Под чужими звездами

      Гермиона сидела в библиотеке за очередной стопкой книг и краем уха слышала перешептывания за стеллажом. Казалось, что ее появление на балу с Виктором, каждая девочка в Хогвартсе восприняла своим личным оскорблением. Она постоянно ловила на себе оценивающие взгляды, и на завтраке крайне аккуратно выбирала еду, которую собиралась проглотить. Внезапное внимание нервировало, но она ни о чем не жалела.       Благодаря Виктору Святочный бал не превратился в ее личную трагедию. Когда их только оповестили о танцах, Гермиона сразу же решила, что ее никто не пригласит. Она не пользовалась популярностью в Хогвартсе и в друзьях имела лишь двух парней. Но Гарри выказывал симпатию к Чжоу и все собирался пригласить ее, а Рон… Рон был настолько слеп, что никогда не воспринимал Гермиону как девушку.       Даже его приглашение уже накануне бала звучало унизительно. А после праздника он закатил скандал, назвав ее предательницей. Она прорыдала потом полночи и решила, что больше никогда не позволит ему так с собой обращаться.       — Гермиона, — отвлек ее Виктор, у которого все лучше получалось говорить на английском, — посмотри здесь.       Она взяла протянутую книгу и сразу же глянула название: «Магия как она есть. Теория». В отмеченном Виктором отрывке автор описывал как наблюдал за молниями и пришел к выводу, что они очень похожи на заклинания. Когда он вечером возвращался домой, то на него напал оборотень и, испытывая одну из своих идей, он запустил в него заклинание собственной разработки. Фиолетовая вспышка ударила и по автору тоже, и он потом две недели не мог пользоваться рукой.       — Нет, это не совсем то, — она вздохнула и пробежала еще пару абзацев взглядом. — У него было прямо копье, понимаешь? Целиком состоящее из фиолетовой энергии. Я сначала подумала, что это какой-то неизвестный материал, однако оно рассыпалось, как только его самого оглушили. Я нашла описание того, как сильные волшебники формировали фигуры и животных с помощью адского пламени и других подобных заклинаний, но ни одного упоминания копья.       — Патронус тоже формирует образ, — заметил Виктор. — Ты уверена, что волшебники вообще так могут?       — Конечно! Если мы не нашли сведений, то это не значит, что это невозможно. Если так подумать, то холодное оружие было распространено довольно давно, а значит нам просто нужно зарыться дальше в историю. Может они и из другого мира, но магия-то едина.       Она встряхнула головой, откидывая упавшие на глаза пряди, и с неугасающим энтузиазмом схватилась за следующую книгу. Виктор ссутулился на стуле и несколько секунд смотрел в одну точку.       — Ты хочешь посмотреть на ту магию еще раз? — в конце концов спросил он.       — А есть возможность? Но я бы не хотела их просить, это было бы как-то неправильно. Они все же гости.       — Пойдем.       Несмотря на то, что каникулы близились к своему завершению, многие и не думали садиться за домашние задания. В коридорах постоянно встречались ученики. Некоторые останавливались и рассматривали их, другие начинали тихо переговариваться и хихикать.       Внезапно вышедший из-за поворота Драко со своими друзьями уже было открыл рот при виде Гермионы, но в последнее мгновение передумал. Он кивнул Виктору, как будто тот был старым знакомым, и впервые прошел мимо молча. Удивленная такой метаморфозой Гермиона даже не сразу поняла, что только что произошло.       — Вы знакомы? — спросила она.       — Да. Драко показал нам Хогвартс в первую неделю, — Виктор быстро глянул на Гермиону и, чуть подумав, продолжил. — Манеры его хороши, но он сам помешан на чистоте крови. Это неправильно.       — Он тот еще расист. Родословная в голову ударила, и ходит как напыщенный индюк, — со злостью произнесла она, а потом испуганно посмотрела на спутника. — То есть…       — Я понимаю, — улыбка у него была едва заметная, но очень теплая. — У нас мало кто поддерживает радикальные настроения. Грин-де-Вальд успел натворить слишком многое. Ты не замерзнешь на улице?       — На улице? — растерялась резкой смене разговора Гермиона, а затем поняла, что идут они как раз к воротам. — Там вроде холодно.       — Темпус, — взмахнул палочкой он и покачал головой, — иначе не успеем. Возьми, мы до корабля, а там уже тепло будет.       Виктор накинул ей на плечи плащ и аккуратно завязал веревки. Меховой воротник тут же закрыл уши Гермионе, а мягкая толстая ткань была намного тяжелей чем ее пуховик дома.       — Ничего страшного, если промокнет, но не споткнись, — указал он на лежащий на камне край. — Пойдем.       — А как же ты?       — У нас зимы еще холоднее.       Корабль Дурмстранга стоял у берега озера, порождая слухов вокруг себя не меньше, чем сами гости. Гермиона точно знала, что близнецы Уизли несколько раз пытались на него проникнуть, но у них е получалось. На последней попытке их даже поймал профессор Снейп и снял Гриффиндору целую прорву баллов. Тогда-то им уже настучали по голове остальные ученики — терять заработанное тяжелым трудом было обидно.       Трап был спущен на землю, но стоило им только на него ступить как появился один из дурмстрангцев. Высокий парень мельком взглянул на них и уже сделал шаг назад, но вдруг замер и неодобрительно посмотрел на Гермиону.       Он что-то сказал на болгарском языке, и у них с Виктором завязалась перепалка. Они оба в чем-то убеждали друг друга, и Гермионе стало неудобно от того, что она стала обузой.       — Виктор, — дернула за рукав она, — может не будем?       Обернувшись, он открыл рот, но был прерван внезапным выкриком с палубы.       — Виктор! — к ним подбежала высокая девушка и скороговоркой начала что-то говорить, но вдруг заметила Гермиону и перешла на английский. — Ты Гермиона, верно? Мое имя Снежана, рада познакомиться с тобой. Если мы не пойдем сейчас, то опоздаем. В чем проблема?       — Каркаров, — развел руками не пускающий их на борт парень.       — Он сейчас занят. Ничего не случиться за это время. Смотри, как она похожа на нас в красном плаще.       Он хмуро посмотрел на Снежану.       — Если мы будем спорить, то не успеем. Ты правда хочешь пропустить?       — Хорошо.       — Все, идем скорее!       Гермиона рассеяно переводила взгляд с одного на другого и чувствовала, что все больше теряется. Виктор поднялся на пару шагов, а затем протянул руку ей.       — Это же нарушение правил, — слабо возразила она. — Может мне тогда не стоит?       — Никто не заметит, — махнула рукой Снежана. — Тем более кто еще сможет похвастаться, что бывал на жутком корабле Дурмстранга? Я слышала тут пару слухов.       На секунду перед глазами Гермионы возникли ошарашенные лица Гарри и Рона, когда они узнают, какую авантюру пропустили, и уверенность зажглась в груди. Она кивнула и, подхватив плащ, приняла помощь Виктора.       Корабль слабо покачивался и пах деревом. Паруса были сложены, и только рядом с мачтой Гермиона какие же они должны были быть большими. Все поверхности были покрыты паутиной ветхости и водорослей, но под ней поблескивали лакированным слоем на солнце.       Они вчетвером спустились в трюм и попали в большой зал, наполненный взволнованными дурмстрангцами. Завидев их компанию, они начали расступаться и перешучиваться. Гермиона сжалась под чужим вниманием, но тут Снежана что-то ответила и гордо вскинула голову — комментарии, по-видимому, были направлены в ее сторону.       Так и не представившийся парень затерялся в толпе, а они втроем вышли к свободному пространству в центре и встали у стены так, чтобы видеть весь зал. На полу был вычерчен черный овал, за который никто не заходил.       — А что происходит? — спросила Гермиона и только тут сообразила, что стоит к Виктору вплотную.       — Дуэль.       Пока она рассуждала стоит ли отодвинуться и не обидится ли на это он, в толпе внезапно послышался одобрительный вой, и к ним подошел Тарталья. На нем не было уже привычной фиолетовой мантии, а только серые штаны и такого же цвета пиджак с косой застежкой. К волосам была прикреплена маска.       — Смею ли я просить у вас благословление перед боем? — склонился он перед Снежаной и поцеловал воздух в сантиметре от протянутой руки.       Девушка же с легким высокомерием во взгляде осмотрела замершую толпу и благосклонно кивнула.       — Удачи.       Когда Тарталья отошел, Гермиона удивленно посмотрела на Снежану.       — Он вызвал на дуэль Димитра, отстаивать мою честь. Вон там их секунданты, Милан и Анелия. Сейчас начнется.       Все в зале внезапно замолчали, и в центре сошлись четверо участников. На Димитре также не было мантии, и было надето некоторое подобие формы для квиддича. Он казался расслабленным, но легкое подергивание левой руки выдавало напряжение и готовность к бою.       — Тарталья, — заговорила Анелия на английском, видимо, чтобы он ее понял, — готов ли ты предотвратить дуэль и отказаться от претензий?       — Нет.       — Димитр, — к нему обращался уже Милан, — готов ли ты предотвратить дуэль и принести извинения, как того требует Тарталья?       — Нет.       — Тогда пусть поединок разрешит спор, — кивнула Анелия.       Двое дуэлянтов отошли друг от друга на десять шагов и поклонились. Едва заметным движением Димитр выхватил палочку и стал на изготовку. Чуть улыбнувшись, Тарталья отвел руку в сторону и в ней из золотых искр соткался лук. Концы деревянных плеч были перетянуты бинтами и рукоять выделяли белые вставки, но в остальном он выглядел как самое обыкновенное оружие.       Анелия и Милан вышли из круга и одновременно вскинули палочки. Говорили они в унисон и очень быстро, так что Гермиона не смогла запомнить длинное заклинание. По черной линии на полу пробежались искры, и между зрителями и дуэлянтами возникла прозрачная пелена.       — Битка! — скомандовали секунданты, и в зале повисла тишина.       Тарталья стоял, просто наблюдая. Димитр же стал медленно подходить с палочкой на изготовке.       — Дуро, конфудус, остолбеней! — без заминки выдал связку он, но Тарталья просто отпрыгнул от заклятий.       Он на мгновение вскинул оружие, и ярко-синяя стрела пересекла зал.       — Протего! — воскликнул Димитр, пытаясь отбить снаряд, но тот внезапно взорвался еще на подлете, расплескав энергию вокруг. — Конфудус, остолбеней!       Парень выкрикивал одно заклинание за другим, но перетекающий из позы в позу Тарталья уклонялся ото всех. Казалось, что он даже особо не смотрит на противника.       — Конфудус! Импедимента дуо!       Тарталья подсел под последнее заклинание, однако, ударившись о барьер, оно не исчезло, а рассыпалось искрами. Несколько из них попали на его руку, и он на секунду остановился.       — Коньюктивитус!       Ярко-красная вспышка ударилась в грудь Тартальи и вывела его из оцепенения. Зал пораженно выдохнул — ослепляющее заклятие лишало любых шансов на победу.       — Остолбеней! Депульсо!       Димитр не расслабился ни на мгновение и выкрикнул «Протего!» в то же мгновения, что и Тарталья исчез в фиолетовом шлейфе. Тот оказался у него за спиной, и щит спас от стрелы.       Незаметно для себя Гермиона вцепилась в плащ на своих плечах, и с напряжением вглядывалась в дуэль. Ей казалось, что слепота будет последней точкой в поединке, но только теперь Тарталья перешел в атаку. Он хаотично уклонялся от заклинаний и отправлял стрелу за стрелой в сторону противника. Было ощущение, что он его чувствовал, и даже зрение ему для этого было не нужно.       — Депульсо! — выкрикнул Димитр, но рисовал другое заклинание.       Голубая молния Экспеллиармуса бесшумно разрезала пространство, и лук из рук Тартальи отлетел в сторону. Он чуть дернул головой, а потом одним движением сдвинул маску на лицо.       — Неплохо, — внезапно усмехнулся Тарталья. — Ты отлично владеешь своим оружием.       В его руке появилось длинное копье с двумя клинками, и он описал им круг. Следующее заклинание он принял на лезвие, и чары отлетели в сторону.       — Тебе нужно что-то большее, чтобы победить меня.       — Дупульсо! Конфудус! — голос Димитра был все более прерывистым, а рука дрожала. — Протего! Протего дуо!       Щит рассыпался от удара копья, и Димитр упал на пол, чтобы уйти от лезвия. Перекатившись, он вскочил на ноги и вновь крикнул: «Протего». Несколько секунд он держал заклинание, но Тарталья и не думал нападать. От двух невербальных вспышек тот уклонился, словно их видел, и вновь расслабленно встал на месте.       — Я признаю свое поражение, — сказал Димитр и опустил палочку. — И твою правоту.       — Уже сдаешься? — голос Тартальи показался разочарованным.       Он описал еще один круг копьем, и оно исчезло. Он сдвинул маску обратно на бок и повернул голову к оппоненту. Гермиона увидела, что его глаза двигались, но совершенно не фокусировались.       — Как снять слепоту?       — Финитой, — вздохнул Димитр и собравшись с силами сколдовал, — Финита Инкантатем.       Тарталья проморгался, явно привыкая к освещению, и осмотрел зал в поисках чего-то.       — Добрый день, мистер Каркаров, — кивнул он.       Все в зале одновременно повернулись в ту сторону и замерли в оцепенении. Димитр побледнел еще сильнее.       — Дуэль должна быть завершена по правилам, — проговорил директор Дурмстранга, и Анелия с Миланом вздрогнули.       — Так как Димитр признал свое поражение, — начала Анелия, нервно поглядывая на Каркарова, — победителем является Тарталья.       Секунданты вновь одновременно вскинули палочки, и черная линия вспыхнула, исчезая вместе с защитной пеленой. Чуть пошатываясь, Димитр подошел к Снежане. Она быстро шагнула вперед словно встречая его, но на самом деле закрывала Гермиону от Каркарова. Парень встал перед ней на колени и негромко признес:       — Прошу у вас прощения за непозволительный поступок с моей стороны.       — Я принимаю твои извинения, — напряжение в ее голосе было сопоставимо с тяжелым дыханием Димитра. — Можешь встать.       — Всех участников дуэли я хочу видеть в кабинете, — раздался голос Каркарова. — Виктор, тебя тоже.       Он стремительно прошел сквозь толпу, и Гермиона обмерла и сжалась, боясь, что ее заметят.       — Снежана, ты проводишь? — спросил Виктор и виновато улыбнулся. — Не знаю, когда удастся увидеться.       — У тебя не будет проблем? — всполошилась Гермиона.       — Будут, если мы прямо сейчас не уйдем, — влезла Снежана и, кивнув Виктору, утащила подопечную к выходу.       Они вбежали по ступенькам на палубу, и Гермиона поняла, что солнце уже почти скрылось за горизонтом. Холодный порыв ветра взметнул волосы, и девушка сильнее замоталась в плащ.       — А как же я его верну? — вдруг опомнилась она.       — Ну не сейчас же. Беги скорее в замок, у вас скоро отбой. Сама доберешься?       — Да. Люмос.       В свете палочки Гермиона быстро побежала по полю и легкие ее наполнились морозным воздухом. Напряжение стало проходить, и она почувствовала то неописуемое волнение и восторг, которых она не ощущала уже давно. Будто во время помощи Гарри она совсем срослась со стулом в библиотеке, а сейчас наконец смогла размять затекшие крылья.

