Пропавшая без вести

Белла Свон оказалась навязчивой девчонкой. Навязчивой не как Лорен или Джессика, а скорее тихой, затаившейся где-то в тени, но вечно на глазах девчонкой. Первое время Эдварду было очень тяжело. Он постоянно нуждался в помощи Никки, в её доминирующем запахе, в прикосновениях, в поцелуях, в разговорах, которые отвлекали его от своего рода вампирского героина. Лишь через пару недель Каллену наконец стало легче себя контролировать. Он уже не дёргался и не испытывал столь сильной жажды, как в первое время, но всё равно предпочитал избегать угрозу своего благополучия. И ещё ему неожиданно сильно понравилось проявлять свою симпатию на людях. Когда острая необходимость в близком контакте отошла на второй план, Эдвард продолжал наслаждаться тем, чего был лишён очень долгое время. Однако вампирша прекрасно видела, что новенькая не оставила свою навязчивую идею в покое. Никки очень не нравился её взгляд, когда она смотрела на её дом. Это холодное спокойствие едва ли говорило о здравом рассудке. Порой именно Белла Свон напоминала ястреба, терпеливо караулящего добычу на расколотом молнией дереве. Она была везде. В школьных классах, в коридорах, на парковке, возле дома, пару раз они пересеклись даже в Порт Анжелесе, Никки слышала её разговоры по телефону с матерью. И больше всего Николь опасалась, что настырная девчонка начнёт подмечать их странности, поэтому принимала все возможные усилия, чтобы та замечала как можно меньше, провоцируя её своим раскрепощённым поведением и стервозным характером. А ещё ей чисто по человечески было жалко эту девочку. Самое болезненное — это потерять себя в процессе любви к кому-то слишком сильно, и забыть, что ты тоже особенная. А Белла Свон медленно и основательно забывала себя в безуспешных попытках отыскать любовь. А вот Эдварда скорее забавляла её реакция. Он считал ревность Никки самой милой чертой и заявлял, что всегда был и будет только её. Быть вампиром — жутко неудобно. Весь мир съеживается до одной точки, ты это понимаешь и можешь думать лишь о том, где найти еду, и как сохранить секрет, и никто по-настоящему тебя не знает. Теперь... поцелуи, прикосновения, секс, любовь стали одной из точек преткновения. Никки приходилось притворяться спящей, приходилось морщиться от сильных объятий Эдварда, тогда как её тело было гораздо выносливее, приходилось лгать окружающим и любимому человеку. Но больше всего её раздражало то, что теперь она стала заложницей собственной жизни. Так что же до сих пор останавливало её? Может быть чувство вины? Или нежелание что-то менять в своей устоявшейся жизни? Страх, что грядущие перемены не придутся по душе? Страх одиночества? Опасения оказаться чудовищным разочарованием для парня, придерживающегося иного стиля жизни? Когда ты теряешь кого-то, это чувство всегда остаётся с тобой, постоянно напоминая тебе, как легко можно пораниться. Никки полжизни, за которую она могла впитать всю её суть, провела убегая и планируя жизнь, которой у неё никогда не будет. Что-то в ней было мертво задолго до того, как она стала вампиршей. А потом она умерла. Так неужели легче забиться в нору и оплакивать всё, что утратила, попробовать оставаться бесчувственной и отдалённой или всё-таки решиться, принять себя, как есть?! С появлением в жизни Никки Эдварда и его семьи что-то в ней начало пробуждаться к жизни. Пускай даже ничего в ней за сорок лет не изменилось. «Эпидемия убийств продолжается — у полиции подозреваемых нет». — Дела идут всё хуже, — пробормотала Никки себе под нос, собираясь в школу. Этот день вообще не заладился с самого начала. Коробка передач стала барахлить — придётся отогнать её в Порт Анжелес, потому что Розали заявила, что у