Пропавшая без вести

Что-то изменилось. Что-то изменилось в каждом из них. Как будто вечер танцев стал Рубиконом. Никки продолжала следовать своему плану, сильно не выделяясь из толпы гомонящих школьников, только вот её партнёр по танцам отказывался принимать такие правила игры. Он и раньше хуже всего подвергался гипнозу и в отличие от своих братьев и сестёр продолжал нехотя, но думать о ней. А теперь и вовсе демонстрировал своё желание узнать её поближе. Более того, её привлекательная партнёрша по танцам пересеклась с ней взглядом у кабинета искусств и улыбнулась Никки. Розали, которая игнорировала любое проявление дружеских симпатий от людей, улыбнулась ей! То, что Эммет подмигнул на пути из кафетерия, уже не вызывало такого ажиотажа. Своим необдуманным поступком Никки привлекла серьёзные изменения в собственной жизни и сейчас мучилась вопросом: так ли ей это необходимо. Манн настолько задумалась, что заметила Эдварда Каллена только приготовившись выезжать с парковки. Парень стоял, склонившись над Вольво и пристально смотрел ей вслед. Его глаза говорили о засушливой саванне, сокрушительных ветрах и яростных бурях. В них крылось нечто опасное, нечто захватывающее, и Никки понимала, насколько сложно ей будет изображать безразличие. Однако вместо разговоров и попыток узнать девушку лучше, Каллен просто незримо наблюдал за ней. Везде где бы та ни была, прекрасные глаза Эдварда следовали за ней. Но инициировал беседу тот только к концу недели после урока биологии. — О, ты умеешь разговаривать. Неужели? Чётко очерченные губы задрожали, Каллен пытался сдержать улыбку. — Ну, не совсем… Никки зажмурилась и сделала глубокий выдох, потому что это непозволительный грех иметь такие губы. Подражать людям было совсем просто, особенно когда от этого зависело твоё выживание. — Тогда чего же ты хочешь? — не открывая глаз, спросила она. Удивительно, но так оказалось проще контролировать мысли. — Прости, — сокрушённо проговорил он. — Знаю, что вёл себя не совсем корректно, однако я думал, что так будет лучше. Наконец Никки решилась посмотреть на Эдварда. Его лицо было очень серьёзным. — Не понимаю, о чём ты. Для кого лучше? — Нам лучше не быть друзьями, — пояснил он. — Поверь мне. — А если я не хочу быть друзьями? — Никки заставила парня посмотреть на себя. Его потемневшие глаза сузились. Он готов был что-то сказать, но тут шепотки учеников отвлекли пару. По коридору, совершенно не стесняясь и не обращая никакого внимания шли Розали и Эммет. И они держались за руки. — В этот раз они быстро. — В этот раз? Что ты имеешь в виду? Разве они не... Некоторые особо внимательные личности уже успели узнать, что прошедший бал стал причиной некоторых довольно острых открытий. Тайлер Кроули расстался с Лорен Мэллори — но пара в течении года сходилась и расходилась несколько раз. И так называемые брат и сестра Эммет Каллен и Розали Хейл-Каллен с упоением целовались под конец вечера. Танец Николь и Эдварда оказался не такой внушающей трепет новостью. — Э-м, вообще-то нет. Розали и Эммет влюбились в друг друга буквально с первого взгляда. Они вместе уже несколько лет, — Эдвард совершенно по-человечески запустил пятерню в волосы и взлохматил их. — Просто в предыдущей школе они точно также скрывали свои отношения. Сама понимаешь — слухи не очень благотворно повлияли бы… — На карьеру отца? — Нет, Карлайл великолепный специалист. Он может вытащить тебя с порога смерти. Буквально. Наша мама Эсми очень расстраивается, когда ей говорят гадости про нас в лицо. Она нас очень любит, хотя и не является нам родной матерью. — Понимаю, миссис