Здоровый пофигизм

Том приподнял веки и тут же зажмурился. Казалось, в глаза насыпали песка, а в голове взрывались бомбарды. Общее самочувствие было настолько отвратным, что его можно было сравнить с расщеплением, Круцио, сглазом и проклятьем, которые Реддл однажды изловчился одновременно получить в Германии. Воспоминания о вчерашнем происшествии на суде самочувствия не улучшило. Реддл поднял руки, снимая со лба и глаз подсохшие, но сохранившие запахи зелий полотенца. На удивление, мысли о Поттере не вызывали раздражения. Он пришел, спас как настоящий аврор и целитель на полставки. Намного больше Реддла беспокоил суд: он вгонял в глухое отчаяние и злость. А еще здоровье… да… то, о чем думать не хотелось, потому что Том не знал, как решить проблему. Будучи на пятом курсе он, амбициозный полукровка, решил достигнуть бессмертия и создать крестражи. Не один, а семь — не по-детски замахнулся. Ритуалы подготовил, провел и, собственно, на этом дело застопорилось. Уж как он не перебирал в голове самые отвратные черты студентов, никак не мог выбрать, кого можно убить. Тогда он думал, что искал «того самого», теперь понимал, что это был банальный страх. И пока Том смотрел на однокурсников, прикидывая, кого убить, мучился и полгода не мог решиться, Дамблдор нашел его укромный уголок со спящей змейкой, змейку пришиб, Тому дал несколько ценных пинков под зад и с тех пор постоянно вызывал к себе в кабинет и не затыкаясь вещал о морали и силе любви. Реддл сначала скрипел зубами от одного вида рыжей бороды, потом вытягивал информацию о трансфигурации как настоящий слизеринец, потом сидел за чашкой чая, потом играл в шахматы, потом даже перестал раздражаться на морали, потом нашел своеобразный юмор смешным, потом научился отвечать, а потом была встреча с семьей. И Том никогда не говорил об этом Дамблдору, но тот был намного большей семьей, чем Реддлы и Гонты. Так Том Реддл стал «приличным человеком». Но юношеская дурость бесследно не проходит. У кого-то это колдографии голышом на метле, у кого-то кличка до конца жизни, а Том не ощущал последствия много, очень много лет… Даже без убийства начальные ритуалы по созданию крестража повредили душу, и с годами это начало выползать наружу. Душа была связана с эмоциями, а они — с магией. Что-то начало работать неправильно: малейший стресс усиливался и вызывал одновременно и панику, и агрессию, и если они не выходили эмоциями, то вырывались магией. А Том тогда просто не понимал, в чем дело. Он был на самой начальной стадии болезни и еще начал отмечать только лишнюю раздражительность, списывая это на усталость. А потом сам вырыл себе могилу, став министром, одновременно взявшись за большое количество проектов и закрепив за собой звание того, кто решит все вопросы быстро и качественно. Тогда и начались настоящие проблемы. Реддл предпринял еще одну попытку открыть глаза, и она оказалась чуть более успешной, хотя по щекам от сухости потекли слезы. Том поднялся с кровати тяжело: тело было ватным, плохо понимало, что от него требуется. Мужчина нашарил палочку, поднялся, дожидаясь, пока перед глазами перестанет плясать, и добрел до стола. Он заставил жидкости в сосуде смениться, не глядя сделал несколько глотков эликсира. Через время должно было стать лучше. Реддл дошел до двери, повернул ручку и сразу почувствовал божественные запахи еды, от которых, впрочем, к горлу подступила тошнота. Не имея в наличии домовика, он понимал, что для появления таких запахов должно произойти нечто невероятное. Не открывая глаз, Том по стенке дошел до гостиной, приподнял веки и через режущий свет увидел то самое невероятное — широкоплечую фигуру, сопящую на диване. На столике — какая-то еда под чарами и куча флаконов. Реддл подошел ближе и хотел наклонится, но понял, что его ведет, и сел — почти упал — с глухим звуком на колени у столика. — Чего вы не разбудили? — спросил Поттер, мгновенно принявший вертикальное положение. — Ты все еще здесь, — констатировал факт Реддл, злясь, что его застали в таком глупом положении. — Я решил, что не проживу долго, если приведу колдомедиков, а бросить вас в таком состоянии тоже не мог, — сказал