине такой популярности Хогвартса. Глава Отдела магических игр и спорта с таким жаром стал объяснять смысл праздника иномирянам, что даже Каркаров и мадам Максим — директора заграничных школ — стали прислушиваться к монологу. Дамблдор с самого начала смотрел на это дело благосклонно, а вот Паймон больше обращала внимание на еду.       Тарталья бросил быстрый взгляд на Итэра, но тот казалось пребывал в собственном Царстве Эвтюмии. В таком же состоянии он был на завтраке и прервался лишь на то, чтобы получить пропуск в Запретную секцию. Там он залез с книгами так далеко, что Тарталья нашел его только благодаря чувству стихий. Итэр все меньше светился элементами, так что перед этим пришлось поплутать между стеллажами.       И вот на Святочном балу он снова был в своих думах, а Тарталья так и не выведал причину этому. Паймон сказала, что Итэр проснулся рано и проверял портал, где снова вспомнил Люмин. Объяснение выглядело вполне правдоподобным, но вот следов печали на лице товарища Тарталья не видел. Только задумчивость и отрешенность.       — У вас наверняка тоже распространен магический спорт? — тем временем спросил Людо Бэгмен. — Команды собираются еще со школы, а потом и профессиональный уровень, не так ли?       — Никогда не слышал о соревнованиях исключительно между владельцами Глаза бога, — покачал головой Тарталья и тут же пояснил, — они дают способность к управлению элементальной энергии. Но вот состязания между школами боевых искусств проводятся частенько.       — Да, Паймон была на одном таком! — внезапно отвлеклась от тарелки она. — Мы с Итэром случайно попали на «Воинский дух» и всех там победили. Никакая школа не может сравниться с нашим мастерством!       — И ты очень помогла в поединке, пока сидела на трибуне, — согласно кивнул Тарталья.       — Именно! Паймон способна помогать откуда удобно. Мотивация бойца — это одна из важнейших вещей в дуэли.       — Подожди, — выпал из прострации Итэр, — Тарталья, ты тоже там был?       — Не мог же я пропустить такое событие, — усмехнулся он, с внутренним удовлетворением наблюдая, что товарищ наконец очнулся. — Я не стал подходить, так как ты был с молодой дочерью клана Камисато, но следил за каждым взмахом ваших мечей. Посланник сегуна в этом году был не простым. Ты успел далеко продвинуться в своем мастерстве, так что не смей останавливаться.       Механически кивнув, Итэр вернулся к созерцанию. У Тартальи даже сложилось впечатление, что его товарищ совсем забыл, что встретились они как раз-таки в Инадзуме. Там провели несколько недель вместе, а потом и спустились в Бездну. С Итэром что-то было не так, но пока он сам не решит поделиться, Тарталья мало что мог сделать.       — Но чем же заняты школьники после уроков? — удивился Людо Бэгмен, казалось, что это был единственный вопрос, который его волновал. — Неужели школы не обеспечивают внеурочный досуг?       — А они должны? Школа — это место, где ученики ищут себе учителя. В Тейвате из похожих заведений есть Академия, и насколько я знаю, все мероприятия там являются личной инициативой сотрудников или учащихся.       Волшебники на мгновение замерли, и даже Дамблдор сменил свою добрую улыбку на вежливое удивление.       — Вы хотите сказать, что у вас есть только личное ученичество? — впервые после представления заговорил Каркаров.       — Бывает по-другому?       — У нас распространен институт школы, — начал объяснять Дамблдор.       Внимательно слушая старого волшебника, Тарталья начал догадываться, что тот мог и сразу сказать им про палочки. Это получается было даже не базовое, а буквально детское знание. Та основа, которая здесь была доступна всем, включая так называемых «магглорожденных».       — Неужели вы не п’говели никакого ознакомления с нашим ми’гом, Дамбледорр? — удивилась мадам Максим, говоря с сильными искажениями.       — Разве есть что-то более прекрасное, чем самостоятельно постигать таинства волшебства? — поспешил защититься директор Хогвартса. — Я всегда готов помочь или направить, но ни в коем случае не вести по этой дороге.       — Настоящее обучение происходит только при набивании синяков, так? — спросила Паймон, и Тарталья усмехнулся.       — Пожалуй отложим обсуждение на потом, — быстро предложил Дамблдор. — Сейчас время начинать танцы!       Он поднялся и, повинуясь взмаху палочки, столы разъехались, и образовалось свободное пространство в центре. Тарталья внимательно следил за манипуляциями и решил на будущее запомнить, что Дамблдор спокойно колдует и без вслух произнесенного заклятия.       Поднявшихся на появившуюся сцену артистов зал встретил рукоплесканиями. «Ведуньи» — Тарталья слышал, как о группе говорили ученики — взяли инструменты и заиграли переливающуюся медленную музыку.       — Не откажетесь ли вы, мадам Максим, от моего приглашения? — элегантно поклонился директор, и первая пара закружилась в танце.       Взглянув на спутников, у которых на лицах было написано отсутствие интереса, Тарталья оглядел зал и нашел обособленно стоящую девушку. Красная мантия ее была украшена золотой каймой и волосы с маленькими косичками спускались ниже плеч. Ломанный нос, резко выделяющийся на в целом миниатюрном лице, и высокий рост скорее всего послужили причиной отсутствия партнера, так что Тарталья немедля подошел к ней.       — Позвольте представиться, — слегка поклонился он, как учил его когда-то Пульчинелла, — Тарталья.       Ее лицо исказилось удивлением, а потом и настороженностью. Словно она ожидала, что он тут же рассмеется и убежит.       — Снежана.       — Имя, навеянное ледяными просторами, — вздрогнул Тарталья, на мгновение вспоминая родину. — Позволите ли вы пригласить вас на танец?       Он предложил руку, по случаю бала запакованную в перчатку, и слегка сжал пальцы девушки, когда она выразила согласие. Он легко повел ее в круг танцующих, внимательно следя, чтобы их пара не столкнулась ни с кем. Первые шаги он делал медленными и нарочито аккуратными, но, когда понял, что Снежана чутко отзывается на движения, закружил ее сильнее.       Танец сродни дуэли. Нужно не просто знать, а чувствовать движение партнера и никогда не забывать об окружении. Ритм и рисунок могут измениться, но важно вовремя подстроиться, а потом и перехватить лидерство. Впрочем, в танце все же никто не спорит с ролями.       На последней ноте музыкантов Тарталья аккуратно поддержал Снежану, которая чуть потеряла ориентацию от быстрого кружения, а после поклонился, благодаря за танец.       — Позволите ли вы мне занять ваш второй танец? — спросил после короткого раздумья он, нарушая все ему известные правила этикета.       — Да, — кивнула Снежана и просияла.       Она была всего на полголовы ниже Тартальи, а значит он был чуть ли не единственным, кто мог пригласить ее. В танце она легко велась, так что он решил, что лучше себе партнершу здесь вряд ли найдет. Тем более видеть искренний восторг на чужом лице было приятно.       Следующие две мелодии были более энергичными, незнакомыми и на стандартный вальс уже не ложились, поэтому Тарталье пришлось быстро считывать движение соседних пар и коротко предупреждать Снежану о следующем рисунке. Было видно, что танцы ей действительно нравятся, и она с элегантным мастерством подстраивалась под партнера.       — Позвольте отвести вас к столикам, — шепнул ей Тарталья, когда заметил, что она подустала.       — Туда, — указала она рукой направление, — там друзья.       Они обогнули танцующие пары, и прошли к тем, кто уже устал или просто не желал участвовать в веселье.       — Снежка! — удивленно воскликнула одна из учениц, когда они приблизились.       — Приветствую, господа, дама, — поклонился Тарталья, подмечая распахнутые глаза у девушки и двух парней. — Вверяю эту очаровательную леди вам.       Названная дамой оценивающе прошлась по нему самому, а один из «господ» вопросительно сказал что-то на незнакомом языке. Вся компания прыснула, но девушка еще зарядила остряку локтем по ребрам и закатила глаза.       — Нет, я не угрожала ему, — ответила на вопрос Снежана, и Тарталья усмехнулся.       — Представься.       — Димитр Дамянов.       — Я — Тарталья. За оскорбление моей спутницы, Димитр, я вызываю тебя на дуэль.       Ученик прищурился и чуть выпрямился. Он был буквально на палец ниже Снежаны, так что Тарталья дал ему на вид лет семнадцать. На серьезную схватку с ребенком он не рассчитывал, однако в Дурмстранге изучались темные искусства, о которых была крайне скудная информация в библиотеке, и он надеялся, что молодой и глупый парень покажет их в дуэли.       — Или принеси извинения Снежане. На коленях.       — Не надо, — вдруг вмешалась сама девушка. — Все же нормально.       — На моей родине оскорбления не прощаются просто так, — отрезал Тарталья. — За слова каждый должен отвечать своим оружием.       Не то, чтобы это была совсем ложь, но кодекс Снежной полагал больше гибкости, нежели просто драка. На его памяти один только Панталоне уходил от дуэли с Капитано раза четыре.       — Я принимаю вызов, — вскинул голову Димитр, которого по виду задели слова. — Милан, будешь секундантом?       — Ладно, — пожал плечами его до этого молчавший друг.       Об этом пункте Тарталья как-то подзабыл и наскоро огляделся. Из знакомых рядом была лишь Снежана, но звать секундантом даму, чью честь ты защищаешь, было неприемлемо. Вариантов не осталось, и он обратился к той девушке, которая толкнула тогда Димитра за его шутку.       — Позвольте узнать ваше имя?       — Анелия, — заинтересованно склонила голову она.       — Согласишься ли ты выступить моим секундантом?       — Какой тактичный вопрос, — рассмеялась она и пожала плечами. — Почему бы и нет? Димитр, готовься, тебя будут размазывать по стенке.       — Еще посмотрим кто кого, — неодобрительно покосился на нее он, а потом снова вскинул голову. — Не думай, что я буду тебя жалеть раз ты гость.       — Замечание, Димитр! — ткнула его в грудь Анелия. — До дуэли вам двоим разрешается контактировать лишь через секундантов. Завтра мы поговорим на свежую голову и назначим конкретную дату. Там и подеретесь.       — Разве ты не должна их отговаривать? — возмутилась Снежана. — Народ, это правда того не стоит.       Ответил ей неожиданно Милан. Он спокойно что-то сказал на незнакомом языке, и девушка лишь вздохнула.       Внезапно в их компанию вклинился высокий худой ссутулившийся молодой человек. В его руках было два бокала лимонада, и он хмуро что-то спросил у остальных. Из всех слов Тарталья вычленил лишь «Гермиона» и, так как другие лишь покачали головой, то сделал предположение:       — Ты ищешь свою спутницу?       — Да, — обернулся тот к нему, и Тарталья окончательно убедился, что это был Виктор Крам, чемпион от Дурмстранга.       — Вы сидели неподалеку, так что я вас заметил. Она несколько секунд назад прошла туда.       — Спасибо, — он коротко кивнул и тут же удалился.       На мгновение в компании повисло молчание, а потом глубоко пораженная Анелия спросила:       — Ты все это время еще и за залом следил?       — Было бы печально, если бы на меня напали со спины, — он перевел взгляд на Димитра, и губы тронула улыбка. — Удобная мишень.       — Так, это замечание. Твой подопечный, Анелия, — с трудом подбирая слова сказал Милан. Видно для него языковой барьер был особенно трудным.       — Верно, — согласилась девушка.       — За сим я откланяюсь, — не упустил предоставленной возможности Тарталья. — Был рад с вами познакомиться. Увидимся завтра, Анелия. Надеюсь это наш не последний танец, Снежана.       Не задерживаясь более в зале, он вышел на улицу и вздохнул вечерний воздух. Ветер тут же залез под мантию и охладил немедленное желание с кем-нибудь подраться. В этом мире было на удивление спокойно и безмятежно, так что Тарталье ничего не оставалось, кроме как слоняться по коридорам в поисках призраков. О них ему поведала Паймон, но как долго он не шатался по самым темным закоулкам и тупикам, но ни одного еще не встретил.       Быть чужим в обществе для Тартальи было не впервой, но только сейчас он почему-то чувствовал щемящую тоску. Всегда, даже вдали от родины, он знал, что нужно делать. Он понимал конечную цель и шел к ней несмотря ни на что. В это же мгновение Тарталья был словно бессилен. Все, что он мог это попытаться найти подсказку для Итэра, но чем она может быть оставалось неизвестным. Он всю ночь просидел в библиотеке в поисках отгадки, но так не приблизился к пониманию.       Кусты зашуршали и к тому месту, где Тарталья подпирал замковую стену вышел Итэр.       — Искал меня? — удивился он.       — Ты хорошо танцуешь, — проигнорировал вопрос тот и присоединился к созерцанию. — Специально учился?       — Пришлось. Странно, что ты не стал. Тебе стоит научиться этому искусству.       Итэр кивнул. Он почти никогда не спорил, и Тарталье даже в один миг показалось, что вообще не слышит советов, но в Бездне тот поправил стойку после замечания. Что было на уме у товарища Тарталья не знал никогда, но только сейчас задумался об этом всерьез.       — О чем думаешь? — словно почувствовав, спросил Итэр.       — Здесь звезды другие.       — Звезды? — он поднял голову и уставился на мириады рассыпанных по небу светляков. — Я не видел еще ни одного повторяющегося небосклона. У каждого народа есть свое толкование созвездий и некоторые даже поклоняются им словно божествам… Верят, что те приведут их к лучшему будущему, и не отказываются от жертвоприношений. Даже там, где прогресс достиг небывалых высот, и разумные существа научились летать на другие планеты, они продолжают вкладывать смысл в звезды.       Он чуть покачнулся и вздрогнул, будто очнувшись. Чуть улыбнувшись, он попрощался и удалился.       Тарталья нахмурился и посмотрел на помятые кусты. Он пытался вспомнить, почему так доверял Итэру, но на ум приходило только их знакомства. Каждое слово всплыло перед глазами, но вот главного там не было. Как будто после той дуэли он просто приказал себе считать его товарищем.       Передернув плечами, Тарталья отогнал непрошенные мысли. Байки о других мирах на ночь глядя подействовали на него слишком сильно. Он призвал свой лук и провел пальцами по неровному плечу. Оружие словно засияла в руках владельца, и Тарталья окончательно успокоился. Все тревоги были бессмысленны — его путь по-прежнему освещала Полярная Звезда.