Назад в 1991

«Правду не обретешь, сидя на месте и благостно улыбаясь. Горе, утраты, гнев — вот шаги на дороге к истине.» Энн Ламмот Когда Гарри зашел в кабинет, он увидел Люциана, сидящего перед директором. Он держал спину прямо. В его позе ничего не выдавало неуверенности или страха. Гарри замер у камина. Дамблдор и Кингсли стояли напротив мальчика. Перед ними, на столе, лежала черная тетрадь. Гарри сразу узнал её. Даже отсюда он чувствовал, как он нее фонило тьмой и смертью. — Поттер? — Боул обернулся и заметил его, — Что ты тут делаешь? Впрочем, неважно. Он безразлично отвернулся и снова уставился куда-то перед собой. Для человека, только что сознавшегося в убийстве, это было довольно странное поведение. — Итак, Мистер Боул, — вернулся к прерванному приходом Гарри разговору директор, — Начните свой рассказ заново, пожалуйста. Постарайтесь описать все как можно подробнее. Мистер Кингсли зафиксирует ваши показания. Люциан кивнул и на несколько секунд задумался, словно собирался с мыслями: — Все давно заметили, что с этой сволочью, Годаком, что-то не так. Он всегда был агрессивным, но в этом году, в сентябре, с ним что-то случилось. Мы же жили с ним в одной комнате… — Боул замолчал и издал какой-то звук, похожий на рычание. Он отвернулся к портрету Гелиотропы Уилкинс. Директриса строго смотрела на мальчика, поджав губы. — Пожалуйста, продолжайте, — сказал Кингсли. — Он кидался на всех, стоило только слово сказать. Он староста, а к первокурсникам относился, как к прокаженным. Верно я говорю, Гарри? Гарри кивнул. Годак и правда вел себя слишком агрессивно. Чаще всего, для такого поведения с его стороны не было никакого повода. — В октябре ситуация стала выходить из-под контроля, — продолжил Люциан, — Он стал пропадать по ночам. Мы с Эдрианом и Майлзом решили следить за ним. Стабильно раз в неделю Вейзи вставал ночью и бродил, словно ходячий мертвец. Его словно звало что-то. Мы пытались следить за ним, но он как-будто сквозь стены проходил. Это было жутко. — А еще он все время писал что-то в эту тетрадь, — после небольшой паузы сказал Люциан. Он кивнул в сторону дневника, — Постоянно строчил в ней с таким лицом, словно уже убивает кого-то. Иногда он улыбался и даже начинал разговаривать с пустотой. Эдриан… Его семья связана с темными артефактами. Он разбирается. Так вот, Пьюси считал, что Годак под темным проклятьем. Гарри взволнованно слушал. Он словно наяву видел, как Вейзи смеется, склонившись над тетрадью, и его противное лицо искажается — приобретает змеиные черты. Гарри отмахнулся от жуткого образа. — В тот вечер, когда… Когда Майлз погиб, — голос Боула дрогнул, он все еще скорбил, — Они подрались. Майлз пошутил — мол, Годак, как девчонка, строчит все время что-то в своем дневнике. Вейзи буквально взорвался. Мы с Эдрианом оглушили его. Майлз молча ушел к близнецам. Я даже не успел ничего сказать ему… Когда Годак пришел в себя, он продолжил вырываться и кричать: «Я убью вас всех! Вы не достойны! Грязная кровь!». У меня в ушах до сих пор его противный голос. Люциан сгорбился и тяжело задышал. Было видно, как ему тяжело дается этот разговор. Гарри захотелось поддержать его, но он молчал. Все же это практически допрос, а не обычный разговор с директором. — В ту ночь мы с Эдрианом и Терренсом не спали. В комнате с нами еще Пенегрин, но, кажется, ему было все равно, что происходит. А Флинт думает только о квиддиче. Годак вернулся под утро. Он будто пьяный был. Бледный и весь в каком-то дерьме, извините, директор, за мою речь, но от него и правда разило канализацией. Дамблдор внимательно слушал его, не отводя пристального взгляда. Его глаза загадочно сияли, а по черно-синей мантии пролетали кометы, словно по ночному небу. — Мы набросились на него, а он все смеялся. Что-то бормотал про справедливость и наказание. Я как-то сразу все понял. Интуиция что ли сработала, я его на месте-то и не убил, потому что нас обоих Пьюси оглушил. На следующий день я проснулся, а Вейзи нет. Эдриан сказал, что сдал его в больничное крыло и у нас есть несколько часов, чтобы изучить это, — Боул с отвращением показал на дневник, — Каково же было наше разочарование, когда мы обнаружили пустые страницы. Но Эдриан все понял. Он повертел в руках книжку и нашел подпись — Том