Назад в 1991

Лето перед третьим курсом.  Теплые солнечные лучи просачивались сквозь тяжелые шторы, завешивающие все окна дома на площади Гриммо. Они пытались осветить комнаты и коридоры, в которые попадали, но безуспешно. Дом Блэков — мрачное и пугающее место. Все, от пола до потолка, было в запущенном состоянии. Толстый слой пыли появлялся вновь, сколько не вози по ней тряпкой. Вещи возвращались в свои родные кучи, захламляющие комнаты. Кроме того, мебель, которая больше походила на экспонаты исторического музея, была сплошь черного цвета.  Несмотря на то, что с виду дом казался заброшенным, тут жили волшебники. У них даже был домовик — Кикимер. Впрочем, он не слушал почти никого из ныне здесь живущих и доставлял только больше неприятностей и расстройств.  Только несколько комнат удалось расчистить настолько, что в них стало приятно находиться. В одной из таких спален на третьем этаже видел последние сны перед пробуждением юный Гарри Поттер. Он свернулся в кокон из красного пледа на огромной кровати. Рядом лежали вещи, которыми он пользовался перед тем, как уснуть. Волшебная палочка, карта Мародеров и очередное письмо из Хогвартса. Толстенная книга лежала открытой на первых страницах. Пожелтевшие листы были щедро исписаны от руки различными витиеватыми надписями. Единственный рисунок изображал человеческую руку, крепко держащую волшебную палочку.  На той же кровати, вытянув длинные ноги, спал второй юноша. Его бледное лицо, даже во сне выражало крайнюю степень недовольства. Как будто ему только что приказали отмыть все закоптившиеся окна в доме. Он явно не планировал засыпать тут, будучи одетым в рубашку и брюки. Его собственная кровать была в двух шагах, но усталость сморила его раньше, чем он добрался до нее.  Они бы проспали так еще долго, но им не собирались давать такой возможности. В дверь забарабанили. Затем, не дождавшись ответа, её с грохотом распахнули. В комнату влетели близнецы Уизли в красных пижамах.  Драко тут же проснулся и приподнялся на локтях. Он, недовольно щурясь, разглядывал приближающихся к ним парней. Поттер рядом завозился, пытаясь одновременно поправить очки и достать палочку.  — Доброе утро, чемпион!   Джордж запрыгнул на кровать и сжал Гарри в крепких объятиях. — Только не говори, что не слышал, как приходил Дамблдор, — проворковал он ему в ухо. Гарри покраснел и попытался отпихнуть от себя Уизли. Он все еще плохо понимал, что происходит, так как только что проснулся. Но если директор приходил значит, у них наконец-то появился план. — Да, — с другой стороны появился довольный Фред, — мама так орала, что портрет матушки Сириуса попросил сжечь её в камине. — Мы же завесили её, — пробормотал Гарри, наконец вырываясь из объятий. Он обнаружил в постели Драко и тут же покраснел еще сильнее. Малфой убийственно глянул на него, приподняв одну бровь. Он выглядел точно также опрятно, как и вчера вечером, чего нельзя было сказать о самом Гарри.  — Да, но крик мамы заставил её докричаться до нас. Бедная женщина, мне ее даже жалко, — Фред уже перекатился по кровати и обнаружил их вещи. —  Увлекаетесь темной магией мальчики? Ай-яй-яй! — Отдай, Уизли! — Драко тут же выцепил из его рук толстенный фолиант. — Мы ничего такого… — попытался оправдаться Гарри. — Не волнуйся, милый. Фред тут же оказался рядом с ним. — Мы не расскажем твоему крестному. — Или Снейпу. — Тем более нашей маме. — Или твоей, Драко. — Пошли вон! Близнецы с хохотом выбежали из комнаты. Малфой некоторое время кричал им проклятья вслед и наконец захлопнул дверь. — Настоящий дурдом, Поттер! Врываются когда хотят, трогают мои вещи! Гарри смущенно потер затылок. Он жил в одной комнате с Драко по нескольким причинам. Во-первых, никто из гриффиндорцев никогда не согласился бы делить с ним спальню. А во-вторых, он уже привык к Малфою и всем его выходкам. Поэтому когда после учебы в дом Сириуса завалилась шумная и веселая толпа школьников, их сразу отправили в эту комнату.  Сторона с которой стояла кровать Малфоя, всегда была идеально убрана. Кикимер с восторгом воспринял прибытие настоящего чистокровного волшебника.  Кровать Гарри же стала местом куда беспардонно садились все гости их комнаты. Крошки от печенья Рона, шерсть Живоглота, бесконечные фантики от конфет. Миссис Уизли ругала его за это, но он ничего не мог поделать. — Драко, подожди меня, я умоюсь и спустимся вместе. Малфой пожал плечами и лег обратно на его кровать. Он аккуратно открыл книгу, которую близнецы выхватили у них. Неудивительно, что библиотека дома Блэков была забита редкими, дорогими и темными фолиантами. Драко пришел в восторг, когда увидел все это богатство. Сириус только махнул рукой. Сам он в этом доме все еще чувствовал себя чужим и не собирался копаться в пугающих вещицах своих родственников.  Когда они спустились на первый этаж, был уже полдень. По пути на кухню им встретились многие члены Ордена. Тонкс и Джинни были так увлечены беседой, что даже не заметили парней, когда прошли мимо. Гарри удивленно обернулся им вслед. Джинни собрала волосы в тугой пучок и надела простую черную футболку. Она так и не обернулась, чтобы посмотреть на него. Гермиону и Рона они обнаружили в гостиной. Они, как обычно громко спорили. Уизли ненавидел кота девушки. Он исцарапал ему все плакаты с любимыми игроками. Его крыса Короста неожиданно исчезла Рон недолго страдал из-за утери любимца, но был уверен, что Живоглот замешан в этом. На самом же деле, крысеныш сбежал. Этому потворствовал Дамблдор, из каких-то своих особо тайных соображений.  