Хогвартс встречает чемпионов
4 сентября 2023 г., 20:53
Ребята подошли к столу Слизерина. Они немного задержались, застряв в столпотворении у дверей Большого зала. Они еле вырвали покрасневшего Блейза из толпы очаровательных шармбатонок.
Люциан уже сидел в окружении заинтересованных слушателей. Он повзрослел и изменился после памятных событий первого курса. Теперь у него была короткая стрижка, и одет он был в форму Дурмстранга — серая рубашка из плотной ткани с высоким воротником и с кожаным поясом на талии.
— Похоже, моду в Дурмстранге задает Крам, — хмыкнул Малфой.
Они посмотрели в сторону новой знаменитости. Парень сидел не со своими однокурсниками, которые заняли места за столом Слизерина, а рядом с Каркаровым и Дамблдором. Он был коротко острижен и носил такую же стандартную рубашку. Правда, его отличалась по цвету, была более темной. Будто остальных отличительных признаков, которые выделяли бы талантливого ученика, Каркарову было мало.
— Он неплохой человек, — заметил Гарри, немного сочувствуя ему. — На самом деле, он очень скромный.
— Да уж, — усмехнулся Блейз, — прямо, как ты.
— Вы знакомы? — удивился Тео.
— Ну, мы встречались раньше, но не общались, — уклончиво ответил Гарри.
— То есть ты просто видел его с трибун на Чемпионате? — Деррек подслушал и не упустил случая поддеть его.
— Можно и так сказать.
Гарри не было интересно вступать в конфликт с этим придурком. У него и без него было предостаточно проблем.
Они подошли ближе к столу, чтобы занять свои обычные места. Младшекурсники, которые заняли их, чтобы сесть поближе к Боулу, испугались, заметив их четверку. Они тут же извинились и разбежались. Гарри закатил глаза. Он и не заметил, как они стали кем-то вроде элиты. Но Гермиона именно в этом упрекнула его на днях.
«Мне кажется, что, если бы ты не учился на Слизерине, они бы все возненавидели тебя» — сказала она. Гарри не стал это отрицать. Гермиона всегда отличалась проницательностью.
— Привет, парни, — севшим, хриплым голосом сказал Люциан и пожал каждому из них руку.
— Так вот, — продолжил он свой рассказ, — там и правда есть огромный знак даров на всю стену. До сих пор свести не смогли, хотя многие пытались. Гриндевальд выжег его перед тем, как его отчислили.
С учетом, что политика Дурмстранга была достаточно скрытной, новым однокурсникам Люциана не нравилась его откровенность. Парень и девушка, сидящие рядом с ним неодобрительно на него косились и о чем-то перешептывались на неизвестном для Гарри языке. Возможно, это был болгарский.
— У вас там есть квиддичная команда? — поинтересовался он, когда Боул притормозил, чтобы съесть свой ужин.
— Кто о чем, а Поттер о метлах, — посмеиваясь, сказал Блейз.
— Вообще-то у нас скоро дружеский матч, — нахмурился Гарри. — Капитаны хотели пригласить всех, но я не уверен, что в Дурмстранге есть школьная команда.
— Да я шучу, чего ты такой серьезный? — отмахнулся от него Забини.
— Не сомневайся, Гаррххи Поттер, — неожиданно в их разговор встряла девушка, которая все это время с презрением смотрела на Люциана. — У нас есть команда. Мы придем на ваш матч.
Каждое слово она произносила с трудом, с сильным акцентом. Из её рта английская речь звучало грубо и холодно, даже если она хотела показать обратное.
Блейз не удержался от улыбки, и она с отвращением посмотрела на него. У нее были черные глаза, белоснежная кожа и тонкие, поджатые губы. Гарри она показалось неприятной.
— Чернокож, вероятно, кална кръв — сказала она своему другу на родном языке.
Её речь зазвучала совсем по-другому, но все равно неприятно.
— Вероятно. Това е Факултет за чистокръвни — тихо ответил ей хмурый молодой человек.
Забини выгнул бровь и вопросительно посмотрел на Люциана. Он лишь пожал плечами. В новой школе в его задачи не входило изучение болгарского. Хотя он и понимал некоторые отдельные слова, как потом признался. Выяснилось, что иностранцы говорили о крови Блейза. Чистокровный он или нет.
Это его очень разозлило. Такое происходило не первый раз, и его всегда это задевало. Хотя он сам был не прочь отпустить неприятную шутку в адрес магглорожденных. «Двойные стандарты», — сказала однажды Гермиона. И Гарри в очередной раз не мог с ней не согласиться.
