Назад в 1991

Гарри любил Хогвартс. Больше всего на свете. Вернуться сюда, в свое детство, снова ощутить, какого это — просто жить и любить волшебный замок. Что могло быть невероятнее? Гарри практически смог расслабился за эти два месяца. Временно он решил отложить свой поход к директору, тем более того почему-то все время не было в кабинете.  Гостиная Слизерина стала для него уютнее. Конечно, она не шла в сравнение с гриффиндорской башней, но Гарри больше не чувствовал отвращения к этому месту. Наоборот, жизнь рядом с Малфоем и остальными слизеринцами была по-своему интересной. К тому же Рон и близнецы часто звали его в родную гостиную, чему не очень радовались остальные студенты. Им было непривычно видеть в своей гостиной зеленую форму.   Слизеринцы же вечером, после занятий, так же, как все остальные, делали задания, веселились и пытались жить нормальной жизнью. Но Гарри быстро заметил, что они именно пытались. Никто на этом факультете, даже если бы захотел, не променял бы жизнь богатого чистокровного наследника на счастливое детство. Поэтому некое напряжение всегда сопровождало маленьких змеек. Гарри не был уверен, но, кажется, с Драко ему удалось стать чем-то вроде приятелей. Конечно, Малфой все еще был собой. С манерной речью, язвительными комментариями и гадким характером. Но Гарри знал о нем слишком много, чтобы этот фасад мешал ему увидеть, что Малфой очень тянется к простому человеческому теплу.  Когда Гарри первый раз осознал это, было начало октября. Они все пришли на ужин после последнего занятия по Астрономии. Согревающие чары мало чем помогали. Блейз настолько озяб, что не мог взять в руки волшебную палочку, и Тео пришлось самому накладывать на него чары. Гарри не чувствовал свои конечности, а его нос походил на ярко-красную лампочку. Цвет лица Драко стал совсем белым и слился по тону с волосами. Гарри показалось, что если он постучит по его прилизанной голове, то раздастся звон. Это заставило его вымученно улыбнуться. — Яя..йа, прокляяну этого Ддамблдора, — дробно стуча зубами, выдавил Малфой, — Тео, наложи на мменя тоже согррревающие чары. Вечером, когда они вернулись в спальни, Гарри показалось, что Драко ведет себя тише, чем обычно. Он даже ничего не сказал Крэббу, который, пытаясь согреться, зачем-то применил к себе воспламеняющие чары инсендио, которые они недавно проходили.  Когда пришло время отбоя, Гарри уже лег в кровать и тут неожиданно заметил, что Малфой уже спит. Он снял с себя только мантию и лег укутавшись в плед. Гарри решил, что это не его дело и постарался уснуть. В полвторого ночи его разбудил громкий звук падения чего-то тяжелого. Все остальные закрыли пологи и крепко спали. К тому же ребята гораздо раньше, чем Гарри в прошлом, узнали о заглушающих чарах. Так что Гарри один услышал этот шум. Он шепнул «люмос» и нацепил на нос очки, щурясь от яркого света. На полу лежал Малфой и тяжело дышал.  Немного позже Гарри сидел в больничном крыле и думал, что он тут делает. Была глубокая ночь и он в одной пижаме, поджав ноги под себя, сидел на больничной койке и наблюдал, как Малфоя приводят в чувства. Вид у хорька и правда был неважный — красные пылающие щеки, испарина, белая челка липла ко лбу. Мадам Помфри бормотала что-то про отсутствие витаминов и сквозняк.  Гарри уже начал потихоньку засыпать, как Драко начал говорить во сне. После Гарри никогда не упоминал об этом, потому что для хрупкого эго Малфоя это будет ударом.  Драко звал свою маму и просил её, чтобы она ничего не говорила отцу. А когда Гарри приблизился к нему, чтобы разобрать, что он еще бормочет, тот неожиданно схватил его за руку. Гарри постарался успокоить мальчика и просидел с ним так некоторое время. После этого случая Гарри стал намного теплее относиться к Малфою. Хоть и первое, что тот сказал на следующее утро было "Поттер, какого черта мы тут делаем!" 

