Пропавшая без вести

Обратный путь по прямой оказался куда комфортнее и менее травмоопасным. Никки вновь зашла в прекрасный дом Калленов, только теперь атмосфера в нём существенно поменялась. Из больницы вернулся Карлайл Каллен, поразивший её своим благородством и красотой и вся семья оказалась в сборе на первом этаже. Доктор Каллен приветливо улыбнулся, но не приблизился к ним ни на шаг. Наверное, боялся испугать! А вот Элис, едва Эдвард и Никки вошли в двери, тут же начала хлопать в ладоши, повторяя: «Наконец-то он признался». И эта фраза подействовала просто магически на всех Калленов. Незримое напряжение, витавшее в гостиной, пропало. — Карлайл, — прервал неловкое молчание Эдвард, — это моя Никки. — Добро пожаловать, Никки, — Карлайл шагнул к ней и неуверенно протянул руку, и девушка тотчас её пожала. — Здравствуйте, доктор Каллен. — Пожалуйста, зови меня просто Карлайл. — Карлайл, — улыбнулась она, удивлённая собственной смелостью. Стоящий рядом Эдвард вздохнул с облегчением. Радушно улыбаясь, к ней подошла Эсми. Маленькая изящная рука оказалась сильной. Она сразу же обняла её, будто бы видела в первый раз. — Очень рада, наконец, что это случилось, — искренне проговорила она. Но несмотря на то, что остальные члены семьи уже смирились с неизбежным — как же теперь о них знает человек, в которого влюблён Эдвард, некоторое напряжение не покидало молодое поколение. Никки всё время жалась к Эдварду, потому что знакомство с вампирами немного отличалось от знакомства с семьёй бойфренда. Существовало множество тем, которые могли быть табу или просто причинить боль или же она могла показаться бестактной. Всё оказалось слишком неловко для первого дня. Никки перевела взгляд на рояль в центре гостиной, который утром остался незамеченным. В Форксе у Никки не было дома инструмента, но она обожала играть, когда выбиралась в крупные города. И с тех пор как овладела этим навыком, не забыла ни единой композиции. Погружение в музыку часто спасало её от затяжных депрессий. Ха, даже у вампиров бывали депрессии. — Чей он? — полюбопытствовала девушка. — Это рояль Эдварда. Разве он не рассказывал тебе, что пишет музыку? — Нет, — Манн обиженно взглянула на Эдварда. Эсми удивилась. — Кажется, Эдвард умеет всё, верно? — вопрос с подвохом. Эммет захохотал, а Эсми укоризненно взглянула на Эдварда. — Надеюсь, ты не слишком выставлялся, это невежливо, — строго проговорила она. — Только чуть-чуть, — усмехнулся Эдвард, и лицо Эсми смягчилось. Они многозначительно переглянулись, будто о чём-то договариваясь. — Знаешь, красавчик, шанс, что я однажды скажу «да» стремительно увеличивается. — Ники, потише, — улыбнулся Эдвард, зная, что их в любом случае услышат, — или Эсми начнёт готовиться к свадьбе. — Я так посмотрю, от тебя хотят побыстрее избавиться в этом доме. И Эммет за спиной показал ей два больших пальца, получив затрещину от своей благоверной. Тут же надулся, а затем схватил девушку, перекинул её через плечо и исчез так быстро, как только мог. — Бука, — Эдвард слегка ущипнул Никки за зад. — Ты сыграл бы для меня? — Ты разве любишь классическую музыку? — Думаю, твоя мне бы понравилась. Пара села за рояль вместе. Сначала Эдвард в качестве проигрыша сыграл простую мелодию, а затем перешёл к сложному этюду, какого Никки ещё ни разу не слышала. Девушка внимательно наблюдала за порхающими по клавишам пальцам и отсчитывала в голове такт, запоминала аккорды и ноты. Память всегда была её сильной стороной. Продолжая играть, Эдвард посмотрел на неё и весело подмигнул. — Нравится? — небрежно спросил он. — Ты сам написал? — Никки и в самом деле наслаждалась прекрасной, неспешной мелодией в исполнении Эдварда. — Любимый этюд Эсми, — кивнул Эдвард. Мелодия