неё нет соответствующих запчастей. Никки, будучи последние несколько дней слишком взвинченной и отвлечённой, не написала сочинение для мистера Мейсена. И если раньше, когда она была неинтересна для окружающих людей, эта участь её миновала, то теперь девушка вынуждена была подчиняться правилам и означало это, что ей предстояло наказание после уроков. Школьная парковка всегда была заполнена личным транспортом учеников, потому что добираться пешком или на автобусе по столь отвратительным погодным условиям было невыносимо, но сегодня казалось, что все сошли с ума. Свободных мест оказалось слишком мало. Никки в этот раз приехала отдельно от Калленов, потому что те пару дней до этого отсутствовали ввиду солнечной погоды. И теперь ей, сделавшей круг по маленькому пространству парковки предстояло встать рядом с рыжим пикапом Свон. Ученики как назло не торопились в душное и мрачное здание, находя занимательным времяпровождение со своими друзьями на парковке. Эдвард очень тихо что-то обсуждал со своей семьёй на противоположной стороне, Никки пыталась успокоиться после тревожной ночи, проведённой в раздумьях, а тут ещё и Изабелла, делающая вид, что просто читает эссе, стоя напротив Эдварда. Николь услышала подозрительный визг шин ещё до того, как смогла увидеть, что тёмно-синий пикап Кроули опасно петляет по дороге. И если он в эту же секунду не сбросит скорость до минимальной, то грозит влететь в ближайшие припаркованные машины. А ими были, как и подобает во всех драматических фильмах именно автомобили Свон и Никки. Конечно, визг шин лишь усилился. Девушка успела выскочить из салона и недолго думая, рванула к слушающей музыку Белле, которая явно витала в своих мыслях, не замечая начавшуюся вокруг панику. Её кровь была взрывоопасной не только для Эдварда, но и для всех вампиров, придерживающихся строгой диеты. Оказавшись рядом, Никки с силой схватила ту под руку и потянула за собой. Та недовольно дёрнулась, но послушно позволила себя увести. А когда осознала, кто именно захотел её внимания, так и вовсе сжалась в маленький комочек. — Николь? — она вынула один наушник из уха. — Что-то случилось? Я... И в этот самый момент, когда две девушки были на безопасном расстоянии от места аварии, произошло неизбежное столкновение. Визг покрышек об асфальт. Грохот. Скрежет металла. Пикап Изабеллы Свон и Тайлера Кроули превратились в месиво, причём ржавый монстр отделался сильной вмятиной, разбитой фарой и кое-какими незначительными повреждениями в отличие от машины Кроули. Девчонка продолжила стоять с открытым ртом, глядя на место аварии, где ещё несколько секунд назад могла бы быть она. Тут же загомонили школьники, бросились в их сторону, кто-то собрался вытаскивать из кабины Тайлера, пытались узнать, что произошло, и кто ещё может быть ранен. — Никки, ты в порядке? — Эдвард переместился к ней на своей обычной скорости, осматривая её с ног до головы на момент повреждений. — О, как я испугался, увидев тот пикап. Однажды я убью этого Кроули. — Директор Грин уже бежит сюда, — прошептала Манн вполголоса, — давай соврём, что пострадали в аварии и прогуляем школу. Белла, поговорим позже, — добавила она уже громче и увела Каллена подальше. — Элис увидела аварию в последний момент, — покаянно признался парень, едва они отошли. — И если бы не твоё вмешательство, то Белла Свон оказалась бы размазана по асфальту, а я казнён за прилюдную демонстрацию нашего существования людям. Как ты спасла её? — О, я и сама не знаю как. Я просто не написала сочинение, и, увидев Беллу, решила упросить её поделиться своим. Не за бесплатно, конечно. Слышала она хотела съездить в книжный в соседний город, а ты сам слышал рёв её чудовища. Клянусь, однажды