Здоровый пофигизм

Том проснулся у себя в кровати — небывалое чудо. Не то чтобы он часто просыпался в чужой, просто последние три дня не выходил из министерства. Кофе и бодрящее зелье — ядерная смесь, отложенное действие которой он в полной мере ощутил в это утро. Голова болела так, будто он вышел из недельного запоя. Том никогда не был в запое, но почему-то думал, что боль примерно та же. Мало того что виски, казалось, пульсировали, еще и лоб тупо ныл. Глаза просто закрывались, пришлось приложить невероятное усилие, чтобы сползти с кровати и добраться до душа. Конечно, всегда есть магия, но горячая вода хотя бы смоет часть усталости и немного приведет в порядок мысли. По крайней мере, он надеялся, потому что ожидания совершенно не оправдались. Еще именно сегодня нужно было выглядеть презентабельно — встреча с министром Германии, как-никак. Реддл глянул на свое бледное лицо в зеркало и вспомнил слова Поттера. Точнее, двух Поттеров. Ему следовало отдохнуть. Определенно. А еще начать нормально питаться. Том провел рукой по мокрым волосам, уже начавшим подвиваться, и решил, что сегодня соберет их в хвост, потому что понятия не имел, какую еще нормальную прическу можно придумать с этим уродством. Он уже давно выучил чары гламура и сейчас превращал свое осунувшееся лицо с проступившими морщинами во что-то более симпатичное. Хотя бы синяки исчезли и кожа приобрела здоровый оттенок. Том с сожалением вспомнил, что забыл капли Поттера, которыми пользовался в последнее время слишком часто, в кабинете. Что ж, если не удастся до них добраться, то придется пугать немецких чиновников краснющими белками и стараться моргать как можно медленнее, чтобы не вызвать фейерверк перед глазами. Хвост никак не хотел идеально собираться, потому что передние пряди были слишком короткими и постоянно выбивались. Пришлось наложить гору заклинаний, чтобы они, наконец, перестали виться у лица и относительно послушно легли назад. Комната встретила пустотой: любой человек сказал бы, что это нежилое помещение, и оказался бы почти прав, потому что в последнее время Том все реже сюда возвращался. В предыдущие годы перед Рождеством тоже было много работы — конец отчетного периода — завал для всех. Но в этом году проблемы повалились еще с осени, да и Реддл понимал, что после Рождества работы не убавится — предстояли новые выборы, в которых он был обязан победить. Как у предыдущих министров хватало времени уйти в отпуск и попутешествовать? Наверняка дело было в том, что предыдущие министры сделали для страны ровным счетом ни-че-го. Том придирчиво выбирал мантию, которая была бы по размеру, потому что все килограммы, которые он наел весной и летом, к осени начали пропадать, а сейчас он вообще чувствовал, что скоро уйдет в минус. Одна мантия была, кажется, идеальна, но оказалось, что подчеркивает его болезненную худобу настолько, что в газетах станут писать о какой-нибудь ужасной болезни и скорой кончине министра — а нет, у Тома выборы на носу, ему нужно цвести и пахнуть, а не попадать в желтую прессу. В конце концов он остановился на черной нижней мантии и более широкой темно-зеленой верхней. Реддл глянул в сторону шкафчика с зельями и подумал, как хорошо было бы принять что-то от головной боли, но потом отогнал мысль, потому что была вероятность возвращения мигрени через некоторое время. Уж лучше перетерпеть и потом настроить график сна. Да, конечно, Том, график сна, ври больше! Кстати, а что это вообще такое?... Реддл глянул на себя в зеркало в последний раз. Удовлетворительно. До выборов нужно подтянуться хотя бы до Выше ожидаемого. Отношения с Германией не были особо тесными, больше сил Том вкладывал во Францию, но немцы были неплохими артефакторами и хорошо разбирались в магловской технике, поэтому Том хотел пригласить в Британию несколько специалистов для обучения своих работников, а также организовать несколько общих конференций по зельеварению и, если удастся, выбить пару