Слуга

Мягкий свет золотых нитей затухает постепенно, во мрак вновь комнату погружая, одним лишь тонким лучом освещённую. Даламар на руки дрожащие с улыбкой смотрит, глаза ещё чёрные света бояться, от него отвернувшись на мгновение, теперь тьмой поглощённые, ослеплённые словами чужими, такими манящими. Власть на кончиках пальцев чувствуется. – Благодарю Вас, шалафи, за этот дар, – почти неслышный шёпот словами отречения звучит, но вновь друг старый рядом оказывается, о запрете напоминая. Серая накидка почти чёрная от грязных пятен, безумие власти отступает шелестящими волнами, ошибку новую с каждым мигом всё сильнее обнажая, в насмешку будто бы. – Лживый дар неживому лишь достанется. Слова пустые власти не имеют, тень лишь повторить их послушно может. Последний дар кукле почти живой, неправильно блеском глаз смотрящей, голову посмевшей поднять. Дар не силы, но слабости. Благодарю Вас, шалафи, за этот дар. Тёмный эльф поднялся неслышно, книгу тёмную, проклятую, одним движением изумлённо разглядывая, словно не ожидая спокойной покорности в руке. Испытание его последнее слабостью создано, чужими словами, ненавистью и страхом выбора. Возьми, Даламар, возьми свою власть! Эхом насмешливым чёрные мысли, вновь безумие подступающее рядом совсем, тянется тонкими пальцами к горлу. Власть шёпотом мягким рядом совсем, за собой манит, слабость возвращая вновь липкую, неправильную теперь, отверженную. Шаг ещё один, словно бы забыть пытаясь, Даламар отступает от своей – смеётся старый друг – ошибки, тенью незаметной скользит по тёмным лестницам, близко совсем от края, от последней попытки в бездну не сорваться. Шелест чужих слов не слышен на краю сознания лишь миг, болью оборачивающийся. – Мой ученик, – шепчет голос, и рука чужая прикосновение разрывает, остановиться заставляя. Насмешливые слова всё ближе, холод под кожу проникает, последние мысли белые замирают бессильно. Улыбка кривая на лице тёмного эльфа замирает, шелест голоса чужим кажется, но не это сейчас имеет значение. – Шалафи, – теперь не господин, нет. Глаза чёрные безумием сверкают. – Учитель, слова Ваши власть свою над всем приобрели, но слугу потеряли теперь. Белая клятва начала жизни нашей – лишь служить, но Господа не ведают, что повелитель скоро тёмными мыслями свет закроет. Шалафи, слова Ваши – ложь, но неживому Вы дар отдали легко. Холод шёпота медленный чужие речи повторяет, приказ легко исполняя. Благодарю Вас, шалафи, за дар последний. Даламар опустился на колени, последний раз голову склонив, пальцами дрожащими власть чужую возвращая. Право своё он отдать не посмел, лишь оболочку пустую, теперь бессмысленную, слабость лишь хранящую. Чужая рука тёмной обложки коснулась, яростью обжигая. – Твои слова, Даламар, – слова на миг к запретному прикоснувшегося. Слова мига силы, никем не остановленной. Слова древних рун, что запечатать их должны были, – пустота для тебя. Ты глупец, ученик. На миг к тьме прикоснувшись, больше не сможешь вырваться из её объятий. Моей дорогой следуя, лишь к боли придёшь. Ты ошибку старую повторил, Даламар. Ты поверил в свою силу, чужим словам доверившись. Ты думал, что справиться сможешь с неизведанным, дорогу с узкой лесной тропой перепутав. Ты ошибся, ученик. Ты лишь первое слово услышал, слово торжества, не поверив, что следует за ним слово безумия. Рейстлин книгу подхватил легко, усмехнувшись холодно. Глаза золотые на миг по фигуре чёрной скользнули, тенями укрытой. Усмешка исчезла неслышно, место уступив привычному почти безразличию. Лишь слова, кажется, пустые, шелестом касались мягко. – Твоя жажда мне понятна. Но не то средство ты выбрал для достижения цели. Мой ученик, ты слишком похож на меня стал, от ошибок не смог я тебя уберечь. Мой ученик, ты рядом со мной идти был достоин, ты голову поднял не потому, что я приказал, но потому, что сам хотел. Ты дорогу неверную выбрал, но свернуть не сможешь с неё. Учитель улыбался. Книга в тонких золотых пальцах совсем чёрной казалась, взгляд притягивая, не куклы, но тёмного, путь свой почти избравшего. – Средство за меня избрали давно слишком. Презрения чужого чёрным пятном на ткани светлой. Выбор в одном лишь мне дан был, выбор власти, выбор слабости. Первое слово Ваше слабость в силу обернуло, ошибки прошлые стирая. – Создавая новые. Пока лишь одну, по лезвию путь к краю Бездны. Больше путь мой ты не повторишь, но рядом станешь.