Когда они закончили есть и золотые тарелки опустели, со своего места поднялся Дамблдор. Он сиял, словно начищенный медяк и широко улыбался. Его расшитая золотом мантия отражала свет свечей, и на директора было буквально больно смотреть.
— Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!
При этих словах одна из дурмстрансгих девушек хихикнула.
— Будто тебя насильно притащили, — процедил Драко, который давно утратил интерес ко всему происходящему.
— Торжественный миг приблизился, — Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращенные к нему лица. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем, как внесут ларец с кубком огня, я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества, — слушатели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта.
Ему досталось куда больше аплодисментов. Прославленный загонщик оценил теплый прием и, оскалившись, помахал студентам рукой. Рядом с ним сидел Барти Крауч-старший, который и бровью не повел, когда его представили залу.
Гарри поспешил отвести взгляд от его противных усов щеточкой. Они и их обладатель сильно его нервировали. Все их неприятные встречи он очень хорошо помнил. Как и его сумасшедшего сына — Барти Крауча-младшего.
— Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания.
При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло.
— Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста.
Все уставились на школьного смотрителя, который тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом.
Гарри мельком подумал, что Филч в последнее время совсем затих.
Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения:
— Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров — три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность. В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня.
Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, чтобы все хорошо его видели.
— Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников.
Гарри уставился на единственную родинку на белоснежной шее Малфоя, чтобы сосредоточиться на чем-то, что не поблескивает ни золотым, ни синим.
Ему заранее стало очень неприятно. Потому что он понимал, что добрая половина Хогвартса не обрадуется, когда завтра Кубок выбросит его имя.
***
— Сняли! — звонкий мальчишеский голос разнесся по коридорам Хогвартса. — Ограничение убрали! Учавствовать в Турнире можно с пятнадцати лет! Гарри посмотрел на светло-рыжую макушку убегающего юного гонца. Мальчик, конечно, немного преувеличил — ограничение не сняли, а просто снизили возрастной порог. Дамблдор обещал Гарри сделать все возможное, чтобы в этот раз его не подвергли травле. И он свое дело сделал. Всю ночь, наверное, уговаривал Крауча изменить правила. Все равно список участников заранее известен всем посвященным — Крам, Флер, Поттер. Остальные могут сегодня потешить себя приятной иллюзией выбора, когда бросят свое имя в кубок. По субботам ученики обычно предпочитали подольше поспать, но сегодня ранних пташек оказалось гораздо больше, чем обычно. — Кто-то уже бросил свое имя? — деловито спросил Блейз, остановив второкурсницу. — Дурмстрангцы бросили все. А из Хогвартса я еще никого не видела. — Да точно ночью кто-то бросил, — сказал Деррек, который в последнее время подозрительно часто оказывался поблизости, — чтобы никто не засмеял. — Да, Лонгботтом, чтобы его бабушке тут же не отправили сову, — сказал Малфой. Гарри поморщился. Когда Драко сильно нервничал, он становился похож на себя прошлого. — Уоррингтон бросил свое имя на рассвете! — сказал Хиггс, как только они подошли к столу. — Да ладно? — удивился Тео. — Ему то это зачем? — Чтобы деньги выиграть, конечно, — авторитетно заявил Деррек. — Все знают, как его род обеднел после падения Лорда. Теперь уже не только Гарри, но и все окружающие с неприязнью покосились на него. — Фто? — спросил он с набитым ртом, агрессивно размахивая тостом. — Тихо, — шикнула на него Дафна. Из холла донося до стола Слизерина возбужденный шепот — Анджелина Джонсон с Гриффиндора и Седрик Диггори с Хаффлпаффа только что бросили свои имена в кубок. — Что делаешь сегодня? — неожиданно спросил его Малфой шепотом. — Пойду в Хогсмид, нужно встретиться с Сириусом, — ответил Гарри. — Я с тобой, у меня письмо для мамы. Гарри кивнул. Он не был против компании Драко, если только тот не станет опять вести себя, как прежде. После завтрака они заглянули в спальню, чтобы забрать вещи. В комнате было непривычно тихо — все разбежались по своим утренним делам. Даже Крэбб и Гойл куда-то делись. — Мою статью о зелье напечатали в «Зельеваре», — еле слышно сказал Драко, доставая свой свитер из комода. — Правда? — Гарри широко улыбнулся. — Так это же здорово! А