Назад в 1991

Гарри лежал на животе, подложив под грудь подушку из зеленой ткани. Вечером во вторник в спальне кроме него никого не было. Драко стал пропадать у Снейпа. Они вместе занимались зельеварением, и Поттер точно не хотел в этом участвовать. Тео либо занимался в библиотеке, либо пропадал где-то в компании дурмстрангцев с Блейзом. Где носило Крэбба с Гойлом было сложно сказать, но Гарри все равно было неинтересно.  Таким образом, у него появилось немного драгоценного времени наедине с собой. После суматохи, вызванной его избранием на роль чемпиона, ему хотелось побыть в тишине как можно дольше.  Перед ним лежали пергаменты, исписанные его кривоватым почерком. Писать, особенно пером, лежа было не особо удобно.  На первом пергаменте было написано: «Кто знает о прошлом?» Гарри перечислил в этом списке имена тех, кто так или иначе узнал о его загадочном перемещении: «Дамблдор Сириус Снейп Весь Орден Феникса (преподаватели + Кингсли, Грюм, Нимфадора + Уизли-старшие, Вэнс, Подмор, Джонс, Дингл) Возможно Дамблдор рассказал кому-то еще??? Рон, Гермиона, Драко (под Обетом) и Невилл (Думают, что всему виной предсказание Трелони, но после уроков с ней начали в этом сомневаться)». Гарри с удивлением заметил, что список вышел немаленьким. Все же это была серьезная тайна. Он не просто увидел загадочное, еле трактуемое нормальными людьми видение — он буквально проживал эту жизнь заново.  И ему вдруг стало обидно, что они с  Сириусом до сих пор не говорили об этом, хотя у них было целое лето. Конечно, он как член Ордена был в курсе событий, но лично с Гарри об этом не говорил. Он твердо решил отправить крестному письмо с Хедвиг.  Второй список был подписан: «Крестражи». Тут Гарри немного помучился, вспоминая, что они с Дамблдором успели сделать, и пытаясь разлепить в памяти прошлые факты с настоящими: «1) Дневник Тома (уничтожил Д.) 2) Кольцо Марволо (Камень цел, у Д.) 3) Медальон Слизерина (уничтожил Д.) 4)Чаша Пуффендуя  (В хранилище Беллатрисы! Возможно, уже у Реддла) 5)Диадема Когтевран (Уничтожил Д.) 6)Я ???» В конце Гарри записал интересующие его вопросы, связанные с этой темой. «Создал ли он 7 крестраж? Кто такой Тортон? (Его вроде допросили, но мне не говорят). Можно ли из меня все еще извлечь крестраж? Если ли он там вообще? Умру ли я из-за этого?  Что теперь будет делать Воландеморт без крестражей?» Вопросов было много. Последний он подчеркнул. Размышления о нем подтолкнули его к написанию последнего списка, самого короткого. Он назывался «Дары смерти». «Воскрешающий Камень у Д. Мантия невидимка у меня Бузинная палочка у Д. Почему Д. и Г. охотились за ними всю жизнь ? Можно ли получить с их помощью какие-то особые способности? Что значит быть «Повелителем смерти»?» Гарри перевернулся на спину, снял очки и закрыл глаза руками. Вокруг него лежали немного смятые, исписанные пергаменты. На некоторых даже были рисунки — знак даров, бодро летающая по маленькой траектории метла и кривоватый крошка-старик с длинной бородой и черной кляксой в районе рук. На одной из них было написано в углу: «Отряд Дамлдора, Отряд Света, Клуб «Перо Феникса». Гарри давно подумывал возобновить тренировки для студентов. В прошлом году они прервались неожиданно. Такой же неожиданностью стало и похищение Гарри. После него и объявления о начале Турнира у него не было ни времени, ни желания, ни сил заниматься этим. Он нашел в ящике прикроватной тумбы вложенную в альбом брошурку клуба «Перо Феникса» и глубоко задумался над ней. Затем он сложил свои списки и флайер в сумку и натянул свитер. Ему нужно было заглянуть к директору.  После того, что с ним случилось прошлой  весной, он и весь Орден будто забыли, что он проходит через все испытания во второй раз, что он не ребенок и даже не подросток, и тоже может что-то понимать. Они снова стали беречь его «детскую» психику и не звать на собрания. Пришло время самому проявить инициативу. Когда Гарри вышел из комнаты, он чуть было не сшиб высокого юношу в школьной мантии. Он смущенно извинился, но потом пригляделся и обнаружил, что перед ним Иден Вестер. Тот самый странный парень, который поступил в прошлом году и не давал ему прохода. В этом же году они даже не пересекались.  