Марволо Реддл. Не многие знают это имя, но в наших семьях оно на слуху. Да и вам всем оно знакомо, верно? Гарри почувствовал, как от одного его имени по спине пробежался неприятный холодок. Очередные жертвы, подписанные твоим именем, Реддл. — Эдриан сказал, что от тетради нужно избавиться, закопать её, сжечь. Он даже попытался, но её ничто не брало. А я не спешил. Меня словно тянуло к этой жуткой вещице. Завтрак мы пропустили, но не заметить, что в замке случилось убийство было невозможно. Я забрал тетрадь себе под предлогом того, что закопаю её в Запретном лесу. В нашей гостиной погасили свечи и появились цветы, а портреты были завешаны черной тканью. Что-то переменилось во мне в тот момент. Не помню, чтобы когда-то мной овладевала такая злоба и отчаянье. Я ходил целый день, как в тумане. Меня словно заело на этом дневнике. Я хотел узнать, как Вейзи расправился с Майлзом. А потом я тоже попал под проклятие. Картина произошедшего вырисовывалась на глазах. Гарри было жаль Боула, но это не отменяет того, что он решился на убийство. Впрочем, крестраж мог воздействовать на человека и менять его. Гарри знал об этом не понаслышке. Он дотронулся до своего лба, к счастью, теперь он без осколка души. — Последний месяц я помню плохо. Помню злобу на весь мир, как моей единственной целью стал Вейзи. Он не смог найти тетрадь и чуть не убил нас, но, кажется, постепенно стал забывать, что с ним произошло. Я помню, что мне отвечал Реддл. Не знаю, как такое возможно. Но если вы еще учитываете мое мнение после произошедшего — эти убийства совершал Темный Лорд. Годрик его знает, каким образом. Люциан был близок к разгадке. Но все еще не мог осознать, насколько он прав. — В конце концов, я совершил свою месть. Меня затащило в заброшенный женский туалет, кто бы мог подумать. Потом был длинный тоннель, я помню, что падал. И наконец голос Реддла. Он сказал закрыть глаза. А дальше я не помню. Очнулся почему-то в теплицах. Весь пропах канализацией, теперь понимаю, почему Вейзи так вонял. Когда до меня дошло, что я натворил, было уже поздно. Слава Салазару, Годак окаменел, а не умер. После этого я решил, что это должно закончиться на мне. Если это и правда Темный Лорд, то мы все в опасности. Люциан замолчал. Какое-то время в кабинете было тихо. Перо Кингсли, похожее на то, что использовала Скитер, немного поскрипело и поставило точку. Рапорт был готов. У них было два преступника, один крестраж и огромная смертоносная змея в канализации. И философский камень, конечно. Обычный день в Хогвартсе. Вряд ли волшебники обрадуются, узнав в какой опасности на самом деле были их дети. — Что теперь будет, директор? — не выдержал Люциан. Его немного трясло. — Что же, Мистер Боул, думаю вашего рассказа достаточно, — Профессор посмотрел на Кингсли и тот кивнул, — В качестве подтверждения ваших слов, мы возьмем ваши воспоминания и проверим их, но это сделают Авроры позже. В общем и целом, мой мальчик, вы больше не ученик Хогвартса. Люциан и Гарри одновременно удивленно уставились на директора. — И это все? — Боул, казалось, ждал более жестокого наказания. — Вы не преступник — в отличие от мистера Вейзи. С ним будут беседовать уже в суде, — Дамблдор встал и подошел к замершему от шока Боулу. — Вы поступили очень честно. Я благодарен вам. Но, конечно, это не отменяет того, что вы чуть не убили студента. Боюсь, худшим наказанием для вас будет гнев общественности. Но у меня есть для вас один совет. Директор огляделся, словно их собирались подслушать. — Игорь Каркаров сможет закрыть глаза на этот инцидент. Дурмстранг — удивительное место. Там словно оживает лед. Этот загадочный совет был быстро понят Боулом. Он стал выглядеть лучше и уверено кивнул директору. — Я напишу отцу. Думаю, он поймет. — Верное решение, мой мальчик. У вас чистое сердце и цепкий ум. Думаю, мы о вас еще услышим. Надеюсь, о ваших добрых делах. Кингсли еще что-то уточнил у Боула и его отпустили. Гарри с облегчением смотрел, как он исчезает, спускаясь по винтовой лестнице. Хорошо, что с ним все так закончилось. Но проблема никуда не исчезла. Василиск все еще на свободе. — Итак, змея. — Дамблдор словно прочитал его мысли. — Бруствер, собери сегодня вечером свою команду. И, Гарри, кажется, нам вновь не обойтись без твоей помощи.

