Пропавшая без вести

В тот день Никки стояла спиной ко входу и ковырялась в своём школьном шкафчике со знаковым для неё номером «шестьдесят восемь». Она не видела вошедших, но едва двери распахнулись, внося в помещение прохладный сентябрьский ветер, как девушка замерла, неестественно прижимаясь грудью к шкафчику. Тело сковал первобытный страх от одного только аромата, наполнившего её ноздри. Если бы она была человеком, то выброс гормонов в кровь спровоцировал бы учащённое сердцебиение, потоотделение, прерывистое дыхание, а мышцы бы наполнились энергией. Но Никки не человек, а потому, мгновенно взяв себя в руки и вернув контроль над собственным организмом, попыталась аккуратно повернуться. Их было пятеро. Они шли, гордо выпрямив спины, не замечая направленные на себя любопытные взгляды, и выглядели так будто у каждого из них отсутствовал интерес к происходящему. Они были похожи: мертвенно бледные, с тёмными кругами под глазами, необычайным янтарным цветом глаз и благородными профилями, и в то же время кардинально отличались. Из трёх парней один — крупный, мускулистый, как штангист, с тёмными вьющимися волосами. Другой — медовый блондин, выше, стройнее, но такой же мускулистый. Третий — высокий, неопрятный, со спутанными бронзовыми кудрями. Он выглядел моложе своих друзей и более подходил под образ старшеклассника, коим притворялся. Девушки тоже принадлежали к разным типам. Одна высокая, стройная, с длинными золотистыми волосами и фигурой фотомодели. Вторая — миниатюрная брюнетка с задорным ёжиком на голове. Школьники уже начали обсуждать прибытие тех самых новеньких. Девочки поправляли причёски, чтобы привлечь парней, а парни напрягали свои мускулы, чтобы очаровать девчонок. Хихикали, шептались по углам, провожали восхищёнными взглядами, завидовали, жаждали подружиться или взять интервью. И никто из них не знал, насколько опасны новые студенты. Вампиры, пришедшие в цитадель горячей крови, которые в любой момент могли устроить бойню. Надо бежать — твердил внутренний голос. Собери вещи, не подавай знаков, осторожно выйди за дверь, сядь в машину и езжай, как можно дальше. Но она продолжала стоять, как вкопанная не в силах отвести взгляд от слишком грациозных студентов. Трудно сказать, кто был самым красивым: статная блондинка или парень с бронзовыми волосами. Никки очнулась от транса, когда проходившая мимо неё Джессика, не заметив её, споткнулась и прилетела прямо в объятия Майка Ньютона, тотчас же расплывшегося в улыбке и принявшегося сыпать остротами. Она обернулась, нахмурилась, наконец, поймала взгляд Ники, извинилась и тут же забыла об её существовании. Именно так и работал её дар. Некоторые поддавались ему очень легко, а к некоторым приходилось прикладывать чуть больше усилия, но в конце концов никто не мог устоять. Никки Манн была невидимкой и останется ей всё то время, пока сама будет этого желать. Новенькие давно скрылись в недрах школы. Прозвенел звонок и только тогда Никки позволила своим ногам двигаться. Но вовсе не из школы, а на урок тригонометрии. Проведя краткий психологический тренинг и убедив себя, что сбегать совсем необязательно в этот раз, она решила присмотреться к новеньким. Несмотря на то, что Каллены определённо были вампирами, что-то в них было не так. Они совсем не походили на тех диких кровожадных монстров, встреченных ею в начале девяностых прошлого века. А ещё Форкс ей очень нравился: тихо, спокойно, пасмурно и до Сиэтла при необходимости добраться можно было за пару часов, а до Порт Анжелеса и того меньше. Ей не было нужды носить закрывающую всё тело одежду и если бы не бесконечный страх встречи с себе подобными, то и вовсе бы убрала скрывающий барьер, оставив лишь совсем чуточку. Ей хотелось окунуться в атмосферу восьмидесятых, где она была королевой каждого праздника жизни и получала неплохие