Кроме шумных друзей в гостиной почти никого не было. У окна стояли Сириус и Нарцисса. Миссис Малфой все же решилась покинуть свою спальню. С тех пор, как она забрала сына и перешла на сторону Дамблдора, им пришлось нелегко. Люциус не оставлял попыток найти их. Строго говоря Малфои не перешли на сторону Ордена. Они связали свою судьбу с Гарри. Он поклялся Нарциссе, что будет защищать её сына до последней капли крови. К этому привел ряд трагичных событий, о которых Поттер не любил вспоминать.  Драко бросил на мать беспокойный взгляд и пошел дальше. Они мало общались после того, что произошло. По-большей части из-за того, что Нарцисса не покидала свою комнату. Гарри сжал плечо Драко, перед тем как войти в кухню. Вероятно это было очень тяжело. Знать, что твоя мать обменяла твою жизнь на все, что у нее было. Но он понимал её. Лили поступила также когда-то. Она предпочла умереть, но не отдавать его в руки врагу. Отчего-то была уверенность, что миссис Малфой поступит также.  Кухня — самое уютное помещение в доме. Оно стало таким благородя Молли Уизли, которая временно переехала вместе со своими детьми. В первый день приезда она сразу же занялась уборкой.  Черные столешницы были отмыты летающими сами по себе тряпками. Кухонная утварь натерта до блеска. Были куплены всевозможные ингредиенты для приготовления вкуснейших блюд миссис Уизли. Даже Нарцисса, в один из дней спустившаяся к ужину, отметила, каким отменным получился тыквенный пирог.  Гарри всегда с интересом наблюдал за процессом приготовления еды. Молли делала большую часть бессознательно, с помощью магии. И оттого этот процесс становился еще увлекательнее.  Они как раз застали приготовление обеда. На доске самонарезалась кружочками морковка. В кастрюле кипятилась вода.  Молли заметила их и тут же вытерла руки о цветастый фартук. — Вот вы где! Пропустили завтрак, верно проголодались. Я оставила вам кашу и тосты. Драко, садись сюда, милый, я приготовила твой любимый кофе. Одной из непостижимых для понимания Гарри вещей была неожиданная любовь миссис Уизли к Малфою-младшему. В первые дни она не знала, как подступиться к заносчивому и хмурому юноше, но когда обнаружила его пристрастия в еде, решила зайти с этой стороны. Хоть Драко никогда ни в чем не нуждался, тем более в еде, всеобъемлющая забота чужой женщины о нем поразила его. Однажды он признался Гарри, что его мама всего лишь однажды приготовила что-то сама. Это были пирожные для её чайной вечеринки. Она ударила маленького Драко по рукам, когда он потянулся за десертом. Нарцисса готовила их «не для него».  Выяснилось, что Малфой мог припомнить много подобных обид. Гарри не совсем понимал его. В детстве он многое перенес. Дурсли были отвратительными воспитателями. Обида на них не могла исчезнуть, но он просто предпочел не вспоминать об этом. Особенно когда попадал в волшебные стены Хогвартса. Или в уютный дом семейства Уизли. Или, как сейчас, находясь под крылом миссис Уизли. Драко же тонул в своих мрачных мыслях, как в болоте. — Вы не знаете, директор уже ушел? — решил спросить он.  Молли разом переменилась в лице. Она чуть не просыпала кофе, который сам по себе мирно пересыпался в кофейник. — Не знаю, милый, он не сообщал! — Молли яростно хмыкнула. — Он вообще мало просвещает нас в свои планы. Но полно о плохом, тебя хотел бы видеть мистер Люпин, Гарри. У него для тебя есть хорошие новости. Он улыбнулся женщине. Драко рядом вяло возил ложкой по пустой тарелке. Когда перед ним опустилась чашка кофе, он даже не дрогнул. Он пробормотал «спасибо» и также флегматично стал пялиться на свое отражение на поверхности жидкости.  — Так, мне это надоело, — Гарри пригнулся к нему, чтобы Молли ничего не услышала. — Если тебе так тяжело, почему бы не поговорить с матерью? Драко тут же злобно уставился на него. — Думаешь все так просто? — он кивнул в сторону мешающей суп миссис Уизли. — Если бы я был из такой семьи, как у Уизелов, простой разговор может быть что-то и исправил. Но моя мать не оценит этого, поверь мне. Она скорее всего скажет, что я слабак и втянул семью в отвратительную историю. Опозорил нас.   Гарри покачал головой. Ему казалось, что у этих двоих какие-то совсем глупые представления об общении сына и матери. Но лезть в их драму он не собирался. Чего греха таить, он и сам боялся подойти к Нарциссе. У нее был леденящий душу взгляд. — Думаю, она скучает по отцу, — прошептал вдруг Драко. — И жалеет, что не выбрала его. Брось она меня тогда, все было бы проще. Она родила бы еще сына, у Малфоев был бы наследник и… — И умерла бы от горя, потому что не смогла защитить своего сына. Драко, ты не просто очередное имя в вашем фамильном древе. Для нее ты представляешь гораздо большую ценность, чем можешь себе представить. Он хлопнул Малфоя по плечу и встал.  — Поговори с ней сегодня.  Он не ответил. 

