Коль в бета-сущности тебе не преуспеть...

      Время шло — моментами тянулось, как жевательная резинка, моментами бежало, как текучая река. Иногда неслось, иногда стояло на месте. Незаметно подкралась знаменательная дата, которую так не любил Олег — день рождения. Тем более, что в этот раз Серёжа усложнил задачу и назначил дату регистрации брака на этот же день. — По крайней мере, будет легко запомнить, да и праздновать два важных события в один день гораздо проще и экономнее, — утверждал он, хотя Олег точно знал, что от экономии Разумовский ох как далек. Праздника, учитывая положение Олега, не намечалось, так, домашние посиделки в компании Вадима и Алтана. Эти двое должны были стать свидетелями на регистрации брака и по этому поводу уже прозвучало немало шуток от Вадима и ядовитых намёков от Алтана. Олег не обращал внимания ни на первое, ни на второе. Ему хватало борьбы с самим собой.        В последнее время у него участились приступы ревности, причем, по большей части, абсолютно без причин. Несчастный Мальвина шепотом жаловался друзьям, что скоро будет встречаться с президентом компании где-нибудь на чердаке или в подвале, хотя и там вездесущий Волков их обнаружит. Да и остальные омеги, чувствуя сплетенные воедино запахи Волкова и Разумовского, старались держаться подальше от одного и от другого. Серёжа уже начал по-тихонечку намекать на то, что Олегу нужно осесть дома, но подобные намёки встречали яростное сопротивление со стороны Волкова. Омега хотел полностью контролировать альфу и не допускать даже возможности измены с его стороны. Умом Олег понимал, что ведёт себя как дебил, но поделать ничего не мог и никакой пустырник уже не помогал. Доктор Рубинштейн, которому рассказали о проблеме, поулыбался, покивал и заявил, что во втором триместре всё должно наладиться, а пока порекомендовал психолога и все тот же пустырник. К психологу Олег не пошел и продолжал страдать, запивая страдания пустырником и популярно объясняя фикусам, с кем Серёжа ему изменит в ближайшее время.

***

      Сережа тоже незаметно переживал по поводу этих термоядерных вспышек ревности. Изменять Олегу он, конечно, не собирался, но самому Олегу это было не втолковать. С другой стороны, Разумовскому, как альфе, чрезвычайно льстило такое внимание своего партнера. С третьей стороны, если таковая конечно имелась, Серёжа боялся, что его омега в порыве ревности кого-нибудь пришибет, благо все навыки для этого у него есть. Именно по этим причинам Серёжа возлагал огромные надежды на брак — возможно, печать в паспорте немного утихомирит Олега.       Волков продолжал медитировать, но это суперское средство, так хорошо помогавшее в борьбе с Сережиной херней, на ревность действовало слабо, точнее, практически никак. Утомленный борьбой Олег тоже начал ждать 17 марта, как некую сакральную дату, способную излечить его нервную систему.