деньги просто за то, что развлекалась. Но о таком теперь только приходилось мечтать. Учитель едва скользнул по ней взглядом и продолжил урок. Никки села за парту у окна, лениво чертя в тетради закорючки, почти не слушала преподавателя. Эту тему она уже знала, собственно, как и всю выпускную программу. Тема «Каллены» стала главной при обсуждении новостей школы на очень долгое время вперёд. Из каждого угла доносились слухи, сплетни и домыслы, касающиеся их семьи. Уже многие знали, что их приёмный отец заведует отделением хирургии, а приёмная мать слаба здоровьем, поэтому предпочла поселиться в Форксе. Розали и Джаспер (оба блондины) — близнецы с фамилией Хейл, являются племянниками миссис Каллен. Остальные трое тоже приходятся им дальними родственниками, но степень родства пока местные сплетники не вызнали. Никки увидела Калленов снова, когда вошла в столовую. Обычно она редко тут появлялась, но в данный момент ей было комфортнее среди многочисленных учеников, смешивающихся с ней запахом. Новенькие оккупировали отдельный стол у окна. Но вместо того, чтобы есть свои подносы с едой, смотрели куда-то вдаль и не видели ни друг друга, ни остальных студентов. Манн замерла, исподтишка изучая каждого до мельчайших подробностей, стараясь не делать резких движений. Затем маятник часов качнулся и время отмерло. Для всех они были потрясающе красивы, но Никки видела шрамы Джаспера, которые не могло оставить обыкновенное оружие. Это сделали вампиры. Палач. Никки увидела, как губы всех пятерых шевелятся и напрягла свой идеальный слух. Ей совсем не было стыдно. Она защищала себя и тайну своей личности. Блондинка Розали в который раз возмущалась тем, как их встретили и какие гадкие слухи распускают. Здоровяк Эммет предлагал шокировать всех и поцеловать её прилюдно, потому что он вообще-то её законный муж, а не брат, которого вынужден изображать. Миниатюрная Элис щебетала о том, что она видит, что на этот раз у них всё будет отлично. Мрачный брат-близнец Розали выглядел так либо его сейчас стошнит, либо он накинется на ближайшего ученика. Элис принялась заговаривать его и убеждать заглушить свой дар. И, наконец, Эдвард рассуждал о том, как его раздражают ограниченные мысли подростков, но он вынужден в них ковыряться, чтобы проверить не представляет ли кто из них угрозу для семьи. Итак, вампиры оказались здесь не по её душу, и они не собирались пообедать учениками, привлекая к себе и к ней внимание. Они действительно были семьёй и притворялись обычными людьми, чтобы обрести покой в уютном и пасмурном городке. Но помимо этого неизвестные обладали скрытыми дарами (она не одна). Если талант Джаспера Никки не разобрала, то вот умения Эдварда были ей ясны и довольно чётко. Он чтец. Читает мысли. И от этого невозможно было защититься с помощью иллюзий и внушений. А значит он представлял наибольшую угрозу. К счастью, Никки довольно быстро догадалась как ей можно противостоять при подаче того же Эдварда, заметившего, что мысли некоторых учеников похожи на сломанное радио: спокойные и приглушённые. Девушка поднялась со своего места, подошла к урне и выкинула поднос с нетронутым десертом и целым стаканом колы. И только выйдя за пределы кафетерия позволила себе выдохнуть. Она будет мониторить появление Эдварда Каллена поблизости, и едва только учует его, постарается думать так тихо и так отстранённо, как только сможет. И ни за что нельзя было выделяться в присутствии Калленов. Если они действительно не опасны, тогда стоило изучить их как следует: повадки, образ жизни, способ питания, способ путешествий и почему их так много. Разве вампиры не одиночки по своей сути? Разве это разрешено в их мире? Проверить свою теорию Никки пришлось гораздо раньше, потому что Эдвард Каллен совершенно бессовестным образом оказался её соседом в классе биологии. Сказать по