Розали проберётся к её дому ночью и залезет под капот. И подумала, почему бы не совместить приятное с полезным? Никки немного тараторила и сбивалась, но Эдвард легко списал это на стресс. — А почему ты меня не попросила написать сочинение? Знаешь же, что мне всё равно по ночам скучно. — О, это был первоначальный план, — Никки склонилась к его уху, прижимаясь всем телом, — только вот в прошлый раз, когда мы решили немного позаниматься к предстоящим тестам и поднялись в комнату за учебниками что-то пошло не так. Эдвард выглядел не менее смущённым, возбуждённым и взбудораженным. Он бы покраснел только от собственных мыслей, если бы мог. — Когда ты уселась на мои колени, заявляя, что так гораздо удобнее усваивать материал, я не подумал, что ты решишь медленно избавлять меня от одежды, отвлекая поцелуями. Ведь все твои мысли были только об учёбе. — И тебе разве не понравились наши частные занятия? Мне напомнить? Никки постепенно приучала Эдварда к своему телу и тому, что обоюдное наслаждение не должно пугать его. В тот раз они дошли до того, как Никки скользнула перед сидящим на кровате парне на колени. Он хотел было отстраниться, но его напрягшаяся плоть была очевидно против такой идеи. "Я хочу тебя всего, Эдвард. Всё, что ты можешь дать" — шептала возбуждённая девушка с умоляющим взглядом карих глаз. А затем расстегнула его ширинку. "Держись столько, сколько сможешь". Глаза Эдварда в тот момент закрылись, а Никки коснулась губами самой головки, осторожно пробуя её на вкус. А затем подключила к исследованиям свой юркий язычок. Эдвард издал мучительный стон, но тут же поднял руку и обхватил своей ладонью затылок Никки, чтобы смотреть на её рот. Руки Никки были везде: обхватывали, дразнили, лишали разума. Девушка застонала, присосавшись к обнажённой плоти с неожиданной жадностью, в конце осмелившись прикусить самый кончик, едва контролируя зубы. Эдвард закричал, вцепившись в простынь руками, разрывая ткань, а когда всё завершилось, он зарычал, рванул её на себя, уложил на постель и принялся покрывать поцелуями всё её тело. Прошло несколько часов, прежде чем оба смогли отстраниться друг от друга. — Если ты продолжишь, то я не могу отвечать за свои действия, — прохрипел Каллен ей на ухо, и Никки просияла. — Просить прощение не мой конёк, Эдвард. Но если хочешь, я могу загладить свою вину. Девушка звонко рассмеялась, запрокинув голову, когда Эдвард рванул от неё. Они начинали медленно и осторожно. Никки обязательно покажет парню, что все его страхи беспочвенны, ведь они постепенно пришли от "я опасен" до "а я адреналиновая наркоманка, ты чертовски сексуален, мы взрослые люди, почти обнажены и находимся в одной комнате". Дело лишь в практике. Однако с того дня, неудавшейся аварии, чудесного спасения и прочего-прочего девчонка Свон сильно изменилась. Она перестала зависать со своими новыми друзьями, часто ссорилась с отцом, не отвечала на телефонным звонки матери и проводила всё свободное время дома. Не то, чтобы Никки волновала её адаптация и социализация, но, кажется, та делала успехи, спуская свою жизнь в мусор. Позже она узнает, что не стоит недооценивать человеческую глупость. В тот вечер Николь вернулась из Олимпии. Ей пришлось прокатиться по нескольким новым местам, чтобы собрать больше крови. С каждым разом ускользать от неусыпного наблюдения Калленов получалось тяжелее. Спасала их необходимость отлучаться на охоту и её настойчивость, благодаря которой Эдвард давал ей время побыть наедине с собой. Никки сильно утомилась. Не в физическом, а в эмоциональном плане. Столько приходилось держать в голове, что порой казалось нереально выдержать заданный ею же самой темп. Секреты как болезнь, если не