Каллен очень приятная женщина. Однажды мы пересеклись с ней в супермаркете, — Николь позволила себе вспомнить эту встречу и увидела, что Эдвард сжал руки в кулаки, но выражение его лица осталось прежним. — Спасибо, что проводил, Эдвард. — Тебе гораздо… гораздо разумнее, не быть моей подругой… Но я устал прикидываться бесчувственным чурбаном, Никки! — воскликнул он с такой обжигающей страстью, что сердце вампирши едва не ожило. — Может ты поедешь со мной в Сиэтл? — после секунды звенящего молчания спросил Эдвард, будто от этого зависела его жизнь. Дар речи к ней ещё не вернулся. — Откуда ты узнал про Сиэтл? — Слышал, что ты собираешься туда на выходных, — на мгновение его прекрасное лицо озарила улыбка. — Увидимся завтра! Резко повернувшись, Каллен зашагал обратно к стоянке. — У кого-то биполярное расстройство, — проворчала Никки, стараясь не замечать отчётливый смешок в конце коридора. Никки вошла в кабинет политологии будучи немного расстроенной из-за столь короткой прогулки, но в полной уверенности, что такое больше не повторится, поскольку Каллен подавал признаки разумности. А общение с человеческой одноклассницей с целью узнать друг друга поближе было на противоположном конце от здравого смысла. Только на следующий день Каллен снова ждал её у ворот школы. И снова провожал на занятия, стараясь тем не менее не дать школьным сплетням ход. Боже, как он красив! У Никки готовы были затрястись руки. Вырвавшись из плена прекрасных глаз — теперь расплавленное золото не казалось ей чужеродным, она уткнулась в учебник. Больше Никки не могла себе доверять, и закрыла лицо тёмной прядью. Нельзя, нельзя уступать и поддаваться чувствам, даже если это Эдвард Каллен и он жаждет твоего внимания. Она не должна позволять ему делать с ней всё, что угодно. Это смешно, жалко и… опасно. — Так что насчёт Сиэтла? Поедешь? — Эдвард задавал этот вопрос почти каждый день и Никки тактично избегала на него ответа, надеясь, что тот забудет. — Ты серьёзно, Каллен? Зовёшь на свидание? Зачем? — В смысле, зачем? Ты привлекательная, умная и забавная девушка. Я бы хотел узнать тебя получше. Устал притворяться, что ты меня не интересуешь. Я сдаюсь. Что скажешь? — У меня только одно условие, — Никки вытянула палец и ткнула его парню в грудь. — Слушаю. — Никакой еды поблизости. Если мы идём гулять, то я не хочу никаких кафе, ресторанов, попкорна и газировки. Ненавижу есть на людях. Никки увидела в глубине глаз собеседника облегчение и едва сдержала себя от неуместной улыбки. — Да, я в курсе твоей фобии. Обещаю, никакой еды в твоём поле зрения, — и он приложил правую руку к сердцу. — Позёр. Поездка в Сиэтл была назначена на следующие выходные. Никки думала, что добившись своего Эдвард немного умерит свой пыл, но, кажется, он уже смирился с тем фактом, что его влекло к ней. Сама Никки почти не могла смотреть на его руки. Она спала с парнем больше трёх лет назад. Не сказать, что это было волшебно, но вампирша любила секс в любом его проявлении и ей было необходимо изредка расслабляться. Она специально выбирала партнёра покрепче, потому что её либидо требовало намного больше, чем могли вынести люди. Поэтому чаще всего она довольствовалась самоудовлетворением. И Эдварду повезло, что он не слышал об её желаниях ночами, когда решал устроить себе выходной. Или не повезло?! А теперь эти длинные пальцы на руле, выступающие косточки на суставах, идеальный маникюр... Никки отвернулась к окну. Эдвард очень быстро вёл машину. Настолько быстро, что стрелка спидометра зашкаливала все возможные пределы. — Страшно? — по-доброму