правде, это и неудивительно, поскольку мистер Баннер являлся любимчиком среди учеников и на его уроки всегда записывалось много народу. Неожиданное разочарование принесло то, что именно на этот предмет попал Эдвард Каллен — парень, умеющий читать мысли. Никки села рядом и принялась безучастно пялиться в окно. Потребовалась вся её концентрация, чтобы вампир-сосед думал, что у неё бьётся сердце, она дышит и не отличается от обычного человека. Для этого Никки повторяла про себя слова медитации, которой занималась уже очень долгие годы: «вдох, выдох, вдох, выдох». Иногда девушка позволяла себе постороннюю мысль по типу планов на день или грядущем возвращении отца и их встрече. И время от времени через занавес тёмных волос нет-нет да посматривала на своего соседа. Он целый урок просидел почти на краешке стула, стараясь не приближаться к Никки слишком близко. Его левая рука сжалась в кулак, а под бледной кожей проступили жилы. Длинные рукава тёмной рубашки завёрнуты до локтей, и Никки увидела, как играют мускулы. Субтильным Эдвард казался только рядом с дородным братцем. Казалось, урок тянется бесконечно. Интересно, это потому что он предпоследний, или потому что Манн ждала, пока разожмётся страшный кулак? Так и не дождалась. Каллен словно прирос к краешку стула. И проблема не могла быть в ней — вдох-выдох-вдох — ведь Эдвард совсем её не знает. Только вот ещё раз взглянув на странного соседа Никки увидела, как его глаза полыхнули чёрным. Она невольно сжалась, ожидая боли. Но вместо этого прозвенел звонок, Эдвард вскочил и бросился вон из класса. Проблема с контролем — так решила про себя Никки. А возможно и голод. Сама она питалась два раза в день по стакану и чувствовала себя куда лучше, чем, когда делала большие перерывы. В итоге учебный день подошёл к концу. Каллены никого не убили, и её тайна осталась сохранена. Если так пойдёт и дальше, может быть ей и не придётся уезжать? Может быть она и вовсе однажды сможет перестать скрываться, охваченная навязчивой мыслью, что сближение с вампирами означает смерть? Никки не знала. Она, к сожалению, не умела читать будущее. Зато прекрасно умела убегать и прятаться. Да, хороша же хищница, которая не сможет защитить себя в случае опасности. Неправильный из неё вампир вышел. Как ни посмотри.

***

— Куда ты постоянно смотришь, Эдвард? Кого потерял? — отдёрнула Розали брата, который вместо того, чтобы изображать человеческий приём пищи, искал кого-то взглядом. — Ник… эм Николь Манн, девушку, что сидит со мной на биологии, — стушевался старший брат и вернул всё внимание к семье. Прошло всего несколько недель с начала их обучения в школе, а Эдвард уже начал привязываться к кому-то за пределом семьи. Для самой же Роуз не было нужды запоминать имена и лица окружающих её людей, потому что стоило лишь улыбнуться, посетовать на плохую память и ей они сами всё расскажут. И уж тем более она не помнила никакой Николь. И с чего бы Эдварду её искать? — Она что-то подозревает? Выглядит странно? Ты не можешь её прочесть? Именно интуиция Розали много раз спасала семью от раскрытия. Она не собиралась останавливаться и на этот раз. — Нет, всё в порядке. Я слышу её мысли, но впервые встречаю именно такого человека. Они тихие, спокойные, журчат, как ручей и совершенно не сбивают с толку. — И о чём же она думает? — выгнула бровь Роуз. Она помнила, как после первого учебного дня Эдвард почти выбежал из класса, полыхая чёрными глазами. Теперь понятно, что уроком была биология. Но почему какая-то девица вызвала у брата такую реакцию? — Ни о чём особенном. Повторяет слова учителя, медитирует, думает о том, что приготовить на ужин, считает дни до встречи с отцом, поёт песенки. Роуз и Эммет переглянулись. — Тебе не кажется, что всё это выглядит так, будто она сознательно прячет свои истинные мысли? Все в семье Каллен