делиться ими, они сожрут изнутри и не останется ничего, кроме чувства, что ты всё равно, что мёртв. Девушка отворила входную дверь ключом и замерла. В её доме был посторонний. Всё помещение провоняло чужим незнакомым ей запахом. Мужским. Никки тут же дрожащими пальцами набрала Эдварда. Каллен был у неё дома буквально через пятнадцать минут. За это время Никки смогла обойти весь дом и проверить его целостность. А также обнаружить, что часть её личных вещей, включая нижнее бельё, просто-напросто пропала. Эдвард сразу же заявил, что в доме побывал кровопийца. Чужак. Ранее ему незнакомый. Узнав о вещах, он приказал девушке собрать сумку и немедленно отправиться к Калленам. Никки не сильно сопротивлялась. Ей было очень страшно осознавать, что кто-то так легко (вампир) проник в её дом и пытался там что-то найти. Эдвард же, едва завидев Элис, напал на неё с обвинениями, что она плохо работает. Вампирша огрызнулась, заявляя, что он слишком многого от неё хочет, а она не всемогущая. Карлайл попытался призвать всех к спокойствию, а Эсми крепко обняла испуганную Никки. Калленам итак было нелегко с этими убийствами недалеко от них, а тут ещё и подозрительный взлом. — Думаешь это Вольтури? — Не похоже. Я ничего не вижу, — помотала головой Элис. — В любом случае они бы послали представителей, а не заявились тайно. Это не в их стиле. — Кто такие Вольтури? Никки не в первый раз слышала это название. Даже Эдвард как-то упоминал про самый большой клан в Италии, но потом их прервали и Манн так и не дослушала всю историю до конца. Оказалось зря. — Это правящий вампирский клан из Италии. Он следит за тем, чтобы наши законы неукоснительно исполнялись. — У вампиров есть чётко прописанные законы? — Их немного, но они есть, — подтвердил Эдвард. — Да, и один из таких не сообщать людям о себе. А другой… чётко контролировать порядок среди себе подобных. Вольтури как раз уничтожают таких бессмертных, которые могут выдать нас с головой. Несколько лет назад они навели порядок в Атланте, а ведь там не было и десятой доли подобного. Очень скоро они вмешаются, если нам не удастся разрядить обстановку. А если они явятся в Форкс, то обязательно узнают о самой Николь Манн тем или иным способом. Возможно миф о вампирах небеспочвенен. И существуют люди с генетической предрасположенностью, которые в состоянии пить кровь. — Вы слышали это? — фыркнул Эммет, прибавив звук на телевизоре в гостиной. — Эксперты по вампирам. Еда обсуждает фермера. Дожили. Весь Сиэтл на ушах. В какой-то студии какой-то приглашённый эксперт-профессор обсуждал волну паники, теорий и догадок, связанных с убийствами в городе. — Неужели кто-то действительно поверит в вампиров благодаря этой передаче? — поджала губы Никки, беспокойно меряя шагами комнату. — А вы готовы рискнуть? Если вампиры у всех на уме, люди начнут замечать то, что не следует. Замечать нас. А это была серьёзная угроза для вампиров, которые делают всё возможное, чтобы избежать публичной огласки о своём существовании. — Убийства очень небрежные. Похоже кому-то жить надоело, — предположил Карлайл совсем тихо. — Впрочем, не исключено, и другое. — И что же? — Это могут быть молодые и неопытные вампиры, которые не знают правил и законов. А вот это было совсем не хорошо, как считала Николь. Вообще любое публичное проявление своих способностей было чревато последствиями. Вот почему она старалась держаться, как можно дальше от проблем. Её собственный инстинкт выживания велел ей бежать куда подальше. Но, похоже, Николь Манн совершенно сошла с ума, раз не желала покидать Эдварда. — Тебе не приходит в голову, что моя жизнь была бы гораздо проще, если бы я не влюбилась в тебя? Эдвард лишь крепче прижал её к себе.

