Пропавшая без вести

Никки вернулась к себе домой через несколько дней после взлома. Элис была абсолютно уверена, что незваных гостей больше не будет. И как бы Никки не желала иного она всё ещё притворялась человеком, училась в школе, изображала примерную ученицу и не могла так внезапно всё бросить и сбежать. Да и куда? Это было бы возможно до того, как армия новорождённых вампиров украла её запах и могла выследить её везде почти везде. Однако её охрана после возвращения никуда не делась. Эдвард вообще предлагал Никки переехать к себе, но Манн знала, что тогда её ложь, шитая белыми нитями, посыплется быстрее, чем она сможет моргнуть. Поэтому отказалась, находя своему поступку тысячу оправданий. И теперь вынуждена была от скуки запускать ножи в столешницу стола, пока Роуз сидела рядом и в сотый раз перекрашивала свои ногти, а Элис читала статьи про новые веяния моды. Весело было с Эмметом, так как он позволял тренировать её меткость, как и в ночь Рождества на заднем дворе, иногда они рубились в приставку и парень травил пошлые шутки, но старался не переходить черту. И на удивление с Джаспером, который с порога дал совет: "Если не хочешь разозлить вампира не лезь к нему с перочинным ножиком". Он очень многое рассказал ей про новорождённых и Никки с удовольствием задавала свои вопросы, ответы на которые хотела получить очень давно. И Джаспер не мог читать её мысли, только улавливал эмоции, а страх, грусть и печаль при рассказах о вампирской жестокости были вполне естественны. Карлайл и Эсми никогда не нарушали её личных границ. Они были сродни заботливым дядюшкой и тётушкой, с которыми приятно провести время. А ещё оба были влюблёнными супругами и тоже хотели проводить время вдвоём подальше от детей, поэтому, Никки была уверена, знали как использовать освободившийся дом и немного свободы в личных целях. С Эдвардом же понятие "телохранитель" в корне меняло свой смысл. Он был способным учеником и быстро учился применять свои многочисленные таланты в деле. Никки хотела бы забыть о нём. Забыть всё. Каждую секунду, проведённую с ним. Но... вместе с тем вампирша понимала, что скучала бы по Эдварду так сильно, что мёртвое сердце разорвалось бы на части. В своих "снах" они всегда вместе. Между ними не стоят ложь, предательство и мучительная боль из прошлого. Только его руки, обнимающие её. Только его глаза, смотрящие с любовью. А потом Никки "просыпается" и её снова окружает тайна и порочность ночи, скрытого насилия, изящной жестокости. Всё то, как вампиры проводят свою вечность. И всё равно её жутко раздражало подобное ограничение. А чем больше она злилась (не на Калленов, а на саму ситуацию) тем голоднее становилась, а чем чаще хотелось есть, тем быстрее кровь подходила к концу. Вы когда-нибудь слышали о вампирах, сидящих на диетах? Так вот, по крайней мере, Никки скоро станет такой, потому что вынуждена была экономить кровь. И жажда, которую она умело контролировала до этих пор, питаясь ежедневно, теперь начала доставлять очевидный дискомфорт: горло предательски сжималось, острая боль сопровождала каждый вдох, если по близости были люди, реакции тела были на пределе, она была на взводе и в любой момент могла совершить непоправимое. — Элис, я тебя очень люблю, но мы, кажется, убедились, что пока опасности нет. Я не собираюсь в Сиэтл. Просто увижусь с отцом в Олимпии. Я ничего ему не говорила, держа подальше от всего этого. Всё будет в порядке. Правда. Но мне нужно немного воздуха. Я начинаю задыхаться в Форксе под неустанным контролем. А у вас помимо моей охраны и так полно дел. Я буду в порядке, честно. — Свободолюбивая, как настоящая вампирша, — рассмеялась Элис, совсем не понимая, как же она близка к правде. И это помогло. Каллены