Слуга

Рассветное сияние нового дня мелькнуло солнечным лучом, пробираясь в тишину тёмной комнаты. Даламар поднял взгляд от книги, на мгновение его губы сложились в улыбку, сияющие ещё прошлым безумием глаза остановили взгляд на освещённом тёплым огнём тёмном пятне, оставшемся новой ошибкой на светло-серой ткани мантии. Ошибка, ещё одна, теперь не имеющая значения. Прошлые слова учителя – уже не господина? – тихим шёпотом остались в сознании, слова, от которых он бы отрёкся раньше, но не сейчас, почувствовав пьянящую силу. Встань со мной рядом, ты поймёшь, лишь ты сможешь оценить по достоинству этот труд. Ты, вечный слуга, вечно покорный чужой воле, подними голову! Молчал старый друг, не смог он предостеречь от новой ошибки, теперь заперт оказался чужой волей. Молчал Повелитель, с интересом глядя на почти ожившую куклу. Даламар улыбался, словам чужим поверив. Тёмный эльф поднялся, уже не глядя на светлую ткань, чёрным мыслям поддавшись. Он слова Господ забыть посмел, посмел голову поднять, в неправильность мыслей больше не веря. "Предатель", – единственное слово бьётся теперь в его мыслях, звоном отдаётся в голове. Губы сухие улыбкой повторяют его, минуты тишины следующие кажутся вечностью, не манящей больше, лишь старой раной, не тревожащей теперь. "Предатель", – тихим шелестом старый друг отступает, слово одно повторяя, острое, словно лезвие кинжала, правильное в своей неправоте. Из уст его наградой кажущееся, не насмешкой больше. "Предатель", – её первые и последние слова. Она шаг назад делает, за собой серую мантию, словно шлейф, унося, темноту чарующую оставляя. "Предатель", – это твой выбор. Ненавистью чужой и страхом созданный. Ровные строки слов перед глазами словно застыли, рисунок руны золотистым светом под веками запечатался, алые вспышки в чужих чёрных глазах властью за собой манили. Смех безумный в тишине застыл, старой болью алой обращаясь в слабость. Тёмный эльф слова первые прошептал, не отречения, но силы, нити тонкие переплетая в мелодии, древний узор создавая. Руки, больше не дрожащие, сами словно бы движения нужные повторяли, под веками закрытыми алыми всполохами власть повелителя нового встретила. Даламар слова чужие не повторял больше, себя в вязь золотистую вплетая, слабость впервые принятую новой клятвой отдавая, старые нити оборвав теперь. Господам своим с улыбкой руки протягивая, чёрной пеленой воспоминаний холодные цепи так легко разрывая. Не властны теперь Господа над ним, она лишь ему сейчас подчиняется, послушно между пальцев скользя. Слабость, монета лишь разменная раньше, силой теперь обращается, руной запечатанная, отражённой в чёрных глазах. Шёпот вечный, преследующий давно, с каждой ошибкой новой всё громче, молчит, отступая не на время. В ладонях вечное проклятие его, волей своей, словами чужими запечатанная. Руна в мягком полумраке золотом сияет, последней нотой древней мелодии власть над другими давая. Кукла ожившая смеётся безумно.