ты написал, что сделал это ради меня? Он плюхнулся на кровать Малфоя, заставляя его страдальчески поморщиться. — Естественно, я не писал ничего такого, — сердито сказал он, натягивая свитер. — Ты специально побесить меня решил? Гарри собирался ответить ему, но посмотрел на него, не выдержал и расхохотался. Тонкие волосы Малфоя наэлектризовались от горла свитера и торчали во все стороны. К тому же, от гнева Малфой покраснел и приобрел немного безумный для себя вид. — Ты меня невероятно достал, Поттер, — искренне признался он. — Я и сам себя иногда достаю, — все еще посмеиваясь, сказал Гарри. Они продолжили собираться, лениво перебрасываясь остротами. Гарри открыл ящик своей прикроватной тумбы, чтобы на всякий случай забрать с собой карту, и снова заулыбался. В ящике лежали его самые ценные вещи — фотоальбом с колдографиями родителей, письма Сириуса, карта и мантия. Но были еще вещи, которые так или иначе появились благодаря Малфою. Зачарованный браслет, который он стал забывать надевать, а потом и вовсе перестал носить, подаренный Драко на первое Рождество. Колба с кровью единорога, которую он на всякий случай завернул в пергамент, чтобы лишний раз не смотреть на её жутковатый перелив на свету. Зелье, подаренное ему недавно. Могло создаться впечатление, что Малфой очень обеспокоен его безопасностью. И самое главное — фотография, сделанная Сириусом. — Эй, Драко, подойди, — позвал он. Малфой подошел, и они вместе уставились на себя самих, запечатленных во время крепкого сна, практически в обнимку. Малфой густо покраснел, а Гарри продолжал глупо улыбаться. — Я этой же ночью сожгу её, — после непродолжительного молчания сказал Драко. — Только попробуй, — ответил Гарри. — Я тебя тогда сам сожгу.***
На улице оказалось ужасно ветрено и сыро. Они шли по широкой дороге, ведущей в Хогсмид, отчаянно кутаясь в мантии. Драко стал похож на сосульку. Только его ярко-красные щеки выдавали в нем вполне живого волшебника. — Ты уже придумал, что будешь делать, когда увидишь его? — спросил Малфой, когда они оказались в тепле у мадам Розмерты. — Нет, конечно, — все еще слегка подрагивая, ответил Гарри, — это невозможно предугадать. Постараюсь не умереть — это пока мой единственный план. — Ну, конечно, — ухмыльнулся Малфой и тут же уставился на пергамент с меню. Гарри оглядел бар. Таким ранним субботним утром, да еще и рано утром нашлось мало смельчаков, которые рискнули покинуть Хогвартс и прийти сюда. В основном это были влюбленные парочки. Гарри отвел взгляд от двух обнимающихся слизеринцев, когда вспомнил слова Сириуса — «Между тобой и Малфоем ничего нет?» Он потряс головой, отгоняя лишние мысли. — Поттер, ты чего застыл? — недовольно спросил Малфой. — Что ты будешь? Гарри посмотрел на него, и на секунду ему показалось, что ход времени замедлился. Шумная обстановка паба в этот момент вдруг перестала существовать. Он посмотрел прямо в бледно-серые глаза Малфоя. Ему показалось, что они сейчас вовсе не в пабе, а стоят у разрушенного Хогвартса перед последней битвой. Гарри крепко обнимает его и отпускает. Прямо, как в том сне, который сейчас так некстати всплыл в памяти. Он нервно сглотнул. После этого все моментально вернулось в норму. Будто ничего и не произошло. Драко сидел, удивленно приподняв одну бровь. — Ты чего? Гарри попытался улыбнуться, но получилось, наверное, слабо, потому что Драко еще раз бросил на него подозрительный взгляд и жестом подозвал мадам Розмету, чтобы сделать заказ. Наверное, даже Малфою показалось, что он не в настроении и взял инициативу разговора на себя. Гарри рассеянно разглядывал пышную пенку своего имбирного пива и невпопад кивал на рассказ Драко о его интервью для научно-магического журнала «Зельевар». Малфой уже хотел начать справедливо отчитывать неблагодарного слушателя, но заметил, что к их столику подошел высокий мужчина в черной мантии. Он чем-то напоминал Сириуса, но лишь отдаленно. Только хорошо знающий его человек смог бы понять, кто перед ним. Гарри тоже оглянулся, заметив, что Драко замолчал и сверлит кого-то взглядом за его спиной. Мгновение он напряженно рассматривал незнакомца, но опомнился и тут же вскочил, бросаясь в объятия крестного. — Ну, всё, всё, — сказал, похлопывая его по спине Сириус. – Я тоже очень рад тебе, сохатик. Здравствуй, Драко. Малфой кивнул и встал. Он протянул Сириусу письмо и сказал: — Это для мамы. Мне пора. Я пойду в книжный, нужно кое-что присмотреть. — Эй, ты куда? — удивленно сказал Гарри, но Драко уже развернулся и ушел. Сириус покачал головой и хитро посмотрел на своего крестника. — О чем болтали? Я прервал твое свидание, извини. Он нахально улыбнулся, и Гарри даже немного рассердился. — Мне неприятны