ослабили свой контроль и жизнь постепенно вернулась на круги своя. Особенно после того, как ей удалось пополнить свой холодильник. Они продолжали ходить в школу. Никки продолжала притворяться человеком. Каллены отслеживали свои границы, пытаясь понять истинные намерения армии из Сиэтла. Сердце твердило: «Главное — правда», мозг понимал: «Кому это надо прямо сейчас?». Ведь конец лжи ещё не означал начала правды. К этому стоило подойти основательно, а не вываливать всё скопом. Никки готовилась к тому, что это произойдёт совсем скоро. — Никки! Вампирша обернулась. — Эдвард! Он лёгкими прыжками взлетел по ступенькам, волосы разметались от бега. Стиснув её в объятиях, Эдвард поцеловал Никки. От этого поцелуя мурашки побежали по кожи: слишком напряжённо и отчаянно Эдвард впился в неё губами — словно боялся, что их время истекает. — Мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим. Честное слово, всё происходящие с нами события — последнее, чего бы я тебе пожелал. Но вышло так как вышло, и ничего с этим уже не поделаешь, — Эдвард обнял её в защитном жесте и оставил на макушке девушки лёгкий поцелуй. — Я позабочусь, чтобы ни один волосок не упал с твоей головы. Никки скосила глаза вбок, где по дороге плелась одинокая фигурка в бледной блузке и простых джинсах. Пикап ещё не до конца восстановили. Последние несколько недель Свон прикатывала в школу на служебной машине отца. — Лучше постарайся, чтобы одна чрезвычайно чувствительная особа не лишилась сознания, потому что если она не перестанет пялиться на нас, то я начну насиловать тебя прямо на этом крыльце, — прошипела она почти беззлобно, скорее по привычке, а затем вывернулась из объятий парня, развернулась и помахала рукой: — Привет, Белла, как дела? Та тут же споткнулась, но чудом смогла удержать равновесие и не упасть. На дорогах ещё оставалась слякоть после ночной непогоды, хотя в целом асфальт уже был сухим. Что странно — обычно в начале апреля тут знатно заливает. — Николь, Эдвард, привет. Нормально. Как вы? — слегка заикаясь произнесла девчушка. Красота Эдварда определённо ослепляла её. — Прекрасно. Эдвард приехал ко мне в гости. Планируем м-м-м заняться подготовкой к проекту по биологии. Белла выглядела совсем не в своей тарелке, не зная куда податься: остаться стоять на месте или бежать домой. — Я шучу, — наконец махнула она рукой. — Проект мы уже доделали. На прошлых выходных. Передай привет Чарли и спасибо за рыбу! Тебя подвезти завтра в школу? — Спасибо. Передам. Не хочу тебя напрягать. Билли из Ла-Пуш сказал, что уже вечером пригонят мой пикап. Девушка махнула им рукой и поспешила дальше. Никки проводила глазами её тощую фигурку и как только она вошла в дом, снова повернулась к Эдварду. — Точно не хочешь позаниматься внеклассными занятиями? По-моему, мы учли всё. Не забывай, что я адреналиновая наркоманка и люблю тебя. Всё пройдёт замечательно. Мне надо кое-что тебе рассказать! Но Эдвард действительно старался выполнять своё обещание. И её безмолвная мольба так и повисла в воздухе. — Я обещаю, что у нас всё будет идеально. Однажды. Давай лишь разберёмся с осложнениями. Даже если весь мир повернётся ко мне спиной, это будет не важно. Я стерплю всё. Ненависть, гнев, презрение. Мне будет достаточно лишь тебя на моей стороне. Ты моя сила и слабость. Моя слава и падение. Мой величайший грех и искупление. Я хочу тебя и больше никого. В тебе моя жизнь, Никки, — прошептал вампир. Он ещё раз чувственно поцеловал её так, что Никки казалось, будто она лишиться чувств. Целоваться Эдвард умел просто прекрасно. Как, впрочем, и всё к чему прикасался. В её доме теперь висел её портрет, который он подарил ей на день всех влюблённых. — Ловлю тебя на слове. А теперь мне нужно в