***

— Если это и впрямь новорожденные, то нам нужна консультация Джаспера. Опять Джаспер. Странно. Джаспер всегда оставался немного в стороне: принимая участие, но не выдвигаясь на первый план. Никки думала, что он остаётся с Калленами только из-за Элис. Ради неё он пошёл бы на край света, однако образ жизни Калленов его не очень устраивал. Он следовал ему не так убеждённо, как остальные, и, наверное, именно поэтому сталкивался с большими трудностями. Интересно, что Эдвард имел в виду, когда сказал, что Джаспер — настоящий специалист. О прошлом Джаспера девушка знала только, что он пришёл откуда-то с юга, а потом его нашла Элис. Эдвард не спешил делиться личными историями своей семьи, считая, что когда они сами захотят их рассказать, то сделают это. Никки было любопытно, но она считала такой подход правильным. В конце концов, когда они с Розали окончательно нашли общий язык и взаимопонимание, девушка рассказала о том, как она стала вампиршей, что случилось с её женихом после и что так не устраивает Хейл в новой жизни. Никки поняла её реакцию на свои слова в день их официального знакомства о своём бесплодии. Для Розали самой большой трагедией было лишиться возможности родить ребёнка. Благодаря поддержке Эммета и его любви она немного смирилась со своим положением. Как любил заявлять здоровяк: вампиры не размножаются, но мы любим пытаться. Спросить же Джаспера напрямую у Никки никогда не получалось. Несмотря на то, что она видела изъяны на его коже, оставленные другими вампирами, она не предполагала того, что вскоре ей предстояло услышать. — Не нравится это мне. Раньше мы ничем подобным не занимались, — покачала головой Розали. — Это не наше дело. Мы же не Вольтури. — Мне тоже, но я не хочу, чтобы они здесь появились, — сказал Эдвард. — Джаспер? Молчаливый блондин поднялся со своего места. — Наш мир не так идеален, как тебе это могло показаться, Николь. Сложно поверить, но есть места, где бессмертные живут не века, а недели. Попробуй взглянуть на мир с другой точки зрения. Представь себе, как он выглядит для обладающих властью, жадных… ненасытных. Вампиры, сражающиеся за территорию, были не редкость. Однако в девятнадцатом веке на юге появился вампир Бенито, которому первому в голову пришла идея создать армию новорожденных. И с ним никто не мог справиться. Совсем молодые вампиры — вспыльчивые, дикие и почти неуправляемые. С одним новорожденным можно как-то сладить, научить его сдерживаться, но группа из десяти-пятнадцати молодых — это настоящий кошмар. Они набрасываются друг на друга так же легко, как и на врагов, на которых их натравливают. Бенито должен был создавать всё новых вампиров, потому что они дрались между собой, а кроме того, проигравшим противникам всё же удалось уничтожить больше половины его войска. Хотя молодые вампиры очень опасны, их всё-таки можно победить — если знать как. Они невероятно сильны физически, примерно первый год или около того. Если они дерутся в полную силу, то могут легко раздавить вампира постарше. Но они рабы своих инстинктов, и потому их действия предсказуемы. Драться они обычно не умеют и берут силой и злостью. А в случае с Бенито ещё и числом. Блондин выглядел задумчивым и немного печальным пока рассказывал свою историю жизни. Он был солдатом в человеческой жизни. И он остался им более полувека в вампирской ипостаси. Мужчина, привязанный к своей Создательнице Марии, тренировал, обучал и контролировал целую армию, чтобы потом по ненадобности уничтожать их. И из-за этого едва не сошёл с ума, если бы не Элис. — Армия, — прошептала вдруг Элис. — Почему же ты мне ничего не сказал? Все остальные снова повернулись к Джасперу. — Подумал, что неправильно истолковал ситуацию. Потому что не вижу мотива. Зачем бы кому-то создавать армию в Сиэтле? Здесь никогда не было войны и некому мстить. Завоёвывать город тоже никакого смысла нет, ведь никто не предъявляет на него прав. Кочевники приходят и уходят, но никто за него не сражается. И защищать город не от кого. Но я видел подобное раньше, и ничем другим происходящее объяснить невозможно. В Сиэтле появилась армия новорожденных вампиров. Думаю, их меньше двух десятков. Хуже всего то, что они совсем ничему не обучены. Кто бы их ни создал, он просто предоставил им полную свободу. Дела будут идти всё хуже, пока не вмешаются Вольтури. Честно говоря, я удивлён, что они