***

Гарри заснул в тот холодный осенний вечер очень быстро.  Он очнулся в незнакомом доме, в котором, похоже, никогда не убирались. Полы и стены были черными от грязи, света не было. Кажется, это был давно заброшенный дом. К тому же стоял такой противный смрад из смеси чеснока и чего-то бальзамического, что у Гарри даже во сне заслезились глаза.  Впрочем он не был уверен, что это был сон. Это было похоже на то, как он проживал некоторые моменты из жизни Воландеморта в прошлом. Гарри постарался успокоить себя тем, что темный волшебник уже не может влиять на него. Он оставил крестраж на пероне, по-другому и быть не могло.  Неожиданно сквозь щели в деревянных стенах дома просочился ярко-алый свет. Гарри зажмурился и вытащил палочку, с которой, как он вспомнил, сегодня уснул.  Стал слышен мужской высокий голос, который кричал что-то на латыни. Свет резко пропал и стало совсем темно. Гарри тяжело вздохнул — добро пожаловать в свои обычные будни, Гарри. Он знал, что его не могут услышать и увидеть, но все равно старался передвигаться тихо. В конце коридора он обнаружил дверь, но ему было достаточно пройти сквозь нее. Картина, которую он увидел перед собой, была удручающей. В центре круга, заполненного какими-то сложными руническими ставами, сидел на коленях и дрожал Квиррелл. Гарри уже раздражала эта тенденция — всегда быть в эпицентре событий.  Квиррелл, видимо, хотел изгнать из себя дух Воландеморта, догадался Гарри. В углу он заметил смятый тюрбан. Квиррелл был к нему лицом, так что затылок было пока не видно. Неожиданно Квиррелл всхлипнул и прижал руки к лицу. Они у него были вымазаны в чем-то темном. Гарри с ужасом понял, что это кровь из неровных порезов на руках самого профессора. Кажется, тот и правда в отчаянии.  — Умоляю, пусть это поможет, — прохрипел Квиррелл.  Гарри вздрогнул от того, как он закричал. — Пусть все это прекратится! Пусть все это закончится! Я НЕ МОГУ ТАК БОЛЬШЕ!!! — Слабак, — Гарри почувствовал, как сердце сжалось от змеиного шипения, — Жалкое ничтожество. Мне стыдно, что я использую твое тело. Ты не избавишься от меня, как и я не могу выбраться. — Нет, НЕТ! — Кажется Квиррелл терял последние крупицы разума.  Он так сильно сдавливал свои уши, но Гарри был уверен, что шипящий голос он слышал и внутри своей головы.  — У нас был договор — мальчишка, камень, и ты свободен, — голос стал притворно ласковым, — Если не ослушаешься меня, я щедро вознагражу тебя. Квиррелл взвыл нечеловеческим голосом. Он снова схватил какой-то пергамент с пола и начал громко читать какой-то текст на латыни. Воландеморт громко смеялся, иногда переходя на змеиное шипение.  Гарри почувствовал, как резко заболела голова. Он чуть не выронил палочку из рук.  Алый свет снова ослепил его. Гарри почувствовал, словно его вот-вот разорвет на части. В центре груди словно образовалась дыра и за какую-то долю секунды из нее вышло что-то отвратительное. Он снова увидел зеленую вспышку, услышал крик своей мамы. Гарри почувствовал, что сейчас упадет в обморок, его отбросило к стене.  Перед тем, как отключиться, он увидел, как Квиррелл бился в предсмертных конвульсиях и жутко кричал. Его тело стало рассыпаться, словно он целиком состоял из песка. Что-то черное за его спиной взвилось и молниеносно вылетело в распахнувшееся окно.  Гарри услышал стук собственного сердца в ушах и отключился.