душ и приготовить себе ужин. — Не буду тебя отвлекать, — Эдвард с силой разжал свои пальцы, элегантно прикоснулся к тыльной стороне её ладони, а затем в мгновение ока оказался в машине. — Сумасшедший! У меня же соседи. Но тот просто подмигнул ей, плавным движением вывернул колёса и поехал к дому. Сегодня вечером Никки впервые за последние недели предстояло остаться одной. Она медленно побрела к загороженной двери в подвал. Не включая свет вампирша прошла к мягко подсвечивающемуся холодильнику, открыла дверцу, полюбовалась на стройную колонну баночек и одну полную канистру в самом низу, откупорила одну из них и залпом проглотила. По пищеводу потёк холод — температуру агрегата Никки выставляла самую минимальную, и облегчённо застонала, облизывая губы. Иногда девушка позволяла себе наслаждаться приёмами пищи, устраивала целые представления, накрывала на стол, разливала по хрустальным бокалам, смаковала и даже иногда подогревала кровь: но ей почему-то нравилась именно охлаждённая, потому что тёплая слишком сильно напоминала кровь из живого источника, а это очень часто возвращало её к не очень приятным воспоминаниям. Всё-таки Никки не ангел, и пока она не пришла к тому, что имеет сейчас, в её жизни было много ошибок… ну, конечно, не настолько много, как у среднестатистического вампира. В конце концов, какой добропорядочный вампир ломает бёдрами шею смертному во время секса, а поняв, что тот уже не оживёт, осушает его полностью?! Так что страхи Эдварда были не беспочвенны. Никки не гордилась своим прошлым, нет. Но предпочитала думать, что все ошибки в её жизни вели к тому, кем она стала сейчас.

***

Никки вчитывалась в строки очередной газетной статьи о трагедии в Сиэтле. Ей многое не нравилось в повествовании, но она никак не могла выцепить самого главного. Казалось, они все упускают главную мысль. — Вы готовы? А вот Джаспер оказался в какой-то степени возбуждён предстоящими тренировками. Никки вызвалась посмотреть на них, под предлогом, что ей очень любопытно, тогда как у самой кончики пальцев подрагивали от нетерпения. Она впервые увидит сражения вампиров вживую. — А где наши гости? — недовольно поморщила носиком Розали, одетая в открытый белоснежный топ и короткие брюки капри. — Гости? Вы нашли помощь? Карлайл как-то упоминал о своих соседях с Аляски, но к чему в итоге все пришли девушка не знала. — Скорее подмога нашла нас, — усмехнулся Эдвард. — Помнишь я говорил тебе о соседях? — Эдвард, — Элис вдруг довольно твёрдо прервала брата, — пока ей не нужно знать об этом. Никки даже не стала настаивать на обратном. Они уже несколько раз обсуждали возможность того, что во время битвы их могут посетить Вольтури. Предводитель клана Аро умел читать мысли с помощью прикосновения. И не просто поверхностные и минутные, а абсолютно все. Никки не стоило лишать их нескольких козырей. Она могла справиться со своим любопытством, особенно когда ей в частности грозит опасность. — Всё в порядке, — мягко улыбнулась девушка, — я не настаиваю. Вам лучше знать и… Она замерла на половине фразы. Вампирша хотела добавить про несдержанных подростков, как мысленно вернулась к статьям, которые перечитывала раз за разом в попытках определить динамику и тенденцию убийств, а затем кусочек её памяти воскресил злополучную поездку в Сиэтл и «Пандемониум». И ко всему прочему вырисовывалась одна неутешительная картина. — Никки? Что-то случилось? — Вы заметили, что жертвы так называемой банды не имеют никаких общих черт?! Это может быть домохозяйка, спортсмен, танцовщица, таксист и пенсионер. Но знаете, кого в этих списках нет? Детей! Самых уязвлённых групп на улицах мегаполиса. Беспризорники, сироты, беглецы. — Кто-то обращает детей? — ахнула Эсми, прикрыв рот