***

Дамблдор нашелся в неожиданном месте - в их с Драко комнате. Гарри от испуга чуть не вскрикнул. Директор преспокойно стоял у их камина и разглядывал книжки, сваленные на полку над ним. Они не особо старались отсортировать то, что натаскали из библиотеки. — Здравствуйте, профессор. — Мальчик мой, как я рад тебя видеть! — Дамблдор улыбнулся и шагнул ему навстречу. — Как вы поживаете с мистером Малфоем? Вижу, вы увлеклись ЗОТИ на более углубленном уровне. Это похвально. Профессор Грюм будет доволен.  Гарри слегка покраснел. На их полке лежали весьма подозрительные томики — «Долг и родство. Семейные традиции чистокровных магов» Везувий Блэк, «Надежные чары для ваших тайников» Нил Паркинсон, «Полный список злотворнейших проклятий, сглазов, порч и зелий. Специальное издание» Абигейл Малфой. Завидная коллекция. — Мы не то чтобы… — Не переживай, Гарри! — директор не стал выслушивать его жалкие оправдания. — В юности я тоже с жадностью относился к любым знаниям. А подобная литература будоражит кровь своей недоступностью и элитарностью. Мистеру Малфою, полагаю, пришлась по душе библиотека семейства Блэк. Признаюсь, я бы и сам не отказался полистать некоторые редкие издания. Гарри оставалось только пробормотать что-то уважительно-одобрительное на это. Директор говорил так, будто Малфой пытался увлечь его на свою сторону, но на самом деле Поттер также воодушевленно подошел к изучению темных искусств. В этих книгах могло попасться что-то о путешествиях во времени. Но пока все попытки узнать хоть что-то приводили его к полке с книгами по некромантии. Когда он увидел, как у пыльного корешка, явно сделанного из кожи, открывается настоящий глаз моральные силы его покинули. Эта картина снилась ему несколько ночей подряд. — Есть ли какие-нибудь новости, сэр?  Дамблдор неожиданно протянул руку и погладил его по голове. Гарри не смел двинуться от удивления.  — Новости, как обычно, не самые лучшие, мальчик мой. Боюсь тебе не понравится то, что я скажу. В этом году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трех Волшебников. Шармбатон и Дурмстранг уже дали свое согласие.  Гарри поборол сильное желание оттолкнуть руку директора. Если этот турнир будет проходить снова, его точно втянут в бессмысленный риск для жизни на испытаниях. Дно Большого озера и русалок он вспоминал с содроганием до сих пор. — Вы хотите, чтобы я участвовал?  — Нет, Гарри. Этого хочет кто-то другой.  Дамблдор дотронулся до его лба.  — История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса.