***

Гарри не знал пароль, но это не потребовалось, как только он подошел к кабинету директора, горгулья сама пропустила его.  Директор сидел на своем обычном месте. На нем была лимонная мантия, на которой были вышиты различные мифические существа. Он выглядел удивительно бодрым для четырех часов ночи. Фоукс мирно спал на своей жердочке. Он должен был скоро обратиться в пепел. Как Квиррелл. Гарри не стал утруждать себя любезностями. Он рассказал ему все. Вернее, он приберег самые ценные, самые добрые воспоминания и оставил только сухую выжимку из его жизни, похожую на статью в пророке. О том, как Мальчик-который-выжил умер, борясь с Воландемортом, и теперь он снова тут с этой же целью. Дамблдор слушал его очень внимательно. Портреты на стенах тоже затихли, так что в этот ранний час был слышен только удивительно четкий голос Гарри. Наконец, он рассказал о своем сегодняшнем сне и замолчал.  Уже светало, тишина, которая бывает только утром, была успокаивающей. Что-то в этом кабинете в розовом предрассветном свете и лучистых глазах Дамблдора дарило ему надежду.  — Я благодарен, что ты доверился мне, Гарри. После всего, что произошло. — Директор остался спокоен, хоть Гарри и видел, как тяжело ему было слышать о собственной смерти, — Я не знаю, как поступил бы на твоем месте. Осталось бы у меня доверие к такому человеку, как я. Но если ты пришел ко мне, значит, ты все еще видишь во мне что-то хорошее. Гарри подумал, что этот разговор напоминает ему о Кинг-Кросс. Напоминает о смерти и вине, тяжелой ношей лежащей на плечах. До этого он не признавался себе, но ему было стыдно, что он оставил друзей одних тогда и решил умереть. Может быть, ему дают шанс искупить вину. Стать лучше. — Я всегда верил в вас, — Гарри решил, что молчит слишком долго и ему давно нужно было выговориться, — Сначала я шел за вами слепо, я видел в вас своего спасителя и наставника. Затем я понял, что вы такой же человек, как и мы все. Возможно, в вас больше силы и мудрости, но ваши амбиции, жажда всех спасти, жажда власти… Профессор, я был разочарован в вас. Вы воспринимали нас всех, как шахматные фигуры на вашей доске. И иногда мне казалось, что вы ведете бой далеко не с Воландемортом. А с самим собой. — Гарри… — Дамблдор выглядел растеряно. С ним уже давно так никто не говорил.  Это неожиданно напомнило ему о молодом человеке, с которым он познакомился летом 1899 года.  — Но я не отказываюсь от своих слов. Вы и правда лучше темных волшебников. Вами движет вера в людей и доброту в них. — Гарри почувствовал, как к горлу подступает ком, это был сложный разговор. Такой же сложный, как и сам Дамблдор.  — Когда вас не стало, профессор, было сложно, — у Гарри защипало в глазах, — Возможно, вы были тем скрепляющим звеном для всех нас, которое не позволяло нашему сопротивлению рассыпаться. Я много думал о ваших поступках, о том, как мне жить дальше. В прошлый раз я решил, что смерть станет выходом… Гарри отвернулся к окну чтобы отвлечь себя. Проникновенный взгляд Дамблдора выжимал из него всю суть, делал его слабым и сильным одновременно. Это не было магией. Это была история объединившая их судьбы. Директор неожиданно поднялся со своего места и подошел к Фоуксу. Птица проснулась и потянулось к ласковой руке профессора. — Знаешь, Гарри, почему когда-то Фоукс выбрал меня? — глаза Дамблдора лучились каким-то особым светом, когда он смотрел на своего питомца, — Да, ты не ослышался, это он выбрал меня, а не наоборот. Я много думал над этим. Почему фениксам суждено сгорать и возрождаться вновь. Почему их слезы обладают целебной силой и их сердца настолько полны любви. Это чистые сознания. Поэтому мне казалось, что я не достоин быть избранным этим замечательным созданием. Ведь на моей душе столько грехов, но Фоукс никогда не покидает меня. И как я услышал, не покинет до конца. Дамблдор погладил феникса и повернулся к Гарри. Он выглядел словно божество, в своей сияющей на солнце лимонной мантии.  — Но нити судьбы переплетены сложнее, чем мы привыкли думать. Этот мир дал тебе шанс, Гарри. Дал его всем нам, — Альбус светился какой-то особой силой в этот момент, — Не отказывайся от этого дара, мой мальчик. Фениксы возрождаются не просто так.