***

Начался снегопад. Студенты липли к окнам и не могли дождаться, когда можно будет поиграть в снегу. Большинство уже поправилось от простуды. Замок топили с утроенной силой. Гарри был освобожден от занятий сегодня. Он вернулся в спальню только за тем, чтобы сменить пижаму на мантию. В гостиной уже вовсю велись споры о том, что же случилось с Майлзом на самом деле и почему Боул решил перевестись. Когда Гарри зашел в гостиную, на него тут же накинулись ребята. Даже Драко отбросил свою обиду, любопытство взяло над ним верх. Гарри постарался опустить нелицеприятные подробности этой истории. Он рассказал о том, что кажется Вейзи ждет суд. А Боул пришел к директору сам и никого не убивал, так что его отпустят. В гостиной Слизерина никогда не было так шумно, даже во время матчей по квиддичу было тише. Почти все, кроме Пенегрина, встали на сторону Боула. Впрочем, парень не хотел выделяться слишком сильно, да и с Годаком они не были лучшими друзьями, поэтому он быстро принял сторону большинства. Скользкая личность, подумал Гарри. Когда из спальни вышел хмурый Боул в сопровождении Эдриана и Терренса, его встретили горячей поддержкой. Люциан поражено смотрел на них, а потом нашел в толпе Гарри и улыбнулся ему. Гарри кивнул ему и поспешил пойти в спальню. За ним, конечно, увязался Драко. Он молча сел на его кровать и стал наблюдать, как Гарри немного смущаясь его пристального взгляда, переодевается. Он закончил и сел рядом с ним, отодвинув смятые вещи в сторону. — Поттер, ты опять ввязался во что-то. — констатировал Драко. — Да. — не стал отрицать Гарри. — Иногда мне кажется, что это, — Драко неожиданно дотронулся до его шрама. Так он сделал в их первую встречу, — притягивает к тебе неприятности. Или ты сам от рождения ходячая катастрофа. Гарри неожиданно сам для себя рассмеялся и поправил свою челку. — Береги себя, Поттер. Мне нравится… влипать с тобой в неприятности. — вдруг сказал Драко. Гарри поражено уставился на него, но Драко уже вскочил с его кровати и почти побежал в ванную. Если бы прошлый Гарри услышал бы такое из уст Малфоя, он бы, наверное, умер от шока.

***

Вечером в заброшенном женском туалете собралась странная компания. Со стороны это, наверное, выглядело довольно комично. Первокурсник ходил вокруг умывальников и рассматривал краны, открывая их поочередно. За ним наблюдали молодая девушка и парень в форме авроров. Еще один молодой человек фотографировал туалетные кабинки под руководством Кингсли. Великий волшебник Дамблдор вел непринужденную беседу с Плаксой Миртл. Она причитала и рассказала о беспокоящих её студентах, не спящих по ночам. Наконец, Гарри Поттер сказал «откройся» на парселтанге и механизм пришел в действие. Елена и Дэвид отшатнулись от опускающегося в пол умывальника. Перед ними появился тоннель, уходивший куда-то в глубину. Первым туда бодро шагнул Дамблдор. За ним метнулся Фоукс, ненадолго освещая тьму тоннеля. За ним отправился Кингсли и молодой фотограф. Гарри немного собрался с мыслями, прежде чем прыгнуть. — Гарри, если ты там умрешь, я приглашаю тебя жить в моем туалете. — воодушевила его на прыжок Миртл. Гарри покачал головой и глубоко вдохнул. Полет в трубе был похож на скольжение с крутой горы — бесконечной, темной, покрытой слизью. Мимо пролетали отходящие в стороны рукава, но ни один не был таким широким, как главный канал, который, извиваясь, круто уходил вниз. Где-то за ним со свистящим шумом преодолевал повороты кто-то из авроров. Труба вдруг изогнулась под прямым углом, выпрямилась и оборвалась. Гарри выбросило из нее с влажным чмоканьем, и он приземлился на мокрый пол во тьму каменного тоннеля высотой в человеческий рост. Ему помог подняться Кингсли. Но его опять чуть не сшибли Елена и Дэвид, спустившиеся по тоннелю вместе. Гарри пошел впереди рядом с директором. За ним, держа на готове палочки, шли авроры. Фоукс сделал эту дорогу немного приятнее. Но от давления на глубине все равно болела голова. Пахло сыростью и