Иден и на этот раз повел себя крайне странно. Он сначала растерянно, будто не веря своим глазам, посмотрел на него, а потом поджал губы и, низко опустив голову, зашагал дальше по коридору. Гарри проводил его удивленным взглядом.  Неожиданно в его памяти всплыло множество подозрительных эпизодов с этим парнем. Он постоянно оказывался рядом с ним. Вел себя вроде бы дружелюбно, но одновременно пытался угрожать ему в гостиной. Малфой говорил в прошлом году нечто важное про его отца. Тот вроде был знаменитым зельеваром… Точно! Гарри чуть не подскочил на месте от своей неожиданной догадки. Недавно его отравили. У него появился первый серьезный враг среди студентов. Кто как не Иден мог раздобыть редкий яд и незаметно подлить ему в еду? Это озарение воодушевило и напугало одновременно. Судя по всему, что он знал об этом парне, проблем эта ситуация могла принести массу.  А что же он прямо сейчас делал прямо у двери их спальни? Когда большинство студентов должно быть либо на занятиях либо развлекаться в компании иностранцев?  Гарри забыл о своих вопросах к Дамблдору. В его сердце загорелось от того же чувства, которое вело его прямо на встречу всем опасностям . Он посмотрел, как Иден скрылся за поворотом, видимо направляясь в свою спальню, и побежал за своей мантией-невидимкой. Будет лучше, если он возьмет этого Вестера с поличным.

***

Иден и правда вел себя странно. Когда Гарри нагнал его, он стоял в коридоре и разговаривал с каким-то первокурсником. При этом он выглядел ангелом воплоти. Он нежно улыбался мальчику и внимательно его слушал. Его золотые волосы были аккуратно уложены, лишь несколько прядок падали на лоб, что лишь добавляло его облику шарма. Гарри замер недалеко от них, облокотившись на огромный гобелен. Иден попрощался с первокурсником и пошел дальше, явно направляясь в свою спальню. Гарри, аккуратно ступая по толстому старинному ковру, последовал за ним. Когда Вестер дошел до нужной двери, он вдруг резко повернулся и пронзил взглядом то место, где сейчас стоял невидимый Гарри. Он подозрительно сощурился. В его голубых глазах не осталось и толики того тепла, которым он щедро наградил однокурсника минутой ранее. Гарри на секунду забыл, как дышать. Все его мышцы одеревенели. Нутро кричало об опасности, но он усилием воли заставил себя остаться на месте.  Иден не нашел ничего подозрительного в валунах, из которых были сделаны стены, и зашел в свою комнату. Он с такой силой захлопнул за собой дверь, что Гарри обрадовался, что не попытался прошмыгнуть следом. Тогда он моментально был бы раскрыт. Он встал рядом с дверью и стал ждать. Прошло, наверное, минут двадцать. Гарри уже начал считать свое занятие глупым и смешным, как услышал за дверью шаги и голоса. В следующий момент из комнаты вышли двое — Иден и его сосед по комнате Марк. Второго мальчика Гарри видел лишь в Большом зале и гостиной и ничего о нем не знал, кроме имени.  Вестер явно страдал от раздвоения личности. Он опять нацепил маску «добродушного парня» и вовсю обсуждал с однокурсником Турнир. — Ты тоже должен был бросить свое имя! — с горячей уверенностью сказал Марк. — Если бы они позволили снизить возрастное ограничение еще немного!   Глаза Идена нехорошо сверкнули, но он улыбнулся самой кроткой улыбкой и ответил нежным голосом: — Я не стремлюсь к славе. Гарри скривился. Будто он искал любой повод, чтобы Скиттер написала о нем очередную нелепицу.  Студенты исчезли за поворотом. Он выждал еще немного и встал напротив спальни Вестера. Внутренне он помолился, чтобы там больше не было учеников. Гарри не рискнул сразу дергать за ручку и сначала применил диагностирующие чары. Удивительно, но спальня оказалась никак дополнительно не защищена. На ней стояли стандартные хогвартские чары для оповещения, но не более.  