мест, чтобы лучшие шестикурсники Хогвартса на недельку съездили в другую страну и узнали что-нибудь новое. И, конечно, в ответ помочь Германии с оборотнями. Реддлу все же удалось заскочить в свой кабинет, чтобы закапать глаза и дать Кингсли ценные указания. Наверняка Шеклболт будет примеряться к чужому креслу и воображать себя самым важным, но зато поразгребет бумаги. Перемещение портключом между странами выдалось удачным. Уизли, правда, чуть не стошнило, но Том чувствовал себя вполне сносно, пожимая руку министра Германии. Все начиналось официальной встречей и продолжалось бесконечным заседанием. Впрочем, бесконечным оно казалось только Уизли, который стоял за креслом Тома в качестве охранника и просто мечтал, чтобы вся эта нудная часть поскорее завершилась. Сам Реддл пытался уловить любой намек на обман, прочитать все, написанное самым мелким шрифтом, и заставить немцев в ответ оказать как можно больше услуг, но не переборщить с напором. Хотя последнее ему давалось плохо — как только какой-нибудь хиленький чинуша открывал рот, чтобы вставить очередную бесполезную фразу, его терпение начинало балансировать на грани. Еще и в кресле через человека от министра Германии сидел мужчина, имени которого Том не знал. Высокий, загорелый, с аккуратной бородкой, постоянно уточнял всякие мелочи и постоянно пялился на Реддла в упор. Иногда их взгляды пересекались, но маг не сразу отводил взгляд, а продолжал пару секунд смотреть, улыбаясь уголками губ. Том мысленно перебирал образы, пытаясь вспомнить, знает ли этого человека и когда успел перейти ему дорогу, но в голову ничего не приходило, так что, скорее всего, этому мужчине просто было что-то нужно или он не поддерживал политику Британии и пытался убить Реддла своими полуулыбками. Том надеялся, что Рон за спиной ведет себя прилично и не зевает, хотя судя по тому, как его присутствие игнорировали все, кроме одной молодой волшебницы, кокетливо поглядывающей на молодого рыжеволосого аврора, Уизли удавалось стойко держаться. Пожалуй, если он продолжит в том же духе, то придется сдерживаться и не устраивать разнос из-за любой мелочи хотя бы некоторое время. Вряд ли Том сдержит обещание, потому что раздражение уже окутывало его волнами, как и всегда в последние годы. Миссис Грейнджер ответила на очередной вопрос подозрительного мужчины, пока Том штудировал документ, чтобы с чистой совестью подписать. Договор о помощи с оборотнями — не какая-то мелкая ерунда, нужно заполнить гору бумажек и в каждой из них свои нюансы. Германия хотела не только получить компетентных сотрудников на первое время, но и слизать все методы Британии, а за это придется дорого заплатить. И тем, что пока хотел получить Реддл от страны, это не закончится — просто ему нужно было еще немного времени на то, чтобы придумать и продумать, как Германия может погасить долг. Наконец, заседание окончилось, вздох Уизли утонул среди звука отодвигающихся кресел, и Том, вставая, медленно повернулся к подчиненному, чтобы показать своим лицом, что он думает о таком проявлении эмоций. Когда он шел к двери, то немного повернул голову и снова наткнулся на неизвестного мужчину, стоящего поодаль. Его взгляд был где-то в районе пояса Тома и достаточно быстро, но плавно скользнул выше, очерчивая тело и поднимаясь к лицу, совершенно не изменяясь из-за того, что его засекли. От того, как откровенно нахал смотрел, Реддл почувствовал, как скакнул пульс одновременно со вспышкой злости. Он вопросительно приподнял брови, глядя немцу прямо в глаза, но тот лишь улыбнулся в ответ и прищурился, пуская взглядом мурашки по спине. Том отвернулся, наконец, покинул зал и сжал широкий рукав парадной мантии. Давно на него так не смотрели, будоража кровь и автоматически подбрасывая мысли о том, что могло бы произойти в более интимной обстановке. Да, Реддлу точно стоило отдохнуть и расслабиться. Но не с незнакомцем из Германии, который явно занимал высокую должность и мог подпортить