***

      Вечером, накануне регистрации и своего дня рождения, Олег валялся на диване в гостиной с яблочным соком в руках и горько сожалел о том, что нельзя выпить что-нибудь покрепче. Серёжа, выйдя из кабинета, приметил задумавшегося партнера и, естественно, пошел выяснять, что его терзает на этот раз. Хотя, с учётом завтрашних мероприятий и так все было понятно. Разумовский уселся на диване, и Олег тут же пристроил свою голову ему на колени. Немного помолчав, альфа все же начал лёгкий допрос: — Олежа, чем ты грузишься на данный момент? Олег тяжело вздохнул, но ответил: — Все тем же, Серый. Думаю, нужна ли завтрашняя свадьба. Пойми же, наконец, что омега из меня хреновая вышла. Точнее, совсем почти никакая. Течка короткая, без невменяемого секса, гнездо не вью, да и не хочется. — Что еще в списке претензий? — спокойно спросил Серёжа. — Ещё? Ещё абсолютно не омежья внешность и фигура, абсолютно не омежий характер и абсолютно тупая ревность в нагрузку.       При упоминании о ревности, Серёжа, сам того не желая захихикал, вспомнив напуганно-сосредоточенного Мальвину, на цыпочках крадущегося в свой собственный кабинет. Олег, восприняв Сережино хихиканье на свой счёт, хмуро проворчал: — Вот видишь, и тебе смешно. Ещё и беременность неизвестно чем закончится. Слушай, Серый, — от внезапно пришедшей в голову идеи Олег сел столбиком, — давай устроим регистрацию после родов, ну когда уже точно будет ребенок. — Ага, а после родов заявишь, что подождем, пока ребенок в школу пойдет, а то вдруг дебилом родился. Ну, или до полового созревания, а то вдруг импотент. Олег, прекрати загоняться. Все уже решено, как говорится, приговор вынесен и обжалованию не подлежит.       Олег вздохнул и снова улегся, устроив голову на Сережины колени. Перебирая пряди чёрных волос, Серёжа продолжил свою успокоительную речь: — Давай разберем по пунктам. Секса невменяемого нет — так зачем он такой нужен? На неделю превращаться в сексуально озабоченное животное — увольте, мне как человеку разумному это претит. Да и на работе за неделю все развалится, ничего же без меня не могут. Что касается гнезда — кто сказал, что ты его не вьешь? Я видел на твоем столе список по обновлению дома: заменить занавески, купить новый диван (кстати, чем тебе этот не угодил?), я уж молчу про перепланировку гостевой комнаты в детскую. Просто, Олежа, твоё гнездо — это весь наш дом. — Но это же все делают. Не зря про молодоженов говорят, что они вьют себе гнездышко. Я имею в виду другое гнездо. — Я знаю, что ты имеешь в виду, Олег. Просто думаю, что сначала ты потренируешься в общем строительстве, а потом и на индивидуальное перейдешь.       И Серёжа рассмеялся. Олег вначале нахмурился, но потом не удержался и рассмеялся тоже. — Что касается внешности, характера и прочего, то здесь ты говоришь о каноне. А лично мне больше нравится обоснованный ООС. Хотя, необоснованный тоже годится.       Олег заинтересованно уставился на Сережу: — Откуда такие выражения? Серый, ты что, вместо работы фанфики читаешь?       Серёжа вполне обосновано смутился: — Не вместо работы, а в промежутках, чтоб расслабиться и очистить мозг. Здорово помогает.       Олегу стало интересно. Он слышал о фанфиках, но сам не читал. — И о ком там пишут? — Обо всех, дорогой. И даже о нас с тобой. Босс и телохранитель — очень популярный троп. И, кстати, тьма фанфиков по твоему горячо любимому Гарри Поттеру. — И с кем его шипперят? — заинтересовался Олег. — Со всем Хогвартсом — и с учениками, и с учителями. А также с оригинальными персонажами, с Крамом и почти со всеми Пожирателями. — Ну с Пожирателями-то зачем? — обиделся за любимого героя Олег. — Чтобы Гарри и с кем-то из них? Да никогда. — Вот после свадьбы почитаешь и сделаешь выводы. А пока пошли спать, а то завтра у нас трудный день.