до сих пор ничего не предприняли. — Что же нам делать? — спросил Карлайл. — Если хотим избежать вмешательства Вольтури, то надо уничтожить новорожденных — и лучше поскорее, — лицо Джаспера окаменело. Теперь, зная его историю, Никки понимала, как ему трудно в такой ситуации. — Я могу научить, как это сделать. В городе нам придётся трудно. Необходимо выманить их на нашу территорию. — А может, нам не придётся этого делать, — удручённо сказал Эдвард. — Никому не приходит в голову, что единственная угроза в округе, ради уничтожения которой нужно создать целую армию вампиров, это мы сами? Джаспер прищурился. У Карлайла глаза стали круглыми от удивления. — Они не собираются нападать на нас, — убеждённо возразила Элис… и задумалась. — По крайней мере, они не знают, что нападут на нас. Пока не знают. — Что ты имеешь в виду? — с напряжённым любопытством спросил Эдвард. — Что ты увидела? — Отдельные вспышки, — ответила Элис. — Когда я пытаюсь заглянуть в будущее, то не вижу цельной картины, ничего определённого. Только обрывки, из которых ничего толком не поймёшь. Такое впечатление, что кто-то постоянно меняет планы, причём так быстро, что я не успеваю ничего рассмотреть… — Они никак не могут решить, что делать? — недоверчиво спросил Джаспер. — Не знаю… — Нет, нерешительность здесь ни при чём, — прорычал Эдвард. — Они точно знают. Кому-то прекрасно известно, что ты не можешь ничего разглядеть, пока не принято окончательное решение. Кто-то прячется от нас. Использует прорехи в твоих видениях. — Но кто может это знать? — прошептала Элис. Никки не хотела верить своей интуиции, но обычно она её никогда не подводила. Девушка была в безопасности, невидима и неприкосновенна до тех пор, пока не стала тесно общаться с Калленами, которые уже в прошлом году столкнулись с угрозой своей семье. Эдвард, что не так? Посмотри на меня. Что здесь не так? Но Каллен лишь сильнее сжал её ладонь и продолжал задумчиво пялиться на середину стола. — Элис, разве ты не понимаешь? — это ведь было так просто оттого и казалось таким глупым. — Тот, кто влез ко мне и украл одежду. И тот, кто орудует в Сиэтле. За всем этим стоит один человек! Или в нашем случае армия. — Почему ты так думаешь? — спросила разом посерьёзневшая Элис. — Что только что сказал Эдвард? Кто-то специально использует провалы в твоих видениях, чтобы ты не смогла увидеть новорожденных. И наш вор знал об этом. А какова вероятность, что сразу двое так хорошо тебя знают? Да ещё и действуют одновременно. Быть такого не может! Тот, кто создал армию и украл мой запах — один человек. Элис не привыкла к неожиданностям. Она замерла и не двигалась так долго, что я начала считать про себя секунды. Элис не шевелилась целых две минуты. Потом её взгляд снова остановился на Никки. — Ты права, — сказала она безжизненным голосом. — Конечно же, так и есть. И когда ты всё так изложила… — Эдвард ошибся, — прошептала Николь, стараясь не смотреть на своего парня. — Это была проверка… они хотели убедиться, что уловка сработает. Что вор сможет войти и выйти незаметно, если не сделает ничего такого, за чем ты следишь. И он взял мои вещи вовсе не в качестве доказательства, что побывал здесь. Он украл мой запах… чтобы меня могли найти остальные. — Только не это! — почти беззвучно выдохнула она. — Ну, это всё меняет. Никки же, наоборот, облегчённо выдохнула. Она наконец избавилась от раздражающего ощущения, что упускает нечто важное. А теперь всё стало кристально ясно и понятно. Кто-то создал армию вампиров, убивающую ради своего пропитания, для того, чтобы напасть на Калленов. Её же запах был необходим для новорожденных, потому что этот кто-то уже узнал об уязвимой человеческой паре Эдварда. — Напрасно ты думаешь, что это хоть что-то меняет, — ответила Элис сквозь зубы. — Если кто-то охотится за одним из нас, то ему придётся уничтожить нас всех, чтобы добраться до тебя. — Плохо дело, — заявил Джаспер. — Силы слишком равны. На нашей стороне умение, а на их — число. Мы победим, но какой ценой? — он бросил взгляд на Элис и отвёл глаза. Никки оказалась в эпицентре войны вампиров из которой ей теперь так просто не выбраться. И едва не закричала. Если они вступят в бой, то обязательно кого-то потеряют. Вампирша огляделась: Джаспер, Элис, Эмметт, Рози, Эсми, Карлайл… и Эдвард. Её семья. Признать это было куда легче, чем казалось в самом начале.