***

Гарри вышел из кабинета директора, когда на часах уже было полседьмого утра. Солнце за окном обещало ясный, погожий день.  Они успели обсудить ближайшие планы и Гарри предоставил всю информацию касательно крестражей. Как он и подозревал, Квиррелл проводил обряд, чтобы изгнать из себя дух Воландеморта в тот момент, когда случилось перерождение Гарри. Видимо в прошлый раз профессор тоже пытался таким образом стать свободным, но ничего не вышло. Но в этот раз, в это время, произошел настоящий взрыв в пространстве из-за временной аномалии.  Гарри оставил крестраж на платформе, а сам вернулся. Уничтожение одной частицы души ослабило Воландеморта, но это не значит, что он не опасен. Наоборот, то, что произошло, сделало его еще более непредсказуемым и озлобленным.  Гарри решил, что ему нечего делать в подземельях сейчас. Тем более, пробирающий до костей разговор с директором, заставил Гарри задуматься о своей жизни. Ему не хотелось сейчас никого видеть.  Он поднялся на Астрономическую башню. Перед ним открылся волшебный вид. Утренний воздух был кристально чистым и свежим. Темный лес вдалеке стал багряным. Пахло осенью — сыростью и пожухлой листвой. Гарри втянул носом любимый запах. Теперь он чувствовал, что это его вторая жизнь.

***

После утренних занятий Гарри неожиданно для себя решил сходить в библиотеку. Драко целый день подозрительно косился на него и заваливал вопросами. Он заметил, что Гарри неожиданно пропал из кровати ночью, а вернулся только перед первым уроком.  Малфой мог быть просто до невозможности навязчивым. Избежать его общества хотелось все сильнее. И в перерыве между занятиями Гарри буквально бежал в тихую библиотеку, где под присмотром мадам Пинс особо не поболтаешь. Но хмурого Драко и так утащил в гостиную Нотт, им нужно было готовить эссе для Трасфигурации.  В библиотеке было блаженно тихо и спокойно. Гарри для вида взял с полки первую попавшуюся книгу и с разочарованием обнаружил у себя в руках «бытовые чары». Мадам Пинс проводила хозяйственного первокурсника подозрительным взглядом.  Гарри только присел, как заметил за соседним столом знакомую густую шевелюру, торчащую из-за кипы учебников. Гермиона застыла с пером в руках и её плечи мелко подрагивали. Гарри почувствовал, как сжалось его сердце.  Он моментально подсел к подруге и острожно потрогал её за плечо. Она удивленно посмотрела на него и вытерла рукавом мантии слезу с щеки.   — А, Гарри, это ты, — её голос немного дрожал, — Что ты тут делаешь? — Гермиона, что случилось?  Девочка упрямо отвернулась от него и уставилась на свои руки. — Гермиона, послушай, — Гарри постарался, чтобы его голос стал как можно ласковей, — Я очень хорошо отношусь к тебе и мне больно видеть, как ты сидишь тут одна и плачешь. Расскажи мне что случилось и я помогу. Гарри слушал, как девочка, запинаясь описывала ему, как ей одиноко на факультете, как ребята задирают её и называют выскочкой. У него болело сердце за подругу. Если бы не ум Гермионы и её доброта, они погибли бы с Роном, не окончив и первый курс.  — Во-первых, я твой друг, — уверенно начал Гарри, — а значит, ты можешь рассказать мне, если кто-то задирает тебя. А во-вторых, ты чудесный человек, Гермиона. Тебе нужно показать остальным, что ты не только хороша в учебе, но и отличный друг.  Девочка зарделась и смущенно улыбнулась ему. Гарри почувствовал спокойствие от того, что наконец-то нашел правильные слова, чтобы начать дружить с ней. Гермиона была ему очень дорога. В любом возрасте. Они вышли из библиотеки, обсуждая нелепые выходки Крэбба и Гойла, о которых рассказал ей Гарри. Парочка из заучки-гриффиндорки и знаменитого слизеринца привлекла много внимания. Но им было все равно.