репутацию одним заявлением. Таскаться по самым красивым и интересным местам министерства — то еще удовольствие. Том не был противником всего нового, но сейчас предпочел бы упасть лицом в подушку и отрубиться до начала приема, чтобы потом не заключить от усталости невыгодную сделку. Видимо, Адалрик Фогель очень хотел вывести Реддла из строя. Сам-то министр Германии цвел и пах. Бесконечное знакомство с достопримечательностями министерства и его структурой закончилось чертовым приемом с толпой народа. Том пожимал руки, Том выдавливал из себя улыбки, Том старался впитывать информацию, как губка, и найти новых лиц для заключения наиболее выгодных сделок. Тот самый нахал появился совсем не вовремя, потому что Реддла только что оставили в покое, давая передышку. Но теперь незнакомый мужчина шел целенаправленно к Тому, сметая хрупкие надежды на относительное уединение. — Добрый день, министр, — почти промурлыкал он, останавливаясь напротив. — Меня зовут Дитфрид Шмидт. Давно хотел с вами познакомиться. «Такая непримечательная фамилия и такое напыщенное имя», — подумал Реддл. Мужчина протянул руку, и Том через нежелание поднял свою в ответ. Он тут же ощутил, как большой палец Дитфрида скользнул по коже, нагло поглаживая. У Реддла появилось желание этот палец оторвать, но он просто разорвал рукопожатие, испепеляюще глядя на Шмидта. — Слышал, вас интересовала стажировка школьников в нашем министерстве, — улыбнулся он. — Я бы сказал, скорее ознакомительная экскурсия — детям всего шестнадцать, — ответил Том не грубо, но с неприязнью в голосе. — Не думаю, что их еще можно называть детьми, — улыбнулся Дитфрид, сверкая светло-карими глазами. — Но я бы с удовольствием поработал с шестнадцатилетними негодниками. Столько эмоций… Реддл, наконец, заметил его акцент. Несильный, придающий голосу жесткости и четкости. Это совершенно не подходило мужчине, который выглядел будто большой кот. Шмидт выхватил с летящего подноса два бокала, протягивая один Тому. — Очень вкусное вино, — сказал он, подходя ближе. — Немного крепковато, но не думаю, что для вас это проблема. — Я не пью, — ответил Том. Он был уставшим, как собака, еще и блевать утром из-за алкоголя не было совершенно никакого желания, да и улететь с пары глотков после долгого воздержания от спиртного и переспать с этим симпатичным и бесячим Дитфридом тоже. Мужчина уже переместился, становясь не напротив, а рядом. Как жаль, что нельзя было наорать на него, как на Поттеров или ту девчонку со штырехвостами. Шмидт буквально пожирал глазами. Вроде и смотрел то на подбородок, то на лоб, то на плечо, а все равно чувствовалось, что он надеялся получить не только разговор. Возможно, ночь выдалась бы незабываемой, но за ней всегда следует утро, которое вполне могло порадовать сплетнями, шантажом или колдографиями на первых страницах порно-журналов. Да и Шмидт не казался приятным. — Где вы работаете? — спросил Том, отступая на шаг вбок. — Я глава отдела контроля над магическими популяциями. Уверен, детям понравится. — Да, не то что руны, — хмыкнул Реддл, кидая уничтожающий взгляд на снова подошедшего ближе Шмидта. — Не хотите прогуляться? — почти проурчал он, не понимая намеков, и сделал еще шаг. — Вы не могли бы не нарушать мои личные границы, — ледяным голосом сказал Том. — Я напишу вам по поводу экскурсии, а сейчас… — Мистер Реддл, — послышался голос Уизли. С идеальной осанкой, в парадной мантии и со строгим взглядом он выглядел как настоящий аврор (он и есть настоящий аврор, Том, ему уже не пять). Только под взглядом Реддла лицо Рона стало таким, будто он подавился косточкой и не может вдохнуть — дурной знак, означающий, что министр выглядит так, будто расчленит на месте. — Министр Фогель встретился с организатором конференции «Особенности темномагических ритуалов», они сейчас в малом зале. — Прошу прощения, мистер Шмидт, — мрачно улыбнулся Реддл. — Мне нужно идти. Хотя бы организатор конференции оказался неглупым