рукой. В её глазах было столько боли. — Они совсем молодые, — заговорил Джаспер. — Неважно кем были в той жизни, в этой им всего несколько месяцев. Действительно можно сказать, они ещё дети. У них нет ни боевых навыков, ни стратегии — только грубая сила. Сегодня их двадцать. Их может стать меньше: они дерутся друг с другом. Они дерутся, как дети. Вы должны запомнить две важные вещи: во-первых, не давайте им обхватить вас руками, а во-вторых, не совершайте самых очевидных манёвров. Это всё, на что они способны. Нападайте на них сбоку и не стойте на месте. Тогда они растеряются и не смогут дать отпор. Сердце Никки давно покрылось прочным панцирем разочарования, боли, горя. Она считала, что увидела в этой жизни многое и теперь готова ко всему, но оказалось лишь подумать, что те, с кем Каллены собираются драться — дети, её мёртвое сердце воспротивилось. — Эти новорожденные — просто дети, не знающие родительского тепла и настоящей любви. Из них ведь можно слепить всё что угодно, всего лишь показав, что жизнь может быть другой. Дать настоящую семью и мнимую угрозу со стороны — и они будут биться до последней капли крови. Потому что ничего больше не остаётся. Если бы они не попали в ловушку. Если бы не оказались просто марионетками в чьей-то глупой игре за власть. Если бы им на пути попался кто-то подобно вам. Показал, что такое настоящая любовь. Тёплая, трепетная, распирающая грудную клетку, заставляющая поверить, что мир не так уж и плох. Грусть и сожаление внезапно сдавили горло. — Это страшно, — прошептала вампирша. — Они ведь ни в чём не виноваты, а их посылают на верную смерть. Хейл тяжело вздохнул и запустил пятерню в волосы, убирая с лица мешающие кудри. Он долго смотрел перед собой, размышляя о чём-то, а затем перевёл взгляд на Никки. — В мире не существует справедливости, Никки, — наконец, произнёс он, — Здесь есть только грубая сила и бесконечная борьба за власть. И таким как мы не остаётся ничего, кроме как защищать то, что у нас есть всеми возможными на то способами. Мы можем долго и упорно рассуждать о том, правильно ли это, гуманно или разумно. Но смысла в этом мало. Есть лишь смирение и игра по правилам. Ты либо выживаешь, либо умираешь. Третьего не дано. Цинично. Впрочем, от Джаспера Хейла — майора с огромным опытом сражений в вампирской армии не стоило ожидать иного. Тогда на смену апатии и грусти пришла ярость. — Эдвард, обещай, что уничтожишь эту суку Викторию. Каллены совсем недавно пришли к выводу, что во всей истории замешана именно эта вампирша. Только у неё был повод отомстить за своего погибшего возлюбленного, слетевшего с катушек. Только она бывала в Форксе и знала, где живёт Николь Манн. Только она желала им смерти. И именно она завела себе новых дружков. Возможно один или два у неё в помощниках, которые и делают всю грязную работу, а она всегда остаётся в тени. И Элис её не видит, потому что та знает о даре провидицы. — Обещаю. А теперь приступим? Всё-таки причина совместного сбора была тренировка. Джаспер обещал дать несколько советов. И ей бы очень пригодились вампирские способы самообороны. — Эммет? Широко улыбаясь, Эммет вышел из шеренги. Джаспер отступил к северному краю поляны, а потом махнул Эммету. — Так, Эммет пойдёт первым. Он покажет, как нападают новорожденные. Эммет прищурился. — Я очень постараюсь никому ничего не сломать, — пробормотал он. Джаспер ухмыльнулся. — На самом деле я имел в виду, что Эммет полагается на силу. Он атакует в лоб. Точно так же и новорожденные: ни на какие ухищрения они не способны. Эммет, нападай самым простым способом. Джаспер отошёл на несколько шагов назад и напрягся. — Давай, Эммет, поймай меня. И тут Джаспер превратился в расплывчатый силуэт, на который с рычанием