полилась медленнее и мягче, незаметно превратившись в уже знакомую ей колыбельную. — Эта часть посвящается тебе, — прошептал Эдвард. Никки смотрела на его бледную кожу, невероятно красивое лицо, гибкое тело хищника, такое упругое и холодное, как мрамор… — Я попробую? — после того, как Эдвард отстранился от инструмента спросила Никки. И дождавшись его кивка, положила пальцы на клавиши. Она довольно давно не играла на рояле профессионально, но так уж вышло, что однажды выученное, позабыть никак не удавалось. Поэтому Николь последовала примеру Эдварда и пробежалась пальцами по всем нотам, а затем без прелюдии приступила к «своей» части. И вернулась в реальность лишь тогда, когда последний аккорд был сыгран. Эдвард выглядел ошеломлённым и восхищённым одновременно. — Что? — пожала она плечами. — У меня хорошая память. Я не рассказывала, что какое-то время обучалась игре на фортепиано и даже участвовала в нескольких конкурсах? А твой этюд — чудесен. — Ты — чудо, — Эдвард элегантно поднялся и поцеловал её руку. — И за что мне такое счастье? — Заслужил, супермен. Почувствовав неладное Никки обернулась и поняла, что гостиная за время их совместной игры опустела. — Почему они ушли? — Наверное, решили, что нам нужно побыть вдвоём. Каллены действительно оказались очень приятной семьёй. Когда пришла пора возвращаться домой, поскольку время медленно приблизилось к девяти вечера, они вышли попрощаться. Все, начиная от замкнутого Джаспера до главы семейства Карлайла. Элис и Эсми даже обняли Никки, а Розали тепло улыбнулась. Эдвард рассказал, как переживала девушка, когда он признался им в своих чувствах, и то, как Хейл вела себя с ней, означало полное принятие в семью. Перед домом Никки и Эдвард ещё долго сидели в подогретом салоне автомобиля. Конечно, завтра пара встретится вновь, но то будет лишь завтра. Эдвард предложил сбежать с последнего урока и Никки согласилась. Он пообещал показать ей множество потрясающих мест в округе и возможность задать любые вопросы, которые появятся, после того, как девушка отдохнёт ночью. А пока единственным желанием Никки было ощутить ещё раз губы парня напротив. Хотелось узнать, что он за любовник. Эгоистичный, избалованный, заносчивый? Или человек, желающий не только получать удовольствие, но и дарить его? У Эдварда оказалось выдержки больше, поэтому он первым отстранился и помог ей выйти из автомобиля. — Надеюсь, ты не считаешь меня легкодоступной девушкой, — Никки смущённо заправила прядь волос за ухо: возможно она была слишком откровенна в своих мыслях. — Я просто очень темпераментна. В этом нет ничего плохого. — Как ты могла такое подумать, Никки? — тут же обиженно воскликнул Эдвард. — Разве моё мнение тут вообще уместно? Ты вольна делать со своим телом, что угодно. Один любовник. Сотня любовников. В любом случае не должно быть осуждения. Женщину не определяет то, что она делает или не делает в постели. Знала бы ты, как я хочу того же о чём думаешь ты, но дай мне немного времени привыкнуть к тебе. Я держусь из последних сил, опасаясь нечаянно навредить тебе. Скорее это уж ты думаешь, что я какой-то неправильный. Около ста лет без прикосновений очень долгий срок. Но приходится. Потому что невыносима мысль, что кто-то ещё увидит во мне чудовище. — Эй, — Никки хватает его за ладони, заставляя посмотреть на себя. — Ты не чудовище, Эдвард. Нет ничего глупого в том, чтобы подождать, пока ты не будешь готов. Не позволяй никому говорить тебе иначе. Это только наше дело. Понял? — Мне кажется, если бы не ты, я бы окончательно потерял себя. Мне так тебя не хватало, Николь Манн. Ты даже не представляешь, каким счастливым меня делаешь. Всё время мира ничего не стоит, если я не могу провести его с тобой.