***

      Энергия скручивалась, перетекала из одной конечности в другую и смешивалась с с себе подобными. С каждым вдохом все больше спиралей появлялось внутри, но они тут же растворялись в общем фоне. Только самые яркие истончались до нитки и присоединялись к хороводу.       Итэр сидел на полу выделенной ему комнаты и медитировал. Тарталья исчез сразу после обеда, а Паймон он отправил в Чайник забирать все самое ценное. Удобное подпространство работало на энергии Адептов, которая без подпитки должна была уже скоро кончиться. Тратить эфир на нее Итэр не хотел, так что поручил отсортировать вещи, находящиеся внутри.       Благодаря неправильному порталу, который их выкинул в этот мир, он наконец-то погрузился в новую энергию и стал вспоминать все то, что было спрятано. Одной из таких вещей была экономия. Из-за того, что артефакты разрушались без родной энергии, Итэр никогда не забирал их из миров. У Люмин была маленькая коллекция безделушек, но и они после особо яростных битв рассыпались без подпитки в прах.       — Итэр! — вывела его из раздумий Паймон. — Все вещи распределены! Справа те, которые нам точно нужно оставить.       — Давай посмотрим.       Он коснулся Чайника, и ноги его встали на большой зеленый лист. Небо было подернуто фиолетовой дымкой, а в центре парящего острова возвышался деревянный дом. Как-то само собой вспомнилось, как он приглашал своих знакомых сюда: Итто радовался и называл это новым логовом его банды, Саю как всегда хотела спать, Хэйдзо приглашал расследовать новые тайны.       Чуть правее здания возвышалась целая гора всего. Итэр подошел, покопался и нашел среди тумбочек и одеял половник.       — Это все нам необходимо?       — Да! — безапелляционно заявила девочка. — Мы слишком долго это собирали, чтобы выбросить.       — Я имел ввиду что-то дорогое сердцу.       — Паймон все дорого! Ты сам сказал, что не знаешь восстановиться ли Чайник, когда мы снова запитаем его силой. А что если все исчезнет?!       — Я сказал, что не уверен, что ничего не повредится, — он вздохнул.       Взгляд натолкнулся на фигурку корабля на подставке.       — Выбери пять самых-самых, а потом мы уйдем.       Не слушая причитания Паймон, он отошел в сторону и стал планомерно вытряхивать из своей сумки все те трофеи, что он собирал по Тейвату. Венок от аранар, бесконечные письма и записки, каменные таблички из пустыни. Получилась целая горка, из которой он оставил лишь маску Синьоры и осколок меча Тартальи.       — Паймон? Ты выбрала? — он осмотрелся и пошел на поиски. — Ты здесь. Ты выбрала?       — Да. Держи, — она обижено протянула ему увесистый сверток, и он не глядя закинул его в сумку. — Мы точно не можем никак оставить Чайник?       — Нет.       Уже в комнате Итэр провел рукой по парящему артефакту, и тот стал гаснуть и безжизненно опустился на пол. Паймон тоскливо облетела его вокруг и потыкала его пальцем.       — Он же обязательно восстановится, да?       Итэр хотел ответить, но тут почувствовал приближающуюся энергию Бездны. Подождав несколько секунд, он открыл дверь и будто совершенно случайно наткнулся сразу на Тарталью.       — Привет, — улыбнулся он.       — Как поживаешь, товарищ?       — Все еще ищу ответ, — пожал плечами Итэр и достал маску с осколком. — Я думаю, будет правильнее, если они будут у тебя.       — Не знал, что у тебя и такое есть, — удивленно усмехнулся Тарталья и странно помрачнел. — Символы твоих побед. Нам надо будет обязательно провести реванш.       Итэр неопределенно пожал плечами и промолчал. Он чувствовал, что после бала что-то изменилось, но никак не мог придумать, что ему делать. Впервые за долгое время он растерялся.       — Встретимся завтра, — махнул рукой на прощание Тарталья.       Кивнув, Итэр беспокойно проводил взглядом друга до двери соседней комнаты и вдруг понял, что ему показалось подозрительным. Тарталья весь был покрыт энергией этого мира, и даже кусочек Бездны, до этого темневший около сердца, сверкал красными искрами.