мужчина, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом с Томом. — Чем вы болеете? Это можно вылечить? Последние слова Гарри говорил, помогая Реддлу подняться и дойти до дивана. — Не уверен, встречалось ли такое раньше. — Дамблдор приходил, кстати, — продолжал Поттер, пока Реддл сосредотачивался на шагах. — Это он зелья принес. Сказал, изготовлены лично Снейпом. — Это значит хорошее качество или то, что они все с ядом? — уточнил Том. — Судя по тому, что вы еще не задохнулись от паров полотенца, которое я ими пропитал, первое. Хотя второе мне казалось более вероятным, — хмыкнул в ответ Поттер, помогая мужчине сесть. — Как там пресса? — со вздохом спросил Реддл меланхолично, касаясь горячих век холодными пальцами. — Ну… — с паникой затянул Поттер. Что-то в последнее время он выражал слишком много эмоций — больше, чем за предыдущие семь лет. — После выброса у меня обычно некоторое время нет проблем с магией и перепадами настроения, так что можешь говорить прямо, — подтолкнул его Том, все еще массируя веки. — Если кратко, то вы принесли журналистам волну вдохновения… — И денег… — подсказал Реддл. — Не без этого, — скривился Гарри. — Уже есть статья-напоминание о том, что нужно перечитать некую гениальную книгу авторства лже-Скитер, с вытекающими в виде обсуждения потенциальных любовниц и несоответствия внешнего вида возрасту. Много кто думает, что вы обманули суд, много кто думает, что пользуетесь зельем из крови младенцев, стали вампиром или забираете души у дементоров. Любую белиберду люди готовы покупать и заглатывать — только давай еще. В министерстве верхушки, в основном, верят в то, что вы не создавали крестражи, но… — Не очень огорчились из-за отстранения, — снова подсказал Реддл. — Далеко не все, — покачал головой Гарри. — Я заглядывал буквально на полчаса, и маги, что поумнее, негодуют. Никто ведь теперь не знает, что будет с реформами, кого поставят на замену до выборов, некоторые маги вспоминают ваши прошлые заслуги и говорят, что лучше министра не будет. — Я уважаю Грейнджер, но называть ее в множественном числе — это слишком, — хмыкнул Том. — Там не только Гермиона. Ну… еще я, мой отец, Фрэнк, Криви, Долиш — это только из наших. Снейп там взбучку устроил, Драко тоже не особо доволен. В общем… — Джеймс? — переспросил Том. Гарри тяжело вздохнул: — Давайте опустим. У него непростой характер и, видимо, примеру для подражания он решил подражать очень… своеобразно. То, что он постоянно недоволен, еще не значит, что он вас ненавидит, — почесал голову мужчина и добавил слишком беспечно: — Отцу ни слова об этом — и считайте, мы в расчете. «Пример для подражания значит», — подумал Том, сползая по дивану вниз и прикрывая глаза. — Вам поесть надо, — встрепенулся Поттер. — И зелья выпить. Тут укрепляющих и восстанавливающих тьма. Какие-то разные виды, и Дамблдор сказал дать вам все сразу, но те, что справа, до еды, те, что слева — после. Том лениво приоткрыл глаз, глядя, как Гарри перебирает склянки на столе, придвигает ближе, открывает одну, протягивает. Он выглядел совсем живым, не таким, как при их множестве предыдущих встреч. Тому было жаль, что он не встретился с Поттером вне болезни, они бы наверняка быстро нашли общий язык в других условиях. Уж явно не через семь лет. Реддл проглотил все зелья и приступил к завтраку. Напольные часы показывали полпервого дня. Разбитая ночью люстра уже сверкала на потолке, ничего не напоминало о том, что вчера произошло, благодаря стараниям Поттера. — Защита дома… — вспомнил Реддл. — Я поставил, как знал, — сказал мужчина. — Потом сниму, ну или сами снимите и переделаете, как захотите. — Спасибо, — ответил Том и добавил: — Из всех вариантов предположение, что ты прорвешься в мой дом, было бы последним. — Сами же говорили, что я умею удивлять. «Вначале сдал отчет невовремя, потом твой подчиненный не пришел на работу, потом женщина из Косой Аллеи написала жалобу, что ты пугал своим внешним видом детей на улице — умеешь удивлять, Поттер! Лишен премии и вон из кабинета!» Тому было жаль, что их отношения так не задались, но за что-то извиняться не хотелось. И не похоже, чтобы Поттер извинений ждал. Он