Часть 5
8 июня 2023 г., 07:10
Итак, первое испытание под названием течка можно было считать благополучно законченным. Длилось оно два дня, и все эти дни Олег втихую использовал Серёжу, искренне наслаждаясь полученной властью. Проникшись статусом омеги, Волков сказал сам себе: «А почему бы и нет? «. И эти два дня Серёжа шустрым веником бегал кромсать бутерброды, выпускать Абрека и ухаживать за ним, а Олег, пользуясь течкой, не делал ничего. Ну, иногда отвешивал Серёже профилактического пинка для скорости. Или, прислушавшись к очередной Сережиной херне, задирал ноги на стенку, чтобы сперма не вытекала, а оставалась внутри и впитывалась в соответствующее место. В общем, два дня прошли вполне продуктивно — и в плане секса, и в плане превращения Серёжи в домработницу. Правда, Олег рано радовался. И понял он это тогда, когда наконец-то спустился вниз и зашёл на свою любимую кухню. Создавалось впечатление, что эти два дня там жила компания бомжей — всюду валялись упаковки от овощей и колбасы, пустые банки от собачьего корма, из мусорного вёдра невыносимо воняло. Абрек, следовавший за Олегом по пятам, сморщил нос и чихнул.
— Мда, — задумчиво пробормотал Волков, оглядывая творившееся вокруг безобразие, — рановато я обрадовался. Разумовский и порядок — две вещи несовместные.
Открыв мусорное ведро и обнаружив там те самые горячие багеты, Олег вначале честно пытался угадать, что это было, но быстро сдался. Отогнав пса от вёдра, сообщил ему:
— Запомни, Абрек — никогда в жизни даже не пытайся пробовать то, что приготовил Серый. Боюсь, мы тебя не откачаем после этого.
Пёс согласно гавкнул и Олег, тяжело вздохнув, принялся возвращать кухне первозданный облик. Серёжа уже ускакал к компьютеру и теперь вовсю ругал нерадивых работников, которые, по его словам, полностью развалили дело, не успел он на пару дней отойти. Жизнь вернулась в свою колею, и Олег был искренне рад такому повороту событий.
***
Целую неделю в доме царила тишь, гладь да Божья благодать. Олег спокойно занялся работой и никаких особых изменений в себе не чувствовал. Не тошнило, не мутило, солёных огурцов не хотелось. Он стал гораздо энергичней, переделывал за день кучу дел и ел всё, что попадало на глаза, совмещая порой самые несовместимые продукты. Серёжа молча за всем наблюдал и даже перестал предлагать всякую хрень из Интернета. Вместо этого, однажды утром, Олег обнаружил на кухонном столе коробку с тестами на беременность. Оказалось, что их в коробке ровно 100 штук. «Вот за что люблю Серого — никогда не мелочится. Брать, так банк, трахать — так королеву. Тесты покупать — так сотню сразу, а то вдруг не хватит,» — думал Олег, ради интереса пересчитав тесты и уставившись на коробку. Намек Серого он понял, но не хотел ничего предпринимать. Взял в руки один тест, повертел и так, и сяк и положил обратно в коробку. Не хотел даже интересоваться, уверяя себя, что не залетел. Он морально не готов, поэтому о беременности и речи быть не может. Не придумав ничего лучше, Волков вынес коробку к гаражу и попросту сжёг. Со всем содержимым.***
Олег всегда соответствовал своей фамилии. Он был волком по натуре и у него было чёткое разделение людей по степени важности для него. Во времена службы наёмником, он прекрасно работал в команде, но ни с кем не сближался. Кроме Вадима. С тех пор Вад был его единственным другом, союзником. Алтан так же был союзник — и потому, что встречался с Вадом, и потому, что был любимым спарринг-партнером Разумовского в номинации «Кто дальше плюнет ядом». Остальные люди, входившие в круг общения Олега — подчинённые, для которых он был вожаком стаи. Эти самые подчинённые уже давно прозвали его Комбат. Да, да, именно благодаря знаменитой песне «Любе» Олег и получил такое прозвище. Для них он был отцом-командиром — требовательным, моментами очень злым и грозным, но, в