гнилью. В тоннеле царила мертвая тишина, только косточки животных трещали под ногами. Никто не решался начать разговор. Даже дыхание казалось неестественным в этой могильной тишине. Тоннель поворачивал снова и снова, каждый нерв у Гарри был напряжен до предела. Он хотел, чтобы жуткий тоннель побыстрее кончился. Наконец, миновав еще один поворот, они увидели перед собой гладкую стену, на которой были вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головками, вместо глаз у них блистали огромные изумруды. Гарри подошел вплотную. В горле у него пересохло. Он оглянулся на директора и тот кивнул ему. Гарри прокашлялся,и глаза-изумруды, смотревшие на него, замерцали ярче. — Откройтесь! — приказал Гарри низким, тихим шипением. В стене появилась щель, разделившая змей, и образовавшиеся половины стен плавно скользнули в стороны. Они стояли на пороге просторной, тускло освещенной комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. Сердце его неистово стучало. Волшебники восхищенно осматривали помещение. Джерри начал фотографировать, но звук разошелся настолько громким эхом, что Кингсли пришлось прервать его. Гарри не чувствовал ни восхищения, ни трепета. Он видел перед собой историю — не самую приятную и полную боли и крови. За последней парой колонн, у задней стены, высилась циклопическая статуя, высотой до потолка. Гарри запрокинул голову, гигантское лицо над ним с обезьяньими чертами и длинной жидкой бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии, принадлежало древнему старцу. Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, попиравшие гладкий пол. Гарри, словно наяву, видел между ними тело маленькой Джинни. Его сердце сжалось. Как хорошо, что она сейчас с родителями и в безопасности. — Если бы я знала, что мое возвращение в Хогвартс будет таким. — Прошептала Елена Дэвиду на ухо. Но он стал слышен каждому из-за давящей тишины подземелья. Наконец, Дамблдор достал меч Гриффиндора. Он отблескивал в свете, источаемом Фоуксом. Дамблдор с нежностью посмотрел на лезвие. Но потом его лицо резко переменилось, он сосредоточился. Магия вокруг него засияла. — Встаньте вокруг меня, друзья! — скомандовал он удивительно молодым и бодрым голосом, — Я наложу чары и вы сможете видеть, не открывая при этом глаза. Советую надевать повязки. В воздухе появилось шесть кусков ткани. Гарри снял очки и затянул свою покрепче. Перед закрытыми глазами теперь была только тьма. Слух и обоняние обострились. Гарри чихнул от запаха сырости. Дамблдор что-то говорил и, судя по звуку, ходил между ними, колдуя. Скоро что-то между бровей Гарри резко заболело. А потом мир вокруг стал появляться вновь. Немного нечеткий, словно через пленку, но он ясно видел, как директор с повязкой на глазах водит палочкой вокруг головы Елены. Остальные уже с интересом рассматривали все вокруг с помощью нового зрения. Джерри, удивленно открыв рот, прижимал к повязке ладони и отпускал их. — Василиск все еще крайне опасен — он смертельно ядовит и невероятно силен, — Дамблдор встал перед ними. Позади него сиял Фоукс, из-за магического зрения Гарри видел лишь пятно света, — Встаньте по периметру и приготовьтесь. Мы будем использовать путы и попытаемся поднять его над землей. Гарри, встань за мной! Гарри послушно шагнул за спину директора. Его тут же обдало жаром мощной защитной магии. Фоукс взлетел под потолок и стал кружить над залом. — Но, профессор Дамблдор, — удивился Гарри, — Среди нас нет наследника, кто выманит его? — Не волнуйся, Гарри, — Дамблдор повернулся и к нему и усмехнулся, — Кроме магии существуют прелестные методы, которые используют наши друзья магглы. Гарри понял, что он имел в виду, когда все авроры одновременно попытались взорвать рот гигантской статуи. Сначала ничего не происходило, но потом послышался треск и огромный кусок бороды древнего мага полетел на них. Он разбился о голубой щит выставленный Дамблдором. — Приготовиться! Он вот-вот появится! — По местам! — крикнул Кингсли — Сегодня обойдемся без жертв. Захватите цель и не мешайте профессору! Гарри почувствовал, как кровь по венам потекла быстрее. Знакомое чувство сосредоточенности и предвкушения боя заполнило его. Он покрепче сжал в руке волшебную палочку. Василиск появился не сразу. Сначала Гарри услышал шипение: «Кто посссмел… Убить, разорвать». После этого из образовавшейся дыры выползло самое страшное существо из всех, что Гарри не повезло увидеть. Исполинская змея — блестящая, ядовито-зеленая, толщиной с колонну — высоко поднялась на хвосте, беспорядочно вертя тупой треугольной головой. Гарри увидел, что отвлекло чудовище: над василиском кружил Фоукс — змея в ярости пыталась схватить его узкими, как сабли, клыками. — Захват! — крикнул Кингси и замершие волшебники словно отмерли. — Инкарцеро! — вскричали хором шесть голосов. Гарри тоже поднял палочку. Змея начала извиваться под охватывающими её магическими путами. Она издавала страшные звуки. Гарри перестал её понимать, он был полностью сосредоточен на магии. Фоукс беспокойно крутился над Василиском. Феникс спикировал, его длинный золотой клюв сделал несколько едва уловимых движений, и на пол хлынули струи темной крови. Гарри взглянул прямо в его морду: змеиные глаза — оба громадных круглых желтых глаза — были выклеваны фениксом; кровь хлестала на пол, чудовище свирепо шипело и плевалось от боли. — Теперь обездвижим её! — крикнул аврор. — Левикорспус! Инпедимента! Василиск в последний раз сделал мощный мах хвостом и сбил одну колонну. Волшебникам пришлось прерваться и создать щит. Но магии Дамблдора, Гарри и Кингсли хватило, чтобы змея зависла невысоко над землей перевернулась и стала двигаться все медленнее. Это выглядело невероятно странно. Исполинское чудовище, заторможенное и перевернутое, все еще вызывало животный ужас. Из отверстий, в которых раньше были смертоносные глаза, лилась кровь. Дамблдор подошел к нему. Феникс спикировал к нему на плечо. Директор занес меч, но вдруг Василиск пришел в себя. Он мощно изогнулся. Его толстый корпус сбил Дамблдора с ног. У Гарри перехватило дыхание. — Назад! Все назад! Василиск был слишком древним существом, чары не могли сдерживать его долго. Тем более он неплохо размялся, после того, как Реддл разбудил его. К Гарри подбежал Кингсли и оттолкнул его в сторону. На несколько секунд мир перед глазами превратился в невнятное пятно. Магическое зрение было слишком мутным. Гарри больно ударился о каменный пол. Когда он снова обрел способность видеть, перед ним промелькнул чешуйчатый бок Василиска. Змея сшибала колонны, неистово извиваясь. Василиск ничего не видел, но отчаянно пытался ранить своей ядовитой пастью хоть кого-то. Гарри почувствовал прилив сил. Он вскочил и направил палочку на змею. Но вдруг колонна за ним рухнула. Гарри отлетел и плюхнулся прямо под змеиный бок. — Гарри, берегись! — Нет! На грудь Гарри капнуло что-то обжигающе горячее. Он увидел нависшую над ним темную фигуру. Боль пронзила его плечо. Он закричал и мир, покачнувшись перед ним, исчез. История повторилась вновь.

***

— Тебе бы не помешало помыться, Уизли! — Я с удовольствием помою твой грязный рот! — Потише, мальчики, тут все-таки Больничное крыло. Гарри поморщился и шумно выдохнул. Первое, что пришло ему в голову, так это то, что он абсолютно не чувствовал свою грудь, живот и ноги. А еще в лицо ему бил слишком яркий, белый свет. — Гарри! — Поттер! Кто-то заботливо погладил его по лбу. Когда Гарри наконец смог хоть что-то увидеть, то обнаружил, что перед ним стояла куча людей, сливающихся в красно-зеленые пятна. — Мы уже думали, ты не очнешься! —Кажется, это был Теодор. — Я всегда знала, что он справится! — прямо над ним раздался звонкий голос Гермионы. — Видишь будущее, Грейнджер? Решила сместить Трелони? — Этот язвительный голос — конечно, Малфой. — Гарри, позвать Помфри? — взволнованный голос Рона был последним, что услышал Гарри, прежде чем отключиться. И за что ему достались такие замечательные друзья?