Гарри немного поборолся с собой, но все же любопытство пересилило, и он аккуратно приоткрыл дверь. В крайнем случае, можно будет сбежать, а скрип и открытую дверь студент спишет на сквозняк. В подземелье его не было, но нужно же было как-то себя успокоить. Гарри сглотнул и заглянул в образовавшуюся щель. Спальня была такой же, как у них, разве что эта была немного другой планировки. Кровати с зелеными балдахинами стояли полукругом вокруг печки, труба которой уходила в потолок. Окно с видом на подводный мир озера, которое так раздражало Гарри в их спальне, было гораздо меньше и закрыто шторами. Как и во всех спальнях мальчишек, всюду валялись их личные вещи. Домовики убирали только мусор и грязное белье, так что никто не мешал им засорять пространство на свое усмотрение. Лишь одна кровать и прикованная тумбочка были девственно чистыми. Гарри сразу догадался, что это место Вестера.  Он затаил дыхание и просунулся в дверной проем. Когда он подошел к кровати Идена, в его голову закралась справедливая мысль — что он собирается тут делать?  Да, этот парень вел себя подозрительно с момента его поступления, но Гарри не в детективном романе, чтобы взять и найти доказательства своей правоты. Тем более если Идену есть что скрывать, он явно не будет таким дураком, чтобы оставлять улики на виду. Но Гарри все равно внимательно осмотрел ровно застеленный плед, учебник по зельеварению и пустой пергамент на прикроватной тумбочке и аккуратно сложенный свитер на кровати. Абсолютно ничего подозрительного, кроме того, что у четырнадцатилетнего парня такая кристальная чистота. Даже Драко не вел себя так. Неожиданно в глаза ему бросилось то, что он не заметил при первом осмотре. Из страниц учебника выглядывал краешек оторванного от пергамента кусочка. Гарри вздохнул и, еще раз оглядевшись, взял учебник и открыл на нужной странице. Если кто-то сейчас зайдет, то немало удивится парящему в воздухе учебнику.  Отложив его в раскрытом виде в сторону, Гарри принялся рассматривать небольшую записку. Двумя разными почерками было написано: «Не нашел? Поищи еще. Оно у него. Не знаю где.»  Он постарался напрячь мозги и прикинуть, о чем может идти речь. На самом деле, в этой записке не было ничего криминального. Иден мог обсуждать, что угодно — метлы, книги, личные вещи.  Но в любом случае, это было странно. Вестер стоял прямо у его двери. Он с первого курса преследовал его, а потом резко растворился в толпе. И судя по тому, что обнаружил Гарри, он что-то активно искал, и с кем-то это обсуждал.  Он нахмурился и, аккуратно положив записку на прежнее место, захлопнул книгу.

***

В личном кабинете Снейпа, который находился прямо за аудиторией, в которой проводились занятия, пахло травами и сыростью. Гарри решил прийти к нему, потому что был откровенно сбит с толку ситуацией с Иденом.  Малфой был занят — он возился с улучшенной версией своего изобретения. Снейп, с которым тоже можно было бы поделиться своими опасениями, где-то пропадал. Поэтому Гарри сидел рядом с Драко и разглядывал, как он аккуратно нарезает и смешивает ингредиенты. Иногда он что-то подавал ему или даже нарезал какие-нибудь корешки. Он сидел на высоком стуле и полулежал на столешнице поддерживая голову рукой. В кабинете было очень жарко из-за камина и пара от котла, так что они оба сняли мантии и свитера. Гарри поймал себя на том, что уже несколько минут пялился на белоснежную шею Малфоя и тонкую ключицу, выглядывающую из-под рубашки. Он покраснел и отвел взгляд, уставившись на свои плохо постриженные ногти. Как парень может быть настолько красивым и изящным?  — Передай мне аконит, — попросил Драко, не отрывая взгляда от своих записей. — Так что ты думаешь насчет Вестера? — переспросил Гарри, протягивая ему колбочку с аконитом. — М? Да, спасибо, — промычал Драко, полностью поглощенный своим делом, — Иден всегда вел себя, как чокнутый. Помнишь, что я говорил о его отце? Он оторвал взгляд от своего варева и внимательно посмотрел на Гарри. Он вдруг почувствовал легкий укол в сердце и странное ощущение чего-то знакомого посетило его.  — Да, кхм, — смущенно откашлялся он, — ты говорил, что Вестер был зельеваром и работал на Реддла, но это не смогли потом доказать.  — Рад, что ты слушал, — немного язвительно сказал Драко. — Он был не просто зельеваром, а настоящим гением. Ему пророчили место главы Гильдии Зельеваров, но он предпочел залечь на дно. А после падения Темного Лорда я о нем не слышал, до появления Вестера. Вся их семейка явно что-то скрывает. Гарри вздохнул. Такое чувство, что нормальные в Хогвартсе только Лаванда Браун и профессор Флитвик.  — Что тебе сказала мама? — спросил он, после недолгого молчания. — Что у нее все в порядке, и она переживает за меня, — Драко нахмурился. — Она никогда не напишет, если её и правда что-то волнует.  Он с такой силой положил на стол книгу, что Гарри даже подпрыгнул.  — Мой отец — идиот, — сказал он неожиданно начав закипать. — Он мог бы не ждать, пока мы окажемся в опасности, и давно уехать во Францию. Но он решил, что может все контролировать. Гарри удивлено смотрел на него и молчал. Он все еще был в шоке, что Драко обозвал своего отца. Неужели он настолько сильно изменился? Раньше бы он никогда не сказал таких слов о нем. — Когда его дом захватили эти фанатики, — продолжал Драко, яростно смотря в одну точку. — Он не сделал ничего. Неудивительно, что он так ничего и не написал мне и не спросил о маме. Он оказался слабаком.  Драко опомнился и злобно покосился на него. Кажется, он впал в ярость и совсем не контролировал то, что говорил, и ему было неприятно, что Гарри стал этому свидетелем.  — Подай мне гречиху, — сказал он и снова уставился на свое зелье.  Гарри нашел на столе небольшой букетик засушенных цветов и протянул его Драко. Он все еще удивленно смотрел на него, поэтому когда Малфой поднял взгляд и увидел круглые глаза Поттера и букет в его руках, неожиданно сам для себя улыбнулся.  — Я только недавно разорвал помолвку, — хитро прищурив глаза, сказал он. — Не играй с моими чувствами. — Что? — глаза Гарри расширились еще больше, практически достигнув размеров его круглых очков.  Драко скривился и выхватил у него букетик.  — Ничего, Поттер. Откуда тебе знать о языке цветов и подобных вещах. Гарри пожал плечами. Он точно никогда не интересовался подобными вещами. Схватив маленький белый цветочек, осыпавшийся от букета, он задумался обо всем, что волновало его в этот момент.  Он не заметил, что Драко на несколько минут забыл о своем зелье и внимательно разглядывал его. На его лице застыло странное для него выражение — легкая, почти нежная улыбка. 

*** 

Гарри скучающе осматривал свое незаконченное эссе по зельеварению.  В класс шмыгнул Колин Криви и, одарив Гарри сияю­щей улыбкой, подошел к Снейпу.  — В чем дело? — сухо спросил он. — Простите, сэр, но Гарри Поттера вызывают наверх.  Снейп, нагнувшись, приблизил к Колину крючковатый нос, и улыбка сползла с его лица.  — Поттеру предстоит еще час работы с зельями. На­верх он поднимется после урока.  Колин покраснел.  — Сэр, его ждет мистер Бэгмен, — испуганно про­говорил он. — Все чемпионы должны идти. Их, по-мое­му, будут фотографировать. Северус резко повернулся к Гарри. Тот тут же состоил страдальческое выражение лица. Последнее, что ему хотелось —  видеть сейчас Скиттер.  — Фотографировать? Что же, если им нужен очередной портрет Поттера, — хмыкнул Снейп, и обратился к погрустневшему Гарри, — вставай и иди за ним. Не отвлекай остальных от занятия. Гарри обиженно поджал губы и собрал свои вещи под насмешливым взглядом Блейза.  — Удачной фотоссесии, — сказал он. — Вырежу потом твою колдографию и повешу в гостиной.  — Им гордился Слизерин, — вставил Нотт. Гарри наградил их уничижительным взглядом и пошел за Колином. Он скривился, проходя мимо Снейпа, и был вознагражден язвительной ухмылкой. Рон и Гермиона помахали ему и что-то тихо сказали, когда он проходил мимо. — Как удивительно, правда, Гарри? — затараторил Ко­лин, стоило только Гарри закрыть за собой дверь. — Толь­ко представь себе, ты — чемпион!  — Даа, просто невероятно, — рассеяно протянул Гарри, поднимаясь в холл. Колин не заметил его полного отсутствия энтузиазма и продолжил трещать, пока они не подошли к нужному кабинету.  — Желаю удачи! — искренне сказал он. Гарри кивнул и зашел в небольшую аудиторию. Большинство столов сдвинуты в конец, образуя в центре пустое про­странство. Три составлены вместе перед доской и накры­ты длинной бархатной скатертью. За ними пять кресел. В одном сидит Людо, беседуя со Скиттер. Противная ведьма была в кричащей красной мантии и держала в руках сумочку ядовито-зеленого цвета.  Виктор Крам, по обыкновению, задумчиво стоит в сто­роне от всех. Флер стояла посередине комнаты. Вид у нее довольный, не то что в день приезда. Она то и дело откидывает голову, и длинные белокурые волосы на свету красиво переливаются. Пузатый коротышка с большой черной каме­рой, слегка дымившейся, краем глаза любуется ею. Увидев Гарри, Бэгмен вскочил и радостно запрыгал к нему. —А вот и третий чемпион! Входи, Гарри, вхо­ди! Не волнуйся, это просто церемония проверки вол­шебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады. — Ладно, — не слишком дружелюбно отозвался Гарри.  Бэгмен казалось не заметил этого или сделал вид. Он жестом указал на журналистку и представил её: — После церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скиттер. Она делает небольшой мате­риал о Турнире для «Пророка».  — Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в Гарри.  Волосы у нее уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающееся с массивным под­бороком. Гарри сдержался, чтобы не скривиться при виде нее.  — Нельзя ли до начала церемонии взять у Гарри ко­ротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену, не от­рывая от Гарри глаз.  — Самый юный чемпион, несомнен­но, прибавит статье живости. — Разумеется! Гарри, ты не возражаешь?  — Возражаю, — резко ответил он.  На него уставились все находящиеся в аудитории. Бегмен даже слегка подпрыгнул на месте от удивления.  — Гарри! — воскликнул он. — Мы не в коем случае не хотели обременять тебя, это всего лишь… — Все в порядке, Мистер Поттер. Всего пару слов, — перебила Скиттер. Красные когти железной хваткой вцепились в руку Гарри. Он тут же вырвал её и отшатнулся от репортерши. — Не хватайте меня! — рявкнул он. Рита нехорошо прищурилась и попыталась еще раз схватить его, но он быстро прошел мимо и встал рядом с хмурым Крамом. Флер проводила его высокомерным взглядом и недовольно фыркнула. В отличие от двух других чемпионов ей никто интервью не предлагал. — Мистер Поттер, возникло недопонимание… — не оставила своих попыток настырная Скиттер. — О чем речь? — дружелюбно сказал вошедший только что Дамблдор. — Какое недопонимание? Рита может быть и стушевалась при виде него, но вида не подала.  — Дамблдор! — тут же воскликнула она. — Как поживаете? — Рита встала и протянула директору Хогвартса по-мужски крупную ладонь. — Надеюсь, вы видели мою летнюю ста­тью о Международной конференции колдунов?  — Отменно омерзительна, — блеснул очками Дамбл­дор. — Особенно меня потешил мой собственный образ выжившего из ума болтуна.  Рита Скиттер нимало не смутилась.  — Я только хотела подчеркнуть старомодность не­которых ваших идей и то, что многие простые волшеб­ники...  — Был бы счастлив узнать подоплеку ваших инсину­аций, Рита, — сказал Дамблдор, — но боюсь, придется перенести нашу беседу на другое время. Сию минуту нач­нется церемония проверки палочек. Через пару минут за покрытым скатертью столом восседали четверо судей: профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч и Людо Бэгмен. Рита расположилась в углу с пергаментом и печально известным прытко-пишущим пером на изготовке.  — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям. Олливандер блеснул своими жуткими глазками и посмотрел прямо на Гарри. Его от этого проникновенного взгляда передернуло. — Мадемуазель Делакур, начнем с вас, если не возра­жаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса. Флер Делакур легкой походкой подошла к нему и про­тянула палочку.  —Хм-м, — протянул Олливандер, повертел ее в длин­ных пальцах как дирижерскую палочку.  Из палочки по­сыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднес ее к глазам и внимательно рассмотрел.  — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров, не гнется, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит...  — Волос с головы вейлы, моей гран-маман. — Да... да, — сказал Олливандер. — Я никогда не исполь­зовал для палочек ее волос. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому свое, и если она вам подходит...  Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей.  — Орхидеус! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флер. — Мистер Крам, ваша очередь. Виктор Крам встал, повел плечами, ссутулился и враз­валку подошел к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился.  — Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой... Ну, это ладно...  Он поднес палочку к глазам и тщательно рассматри­вал ее, вертя так и этак.  — Да... саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама.  Крам кивнул.  — Толстовата, довольно жесткая, двадцать семь сан­тиметров... Авис!  Палочка из саксаула выстрелила как ружье, из дула выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу.  — Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас еще остался?.. Поттер! Гарри подошел к мастеру и протянул ему свою палочку, стараясь не смотреть ему в глаза. — О-о! — расцвел мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — Я очень хорошо ее помню.  И Гарри тоже помнил. Словно это было вчера. Снейп тогда чуть не прикончил старика, потому что он начал рассказывать Гарри о Воландеморте и о том, что их палочки из перьев, которые дал один и тот же феникс. Мистер Олливандер изучал его палочку дольше всех. Наконец пустил из нее фонтан вина и возвестил, что па­лочка по-прежнему пребывает в безупречном состоя­нии.  Но он почему-то все не отпускал её. Его глаза сияли, пока он разглядывал её со всех сторон. Наконец он передал её Гарри. — Попробуйте что-нибудь новое, мистер Поттер, — сказал он вдруг. — Эта палочка создана для великих дел. Гарри слегка передернуло от этих слов. Когда-то он так говорил о палочке Реддла. — Благодарю всех, — сказал стоящий за судейским столом Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете идти обедать, урок вот-вот кончится...  Ну, наконец-то сегодня случилось что-то хорошее. Гарри уже собрался уходить, но толстяк с камерой вско­чил и прокашлялся.  — А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэг­мен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита?  — Да, конечно. Сначала всех вместе, — она опять впи­лась взглядом в Гарри, — а потом по отдельности.

***

Гарри бросился за Дамблдором сразу же, как их домучили с этими колдографиями. Директор ушел в компании Бегмана, но заметив запыхавшегося Гарри, остановился и обеспокоено спросил: — Гарри? Что-то случилось?  — Сэр, мне нужно поговорить с вами, — он покосился на явно заинтересованного Бегмана.  — Что же, — Дамблдор похлопал его по плечу. — Меня ждут ученики. Поговорим сегодня за ужином, Людо.  Бегман кивнул и, пожелав Гарри удачи, убежал куда-то. До кабинета директора они шли в тишине. Как только они уселись на своих привычных местах — Дамблдор за столом, а Гарри на кресле напротив — он выложил на стол свои списки, которые он составил утром. — Я много думал, сэр, — начал он. — Мне кажется, вы совсем перестали считаться со мной. Я все еще могу быть полезен. Но мне совсем не говорят, что происходит. Даже на счет Тортона…  Дамблдор с интересом посмотрел на пергаменты, которые он принес.  — Я вижу, что ты основательно подошел к делу, — он провел пальцем по знаку даров, нарисованному Гарри. — В последнее время у Ордена было много дел — Турнир, допрос Тортона, попытки Аврортата захватить некоторых последователей Тома. Я надеюсь, ты простишь меня, Гарри. Я сам собирался отправить тебе письмо на днях. Конечно, он чуть было не закивал и не простил директора сразу же, но вовремя вспомнил, кто перед ним. Дамблдор никогда не был рассеянным, добродушным старичком. Если он что-то делал, или не делал, то с определенным умыслом.  Гарри покачал головой и отвернулся к окну. Альбус вздохнул и материализовал перед ними две чашки с ароматным чаем.  — Тогда перейдем сразу к делу, — сказал он, не сменив при этом тон. — Тебя интересует господин Тортон. Полагаю, в твоем прошлом это имя никогда не всплывало. Это изменение, которое породило твое возвращение во времени. Рубенс Тортон должен был оставаться в Америке, — Дамблдор отпил немного из своей чашки и продолжил. — Мы следили за его деятельностью, как и члены МАКУСА, конгресса Соединенных Штатов. Дело в том, что даже вне контекста сложившейся на данный момент ситуации — это очень примечательный волшебник. Он всю жизнь занимался редким искусством — работой с темными артефактами. Этим занимаются многие, но Рубенс от рождения способен видеть больше, чем остальные люди.  Гарри оторвался от разглядывания фантика от конфеты в своей руке и заинтересованно прищурился.  — Видишь ли, — продолжал тем временем директор. — Ты уже видел подобное, Гарри. Возможно, ощущал, что эти волшебники другие. Я говорю о таких, как мистер Олливандер или твоя очаровательная подруга Полумна Лавгуд. Существует тонкая грань, разделяющая миры, их гораздо больше, но для удобства представим, что их два. Первый мир — это, конечно, реальность. То, что мы осознаем, можем понять и изучить с помощью наших органов чувств, и в целом считаем за нашу единственную форму бытия. Но есть и другой мир. Ты же помнишь завесу в Арке Смерти в Отделе Тайн? Гарри нахмурился — как ему забыть смерть крестного? Его собственные крики сняться ему в кошмарах до сих пор. — Сотрудники Отдела Тайн немало потрудились и обличили метафору в нечто материальное. Мальчик мой, ты наглядно наблюдал тонкую грань между миром живых и мертвых. Только тонкая завеса позволяет нам, простым смертным, не касаться загробной жизни раньше срока. И поверь Гарри, это лучшее, что могло случиться с нами.  Он согласно кивнул. Это точно, не хочется даже думать о том, где сейчас его родители. Это место точно не для живых. — Так вот, существуют волшебники у которых, есть возможность взаимодействовать с этим другим миром, оставаясь при этом в живых. Чаще всего этот дар передается наследственно, но бывают иные случаи. Геллерт приобрел эту способность самостоятельно. Гарри даже рот открыл от удивления. Неудивительно, что тема Даров Смерти была для темного волшебника так важна.  — Отличительной способностью таких магов являются необычные глаза, — продолжал директор. — Они приобретают странное серебряное свечение, напоминающее людям о чем-то жутком. К тому же они часто знают и понимают больше, чем обыватели, поэтому их поведение многим кажется странным и нелепым. Вот почему такие люди отрешены от мира, нелюдимы и предпочитают заниматься семейным ремеслом в одиночестве. У мистера Олливандера — это волшебные палочки. У Тортона — темные магические артефакты. Но даже среди прочих исключительных случаев, Рубенс является белой вороной. Сотрудники Отдела Тайн в огромном восторге, что мы заполучили его, хоть его сознание естественным образом полностью закрыто от легилеменции.  Глаза Дамблдора засверкали. Казалось, он и сам не на шутку увлечен новой загадкой.  — Гарри, он видит магию. Не вспышки, возникающие на кончике палочки. Нет, для него весь мир выглядит по-другому. Он может видеть тонкие нити опоясывающие все вокруг. И как мы предполагаем работать с ними. Хоть он и не сказал ничего конкретного за это время, становится очевидным, чем он занимался для Реддла. Он восстанавливал его магию. Помогал ему не излечить душу, но хотя бы вернуть его магию в нормальное, изначальное состояние. Гарри был шокирован. Это было удивительным даже для магического мира. Видеть магию… На секунду он представил, что видит не привычный мир, а реальность, состоящую из чистой энергии. Миллиарды светящихся нитей опоясывают все вокруг. Пожалуй, он был даже благодарен, что у него не было какого-то особого дара.  — Но зачем им понадобился я? — задал он давно волнующий его вопрос. — Зачем Тому было похищать меня и ставить надо мной эксперименты? Он считает, что может извлечь крестраж? Но это бессмысленно. Большинство уже уничтожено вами и он не горюет об их потере. Дамблдор немного помедлил с ответом. Фоукс взлетел со своей жердочки и сел хозяину на плечо. Альбус ласково погладил любимца.  — Реддл тянется ко всему, что недоступно большинству. Он никогда не заинтересуется заурядными вещами, — наконец ответил директор. — Хоть идея крестражей больше не актуальна для него, его интерес к тебе не угас. Ты  особенный для него. Вы связаны пророчеством, между вами уникальная связь, ты — сосуд для частицы его души. Том никогда не оставит идеи изучить тебя, разобрать на детали, чтобы понять, как такое вообще возможно, и принесет ли для него это какую-то пользу. Поэтому ты всегда под его пристальным вниманием, а значит в опасности.  Гарри сжался от этих слов. Он все понимал и так, но было все равно жутко слышать, что для такого, как Воландеморт он лишь занимательный объект для изучения. Оставался еще один важный вопрос. Гарри собрался, чтобы задать его. — Сэр, вы сказали, что Реддлу больше не нужны крестражи. Что он планирует тогда делать? Он явно никогда не оставит своих радикальных идей. Дамблдор согласно кивнул и щелкнул пальцами. Тут же в его руке появился свиток. Он передал его удивленному Гарри. — По правде сказать, мне самому стало лишь недавно известно, что можно от него ожидать. Прочти, это важно.  Гарри развернул свиток и жадно впился взглядом в ровные строки. Начало письма было выдрано из контекста. Видимо, это только та часть, которую он может увидеть. «…Я знаю, как глубоко ранит гения невозможность применить свой дар, не хуже тебя. Поэтому, когда мы дорываемся до действительно неординарных вещей, мы становимся подобны вампирам. Они не живут без крови — мы без попыток возвышения себя над остальным миром. Но даже меня пугает с какой черствостью и методичностью Воландеморт добивается своих целей.  Крестражи и Гарри Поттер больше не могут удовлетворять его ощущение собственной исключительности.  С помощью Тортона, он возвращает себе трезвость рассудка. Он начинает осознавать, что действовал попросту глупо, деля душу на части и лишаясь разума. Но поиск Святого Грааля — центральная идея всей его жизни. Бросить её означало бы для него лишиться своего начала. Лорд Воландеморт появился благодаря идее поиска бессмертия. Даже власть для него вторичная цель.  Теперь его взгляд обратился к сказкам. Как когда-то летом в Годриковой впадине, двое юношей тоже нащупали дорогу к Дарам Смерти. Но боюсь, Реддл окажется куда более изощренным и безжалостным.  Теперь, когда я мертв для него, мне остаётся лишь предупредить тебя — защити наше наследие, Альбус. Я надеюсь только на тебя». Гарри безвольно опустил руки с письмом на колени. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди.  — Гриндевальд не мертв? — слабым голосом спросил он.  — Для всего мира и Воландеморта его больше не существует, — спокойно ответил Дамблдор. — Он многое переосмыслил, отбывая свое тюремное заключение. И сейчас, когда его больше не существует, он стал просто Геллертом. Я не могу сказать, где он сейчас находится и что делает. Но поверь, Гарри, он больше не представляет угрозы для нас. Конечно, Салазар его подери, он не верил в это. Еще один Темный Лорд разгуливал на свободе. Разве это нормально? Для Дамблдора, похоже, вполне. — Так теперь Реддлу нужны дары? — спросил Гарри. — Что он хочет сделать на этот раз? Вы сами говорили, что это лишь волшебные артефакты, и с ними не стать Повелителем Смерти или кем-то в этом роде. — Это и правда так, я не отказываюсь от своих слов, — задумчиво глядя на Фоукса, сказал Дамблдор. — Но Геллерт давно подсказал мне неочевидный путь использования этих артефактов — с их помощью можно создать армию инферналов. Или вызвать нечто на подобии этих существ. Если Том заберет из замка Дары, нам останется очень мало времени для того, чтобы что-то предпринять. И тут Гарри резко вспомнил, что Иден искал что-то в его спальне. Судя по записке, он уже давно рыскал по замку. Неужели он помогал Реддлу найти Дары?  — Сэр, нам нужно что-то предпринять прямо сейчас. Я думаю, что в замке есть шпион!