***

Форкс наконец-то накрыла снежная волна и теперь город выглядел снежно-белым. После занятий Никки и Эдвард выбирались за пределы школы и долго гуляли, разговаривая обо всё на свете. В этот раз Эдвард более подробно рассказал о мире вампиров, их обычаях и порядках. Оттуда же Никки узнала о единственном способе убить вампира — сжечь его. Яд в их теле чрезвычайно огнеопасен и легко воспламеняется. Рассказал почему они переехали в Форкс. Об истории с Элис в прошлом году — на её след напал ищейка, который не смог убить девушку много лет назад. Тогда они совместными силами смогли убить сошедшего с ума вампира. Рассказывал про слабые места их расы. — Каково это быть таким, как ты? — Жизнь вампира выбирают те, кто потерял слишком много, или те, кому вовсе нечего терять. Это не про подростковую слегка мрачную романтику, в которую можно поиграть, если совсем уж скучно. Быть вампиром… Это про боль, которая ломает не хуже прута, про тьму, которая прячется глубоко в каждом из нас, про воспоминания, которые разрывают сердце, про бессилие от осознания того, что прошлое не вернуть, и никого не спасти… включая себя, про одиночество, которое тянет камнем на дно, про зов крови и вечности, которым ты не можешь противиться, и про холодный поцелуй смерти, который против воли принимает от тебя любой незнакомец. Поэтому, вампиров так мало. Ни один нормальный человек не пойдёт на это, в здравом уме. Но бессмертие, Никки… будущее всего человечества, свидетелями которого мы становимся, жизнь свободная от всего, что не дает дышать людям, в их тяжёлых, печальных, коротких жизнях… Бессмертие окупает всё… если знать, как им пользоваться. Эдвард верил в свои слова. А Никки верила ему, потому что на этот раз их мысли совпадали. — А что же насчёт твоего дара? Тебе очень тяжело? — Поначалу было тяжело привыкнуть к этой способности. Казалось, мозг взрывается от тонны информации. Однако спустя пару десятков лет я осознал, что мысли удобнее читать вблизи. Чем знакомее «голос», тем с большего расстояния я могу его слышать. В среднем — в радиусе нескольких миль. Это всё равно, что находиться в большом зале, где полно народу и все разговаривают одновременно. Очень похоже на негромкий гул, шум, звучащий где-то на заднем плане. — Тебе не кажется немного неэтичным залезать в голову своей семьи? Или мою? — приподняла бровь Никки. В свою очередь Каллен совсем не смутился. — Моя семья привыкла. Они знают много уловок. И это совсем не мешает им жить. Ты, кстати, поступаешь почти как они на интуитивном уровне. — Я бы хотела, чтобы между нами не было секретов, — тяжело вздохнула Никки, втянув в себя аромат, исходящий от Эдварда, — но, чтобы это было обоюдным актом. Чтобы ты спрашивал о том, что хочешь узнать, интересовался моим мнением, прежде чем читать его из моей головы, угадывал с подарками, а не знал, чего я хочу. Эдвард лишь крепче обнял её. — Это возможно, правда, Никки. Когда шум начинает раздражать меня, я его просто отключаю. Гораздо проще казаться «нормальным», когда слышишь только голоса людей, а не голоса, вперемешку с мыслями. Однако я столько лет прожил с этой способностью, что тишина кажется такой ненормальной. Это дело привычки, я знаю. Но я хочу попробовать. Ради тебя. Ради нас. — Ради нас, — Никки извернулась и чмокнула кончик его носа. — На следующей неделе я уезжаю в Сиэтл к отцу. Возможно на день или два. Я вернусь так быстро, что ты не успеешь по мне соскучиться. Побереги моё сердце: я оставила его у тебя. А лучше сам сходи на охоту. Отвлекись. Никки осторожно выспросила Эдварда о датах его отлучек, чтобы самой, заправив полный бак, смотаться в Сиэтл на ночную встречу с «отцом». Теперь ей приходилось быть ещё осторожнее, чем раньше. В мегаполисе за последний месяц участились подозрительные убийства. — Думаю, ты должна представить меня отцу, — после короткой паузы ответил Каллен. — Зачем? — Разве так не полагается? — невинно поинтересовался парень. — Пусть он не считает, что я покушаюсь на твою добродетель. Вот теперь уже Николь презрительно фыркнула. — Вот уж, спасибо, ценность женщины определяется не тем, что у неё между ног, а тем, что у неё в голове. К твоему сведению, он до сих пор считает, что мне шестнадцать лет, я ни разу не болела корью в детстве и собираюсь пойти по его стопам. Я вообще не знаю, зачем он отыскал меня после смерти матери и открыл аукцион невиданной щедрости. Может хочет так омыть свои грехи? О, в отличие от тебя, у него их накопилось предостаточно за всю его короткую жизнь. Никки было тяжело врать любимому, но легенда о беспечном отце-трудоголике была готова у неё задолго до переезда