***

Ночь выдалась бессонной, несмотря на хорошо проведенный день. Вечер Гарри провел как раньше, в гостиной гриффиндора. Гермиона, Рон и близнецы сидели к нему ближе всех. Гарри хотелось показать остальным, что к его друзьям лучше не лезть. Рон был какой-то особенно взвинченный сегодня, но общего веселья это не испортило.  В спальне Слизерина Гарри встретил подозрительный и недовольный взгляд Малфоя, но мальчик лишь невинно улыбнулся. Пока его не было ребята устроили кровавый бой в плюй-камни, из-за которых пострадал Тео. Гойл слишком старался и зарядил ему камнем в лоб. Гарри, как раз застал их драку, над которой, держась за животы, смеялись Блейз и Драко. Гарри был рад, что они тоже хорошо провели вечер.  Но ночью никак не удавалось заснуть. Гарри казалось, что он опять попадет в зловонную и темную комнату Квиррелла. Он немного пострадал и решил наведаться туда, куда давно хотел вернуться. Ему нужна была выручай-комната.  Выходя, он заметил, что полог кровати Драко не до конца задвинут, как это было обычно, но не придал этому особое значение. Без карты Мародеров и мантии-невидимки было трудновато незаметно передвигаться по замку. Но Гарри хорошо запомнил старые секретные ходы и успешно ими пользовался. Поскорее бы заполучить свои артефакты назад.  Гарри дождался в нише, пока сумасшедше хохочущий Пивз скроется за поворотом, и стал ходить взад-вперед перед пустой стеной. Со стороны, вероятно, казалось, что он тронулся умом. Но доделать свое дело до конца ему так и не дали. Гарри вовремя заметил свет от фонаря из-за поворота и кряхтение старого смотрителя. Поттеру пришлось спешно покидать восьмой этаж через тайный ход.  Когда он шел мимо зала трофеев, ему послышались до боли знакомые голоса. Гарри закатил глаза и, на всякий случай достав палочку, зашел в комнату.  Посередине зала стояли, никого не опасаясь, красные от ругани Малфой и Уизли. Они уже достали свои палочки и встали друг напротив друга. Кажется, назревала дуэль.  За спиной Рона Гарри удивленно заметил Невилла и Гермиону. Они-то что тут делают? Ну и конечно, Драко прихватил с собой Крэбба и Гойла. Гарри пока никто не замечал и он облокотился спиной о стену и стал из тени наблюдать за происходящим. И как Гарри это все упустил? — Слизняк мерзкий, как ты смеешь что-то говорить о моей семье? — стало понятно почему Рон сегодня был на взводе.  — Мне не нужно твое разрешение, Уизли, — Драко выглядел точно так, как и всю прошлую жизнь Гарри. Его лицо перекосило от ненависти и злобы, — Я говорю о том, что вижу. Если тебя это не устраивает, вали обратно в свою хибару. Или где вы там живете. Все равно тебя скоро выгонят, твоя палочка вот-вот развалится. Рон сжал свою потрепанную палочку сильнее и злобно посмотрел на Малфоя. — Вот сейчас и проверим, кому из нас придется возвращаться домой… Рон уже собирался продемонстрировать, чему его учили на первом курсе. Драко тоже напрягся и поднял палочку, направляя её в лицо Уизли. Но их планам было не суждено сбыться.  — Экспеллиармус!  Шесть озадаченных лиц наблюдали, как палочки подлетели и оказались в руках у Поттера. Он лукаво улыбнулся и сказал: — С каждого из вас, по пятнадцать баллов.  — Поттер! — Гарри! Голоса смешались, первокурсники кричали так, как будто не нарушали правила, находясь ночью вне спален. Естественно, этот шум не мог не привлечь внимание обитателей Хогвартса.  — Принюхайся-ка хорошенько, моя милая, они, должно быть, спрятались в углу. Это был голос Филча, обращавшегося к миссис Норрис. Гарри, похолодев от ужаса, махнул однокурсникам, показывая, чтобы они следовали за ним, и быстро пошел на цыпочках к двери, противоположной той, из-за которой вот-вот должны были появиться Филч и его кошка. Едва замыкавший цепочку Невилл успел выйти из комнаты, как они услышали, что в нее вошел Филч.  — Они где-то здесь, — донеслось до них его бормотание. — Наверное, прячутся.  Гарри посмотрел на своих спутников, чтобы привлечь их внимание. «Сюда!» — беззвучно произнес он, тщательно артикулируя, и они начали красться по длинной галерее, уставленной рыцарскими доспехами. Позади отчетливо слышались шаги Филча.  