человеком, с которым было приятно поболтать. Единственный минус — его английский был так же плох, как немецкий Тома, поэтому Реддл с ядовитым удовольствием пользовался Фогелем как переводчиком, пока международник Джордан отошел. Часть зала уже была пьяна. Для большинства немцев прием начался с обсуждения сплетен и закончился чем-то, мало напоминающим собрание влиятельных людей, потому что влиятельные люди не стоят у колонны, не имея возможности сделать шаг без опоры. — Собираемся, — кратко сообщил Том Гермионе и Джордану. Все ужасно вымотались и сами потихоньку стянулись вместе, ожидая, когда можно будет слинять. Рон стоял по правое плечо от министра с непроницаемым лицом, напряженный и источающий опасность. Как мог меняться этот нескладный мальчишка мужчина на службе! — Министр Фогель, мы планируем отдохнуть, — сказал Том, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком заебанно. — Да, я сейчас… — Я могу провести британскую делегацию, — из ниоткуда возник нахал. — Конечно, герр Шмидт, — ответил Адалрик и обратился уже к Реддлу: — Надеюсь, вы остались довольны нашим приемом и завтра мы сможем продолжить обсуждение дел в более… в менее людной обстановке. За вами зайдут в восемь. — Благодарю за прекрасный вечер, — вытянул из себя микроскопическую улыбку Том, потому что на большее его просто не хватило. Шмидт стоял в метре от Реддла, но все равно обжигал взглядом. Как человек может быть настолько настырным? Еще тащиться с ним до гостиницы или того, что предоставят немцы для проживания. — Комнаты для гостей у нас в отеле, это совсем рядом, через дорогу, — бодро говорил Дитфрид, ведя четверых британцев по коридору. Его шаги были быстрыми, Тома раздражало, что из-за этого низенькой Гермионе приходилось почти бежать. Он замедлился, не обращая внимания на скорость немца, и предложил Грейнджер свой локоть. Она была одной из немногих женщин, с которыми Реддл мог находиться настолько близко без страха довести до истерики или стать любовным объектом. С Гермионой он мог бы позволить себе даже потанцевать, потому что она всегда соблюдала рамки и невероятно любила своего мужа. Впрочем, именно из-за наличия супруга Том никогда не приглашал ее ни на один танец. Дитфрид заметил заминку и обернулся, сталкиваясь с разозленными глазами Тома. В расширенных зрачках читалось, насколько Реддлу не понравилось то, что ценной сотруднице министерства Британии пришлось терпеть неудобства. — О, прошу прощения, — извинился Шмидт. — Я был слишком невнимателен. Только с его лица нельзя было считать сожаление, скорее радостное возбуждение. Отель оказался действительно прямо напротив министерства. Он не встречал золотом, выглядел богато за счет темного дерева, больших окон и интересного освещения. — Наши иностранные гости прибыли, — радостно оповестил Шмидт девушку за стойкой регистрации. Вместе с ключом и небольшими разъяснениями Том получил кокетливый взгляд работницы отеля и просто проигнорировал его (вместе с раздражением, скопившимся внутри), собираясь подняться на лифте на верхний этаж, с которого «открывается прекрасный вид». Уизли, Гермиону и Джордана расположили на этаж ниже. Очень неприятно по отношению к ним и к самому Тому, учитывая, что Уизли был его охранником. — Я провожу гостей, — улыбнулся девушке за стойкой регистрации Дитфрид. — Я уверен, что мы сами отлично доберемся, — почти прошипел Том, и лицо Рона стало, кажется, вытесанным из камня, в то время как Шмидт не выглядел испуганным ни с какой стороны. — Это будет некрасиво, тем более когда аврора поселили на другом этаже. Вы останетесь без охраны. — Пять секунд на лифте и два шага до номера дотерплю, — ядовито сказал Реддл. — Я провожу министра Реддла, — ледяным тоном, звучавшим очень неожиданно, отозвался Уизли и добавил еще более холодно и жестко: — Ваша помощь не понадобится. До свидания. Внутри Тома закопошился червячок самодовольства — взять этого мальчишку мужчину на роль главы подразделения