Пропавшая без вести

Времени на раздумья совсем не оставалось. Джейн дала совершенно определённый срок и стоило не выполнить её приказ, как последствия не заставят себя ждать. Так считали Каллены. Даже Карлайл опасался хрупкой блондинки. Позже выяснилось, что ей гораздо больше лет, чем самому главе клана. Поэтому наскоро собрав документы, а Элис зачем-то ещё и дорожную сумку, трое отправились в аэропорт в Сиэтл. Путь до Италии составлял более двенадцати часов в полёте, а ведь ещё следовало учесть ситуацию на дорогах. Никки не знала, какой она вернётся обратно и вернётся ли вообще, поэтому обняла каждого на прощание, прошептав Бри, чтобы во всём слушалась свою новую семью и тогда у неё всё будет в порядке. Та не хотела расставаться с Николь, почувствовав в ней свою защитницу, но была вынуждена подчиниться правилам майора Джаспера. Эдвард очень сильно сожалел, что всё закончилось именно так и винил себя в том, что выступил против Джейн, чем навлёк на себя её гнев. Он практически не отпускал от себя Никки и в то же время дал ей свободу мыслить самостоятельно. А вот Элис, наоборот, была очень спокойна и даже в какой-то мере предвкушала поездку. Возможно, она что-то уже увидела. Никки же разрывалась на части. Она так и не смогла открыть свой глупый рот и произнесли слова, которые были давно готовы и отрепетированы в её голове. Этим она могла спасти несколько жизней. Или же потерять всё навсегда. Теперь поездка в Италию уже не имела такого большого смысла. Всё было предрешено заранее. — Никки, не молчи. Ответь мне что-нибудь. Ты так и не сказала ни слова с тех пор, как мы выехали в аэропорт. Весь полёт Эдвард и Элис притворялись глубоко спящими и накрылись выданными пледами, чтобы защитить себя от солнца во время пересечения половины земного шара вперёд во времени. А поскольку они "спали", разговоры были ни к чему. Им всем нужно было немного уединения. — Есть вещи, которые мы хотим, не те что мы знаем и даже не те, что мы чувствуем. Есть вещи, которые хотят наши души, и моя хочет тебя. Это значит, что я всегда буду выбирать тебя, Эдвард. Каллен лишь оставил лёгкий поцелуй на её ладони с привкусом горечи и печали и ушёл добывать им транспорт для путешествия по Италии. Эдвард прекрасно разговаривал на этом языке, помимо пяти других. Сама Никки понимала лишь несколько слов из итальянского репертуара. Годы назад девушка изучала язык любви, но во Францию отправиться так и не решилась. Теперь всего этого может не случится никогда. Во Флоренции Элис отвлекла брата, сообщив, что хочет себе жёлтый порше и тот ушёл брать такой в аренду, лишь бы сестра не угнала чужой. Тогда-то, оставшись с ней наедине, Никки посмотрела ей прямо в глаза. Та поймала её взор и подмигнула. Понимание. — Элис, ты всё знаешь теперь? Та неопределённо пожала головой. Но интуиция Николь вопила, что Элис Каллен никогда не делает ничего просто так. — Он будет зол? Отрицательный ответ. — А ты? Снова отрицание. — О чём болтаете, девочки? — Ни о чём. Просто женские секретики, — Элис подхватила её под руку и повела к машине. Никки не умела читать мысли и видеть будущее. На данном этапе своей жизни она была растеряна и напугана. Люди часто говорят, что «жизнь полна выбора», но никто не говорит про страх. Если бы у них было время подумать и разложить всё по полочкам, то может быть гнетущее напряжение отпустило всех, и морально предстоящая встреча показалась бы не такой тревожной. Никки уже порядком услышала про Вольтури: про их порядки, законы, устои, их любимые способы казни, их хитрость, алчность и жажду власти. Увидела их на портрете. Узнала, как именно они стали правящим кланом и как поддерживают порядок в своих кругах. Попасть