вообще сидел, прямо глядя, как Реддл завтракает. — Ты всегда смотришь, как люди едят? — Привычка, — отмахнулся Гарри, но взгляд перевел. — Интересные у тебя привычки, — хмыкнул Том. Привычкой Поттера было никогда не смотреть в глаза Реддлу, изучать обои, перо, стол, волосы, и министр заметил это лишь раз во время разговора после нападения на Хогсмид. Видимо, в спокойном состоянии он замечал больше. В спокойном состоянии он нравился Поттеру еще больше. — Тебе не нужно на работу? — Ночное дежурство, — ответил Гарри. — Не беспокойтесь, до вечера мозолить глаза вам не буду. — Невеста ждет? — Я же говорил, — закатил глаза Поттер, — у меня давно нет невесты. Том насмешливо улыбнулся ему, отвернулся, отправляя в рот вареную курочку в подливе. — Вы издеваетесь, — понял Гарри и опустил голову, улыбаясь. — Меня, вообще-то, дома ждут коты. Реддл поднял брови и удивленно посмотрел на Поттера. — Не ожидал, что у тебя есть домашние животные. Особенно учитывая специфику работы. — Да одного Драко притащил, чтоб поиздеваться. Мы тогда с Джинни разошлись, и он на следующий день принес мне кота, мол, самое то для холостяка. В школе у нас был один препод, которого Драко терпеть не мог, Златопуст Локонс. — Наслышан, — хмыкнул Реддл. — Я и назвал в отместку кота Локонсом. Теперь Драко бесится, что кот с какой-то нереальной родословной ходит с таким именем. А второй прибился на улице, мне стало его жаль, привел его, помыл, он даже нигде, кроме лотка, не гадил, быстро лег спать. Я выбежал на полчасика в магазин, пришел, а он сожрал кактус, мыло, кусок ковра, пенопласт и лежит. Я думал, это конец, отправляю Драко патронус, что кот умирает. Тот думал, это Локонс, прилетел ко мне через минуту. Кот проснулся, зевнул и пошел доедать мыло. Что он с тех пор ни жрал, откуда ни падал, пару раз током шибануло — он как новенький. Я решил, что такого бессмертного кота можно назвать только Фламелем. Том чуть не подавился. Он тихо засмеялся, утыкаясь лбом в ладонь. Поттер запоздало подумал, что под определение «бессмертного» можно теперь записать и Реддла, а потом пришло озарение: — Вы не стареете благодаря Философскому камню. Том повернул голову к Гарри, забавно застыв с вилкой у рта. — Но Фламель ведь наоборот… ну, выглядел на все шестьсот. — Он разбил свой Философский камень, — сказал наконец Том. — Я пользуюсь похожей магией, но работает она по-другому. Он не видел смысла врать, особенно учитывая, что, похоже, уже был зачислен Поттером в список друзей. — Вы сами его создали… — выдохнул тот. — Я много чего создал, Поттер, — ответил Реддл и добавил обволакивающим приятным голосом: — Думаю, еще одна клятва тебе не повредит. Как же было приятно после выброса почувствовать себя собой, а не жалкой пародией. Он снова мог контролировать свой голос. Жесты пока не очень — руки все еще дрожали, — но все же чистые мысли без ярости казались такими приятными. Поттер безропотно достал палочку и, приложив к запястью, сказал: — Клянусь никому не раскрывать тайну молодости Тома Марволо Реддла. — Почему сразу молодости? — хмыкнул тот и наколол на вилку кусочек брокколи. — Обычно бессмертие ценится выше. — В газетах все пишут только про молодое лицо, за которым ведьмы табунами бегают, вот я и привык, — пожал плечами Гарри. — Этот табун сейчас не стоит под защитой дома с плакатами «Долой былые симпатии»? — спросил Том. — Если вы о том, не прознали ли в прессе местоположение вашего дома, то можете быть спокойны, — ответил Поттер с усмешкой. Ему нравилось чувство юмора Реддла, когда тот был в добром расположении духа. Если до этого Гарри считал этого мужчину чем-то похожим на Снейпа, то сейчас видел, что схожести у них не так уж много. Реддл без вечной яростной маски выглядел мягче, хотя оставался таким же хищным. Как змея, пригревшаяся на солнышке, лишь изредка лениво меняющая положение тела. Реддл даже жевал красиво в отличие от Гарри, который пихал в рот еду за три секунды и сразу вставал из-за стола, оставив после себя кучу крошек и валяющуюся непонятно где вилку. Реддл сглотнул, кадык дернулся. Его шея была тонкой, подбородок острым, хотя сейчас он целиком был острым. — Тебе надо