было правильным решением. — Он очень подозрительный, — едва слышно шепнула Гермиона, когда они поднимались. — Будьте осторожны. — Мне проверить комнату на наличие чар? — осведомился Уизли. — Я слышал об этом Шмидте много неприятных слухов, — вставил пять копеек Джордан, стараясь не подходить слишком близко, потому что пах алкоголем. — Я умел распознавать чары еще до того, как родился ваш отец, аврор Уизли, — ответил Том. Ну вот, он снова нагрубил, а ведь смотреть за благополучием министра было обязанностью аврора, и снова ткнул носом в возраст, хотя обещал себе больше так не делать. Стоило сказать: «Простите, мистер Уизли, я слишком устал», — но язык приклеился к небу, а лицо автоматически превратилось в маску, глядя на которую, ни у кого не было желания возражать, даже у дотошной Гермионы. Том почти дополз до номера и бросил сразу сильные чары, которые определяли только опасные заклинания. А уж если кто-то поставил прослушку, то пусть всю ночь наслаждается мирным дыханием, потому что Реддл, накинув небольшую защиту и даже не раздеваясь, упал на кровать и вырубился в тот же миг. *** Первые секунды стук очень раздражал, пришлось закрыть ухо рукой, чтобы поспать еще чуть-чуть, но потом Том быстро поднялся, осознавая, что сегодня будет второй день их пребывания в Германии. — Да! — хрипло крикнул он. — Доброе утро, министр Реддл, — послышался голос все того же нахала. — Напоминаю, что в восемь вам нужно прибыть в министерство. У вас есть еще час, чтобы собраться и обсудить вопросы всей британской делегацией в общей комнате. Она на этом этаже в самом конце. — Спасибо, мистер Шмидт, — ответил Том, сползая с кровати. — А еще, — продолжил Дитфрид, сразу ухудшая настроение Реддла, — министр Фогель передал вам несколько бумаг. Они уже были одобрены вами вчера, нужно лишь собрать подписи. Он просил заверить их, чтобы не говорить сегодня о старых проблемах. Очень некрасиво со стороны немцев. Впихнуть с утра пораньше, когда голова совсем не варит, документы, спрятав между знакомых бумажек что-то новое, чтобы Реддл подписал на автомате. Или, вероятнее, чтобы сидел над этим добром все отведенное на сборы время, не успев перекинуться с Гермионой и Джорданом и словом. — Этот час — мое личное время, — через дверь ответил Том. — И я не собираюсь тратить его на документы. Передайте министру, что все подписи будут поставлены исключительно на собрании после обсуждения. — Вы обсудили это вчера. — И не помешает еще и сегодня, — прошипел Реддл. — А теперь дайте мне время сходить в душ и поговорить с… коллегами. Он хотел сказать «с подчиненными», но в последний момент передумал. — Да, конечно, — ответил Шмидт, и послышались тихие удаляющиеся шаги. В ванной комнате Том нашел шикарное джакузи, на которое просто не было времени. Но пользоваться только магией не хотелось, потому что после очищающего тело все равно казалось грязным. В итоге он застрял на пятнадцать минут в душе, стоя под горячей водой и ругая себя за пустую трату минут, но не имея сил выползти из-под упругих струй, бьющих между лопаток. В конце концов, вопросы обсудили еще до отправления в Германию, а что-то новое мусолили весь вчерашний день, так что все волнение — пустая паранойя. Синяки под глазами после двух ночей сна стали не настолько страшными и легко исчезли вместе с бледностью кожи под взмахом палочки. Зато волосы не поддавались чарам совершенно. Видимо, одна укладка в месяц — максимум, который они могли вынести. Ничего, Реддл действительно не пойдет на работу в следующую субботу и сходит к парикмахеру, который уберет длину. В итоге пришлось сделать хвостик повыше, чтобы пряди у лица совсем уж не выбивались, но самые тонкие и короткие все равно падали на скулы мягкими волнами. Ладно, он перетерпит одну фотографию, которую наверняка сделают перед отбытием британской делегации, и забудет о ней, как о кошмарном сне. Реддл трансфигурировал нижнюю мантию, добавив серебряный узор, широкие рукава и