***

      День и вправду выдался трудным. Олег даже не подозревал, какое это муторное дело — собственная свадьба. И это при том, что все предварительные хлопоты взял на себя Серёжа, а от Олега требовалось только присутствовать и в нужный момент сказать «да». Что он, собственно говоря, и сделал.       Но до этого момента пришлось пережить целую кучу всего. Расстройства началось уже с утра, когда Олег увидел свой свадебный костюм. Конечно, он должен был уже давно поинтересоваться, в чем будет на собственной свадьбе, но, серьезно, Серый, белый костюм? Я тебе что, девственница невинная? Я понимаю, что никто не ходит на свадьбу в форме наёмника и с автоматом, но что, блин, чёрный нельзя? А сам куда идешь, не на похороны, что ли, раз в чёрном костюме? Ах, ты, блин, жених, а я тогда кто? А ну-ка, быстренько озвучь и сразу получишь в морду. А цветы в карманчике зачем? Ну и что, что бутоньерка называется, цветы они и в Африке цветы. Да, рубашка будет чёрной и ну тебя на хрен.       В общем, на церемонию бракосочетания они прибыли вовремя и одетыми, что удивительно, если вспомнить долгую и горячую дискуссию на тему костюмов. В итоге, Олег был в белом костюме и чёрной рубашке, Серёжа — наоборот, костюм чёрный, рубашка белая. — Вот она, демократия в действии, — прокомментировал их образы Алтан, — раз у одного есть чёрное и белое, то и у другого должно обязательно быть.       Вадим подхалимски заржал, поддерживая своего партнера, тут же поймал горящий взгляд злобно сопящего Волкова и моментально заткнулся. — А эти здесь зачем? — удивился Олег, увидев, как к ним подходят Тихон и Сергей — телохранители из его же отдела. — Ты же говорил, что посторонних не будет, так зачем охрана? — Посторонних и не будет, — замялся Серёжа. — Но пришлось пригласить несколько человек из тех, кого нельзя не пригласить.       Олегу понадобилось немного времени, чтобы переварить то, что сказал партнер. Тем временем они подошли к залу регистрации и выяснилось, что их поджидают человек тридцать. Присутствовали все заместители из офиса «Вместе», партнеры по бизнесу и спонсоры, а также вездесущий доктор Рубинштейн с непонятной дамой и кто-то ещё, непонятно кто. Ах да, ещё представители прессы из пары весомых изданий. Олег с грустью отметил, что лично с его стороны присутствует только Вадим. Будто прочитав его мысли, Серёжа прошептал: — Олежа, для меня главное, что ты присутствуешь, остальных, если хочешь, можно и послать. — Никого посылать не будем. Пришли, так пусть будут.       Серёжа еле заметно кивнул, и дверь в зал регистрации широко распахнулась. Вначале зашли и уселись приглашённые, затем, под звуки старого доброго марша Мендельсона в путь двинулась основная колонна — впереди Серёжа с Олегом, за ними Вадим с Алтаном, а замыкали шествие два телохранителя, зорко глядящие по сторонам. Таким составом и добрались до стола регистратора, где очаровательная дама торжественно произнесла прочувственную речь о том, как, должно быть счастливы молодожены, вступившие на полный мира и любви путь под названием супружеская жизнь. Гости и брачующиеся в полной тишине выслушали все сказаное. Потом два жениха честно ответили на вопросы, обменялись кольцами и буквально за минуту стали двумя мужьями. Поцелуй вышел быстрым и целомудренным, ибо Олег и не собирался проявлять чувствительность перед толпой «левого» народа. Свидетели заверили их согласие своими подписями и пожали мужьям руки, ехидно улыбаясь. Особо чувствительные дамы прикладывали кружевные платочки к глазам, а мужчины смотрели остекленевшими взглядами, видимо, вспоминая свои счастливые моменты вступления в брак.       После торжественной регистрации всех присутствующих пригласили в фуршетный зал. Олег уже устал и адски хотел домой, на любимый диванчик, но Серёжа потащил его вниз, к залу, шепча на ухо по дороге: — Олеженька, милый, ну потерпи ещё чуть-чуть. Фуршетный зал снят всего на час, так что быстренько покушаем тортик, посветим мордашками и домой, праздновать день рождения. — Этот день рождения я точно запомню на всю жизнь, — бурчал Олег, покорно волочась в кильватере у Сережи. Разумовский раздаривал улыбки направо и налево, успевая раздавать комплименты гостям и благодарить за полученные в ответ. Олегу пришлось делать то же самое и этот час растянулся на целую жизнь. Корреспонденты вели себя хорошо и ни к кому не приставали, но своими взглядами, как рентгеном, просвечивали присутствующих с ног до головы. Особого внимания удостоился Рубинштейн, ведь ни для кого не было секретом, кто он и где работает. Поэтому его присутствие на свадьбе и таинственный вид говорили сами за себя. Но, хорошо это или плохо, все когда нибудь заканчивается. Гости стали собираться восвояси, благодаря хозяев за чудесно проведённое время. Хозяева в ответ рассыпались в благодарностях за то, что гости приняли приглашение. От бешеного количества сладких слов у Олега начинался токсикоз. Тортик ситуацию не спасал, а наоборот, усугублял. Беременный новобрачный хотел в туалет, хотел на свой диван и не хотел никаких праздников.