избавляться от своей привычки, — подал голос Реддл. — Я чувствую твой взгляд. — Просто прикидываю, сколько вы весите, — задумчиво ответил Гарри. — По ощущениям, в ветреную погоду лучше сидеть дома. — Шестьдесят один, — приподнял бровь Реддл. — Сколько?! — от удивления Поттер резко развернулся. — Я ниже вас прилично и вешу семьдесят пять! Вы питаетесь вообще?! — Периодически, — философски ответил Том. — Раз в неделю?! — возмущенно продолжил тот и добавил четче: — Три раза в день, мистер Реддл. Теперь у вас не будет Поттера, которого нужно вовремя отчитывать, поэтому не пропускайте приемы пищи, мне больно на вас смотреть. — Этот командный голос… весь в мать, — закатил глаза Реддл. — Ничего не командный, — буркнул Поттер, вспоминая, что начальника уволили пару часов назад, а он уже его отчитывает. — С матерью меня еще не сравнивали, обычно говорят наоборот: «Весь в отца». — Вы же вообще не похожи, — с сомнением глянул на Гарри Реддл, тактично умолчав, что думал «весь в отца» на протяжении почти всей работы с ним. — Лицом его копия. Том глянул на широкоплечего Гарри с короткой бородкой, ежиком непослушных волос и шрамом на брови и вспомнил высокого, худого, гладко выбритого Джеймса в очках. — С какой стороны? — приподнял бровь Реддл и отвлекся на то, чтобы с наслаждением отпить чай. — Ты выглядишь так, будто только что избил кого-то в темном переулке, а Джеймс как ботаник, которого по случайности вкинули к аврорам. — Это из-за бороды, а вообще я выгляжу как обновленная версия отца. Том недоверчиво еще раз прошелся взглядом по аврору. На копию не походил. — Все учителя так говорили в школе. Фотографии школьные сравнить — отличишь с трудом, — продолжал Гарри. — Я поэтому и бородку отрастил. — Даже интересно стало, что там за фотографии, — действительно заинтересовался Том. — Возможно, когда-нибудь увидите, — пожал плечами Поттер. Том отставил чашку и взял пузырек с зеленоватым зельем. — Чем вы болеете? — спросил Гарри. — Ты же уже знаешь, из-за чего меня отстранили? — спросил Реддл, выпивая залпом не самую приятную по консистенции и вкусу субстанцию. — Вы не нравились Визенгамоту, потому что они не могли на вас давить, поэтому обиделись, а потом вы провели удачные реформы, и они обиделись еще больше? — А официально? — хмыкнул Том, забавляясь с манеры речи Поттера. — Провели темный ритуал, связанный с крестражем? — Да, и это на первый взгляд он казался просто безобидной подготовкой, — решил не упоминать, что ритуалов было намного больше одного, Реддл, — в итоге конкретно подпортил мне душевное здоровье. — Предполагаю, что в прямом смысле «душевное». — Поразительная догадливость, Поттер, — беззлобно хмыкнул Том и завел волосы за ухо. Наверняка у него на голове было непонятно что. Гарри залип на этом движении. С волос Реддла давно сползла резинка, они, тяжелые и темные, почти черные, растрепались и вились на концах большими кольцами. Гарри поймал себя на мысли, что хочет зарыться в эти волосы пальцами, вдохнуть запах шампуня. — Клятва? — спросил Гарри, все еще задумчиво изучая чужие кудряшки. — Просто перестань пялиться, — фыркнул Том. — Раньше вас это не смущало. — Меня не смущает, просто неприлично так разглядывать людей, — возразил Реддл. Он выпил последнее зелье и снова откинулся на спинку дивана, сытый и разморенный теплом дома. — Это акция специально для вас. Проблемой Поттера было то, что иногда было невозможно понять, шутит он или нет. В этот раз Поттер не шутил. — Я иду в душ, — предупредил Реддл, медленно вставая с дивана. — Нормально себя чувствуете? — подскочил Гарри, подходя ближе, чтобы в случае чего поддержать. — Хочешь присоединиться? — насмешливо спросил мужчина и сощурил глаза. — Понял, — кивнул Поттер, — иду домой. Ему ничего не стоило сказать: «Да. Если что, я люблю большие махровые полотенца и отлично тру спинку», — но Реддлу было нельзя волноваться. — Можно воспользоваться камином? — Нет, Поттер, иди пешком, — закатил глаза Реддл. — Хорошо, — пожал плечами тот с самым серьезным лицом. — К своей смене как раз буду на работе. И пошел ко входной двери. Реддл вздохнул. Нет, чувство юмора у Поттера было просто отвратно непонятное.