бросался Эммет, как разъярённый медведь. Эммет тоже двигался с поразительной быстротой, но все же медленнее Джаспера: когда казалось, что ручищи Эммета вот-вот его схватят, он растворялся, оставляя на месте себя пустоту. Никки напряжённо склонилась вперёд, неотрывно глядя на потасовку. Эммет замер. Джаспер обхватил его сзади, готовый вонзить зубы в горло. Эммет чертыхнулся. — Кто следующий? — Я! Я! Можно я? Элис звонко рассмеялась и тут же выскочила вперёд. Они встали в стойку. Джаспер точно также начал движение, однако Элис избрала совершенно другую тактику. Она просчитывала его действия и делала маленький шаг вперёд в то самое мгновение, когда тело Джаспера пролетало там, где она только что стояла. Ещё один шаг — и вместо талии Элис руки Джаспера схватили пустоту. Джаспер подошёл ближе, и Элис стала двигаться быстрее. Она танцевала: кружилась, изгибалась и уклонялась. Джаспер танцевал вместе с ней: бросался вперёд, протягивал руки, ни разу не коснувшись её, словно все их движения были отработаны заранее. Элис вдруг оказалась на спине Джаспера, уткнувшись губами в шею. — Попался! — со смехом сказала она и поцеловала его в шею. Джаспер крякнул и покачал головой. — Ты ужасное маленькое чудовище! Никки ощутила жгучую зависть к этой паре. Она ведь могла быть с Эдвардом точно такой же. Ногти с силой впились в ладонь, не причиняя боли. Чего ради это глупое ожидание? Позже Джаспер начал учить свою семью, как двигаться, как избегать прямых ударов, смотреть по сторонам, не забывать куда вампир собирается целится и самое главное правило: не стоять на месте. Эсми была единственной, кто был далёк от драк, но она прекрасно справлялась с тренировками. Одна лишь Никки сидела на скамейке запасных, не отрывая взгляд от чётких, плавных и быстрых движений вампиров. Чего ты ждёшь? Эдвард всё время сосредоточенно слушал и наблюдал — в том числе за тем, чего не видели остальные. Николь Манн что-то скрывала. В её глазах было столько боли, страха и отчаяния, что Эдварду почти физически стало больно. Его пара страдала. И он не знал, как помочь ей прямо сейчас. Несколько месяцев назад, когда они только познакомились, он спрашивал самого себя: "Что, если мы родные души? Что, если мы всю жизнь искали именно друг друга? Мы соприкоснулись, ощутили на момент, какой может быть земная любовь, и что, теперь из-за моих страхов мы расстанемся и никогда больше не увидим друг друга? И до конца своих дней мне не найти ту, что я уже однажды нашёл, но испугался и не сумел полюбить?" Тогда он ещё не знал, каким был идиотом, отталкивая эту солнечную девушку, которая принимала его таким, каким он был. И к его огромному ужасу ни разу не настаивала на том, что он должен обратить её, в отличие от его собственной семьи. Он думал, что у них полно времени. Он хотел дать ей это время. И в то же время неизбежность вечности, которую он сможет разделить с ней, заставляло его усомниться в своих первоначальных планах. Эдвард показал бы Никки, что жизнь вампира — не только желание крови. В ней есть сотни прекрасных вещей, и любовь одна из них. Любовь вообще штука хитрая. Она может связать случайных людей, в совершенно неожиданных местах, и это принято называть судьбой. Но так вышло, что самая прекрасная девушка на свете полюбила вампира, а он её. Вечность уже была у неё в руках. Если бы всё случилось на несколько месяцев попозже. Он не имел права рисковать прямо сейчас абсолютно всем в своей жизни. Карлайл был прав отчасти. Защитить Никки, как человека проще, чем если она станет новорождённой. Такой вот парадокс. Они не смогут обучить её за несколько месяцев, и та запросто, пожелав участвовать в битве вместе со всеми, может погибнуть от рук вампиров, нацеленных на её убийство.