к ним в немилость означало закончить свою жизнь крайне болезненным способом. Никки не желала быть уничтоженной, но выбирая между собой и Эдвардом девушка знала кого предпочтёт теперь. В отличие от неё прорицательница, или как она предпочитала себя называть «предопределительно одарённая», последние несколько миль сидела с совершенно невозмутимым видом, сложа руки на груди. Я умру? — написала ей смс-ку Никки. А ты хочешь это узнать? — пришёл ответ немедленно. Нет, Николь не хотела знать своё будущее, каким бы оно ни было. Все её решения вели к этому исходу. И теперь пришла пора расплачиваться за всё. Страха больше не было. Была холодная уверенность, смирение, принятие и капелька надежды. Итальянский городок и столица вампирского мира оказался небольшим культурным центром. Сюда приезжали в основном туристы. А в это время, когда основной праздник подошёл к концу, было как никогда свободно. Они легко приблизились к древнему величественному замку, возвышающемуся над площадью и постучались в ворота. Те практически сразу распахнулись, являя пред собой процессию, которая совсем недавно была в Форксе. До часа икс оставалось пятнадцать минут. — Вы вовремя. Следуйте за мной, — в детском голосе Джейн не было ни торжества, ни угроз. Отвернувшись, она беззвучно погрузилась во мрак. «После вас!» — жестом показал здоровяк Феликс и ухмыльнулся. Им пришлось преодолеть целые катакомбы, которые в целом были довольно цивилизованные и напоминали скорее какой-то музей. Возможно, так оно и было. В первой приёмной около лифта за столом сидела красивая молодая девушка. Человек. Она приветливо махнула рукой Джейн и вернулась к своей работе. А вот во второй приёмной гораздо ниже их ждал ещё один молодой парень в жемчужно-сером костюме. Он мог запросто сойти за двойника Джейн. Волосы темнее, губы не такие пухлые, и всё-таки он был не менее привлекательным. — Джейн! — Алек… — прижимая парня к себе, отозвалась вампирша. Брат с сестрой расцеловали друг друга в щёки, и лишь потом Алек удостоил их вниманием. — Уходишь одна, а возвращаешься с двумя, даже двумя с половиной, — скользнув по Никки взглядом, добавил он. Джейн рассмеялась. — Аро будет очень рад снова тебя увидеть! — как ни в чём не бывало сказал молодой вампир. — Лучше не будем заставлять его ждать, — посоветовала Джейн и открыла ещё одну дверь в богато украшенный зал. Там, на возвышении стояло три трона, на которых сидели три старейших вампира. Тот, что в центре и слева были очень похожи, а тот, что справа был гораздо старше и мрачнее. Аро, Кай и Маркус. Совершенно не изменились за сотни лет. — Джейн, милая, ты вернулась! Голос говорившего был мягкий, бархатный. Мужчина в центре встрепенулся и двинулся… нет, поплыл вперёд с такой невероятной грацией, что Никки раскрыла рот в немом изумлении. С ним не сравнится даже Элис, каждый шаг которой напоминал балетное па. Его кожа была такой светлой и тонкой, что казалось может порваться при лёгком нажатии. Однако от Аро исходило ощущение того, что он есть на самом деле. Древнее, очень древнее зло, чьи глаза воочию видели те мрачные времена, о которых люди могли только гадать. Никки должна была бояться его, но, пожалуй, весь её страх остался где-то за пределами этого величественного замка. — Да, господин, — улыбка осветила лицо девушки, сделав его ангельски прекрасным. — Я привела к вам гостей. — Ах, Джейн, — расплылся в улыбке брюнет, — у тебя всегда только хорошие новости! И с чем же пожаловали наши гости? — Аро, вы слышали то, что произошло недавно в Сиэтле. Мы были вынуждены решить эту проблему своими силами. — Хотя вы же косвенно и стали её первопричиной. — Напротив, Аро, мы лишь защищались, — мелодичный голос