усмехнулся он, почти не глядя на дорогу, заметив её реакцию, только расшифровав по-своему. Однажды автомобиль врезался в Никки и превратился в груду металлолома, а она осталась стоять на ногах. Так что нет. Страшно ей не было. — Издеваешься?! — она успела успокоиться за те несколько секунд, что выиграла в собственной битве. — Это потрясающе. Теперь мечтаю о кабриолете. — У Розали есть кабриолет. — Если у неё такая машина, зачем она ездит с тобой? — Ну, роскошь не всегда благо. Стараемся не выделяться! — Без особого успеха, — засмеялась Никки, устраиваясь поудобнее в кресле. — Тогда зачем вам эти машины, если хотите быть как все? — Маленькие слабости, — улыбнулся Каллен. — Любим быструю езду. — Снобы, — чуть слышно пробормотала Манн, но Эдвард определённо её услышал. — Говорит та, у которой автомобиль едва-едва вышел с конвейера. — Скажи это моему отцу, — пожала она плечами, выбираясь наружу, благодаря скорости они добрались до мегаполиса гораздо быстрее, — попытка откупиться подарками. Никки — сирота. Ещё с детства маленькие обделённые родительской любовью и лаской дети часто придумывали для себя идеальные семьи. Николь была не исключением. Только теперь она продолжала делать такое ради выживания. — Расскажи мне о себе, — попросил парень, когда они выбрались из машины около Грин-Лейк-Смолл. Они шли очень близко, но тем не менее Эдвард так и не решился взять её за руку. Интересно, если я сейчас прикоснусь к нему, он будет против? В ответ на безмолвный вопрос, Эдвард протянул ей руку, и они переплелись пальцами. — Надень перчатки, совсем замёрз, — человеческая девушка же должна такое заметить, правильно?! В своё время это была частая ошибка Никки. — Поверь, я всегда такой. Нарушение кровообращения. Уже привык. Ну, так что? Никки подняла голову вверх, любуясь пасмурным небом и опадающими листьями. — Он не всегда был в моей жизни. Больше того, я его не знала до того, как умерла моя мать. Мне было лет десять. Он узнал, приехал, забрал меня к себе и с тех пор я видела его несколько раз в месяц. Мы каждый раз переезжали, пока однажды он не убедился, что я могу позаботиться о себе. И позволил обосноваться в Форксе. Там когда-то родилась моя мать. Лучше расскажи мне о себе ты. Никки слушала, как Эдвард говорит о своём отце, о матери, о братьях и сёстрах, о том как жили на Аляске, где учились и об общих друзьях, оставшихся там же. Никки многое узнала о каждом из Калленов и могла бы поспорить, что большая часть истории была правдой. Они действительно были такими же, как и в рассказе парня. — У тебя очень красивые глаза, Эдвард. Как эти листья. Или скорее, как цвет золотого песка на калифорнийском пляже. У всей вашей семьи гетерохромия? — Э-м, да. — Так необычно работают законы генетики. Я уже жду, когда мы приступим к этому разделу биологии. Но мистер Баннер заявил, что это только после нового года. В лицо подул холодный ветер, где-то впереди завизжали девчонки, ёжась от холода и Никки скопировала их поведение, в действительности, оставаясь равнодушной к холоду. — Замёрзла? А где куртка? — Чем тебе не нравится эта? — Это не куртка, Никки, а её подобие. Кто в Вашингтоне носит лёгкие кожанки в ноябре месяце? Эдвард снял свою более тёплую куртку и протянул её Никки, помогая накинуть на плечи. Теперь Эдвард остался в одной тонкой шерстяной водолазке цвета слоновой кости, обтягивающей мускулистую грудь. — Спасибо, — снова пробормотала она, утопая в объёмной верхней одежде. Зато как она пахла! Никки вдохнула поглубже, пытаясь понять, что это за запах. Уж точно не парфюм! — Хотя я никогда не жаловалась