***

Зима, второй курс.  Гарри проснулся в холодной постели. Чары почему-то спали и больше не грели кровать. Он смахнул со лба мокрую от испарины челку и застонал.  Прошел месяц с тех пор, как он побывал в кабинете директора. Месяц, за который не происходило ничего. У него забрали прядь волос и просто выгнали. Собрания Ордена были закрытыми. Что они там обсуждали было неизвестно.  Что еще хуже — Том Реддл под чужой личиной стал мелькать в разговорах его однокурсников. Родители сообщали им в письмах о человеке, который может снова объединить их. Старые добрые идеи об истреблении магглов никуда не исчезли. От этого становилось просто тошно. Его друзья стали тихими и нелюдимыми. Тео перестал отвечать на письма отца. Теодор Нотт-старший славился своей большой любовью к Воландеморту и его идеям. Его сын же хотел спокойной жизни и даже мечтал стать мракоборцем в детстве. Письма, полные яда и бессмысленных выпадов в сторону магглов, его просто раздражали. Забини, как обычно, загадочно закатывал глаза при любых вопросах о его позиции. О чем он говорил с матерью в письмах неизвестно. Но однажды за завтраком он обмолвился, что у его семьи есть дом в Италии. И он предпочтет уехать, чем подвергать себя опасности быть втянутым в чью-то игру. Хуже всех приходилось Драко. Он понимал лучше остальных, что приходит. Гарри не мог смотреть на него. Так сильно Малфой стал напоминать себя из прошлой жизни. В тот год, когда он получил метку и попытался убить директора, он выглядел также.  Однажды он показал ему письмо от матери. Нарцисса написала всего пару строк.  «Он приходит к нам в дом. Отец решил вернуться к своим старым делам.  Он требует, чтобы ты приехал на Рождество. Я запрещаю. Будь в Хогвартсе до летних каникул. Не общайся больше с Гарри Поттером». Драко не послушал её. Но их общение стало тяжелее. Они не ссорились, но и не общались, как прежде. За прошедший месяц Гарри не раз ловил себя на мысли: как ему защитить Малфоя?  Время же шло своим чередом. Осень сменилась снежной зимой. Матч Слизерин—Гриффиндор приближался неумолимо быстро. Монтегю использовал на тренировках больше бранных слов, чем обычных. Из-за ухудшения погоды и частой пурги летать становилось почти невыносимо. Гарри мучился с очками, пока однажды после тренировки к нему не подошел Драко. Он забрал его очки и надел ему на нос другие, новые. Они были сделаны из легкого серебра, но были прочнее стали. К тому же на них были наложены всевозможные чары против непогоды, падения и запотевания линз.  Он был ужасно удивлен этому подарку. Драко сделал его после того, как он вышел из душа. Он сидел на лавочке в раздевалке и держал в руках коробочку с очками. Ничего не сказав, он встал и направился к нему. Гарри замер тогда не зная, что сделать или сказать. Он кутался в большое зеленое полотенце и старался не думать о том, что сейчас он стоит практически голый, а Малфой неприлично близко. Почему-то с другими парнями в раздевалке такой неловкости не возникало.  Драко достал очки и молча надел их. Гарри резко увидел его серые глаза совсем рядом и очень четко. Были видны даже темные вкрапления и то, как его собственное удивленное лицо отражалось в расширенных зрачках Малфоя. Он впервые видел мир так четко. Белые волосы Драко обрели структуру, пар от душа стал заметен в воздухе.  Гарри долго благодарил его за этот подарок. Но Драко только отмахивался и делал такое страдальческое лицо, словно слова благодарности доставляют ему только неудобства. Возможно, именно из-за этого неожиданного жеста Малфоя матч прошлым вечером выиграл Слизерин. Гарри в первые полчаса поймал снитч, не оставив Кристине даже малейшего шанса. Целый вечер он не думал ни о чем, кроме как о своей победе и радости, которую она принесла.  А следующей ночь ему приснился кошмарный сон, от которого он и проснулся в холодной постели и не мог прийти в себя. Ему снилось, что он стал Воландемортом.