пояс, а вторую просто превратил в тонкий браслет и глянул в зеркало. Удовлетворительно с плюсом. В полвосьмого все уже собрались в общей комнате, но в незнакомом месте обсуждать планы не хотелось, да и обсуждать было уже нечего, поэтому Реддл просто наслаждался завтраком с кофе, Уизли и Гермиона тихо перешептывались, а Джордан страдал от похмелья, пытаясь сделать вид, что он не взял в рот ни капли и чувствует себя отлично. — Снова доброе утро, — улыбнулся Шмидт. — Так и знал, что вы будете здесь. Он вроде обращался ко всем, но потом перевел жгучий взгляд на Реддла, тут же приводя его в бешенство. И глядя на этого человека, у него проскользнула мысль, что при других обстоятельствах они могли бы неплохо провести ночь? Да Том скорее потрахается с Поттером, чем с этим хмырем на один диван сядет. Отвратительный тип. Министр Германии всем видом пытался показать, что не разозлился, когда узнал, что Реддл не собирается рыться в бумагах, только проснувшись, но получалось плохо. В любом случае, утро сменялось днем, вопросов оставалось все меньше, а значит время, которое придется терпеть немецких шишек и Шмидта, подходило к концу. Сегодня. Сегодня Том не будет сидеть в кабинете, а по всем правилам пойдет отдыхать. Собрание, наконец, закончилось, но пришлось еще долго прощаться, пожимать руки, улыбаться в колдокамеру, и ощущения после портключа были не самыми приятными, но все же лучше, чем у позеленевшего Уизли. — Иди уже, — тихо сказал Том. — И не смей являться до завтрашнего утра на работу. Сказал, будто Уизли такой трудоголик, что прибежит сюда по велению сердца и будет со слезами счастья перебирать бумажки. — Министр! — уже подбежала Тонкс. — Новое происшествие! Этот урод напал на Хогсмид. Один погибший, шестнадцать пострадавших, почти все ученики. Хорошее настроение от окончания страданий испарилось, будто его и не было. — Где. Поттер, — прорычал Реддл. Вот он надеялся немного расслабиться, отдохнуть, но все, как обычно, пошло к чертям собачьим. И, как обычно, Поттер не доработал, не усмотрел. — Я видела, как он выходит из министерства на задний дворик, — тараторила Тонкс. — Но он не виноват! Пострадавших было бы еще больше, если бы не он! Не туда! — воскликнула Тонкс и собой закрыла большую дверь. — Там репортеры! Том метнулся к коридору, который долго петлял и был совершенно неудобен для перемещения, но выводил к этажам, на которые репортеров не пускали. Он был зол, чертовски зол. На немцев, на одного конкретного немца с хитрыми глазами и ебаной ухмылкой, на собственную усталость, на того, кто устраивал происшествия, на Поттера, который опять ничего не смог сделать и просто вышел из министерства, когда должен рыть носом землю в поисках нарушителя спокойствия. Реддл вылетел на задний двор, пугая своим видом молоденьких сотрудниц, пьющих кофе в поздний обед, и подлетая к Поттеру, сидящему на ступеньках с сигаретой. — Какого драккла! — взревел он, хватая вскочившего мужчину за грудки. — Опять провал! Опять раненые! Смерть! Я же просил присмотреть за Хогсмидом и Косым переулком! Два места! Два! Почему я слышу о пострадавших?! Почему преступник не пойман?! Реддл тряс Поттера, выплевывая слова в лицо. Поттер стоял, вращая глазами и пытаясь отнести подальше дымящую сигарету. — Какого черта ты здесь куришь, когда нужно обследовать место происшествия?! Тебе на все плевать?! Больше двух месяцев! Больше! Двух! Ты не можешь поймать преступника, который нападает уже пятый раз! Ты понимаешь, сколько учеников пострадало?! Сколько из них будут всю жизнь помнить нападение?! А ты куришь! Том вырвал из пальцев Поттера догорающую сигарету, запоздало чувствуя, как она обжигает ладонь. Сердце бешено стучало, он был взмылен, разъярен, сжал руку в кулак, надавливая ногтями на ожог, чтобы хоть немного успокоиться и удержать рвущуюся магию. Не помогало то, что Поттер смотрел куда-то мимо и молчал, даже стало лучше, когда он вдохнул и заорал, приводя Реддла в замешательство.