на здешнюю погоду. Наоборот, терпеть не могу жару. — Мертвенная бледность тебе к лицу! — сострил Эдвард, а вампирша вспыхнула. — А как же ты? — Я же говорил, что почти не чувствую холода. Особенность организма. — Если заболеешь и не придёшь в школу в понедельник… — Никки угрожающе нахмурилась. — Приду, обещаю, — рассмеялся он. — Ага, все вы так говорите. А потом открытая книга превращается в закрытую. Повезло, что твой отец врач, и он быстро поставит тебя на ноги. — Ты не веришь мне? — деланно оскорбился Каллен. — Хотя на самом деле это не так здорово, как тебе кажется. Выделяться. — Чем плохо иметь маленькую изюминку? — Скорее гигантскую. Я ведь буквально могу прочесть мысли многих находящихся здесь людей. — Как супергерой? — удивлённо округлила глаза Никки. — Скорее, как злодей. — Ой, да брось. На кого-кого, а злодея ты, Каллен, походишь меньше всего. Никки услышала едва слышный шёпот: «Ты ошибаешься». — К тому же, кто на балу говорил мне, что "никто в мире не может читать чужие мысли". — Я солгал, — очаровательно пожал тот плечами. — Так, погоди, — она вытянула руку из его, развернулась спиной к дорожке, по которой туда-сюда шли такие же влюблённые парочки, семьи, велосипедисты и даже бегали особенно стойкие спортсмены, — хочу доказательств. Эдвард развернулся, схватил её в объятия, положив свою голову на плечо, и зашептал на ухо: — Видишь того бегуна, что в фиолетовых гетрах? Знаешь, о чём он думает? — О вкусном торте, который съест после тренировки? — предположила Никки, откровенно наслаждаясь их положением. — О своей кошке, которая скучает одна в квартире. — Сэр, простите, — выкрикнула тут же Никки, когда бегун поравнялся с ними, — мы с моим парнем спорим у кого какой питомец, он говорит, что это кошка. Он прав или ошибается? — Ага, — расплылся тот в улыбке, — как раз ждёт меня с пробежки. — Это нечестно! — топнула ногой Никки. — Ты его знаешь. — Я же сказал, что могу читать мысли. Парень? — прошептал Эдвард на ухо, посылая кучу мурашек по всему её телу прямо к сосредоточению центра удовольствия. — Ты что-то имеешь против этого? Прости. Продолжим? Следующие полчаса Никки готова была хвататься за живот от смеха, когда Эдвард озвучивал мысли прохожих. Деньги. Секс. Деньги. Еда. Кредит. Новая приставка. Неудавшееся свидание. Деньги. И снова секс. — А о чём думаю я? Они стояли в затемнённой зоне около большого дерева и рядом не было никого. Никки позволила своей фантазии разыграться, представляя то, как Эдвард прижимает её к стволу дерева, поцелуями спускается по шее ниже к груди, медленно расстёгивая молнию на её топе. Никки бы прижалась к нему совсем близко, ощутила силу его желания, поддалась бы его демонам. Он бы зажимал ей рот рукой, потому что Никки не собиралась сдерживаться, хватала бы его за плечи, прижималась бы ещё ближе, ещё... — Секс, — прошептал он едва слышно. — Теперь я тебе верю. Девушка продолжала смотреть ему в глаза, не собираясь прерывать зрительный контакт. Кто победит в этой схватке? Кто одержит верх? Эдвард не позволил себе поддаться влечению, которое было почти ощутимо. Он дёрнулся, болезненно зажмурился, посмотрел по сторонам, и, услышав играющую не так далеко музыку, предложил ей сходить туда. Никки готова была застонать от разочарования. На открытой площадке под фонарями с желтоватым светом расположились два музыканта и их помощник. Вокруг столпился народ, в основном парочки. Они ждали очередной композиции. Спустя несколько минут музыканты снова уселись за свои инструменты. When marimba rhythms start to play Dance with me, make me sway Like a lazy