***

Том открыл глаза. Даже это простое действие было непривычным, после того, как он снова обрел нормальное тело. Предстояло еще потрудиться, чтобы сделать его своим. Похожим на то, что он потерял в Годриковой впадине тринадцать лет назад.  Он сбросил тяжелое одеяло и посмотрел на Нагайну, свернувшуюся кольцами рядом. В последнее время она не отходила от него. Рубенс говорит, что это правильно. Крестраж стремится вновь слиться с хозяином. И скоро ему это удастся. Скоро он перестанет сходить с ума. Нет, ему не нужны все эти крестражи. Дамблдор прознал про них. Он уже уничтожил дневник, медальон и диадему. Это было большим ударом. Но осталось слепое пятно в гениальном плане его бывшего профессора. Гарри Поттер. Живой, дышащий крестраж, который должен также тянуться к нему, как и Нагайна. Том был уверен, что, как только мальчишка окажется у него, он собственноручно сдастся. Останется только с помощью Рубенса дать ему вернуть то, что попало в него случайно. Мальчик Поттеров стал его роковой ошибкой, и скоро он от нее избавиться.

***

— По крайней мере, он думает, что вы не знаете, сэр.  Гарри забрался с ногами в кресло и мелко подрагивал. Не от холода, в кабинете было очень тепло, а от нервов. Дамблдор, не моргая, разглядывал какую-то сферу на своем столе. — Почему он хочет избавиться от крестражей? Это же бессмысленно — благодаря ним он выживал. Дамблдор наконец оторвал свой взгляд от шара и посмотрел на него. — Боюсь, он нашел другой способ, Гарри.  — Он нашел путь к бессмертию? Директор поднялся со своего места и подошел к окну. Мокрые хлопья снега липли к стеклу.  — Нет, я так не думаю. Этого способа не может существовать. Иначе нарушился бы самый главный закон природы. Том все равно умирал. Не совсем обычным способом, но смерть наступала каждый раз. Теперь он не хочет, чтобы это случилось снова. — Он решил стать человеком? — у Гарри вырвался нервный смешок. — Кем-то большим, чем простым смертным. У Том всегда была страсть к тому, чтобы быть непохожим на других. 

***

Время тянулось медленно и мучительно. Когда наконец стало приближаться Рождество, замок стал понемногу оживать. Хагрид таскал по коридорам исполинские елки. Некоторые первокурсники висли на них и мешали лесничему. Профессор МакГонаггл трансфигурировала прекрасные рождественские украшения.  Запахло праздником, и студенты наконец-то немного расслабились. Гарри не входил в число тех, кому посчастливилось легкомысленно отбросить свои тревоги и предаться забвению в суете перед Рождеством. Его мысли отныне всегда были забиты Воландемортом.  Иногда ему казалось, что он не живет вовсе. Что-то изменилось с тех пор, как Снейп передал своему Лорду его прядь волос. Дни стали короче, пролетать словно миг, а вот во сне каждая минута длилась будто бы вечность. И посвящены его сны всегда одной теме — Тому Реддлу.  Иногда ему снились воспоминания о прошлом Воландеморта, иногда короткие моменты из его настоящей жизни. Это была очень ценная информация. Но, как не огорчало бы это Орден, Гарри не видел ничего особенного. Чаще это были ничего не значащие сцены из повседневной жизни узурпатора, но от этого не менее шокирующие Поттера.  Его сильно удивило, что Реддл в его сне обедал. Ему казалось, что Том не нуждается в еде, тем более в пудинге на десерт. Но, видимо, новое тело диктовало свои условия. Еще он читал, общался с какими-то женщинами в гостиной, писал кому-то письма и прогуливался в саду.  Гладил Нагайну и иногда даже принимал ванну. Слава Салазару, Гарри вышвырнуло из сна прежде, чем он что-то увидел.  Гарри поймал весьма красноречивый взгляд Северуса, когда на единственном собрании Ордена, на которое его допустили, он сказал, что Воландеморт любит нюхать розы и предпочитает пить чай перед обедом. Больше он либо не успевал, либо ему не давали увидеть.  Как-то он сидел в библиотеке. Рождество подобралось к замку совсем близко. Поэтому за книгами сидели только самые отчаянные зубрилы. Гарри не относил себя к ним, но любил тишину и покой библиотеки. В этот раз компанию ему составила Гермиона. Она напомнила ему об их клубе, который так и не открылся. «Пока все не разъехались по домам, стоило бы провести первое собрание. Гарри, ребята надеются на тебя.» И он решил попробовать. В конце-концов, не одними же мыслями о Воландеморте ему теперь жить. 