критических ситуациях, защитником и покровителем. Он знал своих ребят, как пять пальцев — их характеры, нужды, заботы. Всегда помогал, чем мог. Защищал от Серёжи, но потом, в своём кабинете, снимал стружку по полной, за любой, даже самый мелкий косяк. Кстати, Разумовский об этом знал, поэтому Олежиных подчинённых особо не песочил, оставляя эту забаву ему. А вот центром Волковского мира, его сосредоточием, его ядром был Серёжа. Раз и навсегда. Всегда. Именно рядом с Серёжей грозный волк превращался в сопливого щенка. Сережины желания были законом — для него и, следовательно, для всего остального мира. Поэтому, посопротивлявшись для вида, Волков и влез в авантюру под названием «смена сущности». Потому что для Серёжи был готов сменить не только сущность, но и внешность, и характер, и душу. Но готовность к переменам не означает, что ты их не боишься. Поэтому и сгорели ясным пламенем всё тесты на беременность. Поэтому и дел у Олега сразу стало в два раза больше. Поэтому и с Вадимом не встречался, ссылаясь на те же дела. Знал, что Вад будет спрашивать, но говорить не хотел. И был благодарен Серёже, за то, что тот ничего не спрашивал и ни на чем не настаивал. Просто был рядом.***
Это утро, как и все предыдущие, не предвещало ничего плохого. Хотя, сложно утверждать. Очень часто мы встаём утром с ощущением, что всё прекрасно, но вот потом происходит что-то плохое, и сразу кажется, что с утра была куча предзнаменований неудачного дня, а мы и не заметили. В общем, с утра всё было как всегда. Встали, позавтракали, приехали на работу. Центральный офис «Вместе» гудел, как пчелиный улей и сотрудники сновали туда-сюда, как пчёлки в поисках нектара. Стоило Серёже с Олегом пройти в кабинет Разумовского, как туда же ворвался растрепанный Мальвина, он же Шура, он же Мальчик-с-голубыми-волосами, он же просто Голубой. Этот оригинал был омегой, но какой-то слегка ненормальной. По крайней мере, такое ощущение появлялось у всех, кто с ним общался. Может быть, дело было в привычке активно махать руками, может в слегка косящих глазах, может в щуплой, даже худой фигурке. А ещё в отсутствии субординации и в постоянных вторжениях в личное пространство других людей. И да, волосы у него реально были голубыми — цвета сочного весеннего неба. Вообще-то, Шура был подчинённым Олега и в его отделе занимался сбором информации на бескрайних просторах Интернета, но иногда, в сложных ситуациях, Серёжа использовал его для своих тайных дел, типа сбора компромата. Влетев в кабинет, Шура даже не поздоровался, а галопом рванул к компьютеру Разумовского, потащив Серёжу за собой. От такой наглости Волков начал потихоньку закипать. Обычно Олег никогда не демонстрировал свои эмоции при посторонних, но именно сегодня с трудом себя сдерживал. Мальвина стоял рядом с уже сидящим в кресле Серёжей и что-то рассказывал, положив руку ему на плечо. Потом немного наклонился, всматриваясь в информацию на мониторе и вся композиция стала казаться Волкову чересчур интимной. Лёгкий аромат земляники, исходящий от Шуры, начал скапливаться в кабинете, и Олег почувствовал, как нечто тёмное и очень злое начинает копошиться в его душе. Нет, ревнивым он не был, но сегодня. Сегодня очень хотелось дать Мальвине по башке, а ещё лучше врезать с ноги, а ещё лучше двинуть под дых со всей дури, а ещё… Голубоволосый нахал хихикнул, Серёжа ему улыбнулся, а Волков, неожиданно для самого себя, слетел с катушек. Кабинет стремительно заполнил запах хризантем, вытесняя землянику ко всем чертям. Волков зарычал, как настоящий волк, и скользящей походкой начал двигаться к рабочему столу, показательно оскалив клыки. Конечно, клыки были омежьи, скорее даже клычки, но в данной ситуации смотрелись серьёзно. Волков внушал ужас, и Мальвина, вытаращив глаза, потихоньку попятился назад, пока не упёрся в шкаф с