И тут Невилл внезапно испуганно пискнул и ринулся бежать. Как и следовало ожидать, убежать далеко Невиллу не удалось. Он споткнулся, судорожно ухватился за бегущего перед ним Рона. Они грохнулись на пол, Рон громко выругался. Об них споткнулись неуклюжие Крэбб и Гойл. Оба упали, врезавшись в стоявшего на невысоком постаменте рыцаря в латах. Поднятого ими грохота и звона было вполне достаточно, чтобы разбудить весь замок.  — БЕЖИМ! — истошно завопил Гарри, и оставшиеся на ногах Гермиона и Драко что есть сил рванули по галерее, не оглядываясь назад и не зная, преследует ли их Филч.  Гарри бежал вперед, еле успевая разбирать дорогу. Они пробежали весь этаж и спустились вниз. В конце концов они проскочили через гобелен, открывающий тайный ход. Гарри остановился и попытался отдышаться. Сзади то же самое делали Драко с Гермионой. Малфой был удивительно тихим, но стоило ему только отдышаться. — От тебя всегда одни проблемы, Поттер. Зачем ты помешал нам? — Если бы не Гарри, вы бы поубивали друг друга или, что еще хуже, вылетели бы из школы! — возмутилась Гермиона. Драко закатил глаза и оперся рукой о стену. Ему никак не удавалось восстановить дыхание.  — Заткнись, гряз… — Замолчите оба! — Гарри надоело слушать эту перепалку. Из-за их глупости и так было много проблем.  Неожиданно сзади раздался противный голос. — Шатаетесь по ночам, маленькие первокурснички? Так, так, так, нехорошо, малыши, очень нехорошо, вас ведь поймают. Пивз говорил голосом праведника, но глаза его пылали огнем.  — Исчезни, Пивз, — Гарри слишком устал от этой беготни, ему хотелось вернуться в спальню. — По-хорошему прошу.  Пивз нагло улыбнулся и перевернулся в воздухе.  — УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ! - оглушительно заорал Пивз. - УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ, ОНИ СЕЙЧАС В КОРИДОРЕ ЗАКЛИНАНИЙ! Ребята бросились снова бежать. В конце коридора находилась запертая дверь, но Гарри в долю секунды вскрыл её. Но стоило ему это сделать, как тревожный звоночек в его голове яростно затрезвонил. Гарри увидел, как у стоящего рядом Драко отнимаются ноги, а лицо искажает гримаса искреннего ужаса.  Им в глаза смотрел гигантский пес, заполнивший собой весь коридор от пола до потолка. У него было три головы, три пары вращающихся безумных глаз, три носа, нервно дергающихся и принюхивающихся к незваным гостям, три открытых слюнявых рта с желтыми клыками, из которых веревками свисала слюна. Пока пес сохранял относительное спокойствие и только принюхивался к ним, уставившись на них всеми шестью глазами. Но Гарри знал, что единственная причина, по которой они пока еще живы, — это то, что их внезапное появление застало пса врасплох. Но, кажется, до пса уже начало доходить, что произошло. Об этом свидетельствовало напоминающее отдаленные раскаты грома низкое рычание, вырывавшееся из трех пастей.  Гарри ухватился за дверную ручку.  Сейчас надо было выбирать между смертью и Филчем — и лично он предпочитал Филча. Он схватил остолбеневших друзей за руки. В мгновение ока ребята выскочили за дверь, захлопнув ее за собой, и ринулись бежать с такой скоростью, что со стороны могло показаться, будто они летят. Филча в коридоре уже не было. Наверное, он ушел отсюда, чтобы поискать их в другом месте. Но его отсутствие не радовало их и не огорчало — сейчас им было все равно. Все, чего они хотели, это оказаться как можно дальше от этого монстра. Всю дорогу они молчали, сил что-либо сказать не было даже у вечно бормочущего проклятья Малфоя. Мельком Гарри подумал, что это совсем уж жалкая охрана для философского камня — дверь отпирающаяся «алохоморой» и пес, которого можно усыпить флейтой.  Неожиданно они оказались у портрета Полной Дамы. Гермиона остановилась и повернулась к ним. Она хотела что-то сказать, но слова так и не вылетели из её рта. Девочка слишком сильно испугалась.  Когда за ней закрылся проход, необычно молчаливые Драко и Гарри побрели в подземелья. — Поттер, ты же тоже это видел? — прервал затянувшуюся тишину Малфой.  Гарри посмотрел на него. Драко умилял его своим растерянным видом. Он был похож на себя в тот момент, когда они встретились у мадам Малкин. Гарри к тому же показалось, что в его серых глазах блестел азартный огонек. — Нам не стоит никому говорить о том, что мы видели. На запретном этаже… — Ну же, — мальчики вздрогнули от неожиданности, — поделитесь и со мной, Мистер Поттер, что вы там видели? Над ними возвышалась мрачная фигура профессора Снейпа.  Кажется, у них были огромные проблемы.