Элис растёкся по залу. — Вы же не хотели бы, чтобы я погибла? Виктория выбрала месть за Джеймса, а того погубила его страсть к охоте, безумие и навязчивая мысль добраться до меня. Оба получили по заслугам. Но уверена, что вы уже итак всё знаете. Джейн бы не вернулась к вам без результата. — Что правда, то правда, — хохотнул глава Вольтури. — Элис, детка, твой уход был бы трагедией для всех нас. Однако прошедшие события не главная ваша причина появления здесь. И как её зовут? Эдвард? — Это моя пара — Николь. Уверен, что Маркус уже почувствовал узы между нами и удивлён этому факту не меньше. Аро обернулся на старшего вампира и благодушно кивнул, заметив его реакцию. — Ах, как это необыкновенно! Умение читать мысли без прикосновения. Точно так же, как и видеть грядущее. Можно? Эдвард кивнул и протянул свою руку Аро. Тот прочитал всё, что хотел знать и отступил. Эдвард снова подошёл к ней, защищая. — И впрямь, забавно, братья, — воскликнул Аро, радуясь подобным мелочам, как ребёнок. — Ну, дорогие мои, это же лучший и идеальнейший роман, что я видел в жизни — роман вампира с человеком. И вампир, и смертная плотно, как на наркотике, сидят друг на друге. Она уже считается членом их семьи. Посмотрите на руку! Разве не чудесно? Судя по виду, братья Вольтури «чудесным» происходящее не считали. На лице брюнета застыла бесконечная скука, будто за три тысячелетия неиссякаемый энтузиазм Аро успел ему надоесть. Седой равнодушно поджал губы. На запястье Никки был закреплён идеальный серебряный браслет с гербом Калленов. — Вы знаете правила, — внезапно отрезал угрюмый холодный вампир на троне слева — Кай. Из всех соправителей он единственный казался действительно непредсказуемым и оттого более опасным. И похоже слыл весьма обидчивым, как это свойственно всем будь то люди, вампиры или кто-то ещё. — Нельзя вмешивать людей в наш мир. — Хотя я до сих пор не понимаю, — задумчиво продолжил глава, глядя на руку Эдварда, обнимающую Никки за плечи. Уследить за бешеным потоком его мыслей было непросто, но девушка очень старалась. — Как ты смог выдержать такое испытание? Найти пару и певицу в одно время среди смертных, но не тронуть ни одну из них. И сделать такую глупость, как затянуть превращение, позволяя нам зафиксировать нарушение закона. А ты, дитя, почему я не ощущаю ужаса? Ты в логове древних вампиров, где прямо сейчас решается твоя судьба. Но твоё тело спокойно. Ты не особенно боишься нас, я прав? — Вы не особо пугаете, Аро, — Никки смотрела ему прямо в красные глаза, на самом деле не совсем справляясь со своим даром, чтобы продемонстрировать полностью человеческую реакцию, включая учащенный пульс, сердцебиение, потливость, тяжёлое дыхание и множество других мелочей. — Она мне уже нравится! — снова рассмеялся Аро. — Закон суров, но справедлив, Аро, — снова начал говорить Кай. — Если она его пара, следовало обратить её сразу же, а не подвергать нас всех опасности. Ты сам знаешь, что случилось в семнадцатом веке. Клодия была твоей любимицей. — Мы не отказываемся от этого, Аро, Кай, Маркус. Однако не смогли рискнуть нашей безопасностью в то время, когда на нас велась охота созданной армией вампиров. Мы живём среди людей. Опасно было исчезать так внезапно. А затем мы узнали, что теперь и Никки стала их мишенью. Она бы не спряталась от новообращённых ищеек в каком бы теле не оказалась. Дата уже назначена. Но старейшие вампиры придерживались иного мнения. Никки повернулась к Эдварду и взглянула ему в глаза. Я люблю тебя. Как мне жаль, что это не означает «Никогда не сделаю тебе больно». А затем решилась на то, чего бы никогда не сделала, если бы продолжала держаться за свой страх. Её решение было... окончательным. Пока