в Форкс, поэтому ей приходилось скрепя сердце поддерживать очередную ложь. И продолжать оправдывать своё поведение. Ведь врут абсолютно все. Это адаптационный механизм, ключевая особенность выживания. Покажите того, кто всегда говорит правду — и он точно будет чокнутым. Только вот конец лжи ещё не означает начала правды. Но, может, самая опасная ложь, та, которую мы говорим самим себе? — Пожалуйста, скажи мне, если я зайду слишком далеко. Я ненасытная, потому что у меня такого никогда не было. Я никогда не понимала, как сильно мне это нужно. Эдвард, я многого хочу. Очень многого. Хочу ходить на свидания. Хочу проснуться рождественским утром с чертовой ёлкой, украшенной этими дурацкими огоньками. Хочу, чтобы твоя семья любила меня. Хочу, чтобы ты любил меня. Не прямо сейчас! Боже, нет, мы ещё к этому не пришли. Но именно этого я и хочу. Улыбка, которая появилась на его лице, сказала ей, что он тоже этого хочет. — Я с радостью дам тебе всё это, пока ты будешь рядом. Я не сбегу. Я не брошу тебя. И Никки сделает всё возможное, чтобы это оставалось правдой. — Придёшь к нам на Рождество? — тут же спросил Эдвард. — Вампиры празднуют католический праздник? — Эй, ты ещё не заметила в доме на стене огромный крест? Карлайл искренне верит в спасение души после смерти. — Тогда как же… — Никки обвела рукой всё тело парня, лежавшего рядом с ней на кровати. — Можешь считать это чистилищем. — Я приду. Только не заезжай за мной, а то увидишь свой подарок раньше времени. — До праздника больше недели, а ты уже накупила нам подарки? То-то Элис будет в восторге. Вы явно уже нашли общий язык. И это было правдой. За это время Никки сблизилась со всеми Калленами и даже в какой-то степени начала считать их своей семьёй. Иногда она специально приезжала к ним домой, чтобы поболтать с Элис или Розали, или дать возможность Эсми приготовить для неё обед, сложить в контейнер и увезти с собой, а потом нахваливать её стряпню. Порой они и с Карлайлом находили общие темы для разговора. С Эмметом Никки часто рубилась в приставку, иногда даже обыгрывая его. Единственное, кто пока не шёл на контакт это Джаспер. Никки опасалась его внешнего вида, замкнутости, напряжённости, тяжёлого взгляда, шрамов и чуйки бойца. Он же справедливо опасался не сдержаться, хотя признавал, что её кровь менее аппетитная, чем у остальных школьников и отдаёт душком смерти. Тогда Никки пошутила, что она убивает девственников в подвале и принимает ванну из их крови. А Эммет принялся острить, чтобы Эдвард был осторожнее. Подобные шутки были вполне обыденны для семейства Калленов. А в один из таких дней, когда Никки целенаправленно приехала к Эсми, но их беседу прервал срочный телефонный звонок, девушка всё же поднялась наверх в поисках Эдварда. Он делал большие успехи в том, что касается контроля. Теперь Никки точно знала, что парень не станет следить за ней за окном — он мог спокойно войти к ней и остаться на ночь. И её мысли пусть не всегда, но очень часто оставались только в её голове. Когда же происходило иное, Эдвард всегда признавался в своём промахе. Хотя Никки всё равно продолжала придерживаться элементарных правил защиты. Постучавшись в дверь, Николь вошла в комнату Каллена-младшего. Тот самозабвенно отдавался искусству, сидя перед мольбертом. Никки осторожно подошла ближе и заглянула через его плечо. На холсте изображалась темноволосая девушка в скором времени грозящая обрести черты самой Николь Манн. — Я вижу, ты очень занят. Оставляю тебя с твоим рисованием. Но найди меня, если решишь, что тебе всё-таки нужна модель. Обнажённая или нет, — она подмигнула Эдварду, прежде чем уйти, напоследок предупредив, что поехала домой. Тогда она ещё не знала, что после её слов Эдвард сломал хрупкий карандаш надвое. А затем зарычав, сделал то единственное, что казалось ему правильным. Подкрасил радужку девушки в алый цвет. Именно такой она заявилась на осенний бал. А когда Элис закричала: «Вот так мне нравится больше, братик», смял рисунок и выбросил его в помойку. Чтобы к вечеру нарисовать идентичный . А уже на следующий день — последний учебный день в этом году Никки остановил на перемене Тайлер Кроули, поцеловал её в щеку и пожелал счастливого Рождества. Стоило ли упоминать, что он был в костюме Санты и проделал такой фокус со многими симпатичными девчонками на своём пути. Теперь, когда Никки официально встречалась с Эдвардом, ей не было нужды прятаться от его семьи и она могла позволить себе немного расслабиться. Однако Эдварду Каллену это не понравилось. — Он поцеловал тебя. Сюда, — его закрытый палец скользнул по нежной коже её щеки, когда они