ocean hugs the shore Hold me close, sway me more Никки протянула ему руку первой. Эдвард тут же принял приглашение, и они закружились под неспешную мелодию и красивый мужской голос. Ноги самостоятельно стали перебирать нужные такты, постепенно из бессмысленного передвижения переходя к полноценным па мамбо. И Эдвард не отставал от неё, полностью погрузившись в атмосферу танца. Other dancers may be on the floor Dear, but my eyes will see only you Only you have the magic technique When we sway I go weak В парке давно включилось освещение, рассеивая мглу, красные листья медленно опадали на землю, а для Николь Манн в этот момент не существовало никого кроме Эдварда Каллена, его золотистых глаз, бережных прикосновений и запаха, который проник ей под кожу. — Браво! Bellissimo! Они оторвались друг от друга и заметили, что редки прохожих стало куда больше, чем когда они начинали танцевать. Люди полукругом обступили музыкантов, наблюдая за представлением. Никки продолжала нежиться в объятиях партнёра. — Я сделал несколько фотографий. Примите в подарок, — восторженно продолжал щебетать третий участник группы, который и был ответственным за запечатление прохожий и таких же танцующих. Эдвард не стал отказываться, но в тот же время положил в шляпу купюру весьма внушительного номинала. Он хотел ещё что-то сказать, но в кармане куртки, что была надета на ней пиликнул телефон. Никки вынула его и совершенно случайно прочла сообщение мелькнувшее на экране. От кого: Карлайл Виктория была замечена неподалёку. Ты где? — Кто такая Виктория? Волшебство, витавшее между ними ещё минуту назад, тут же погасло. Эдвард закрылся в себе. — Осложнение. Мне нужно домой. Прости, что сорвал нам свидание. — Ничего страшного, я прекрасно провела время, — пробормотала Никки, больше всего заинтригованная новым именем, которого Эдвард явно опасался. Обратная дорога заняла примерно тоже время, поскольку Эдвард немилосердно жал на педаль газа, однако атмосфера в салоне значительно отличалась от той, что должна соответствовать на свидание. Каллен остановился около её дома спустя полтора часа, и то последние пятнадцать минут они ехали по Форксу, потому что в предместьях города значительно снизили скорость. В последний раз вдохнув упоительный запах кожи Никки сняла чужую куртку с плеч и нерешительно коснулась дверцы. Выходить совсем не хотелось. — Никки? — позвал Эдвард. — Что? — обернувшись, девушка увидела, что его лицо вдруг стало очень серьёзным. — Можешь мне кое-что пообещать? — Конечно! — выпалила она и тут же об этом пожалела. — Никогда не ходи в лес одна. — Почему? — Невинная прогулка может быть ещё опаснее, чем дружба со мной. Просто поверь на слово. Голос звучал так зловеще, что вампирша поёжилась. Что же, это обещание она сдержать сможет. — Как скажешь, — улыбнулась Манн. Похоже, её покорность не слишком его обрадовала. — До завтра, — вздохнул он, и Никки поняла, что ей пора уходить. — До завтра, — повторила она и неохотно открыла дверцу. — Никки? — Каллен потянулся к девушке, и прекрасное лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её собственного. — Спокойной ночи! Николь почувствовала дивный аромат его кожи. Так вот чем пахла куртка! Голова закружилась. Не в силах сдвинуться с места, она пыталась привести в порядок мысли. Наконец девушка всё-таки вышла из машины, и, пошатываясь, пошла к дому. Эдвард подождал, пока она дойдёт до двери, и только потом завёл мотор. Серебристая машина исчезла за поворотом, а Никки заворожённо смотрела вслед, не чувствуя холода. Словно во сне она нащупала ключи и открыла дверь.