DrabbleArt

      Позднее утро рабочего дня - идеальное время, когда в Гайд-парке почти никого, кроме полусонных туристов, лезущих в фонтаны. Греллю сегодня не надо выходить на смену, а Уилл… ох, Уилл. Этот постоянно в работе. Позволить себе хоть часок отдыха - для него преступление. Боится растерять навыки, какая глупость… «Я должен совершенствоваться!» «Не буду работать - деградирую!» «Мы провалялись в постели аж до десяти утра! А я мог бы работать. При длительном сне атрофируется часть мозга, которая отвечает за память!» - только и приходится слышать. Грелль не спорит. А если и начинает спорить, то чувствует себя инфантильным эгоистом. Насколько знает творческих людей, они творят только тогда, когда есть вдохновение. Похоже, Уилла оно не покидает никогда, увы… Хотя что плохого? Надо радоваться за любимого. Тем более сегодня он пообещал просто погулять в парке и ничего не рисовать. Конечно, конечно… Знакомы эти уловки. Когда ему хочется «просто погулять», он лучше потащит на очередную выставку или в музей, на унылую арт-лекцию какого-нибудь старичка-профессора, который будет полтора часа неотрывно бубнить, уткнувшись в книгу, и листать слайды. Расположившись на шезлонге в тени деревьев, Грелль следит за смешным толстым мужичком, который катался на роликах по дорожкам туда-сюда. Следит, пока не наскучит просто так есть малину из стакана, купленную в супермаркете. - Уилли… - косит на него загадочные глазки, будто замышляет какую-нибудь шалость. - Забрось мне ягодку в рот, я поймаю. - Грелль! Что за детский сад? - возмущается Уилл, словно ему предложили оградить банк. Он боится почувствовать себя ребёнком. Очевидно, его кто-то однажды пристыдил за несерьёзное отношение к жизни, вот и остался след. На сердце Уилла много следов, просто он мастерски закрашивает их акварелью. Уильям долго всматривается вдаль сосредоточенными на чём-то грустном глазами и, прикурив сигарету, задумчиво выдаёт нечто совсем не в тему: - Дориан Грей ходил сюда скакать на лошадях… Грелль с ходу начинает играть в ассоциации. Показывает куда-то рукой и говорит вычурным голосом, изображая экскурсовода: - Леди и джентельмены, посмотрите направо! Дориан Грей ходил сюда скакать на лошадях! Как известно, он был воплощением мужской красоты и вечной молодости. Прошу, не удивляйтесь, что сейчас вокруг вас только зачуханные, страшные мужики. Просто мы ведь не в сказке живём, господа… Уильям ничего не отвечает. Только взглядывает из-под очков так, словно, не поняв с первого раза, ему снова предложили ограбить банк. А Греллю трудно сдержать смех. Хохочет над собственной шуткой так, что валится на шезлонг и рассыпает почти всю малину на свою белую (каким идиотом и лузером он был, что надел на прогулку именно эту?) рубашку. Продолжает заливаться смехом, теперь вперемешку с руганью, пытается стряхнуть сыплющуюся ягоду, естественно, делая только хуже, потому что она брызжет на ослепительно-белое красным соком. - Стой! Не шевелись! Пожалуйста, не шевелись… - умоляюще шепчет Уилл и хватается за карандаш. Приехали. Всё к этому и шло. Увидев наконец ожившее лицо Уилла, всё понимает. - Нет, ногу верни как было, опусти. И чуть-чуть прогнись в спине, как будто собираешься встать. Не так сильно… Вытри губы: у тебя красное размазалось от ягоды. Нет, стоп!.. Пусть будет так. Так даже лучше. Идеально. На лице Грелля, очевидно, отражаются все страдания при мысли, что ему придётся больше часа промучиться в полулежащем состоянии, в испачканной рубашке, которую чёрта с два уже отстираешь. О да, это лицо ещё больше нравится Уиллу! - Отплатишь мне натурой, - категорично заявляет Грелль, предчувствуя, как сегодня отыграется на нём за все «муки творчества». - Угу, - не меняясь в нахмуренном, по уши погружённом в работу лице, кивает Уилл. Понятно, не до шуток. Ну хоть не отказывается, и то спасибо. - Ля-ля-ля… Мне скучно. Можно, я что-нибудь спою? - Тихо, Грелль. Не разговаривай. Я не могу так сосредоточиться. А вот так выглядит настоящая катастрофа. Получите. И Греллю только и остаётся смотреть на него застывшей в какой-то дикой гримасе рожей и не понимать, за какие грехи Бог ниспослал ему такое наказание и за что он так дико любит своего вдохновлённого истязателя, почему хочет отдаваться ему снова и снова, во всех смыслах, душой и телом, почему ничего не просит взамен? И всё-таки радуется, видя, каким счастливым становится Уильям, утыкаясь в свой планшетник. Словно через художество он регенерирует не всё, увы, но хотя бы немного собственной души, что когда-то слишком щедро кому-то отдал. Греллю не досталось. Он злится. Да только не на Уилла. На себя самого злится, что не может отыскать то чудовище и вернуть безжалостно украденную душу возлюбленного. Но увы, «мы не в сказке живём, господа», как сам выразился… Ха-ха. Что ж, его собственных душевных резервов, Грелль не сомневается, вполне хватит на двоих, об этом уж он позаботится.