***

Он зашел в кабинет по ЗОТИ и совсем не удивился, обнаружив внушительную толпу студентов. Большинство из них явно пришли не за тем, чтобы учиться и делиться знаниями, а чтобы пялиться на него и задавать глупые вопросы. Малфой рядом с ним недовольно фыркнул. Он притащил с собой Крэбба и Гойла, которые плелись за ними и всю дорогу до кабинета жаловались, что их заставляют учиться в выходной. Еще за ними увязались Монтегю и Флинт, которые явно намеревались отработать первое же выученное проклятье друг на друге. Гарри не выдержал и сорвался на них, и Малфой недолго думая присоединился к нему. Их совместный напор возымел эффект. Поэтому сейчас слизеринцы вели себя смирно, выдавая недовольство только тяжелыми вздохами.  Гарри оглядывался по сторонам отмечая, что собрались почти все старые знакомые. Сердце неожиданно сжалось, когда он увидел в толпе белые пушистые волосы и смешные сережки в виде редисок. Полумна Лавгуд стояла в одиночестве, наматывая вьющуюся прядь на палец. Она с мечтательной улыбкой смотрела наверх. Пэнси и её подружки явно насмехались над ней, судя по их взглядам. Гарри решил обязательно подойти к девочке после собрания. Возможно, он поможет избежать ей нескольких лет насмешек от окружающих. Хотя сама Полумна, кажется, никогда не воспринимала свое одиночество всерьез.  Ему помахала Гермиона, которая неожиданно оказалась в компании Теодора. Они явно обсуждали какие-то заумные темы, которые посчитали бы скучными даже профессора. Рон сверлил подругу недовольным взглядом, а рядом с ним стояли, как всегда веселые, близнецы. Фред щипал младшего брата за щеку, а Джордж что-то говорил ему, от чего лицо Рона становилось еще более красным. Джинни стояла неподалеку в компании первокурсниц с Гриффиндора. Гарри видел только её рыжие яркие волосы.  — Всем добрый вечер! — он поприветствовал собравшихся. Разговоры стихли и ребята с интересом на него уставились. — Я рад, что столько учеников хочет улучшить свои навыки в Защите от Темных искусств. Все же это не самый простой предмет, и практики на обычных занятиях нам не хватает. Это не будет дополнительными уроком, и я не учитель. Идея нашего клуба в том, чтобы мы могли не только слушать меня, но и обмениваться знаниями и, конечно, проверять усвоенное на практике. На самом деле я не один создавал программу для наших занятий. Мне помогли мои друзья. Гермиона, Рон, Драко, Невилл — подойдите, пожалуйста. Друзья, удивленно переглядываясь, встали рядом с ним, и теперь всеобщее внимание было обращено к ним тоже. Рон польщенно зарделся. Невилл ужасно смутился и не знал куда деть глаза. Только Гермиона и Драко остались невозмутимы. — Может быть кто-то из них хочет сказать пару слов. Гарри выразительно кашлянул и посмотрел на Гермиону. Ему было неловко одному говорить так долго. Он предпочитал на деле доказывать свои способности. Девушка прокашлялась и гордо подняла голову. Ей-то как раз удавались такие выступления.  — Да, спасибо, Гарри. Я хочу еще раз всех поприветствовать. Мы рады, что собрались студенты разных факультетов и с разных курсов. Ваши знания расширят возможности нашего клуба. Сегодняшнее собрание — организационное. Мы бы хотели выслушать ваши вопросы и предложения, а после пригласить всех желающих записать свое имя в список. Итак, может у кого-нибудь уже возникли вопросы?  Руку поднял высокий парень. Лицо у него было каким-то грустным и отстраненным.  — Я Маркус Белби, с третьего курса, Когтевран, — представился он. — Вы сказали, что мы будем много практиковаться, но разве тут есть место для этого. Я имею ввиду, что для Дуэльного Клуба мы занимаем Большой зал. Но тут собралось человек сорок. Как мы сможем все практиковаться? Студенты согласно закивали. И правда, практиковать всем вместе тут атакующие чары, например, было бы безумием. А если это будет делать только один, то смысл их клуба теряется.  — Спасибо за вопрос, Маркус. Но вам не стоит беспокоиться об этом. Уже на следующем занятии мы пойдем в другой кабинет, где места хватит для всех, — ответил Гарри. Многие начали перешептываться. Было очевидно, что со временем люди будут отсеиваться, но это было не страшно.  — Кхм, я бы тоже хотела задать вопрос, — из толпы раздался приятный девичий голос. Волшебники расступились, и Гарри увидел Чжоу Чанг. Он моментально почувствовал себя очень неловко. Но говорила сейчас не она. — Меня зовут Вайолет Эшер, я тоже с Когтеврана, пятый курс. Меня интересует вот что. Тут собралось много студентов разных возрастов. Если мы, как старшекурсники начнем предлагать изучать сложные чары — Патронус, к примеру, не станет ли это проблемой. Не в обиду младшекурсникам, но у нас слишком большой разрыв. Несколько человек согласно поддакнули девушке. На этот раз ответила Гермиона. — Когда мы составляли программу первых заданий мы учли то, что к нам придут ученики разных курсов. Поэтому мы решили лекционную часть предоставить всем, а практику нет. Впрочем, не вижу ничего плохого, чтобы первокурсники узнавали что-то новое, это поможет им в будущем. Несколько младших ребят благодарно посмотрели на Гермиону. Кажется, они боялись, что их просто выгонят. Гарри уже обрадовался, что беседа получается мирной и конструктивной, как неожиданно в поле зрения появилась Лаванда Браун и Парвати Паттил. Девочки окинули его и Малфоя заинтересованными взглядами. — Привет, Я Лаванда Браун, с Гриффиндора. Мы хотели бы узнать, что ты думаешь о тех слухах, которые недавно появились. Гермиона зло шикнула на девушек, но они лишь раздраженно поморщились и снова вплавились взглядами в лицо Гарри. — Это не книжный клуб для скучающих домохозяек, — вдруг резко сказал Малфой. Его презрительный взгляд заставил гриффиндорок отпрянуть. — Мы собрались не для того, чтобы обсуждать Поттера и его проблемы. Не хотите учиться — проваливайте. — Да ладно тебе, всем интересно, что думает об этом Гарри, — неожиданно выступил Блейз.  Он насмешливо улыбался, и Гарри послал ему убийственный взгляд в ответ. — Да, всем интересно! – поддержал их кто-то из толпы. Вдруг раздался громкий щелчок, сверкнула вспышка. Гарри инстинктивно схватился за палочку и немного загородил руками Гермиону и Малфоя. Но это оказался все во лишь Колин Криви с колдокамерой. Он немного покраснел, заметив всеобщие внимание, но все равно выглядел донельзя довольным.  — Собрание окончено! — крикнул вдруг Рон. — Если решили вступить в клуб, подойдите к Гермионе и запишите свои имена. Больше никаких вопросов и колдографий!  Гарри благодарно улыбнулся другу. Некоторые стали недовольно возмущаться, но не добившись от Поттера и его друзей реакции, вышли из кабинета. Остальные выстроились в нестройную шеренгу перед партой занятой Гермионой.  Первыми записались конечно организаторы сегодняшнего собрания. Затем подошли близнецы и Джинни. Девочка, заметив взгляд Гарри, быстро расписалась и, не подняв головы, убежала за братьями.  Следом записалось около тридцати человек. Гарри был поражен цифрой, но против не был. Чем больше человек будет подготовлено к возможным опасностям тем лучше. Главное, чтобы среди них не было предателей. Хотя, вряд ли Темному Лорду будет полезна информация о кучке детей, пытающийся освоить защитные чары. А Гарри о том, какой он предпочитает чай. Одной из последних записалась Луна. Она поставила рядом с со своим именем звездочку, чем вызвала смешок у оставшегося с ними Блейза.  Гарри неожиданно сам для себя сказал: — Подожди!  Лавгуд удивленно посмотрела на него своими огромными глазами, ничего не сказав в ответ. Ребята покосились на него, но тоже промолчали.  Гарри отошел в сторону и уставился на девочку в нерешительности. О чем он думал? Ведь они до этого ни разу с Полумной не виделись.  — Это из-за того, как я расписалась? Если хочешь я напишу имя заново, но знаешь, я подумываю сделать это своей настоящей подписью в будущем. Гарри улыбнулся. — Нет-нет, я не из-за этого позвал тебя… Полумна вдруг с интересом посмотрела на него. Она понизила голос до загадочного шепота: — Так ты тоже чувствуешь их? Один такой точно где-то тут. — Кто? — сначала не понял он. — Ах, ты о мозгошмыгах.  Трудно было не запомнить этих выдуманных существ, о которых вечно рассуждала Полумна.  — Да! хоть кто-то понимает в какой мы опасности! — Луна радостно хлопнула в ладоши и заулыбалась. — Нам нужно придумать заклинание по борьбе с ними. — Что за мозгошмыши, Поттер? — насмешливо улыбаясь, спросил Блейз. Он, видимо, подошел к ним во их время разговора. Гарри неловко потер затылок. А Лавгуд не растерялась и прямо посмотрела на Забини.  — Мозгошмыг. Они невидимые, летают в воздухе, забираются через ухо в голову и вызывают размягчение мозга, — объяснила Полумна. — Я сразу почувствовала, что один такой здесь носится.  При всем желании Блейз не нашелся бы, что ответить, и с удивлением уставился на девочку. Полумна же, не стесняясь ничего, принялась хлопать в ладоши, будто пыталась прикончить невидимую мушку.