такие шутки, я говорил тебе. Сириус немного смутился. Он откашлялся и легонько подтолкнул Гарри к стулу. — Прости, я не хотел задевать себя. Просто Малфой ведет себя порой, как смущенная дева. Гарри непроизвольно рассмеялся и согласился в этом с Сириусом. Мужчина внимательно посмотрел на его розовые щеки, весело поблескивающие глаза и загадочную улыбку. Он растрепал рукой его черные вихры. «Первая любовь всегда такая особенная. Но боюсь ему разобьют сердце», — подумал Сириус. Когда они уселись и заказали еще по порции пива, Блэк тут же начал допрос для своего любимого крестника. — Ну, как ты тут? Готов к завтрашнему шоу? Подумать только, что начнется, когда все узнают, кто чемпион Хогвартса!***
— Сейчас начнется, — сказал Тео. Гарри напряженно рассматривал свое лицо в отражении золотой тарелки. Драко слегка толкнул его плечом. Видимо, это был приободряющий жест с его стороны. Вчера они так и не пересеклись в Хогсмиде. Гарри встретил его только вечером в гостиной. Малфой читал какой-то увесистый учебник по магическим травам и молчал весь вечер. Гарри долго сидел рядом, смотря на языки пламени в камине, пока не задремал. Драко разбудил его, легко стукнув книжкой по голове. Наконец, Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий. — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний. Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Гарри не смотрел туда, но Драко безотрывно, будто заворошенный следил за пламенем. Его глаза и даже волосы приобрели ярко-синий оттенок. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор громким, отчетливым голосом прочитал: — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам». Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков. Виктор был отчего-то невероятно бледен, его губы были поджаты, брови сдвинуты. Он молча смотрел в одну точку, пока Каркаров приобнимал его и что-то говорил со счастливой улыбкой. Остальные ученики Дурмстранга, сидящие за столом хлопали с непроницаемым выражением на лице. Было не очень понятно — рады они или нет. Виктор поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате. Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять было приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил еще одним куском пергамента. — «Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возвестил Дамблдор. Гарри зааплодировал вместе со всеми. Он немного приподнялся, чтобы увидеть, как девушка, откинув назад легкую волну белокурых волос, летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Хаффлпаффа. Блейз похлопал Гарри по плечу и подмигнул, но Гарри лишь отмахнулся от него. Он не был сильно очарован юной вейлой даже в прошлый раз. В отличие от Рона, который неотрываясь смотрел на Флер из-за стола Гриффиндора. Шармбатонки болезненно восприняли эту новость. Несколько девушек разрыдались, спрятав лицо за ладонями. Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату, зал опять утих. Но напряжение, казалось, осязаемое на ощупь, усилилось. Гарри почувствовал, как давление усилилось. Вокруг него словно появились невидимые стены, которые сдвигались, заставляя его задыхаться. Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал: — «Чемпион Хогвартса — Гарри Поттер». На секунду зал полностью затих. Гарри услышал собственное тяжелое дыхание и поймал спокойный взгляд серых глаз. Это немного отрезвило его. И тут же взорвались криками столы Гриффиндора, Слизерина и Когтеврана. Хаффлпаффцы остались недовольны. Они считали своим чемпионом Седрика, а Гарри выскочкой с ненавистного змеиного факультета. Но самому Поттеру было сейчас не до них. Он не ждал такой реакции от студентов. Все эти дни он боялся, что молчание после объявления последнего чемпиона затянется, и весь оставшийся год его будут преследовать взгляды, полные презрения. Но сейчас он по праву занял это место, не вытесняя Диггори и не в обход правил. Многие были в восторге, что их чемпионом оказался знаменитый Гарри Поттер. Стол Слизерина трясся от аплодисментов. В истории было лишь несколько случаев, когда студент их факультета становился чемпионом. И вот они в центре внимания! Практически все до единого вскочили на ноги, топали, вопили, пытались похлопать Гарри по спине. Он рассеянно улыбался и пожимал руки всем, кого мог заметить. Он встал и под нескончаемые бурные овации пошел к преподавательскому столу. Яркая вспышка света на секунду ослепила его. Это Колин Криви сделал свой первый знаменитый кадр — Гарри Поттер идет между столов в Большом зале, широко, но будто неуверенно улыбаясь. Студенты стоя аплодируют, провожая своего чемпиона с восторгом на лицах. Их освещает яркое утренне солнце.
Примечания:
Кто еще кому разбивает сердце)