документацией. — Какого хрена, — вопрошающе взревел Олег, — ты что к моему альфе пристаешь, мелочь пузатая?! Совсем не пузатая мелочь, хлопая глазами, испуганно оглядывала искрящуюся злобой фигуру Волкова. Серёжа, пулей вылетев из-за стола, встал между омегами, примирительно выставив руки вперёд: — Олежа, милый, успокойся. Мы просто обсуждали одно дело. А сейчас Александр уходит. И, царственно повернув голову, провозгласил: — Александр, идите на своё рабочее место. Мальвина, как всегда, намёка не понял и заголосил, отлепляясь от шкафа: — Сергей Викторович, мы же с вами ещё не закончили. Нам ещё кое-что обсудить надо. И, на свою беду, добавил: — А Олег Давидович подождёт немного. Наше дело важнее и… Договорить он не смог. Волков каким-то невероятным змеиным движением скользнул мимо Серёжи и мгновенно оказался напротив Мальвины, схватив последнего за горло. Шура захрипел, Олег зарычал. Серёжа пытался отодрать Волкова от его добычи, но у того как будто сил прибавилось втрое и отпускать нахального пацана он и не собирался. Тогда Разумовский пустил в ход фермоны. По кабинету стал распространяться запах осеннего леса, лёгкий, ненавязчивый, просящий успокоиться. В гробовом молчании прошли несколько секунд, потом Волков глубоко вздохнул и отпустил вражеское горло. Лёгким движением схватил Мальвину за шиворот и потащил через приемную к двери, пару раз внушительно тряхнув по дороге. А потом выставил вон, не отказав себе в удовольствии напоследок пнуть под зад, не обращая внимания на шокированного секретаря.***
После показательного акта наказания в кабинете наступила тишина. Олег рухнул на диван и попытался собрать мысли в кучу, но они разбегались, как тараканы по углам. Он пытался понять, почему так злобно напал на голубоволосого придурка, но никаких объяснений не находил. Серёжа присел рядом, желая успокоить встревоженного партнёра. — Олежа, милый, не делай себе нервы из-за мелочи. Неужели ты всерьёз полагаешь, что мне интересен этот мальчишка? Просто у тебя сейчас гормоны шалят, иначе ты бы просто внимания не обратил на поведение этого пацана. — Гормоны, фермоны, хероны, мать их за ногу! — Олег снова взвился, мгновенно перейдя из режима покоя в режим злобности. — Скажи, Серый, когда я так реагировал на всякую дурь? Что со мной происходит? — Вынь голову из песка, мой страусенок, — улыбнулся Серёжа. — Давай я куплю тебе валерьянку для успокоения. Или лучше пустырник. В таблетках. Можно, конечно и что-нибудь импортное заказать, но старый добрый пустырник как-то надёжнее в твоём состоянии. — Серый, ну посуди сам — меня не тошнит, голова не кружится, никаких диких предпочтений в еде, нервы в поря… — на этом месте Волков слегка покраснел и мысль не закончил. — Олежа, ну почему ты думаешь, что все беременные обязательно сутками блюют и едят то, от чего блюют другие? У всех беременность протекает по-разному и не обязательно вызывает страдания. Ты крепкий, здоровый мужчина, в самом расцвете сил, почему тебе обязательно должно быть плохо? Подумай над этим, пожалуйста. Да, у Олега были мысли о том, что у него за состояние. До конца дня он бродил сам не свой, примиряясь с тем, что пора уже посмотреть правде в глаза и хотя бы выяснить, что к чему. Мальвина откровенно прятался от своего непосредственного начальника и к Сереже не заходил. Да и остальные подчинённые, откуда-то прознав о сцене в кабинете, старались держаться от Волкова подальше. Так что времени для самокопания и самоанализа было вполне достаточно. Вечером, возвращаясь с работы, Олег притормозил у аптеки. Серёжа вопросительно посмотрел на него, и Волков, пряча глаза, смущённо пробормотал: — Я за пустырником схожу. Разумовский улыбнулся и кивнул. Остояв небольшую очередь, Олег наклонился к окошку и сказал провизору: — Мне пустырник в таблетках. И один тест на беременность, пожалуйста.