***

Утром 25 декабря Гарри проснулся в удивительно хорошем настроении. Он усмехнулся, подумав, что Реддл сделал ему Рождественский подарок, не став проникать в его сны этой ночью.  Драко спал на соседней кровати, полностью завернувшись в одеяло. Только его белые, как снег волосы смешно торчали из-под него.  У кровати нашлись аккуратно сложенные подарки. Гарри насчитал свертков 10 и с удовольствием стал их распаковать.  Когда он дошел до каменных маффинов от Хагрида, Драко потянулся и вылез из одеяла. Он, смешно морщась, осмотрел их комнату и плюхнулся обратно на подушку. — Я думал, что уже дома. — Хорошо, что ты не поехал.  Драко высунул лицо и показал ему язык. — Отличные перспективы — Рождество с моим любимым Поттером и сумасшедшими стариками.  Гарри кинул ему небольшой сверток. — А вот и подарок от твоего любимого Поттера. Не жалуйся, дома тебя ждало бы совсем не радостное Рождество. — Да что ты знаешь о радости. — пробурчал Драко, раскрывая его подарок.  — Поттер, ты, что подарил мне расческу?!

***

— Я подумал, что она красивая. Серебряная такая с камушками. Стоила, как вся моя одежда. Что ему не понравилось?  Дафна не сдержалась и прыснула. Она не успела переодеться в школьную мантию, после поезда и была очень милой в сиреневом платье. — Думаю, у Драко очень много расчесок. И всего того, что он мог бы только пожелать. Он ценит только то, что трудно получить. Гарри задумался. — Например, как яйцо дракона? Дафна непонимающе уставилась на него. — Думаю такой подарок удивит даже Люциуса Малфоя.

***

Наконец наступила весна. Первый день марта Гарри запомнил на всю жизнь.  Он стоял на лесной поляне и смотрел, как Луна гладила фестралов. Девочка пугающе быстро стала ему доверять, после того, как он заверил её, что верит во все то же, что и она.  Снег только начал таять, из-под него появились островки примятой к земле травы. С веток весело капала вода. Птицы вернулись в родные края. — Ты тоже видишь их? — спросила Луна.  — Да, уже давно. Полумна нежно улыбнулась и достала из кармана яблоко. —  Я бы хотела, чтобы их не видел никто.  Тем временем всего в нескольких километров от них, у самых границ Хогвартса стоял человек под невидимыми чарами. Он смотрел прозрачную стену перед собой и думал. Тысячи нитей древней защитной магии оплетали школу щитом.  Спустя некоторое время, он поднял палочку и прошептал. — Я не желаю причинять вред замку. Я учился здесь. Я наследник Слизерина. Впусти же меня. Барьер слегка дрогнул, словно приглашая человека войти.  И он сделал это, не произнеся ни одного заклинания. В этот раз он и правда пришел без злого умысла. Ему не нужна была чья-то смерть.  Волшебник пошел по заросшей тропинке вглубь леса. К нему так и не вышла ни одна живая душа. Чудища чувствовали, что с ним нужно быть осторожнее.  Он дошел до места, откуда уже были видны башни Хогвартса и Большое озеро. Солнце слабо освещало пейзаж из-под серых туч. Неожиданно совсем рядом он услышал голоса. Какая-то девочка сказала: — Я бы хотела, чтобы их не видел никто.  Её собеседник ей не ответил. Он мог бы пойти дальше и не трогать этих трогательных школьников на свидании, но что-то заставило его подойти ближе. Из-за ствола векового дуба ему открылась странная картина. Гарри Поттер стоял рядом с какой-то белобрысой девчонкой и гладил по голове фестрала.  Воландеморт улыбнулся — как и сказал Рубенс, его крестражи всегда будут тянуться к нему.