привыкли к таким тонким уловкам, когда один из членов семьи читает их безостановочно. — Нет. Помимо неё в школе есть ещё парочка учеников, у кого схожее мышление. В их компании находиться куда приятнее. Очевидно, Эдвард не захотел развивать эту тему дальше, поэтому замолчал. А Розали всеми силами попыталась вспомнить эту самую Николь Манн. И у неё никак не получалось. Поэтому она, подговорив своего мужа, решила выяснить всё об этой девице. Хотя после того, как Элис заявила, что не видит никакой опасности исходящей от школы, ей стало чуть легче контролировать свои эмоции. Хотя провидица и появление Джеймса не увидела в прошлом году. Такая всевидящая и всемогущая Элис едва не погибла, оказавшись в руках ищейки, который преследовал её с тех пор как она обратилась, лишив его обеда. Первый раз она заметила Николь на парковке рядом со своим автомобилем. В отличии от большинства поддержанного транспорта школьников в этом маленьком городке, её Шевроле Круз этого года выпуска смотрелся очень эффектно. Девчонка стояла, держа чёрный зонт над головой. Её тёмные волосы были связаны позади в небрежный хвост, а вся одежда была сплошь чёрной, и, возможно, даже слегка великоватой. По крайней мере она казалась совсем маленькой в этом объёмном чёрном пиджаке. Хотя несомненно у неё был свой стиль. И она определённо была человеком. Хотя Хейл больше всего поразил именно её запах. Пусть вампирша всегда прекрасно себя контролировала и даже могла уйти от открытого источника крови, но то, как пахла эта старшеклассница смущало даже её. Запах девчонки был отчётливым, но каким-то посредственным, слабым, неинтересным, таким же, как и весь её собирательный образ. Не примечательным. — Эдвард, это она, я права? Брат тут же напрягся. Его по какой-то причине влекло к этой невзрачной человечке, хотя даже в школе она вела себя как невидимка. Учителя и те не всегда помнили её. Эдвард вдруг прыснул от смеха и тут же замаскировал его кашлем. Всем сразу же стало интересно. — Очередная теория инбридинга про нашу семью? — Эммет шлёпнул Роуз по заднице, и та почти зашипела на него. Это была его любимая игра. Они сначала притворялись братом и сестрой, а потом постепенно открывали, что на самом деле являются парочкой, и в то же время детьми одного человека. Вместо ответа Эдвард принялся зачитывать стишок: — Я бандитов вечерами чаем угощаю Рэкетиров на пороге иногда встречаю С адвокатом мы ночами в шахматы играем Ну, а про майора так никто и не узнает! — Эй, Джас, слышишь, про твои интрижки никто не узнает, — хохотнул Эммет. — Заткнись, идиот. Розали сразу поняла, что это мысли не просто кого-либо на школьной парковке, а её. Хотя ей, несомненно, понравилась отсылка к Джасперу в этих странных стихах. Роуз и сама любила таким баловаться время от времени, правда вслух. Но не спросить светловолосая вампирша не смогла: — Что в ней такого? — Я не знаю, Роуз. Просто это какое-то чувство внутри… Больше всего Розали Хейл-Каллен боялась, что Эдвард приведёт в их семью человека, который с лёгкостью может разрушить всю их спокойную жизнь. Но в то же время раз за разом изучая девчонку-невидимку Розали не могла сказать, что ненавидит её. В отличие от гомонящих, любопытных, неадекватных подростков, которые каждый раз осложняли им жизнь, потому что слетались на их семью как мухи на мёд, Николь старалась держаться подальше. Как будто чувствовала, что они могут быть опасны. — Ребята, в пятницу будет солнце, — Элис очнулась из своего пророческого дурмана, в который впадала время от времени. — Пойду сообщу в администрацию, что отец ведёт нас в поход, — мгновенно отозвался Эдвард и поспешил скрыться в здании администрации. Розали шумно выдохнула, подражая человеческим эмоциям, взяла Эммета под руку и направилась с ним в класс искусств. Ещё один скучный день в их бесконечно долгой жизни.