***

      Домой приехали вчетвером, и Олег тут же помчался наверх, в спальню, избавляться от ставшего ненавистным, костюма. Абрек активно путался под ногами, видимо, считая такой забег веселой игрой. В результате Олег чуть не упал и, выставив собаку за дверь, рухнул на кровать, чтобы полежать и восстановить душевное равновесие. Глаза закрылись сами собой, и Волков, а теперь уже Волков-Разумовский, попросту уснул, перед этим немножко поуговоривав себя, что встанет буквально через пять минут.       Проснулся Олег от лёгкого поглаживания по голове и тихого голоса: — Олежа, милый, проснись. Давай ты разденешься и ляжешь нормально. — Да-да, сейчас встану, переоденусь и спущусь. Сережа весело рассмеялся: — Время три часа ночи, так что спускаться никуда не нужно, ребята уже уехали. — Блин, я так долго проспал, — Олег сонно захлопал глазами и зевнул. — Почему ты меня не разбудил? — Ты так крепко спал, даже слюнки пускал от удовольствия, вот я и решил дать тебе отдохнуть. Ребята не возражали, так что мы спокойно посидели, выпили шампанского за здоровье мужа и… ещё одного мужа, и на этом разошлись.       Олег не спеша потянулся, встал и пошел в ванную, приводить себя в порядок. А когда вернулся в спальню, то увидел, что рядом с фикусами стоит букет белых роз, бутылка шампанского и два бокала, и весь этот натюрморт освещён неярким светом горящих свечей. Олег тут же заулыбался и плюхнулся на кровать, а Серёжа, наполнив бокалы, сказал: — С днем рождения, Олежа! Знаешь, я долго думал, что же тебе подарить. У нас есть все, о чем мечтали, живя в детском доме — дом, деньги, работа, почет и влияние в обществе. — И даже собака, — улыбаясь, добавил Волков. — Да, даже собака, — улыбнулся в ответ Серёжа. — Так какой смысл дарить стопятьсотое украшение, которые ты не носишь, или поездку на Гавайи, куда тебе сейчас не стоит ехать. И я, — Серёжа вдруг смутился и покраснел, — решил написать для тебя стихотворение. Ну, как стих, — смутился он ещё сильнее, — получилось только одно четверостишие, но оно только твое, только для тебя. Олег вначале даже растерялся, но потом, почему-то шепотом, ответил: — Я слушаю. Серёжа прокашлялся, глотнул шампанского для храбрости и начал:

Коль в бета-сущности тебе не преуспеть, Не потерять, не заиметь, и не пропеть. Попробуй стать омегой и, возможно, На цыпочках, легко и осторожно, В твоей душе появится надежда Закутанная в яркие одежды, И то, что было раньше невозможным, Окажется вдруг лёгким и не сложным.

      На некоторое время в комнате воцарилась тишина. — Я всего лишь айтишник, а не поэт, но я старался, — нервно начал Сережа, но Олег его перебил: — Это классно, Серый, и ты знаешь, о чем я подумал? Давай, ты на каждый день рождения будешь дарить мне по одному четверостишию. И тогда, кто знает, может мы оставим ребенку целую поэму нашей жизни. — Давай, — улыбнулся Сережа и поцеловал своего мужа.