поднялись в её спальню поздно вечером. — Да, — зачарованно пробормотала Никки, опускаясь на край кровати. — Я не хочу, чтобы он так делал. Я хочу сам это сделать. Никки обвила его руками, и, высунув кончик языка, лизнула шею. От её прикосновения у него вырвался стон. Каллен крепко сжал простынь руками по обе стороны от девушки. — Я знаю, что с сексом с проникновением ты хотел подождать, но есть ведь и другие ласки… Эдвард замер, превращаясь в каменную статую. Никки с восхищением изучала подтянутую фигуру вампира. Через двадцать секунд он посмотрел на неё и с обречённостью прикрыл веки. Его внутренние метания отражались на лице. Она прекрасно понимала, что его воспитание и благородство может победить и тогда она не удостоится даже поцелуя. Конечно, Никки это не устраивало. Она решительно взяла всё в свои руки и сделала последний разделяющий их шаг. Взяв за ворот его хэнли, потянула Эдварда к себе, полностью ложась спиной на матрас. Эдвард оказался смелее, и, рвано выдохнув, сам потянулся за поцелуем. Никки стиснула его в объятиях, жадно отвечая. Его язык то яростно проникал в неё, то нежно ласкал губы. Все мысли девушки были заполнены лишь одним: «Хочу!». Из-за овладевшего ею сумасшедшего желания, Никки громко застонала. Эдвард тем временем схватил её за бёдра и сильнее прижал к своему возбуждённому члену. Девушка обвила его талию, неспешно потираясь. Между ними все ещё был слой одежды и Манн с каждой секундой проклинала свой длинный язык. Однако в этот раз Эдвард не собирался останавливаться на достигнутом. Он стянул с неё майку, откинув куда-то в глубь спальни. Никки не носила бюстгальтеры дома, поэтому сейчас её соски напряжённо выпирали. Чёрные глаза Эдварда казались бездонными и порочными. Он с вожделением изучал её тело, прикоснулся к груди, начиная неспешные ласки. Большой палец прошёлся по соску. Все движения Каллена были медленными, похоже, он изо всех сил сдерживал свою силу. Тогда Никки недовольно захныкала, призывая его к дальнейшим действиям. Тело пронзил невидимый заряд тока. Вампир с жадностью втянул в себя воздух, а после втянул сосок губами. Девушка застонала в голос, не думая, что может быть настолько громкой. — Эдвард… Эдвард… о боже, Эдвард… прошу, быстрее, — он приподнял её бёдра выше и начал спускаться поцелуями по животу. — Никки, ты так прекрасна, — шептал он грудным хриплым голосом, пока шустрые пальцы ловко избавились сначала от штанов, а затем и от трусиков, — что ты со мной творишь. Никки впала в своего рода безумие, безостановочно шепча его имя и подмахивая бёдрами. Эдвард уткнулся лицом в живот ниже пупка и глубоко вдохнул. — Как же ты желанно пахнешь. А потом опустился ниже. Никки с силой сжала его волосы на голове, но Эдвард, дорвавшись до сладкого, не собирался отступать. Он брал её тело одновременно с глубоким почтением и голодом. Никки растворялась в его ласках, целиком подчинялась ему. Эдвард мягко зарычал и Никки вскрикнула от вибрации, пронзившей всё её тело. Она не отпускала его волосы, пока парень самозабвенно ласкал её быстрыми и протяжными движениями. Эдвард бесстыдно лгал, заявляя, что девственник или же просто являлся прекрасным учеником. До сих пор Никки не знала каким может быть истинное наслаждение. Его язык вернулся к клитору, и девушка откинула голову на матрас. Ноги безвольно свисали, поддерживаемые лишь руками Эдварда, пока сам парень усердно трудился. Её накрыл сильнейший оргазм, и Никки закричала так громко, что сосед-шериф, вероятно, мог бы заподозрить неладное. Пребывая в состоянии абсолютной эйфории, она лежала с закрытыми глазами. Неужели она действительно всю свою жизнь упускала возможность подобной близости? Или причина именно в Эдварде? В том, что он стал ей не безразличен? — Никогда не оставляй меня, — прошептала девушка. Эдвард крепче обнял её. Сам он кончил чуть ранее за несколько мгновений до её финала, слегка повредив борт кровати руками, пообещав восстановить всё в ближайшее время. — Не оставлю. Ты заставила меня вспомнить, что значит быть живым. Спасибо, Никки. А потом самодовольно добавил, что в следующий раз им понадобиться лесной домик и как минимум неделя. — Хвастун, — Никки кинула в него подушкой и поглубже зарылась в плед, которым прикрыл её Эдвард. Ей хотелось, чтобы парень остался рядом с ней, обнял её, прижал к себе, продемонстрировал то, что никогда не уйдёт от неё, но Каллен решил иначе, выбрав прогулку по лесу и охоту вместо неё. — Сладких снов, увидимся завтра. Я выйду через окно. Никки притворилась, что засыпает. Но всю оставшуюся ночь она не могла думать ни о чём другом, кроме как наконец-то выйти из тени.