она стояла на холодном полу перед власть имеющими вампирами, её ум стремительно работал. Горький стыд сменился гордостью, чувством чести, которое наконец пришло к ней. Недостойная. Испуганная. Слабая. Покорная. Теперь уже нет. Она посмотрела ему прямо в глаза и открыла свой рот. — Вампиры — парадоксальные создания. Демоны с человеческими телами. Вы боитесь смерти. Будучи бессмертными, вы боитесь её хуже любого человека. Вы — мертвы, но вынуждены искать способы к выживанию. Вы живёте в двух мирах, но не принадлежите ни к одному из них. Остаётесь на месте, вместо того чтобы двигаться вперед. Нарушаете свои законы также часто, как и создаёте их. Николь обвела глазами замерших правителей, их свиту, Джейн, сжимающую свои маленькие ладони. Её брата Алека. Телохранителей за троном Вольтури. Пустые холодные колоны, сводчатый потолок. — Некоторым так легко разрушить чью-то жизнь, и по-настоящему страшно, когда такая сила достаётся тем, кто не знает ни жалости, ни сострадания. Ещё Шекспир писал: насильственным страстям — насильственный конец. В их торжестве — им смерть; они сгорают. Как порох и огонь, которые, когда они целуют, поглощают. Звуки голоса Кая Вольтури почти заглушило гневное рычание Эдварда. — Нет! — вскрикнула Элис: её брат кинулся перед своей девушкой, заслоняя её собой. Не успела Никки разобрать, что случилось, стражники — оттеснить Эдварда, а телохранители Аро — даже не встрепенуться, как Каллен уже лежал на полу. Вроде бы никто к нему не прикасался, но, распростёртый на каменных плитах, он корчился от боли. Теперь Джейн улыбалась одному Эдварду, и кусочки мозаики наконец соединились в целую картинку: что Элис говорила о «потрясающих талантах», почему все относились к Джейн с благоговейным страхом и зачем Эдвард прикрыл её собой. Никки почувствовала горячую волну гнева и ненависти, накрывающую её с головой. Всё затянулось алой дымкой. Она почувствовала, как клыки стали опасно острыми, а ногти превратились в когти. — Прекрати! — вспоров гулкую тишину истерическим воплем, вампирша рванула вперёд. Элис не успела предусмотреть всё, и Никки на полной скорости налетела на ещё совсем недавно улыбающуюся вампиршу, которая наслаждалась пытками живых существ. Манн не позволила той поддерживать зрительный контакт, опрокинула блондинку на пол, вцепилась одной рукой в лицо, а второй принялась истерично колотить ту о каменный пол. — Прекрати мучить мою пару, фригидная сучка. Джейн дёргалась, но силы в руках разозлённой Никки было больше, поэтому, прежде чем её оттащили от вампирши, ей удалось ещё несколько раз ударить блондинку об пол. И тогда Никки оскалила свои клыки и зашипела, вырываясь. Иллюзия, поддерживаемая её отчаянным желание выжить, пала. Не на это надеялась Никки, когда размышляла о том, как ей преподнести историю своей жизни, как можно мягче и безболезненнее. Сейчас же её пугало то, насколько решительно она была настроена. Новая Николь понимала, что это не глупость заставила её рисковать жизнью. Ей необходимо было это сделать, чтобы исправить свои прошлые ошибки между ней и Эдвардом. Вообще-то это следовало сделать уже очень давно. — Джейн, нет, — раздался тяжёлый голос старейшего вампира, ослушаться которого уязвлённая вампирша не посмела, а затем он снова обратился к ней. — Как? Как это возможно? Клянусь, ещё минуту назад эта отчаянно жмущаяся к Эдварду смертная была человеком с этим восхитительным током крови по венам и биением сердца. А теперь я вижу совсем другое. Бледная, лишённая солнца кожа. Ни намёка на кровообращение. А эти клыки. Только вот глаза... Аро, казалось, был совсем не расстроен увиденной некрасивой сценой. Он едва ли не потирал руки от восторга. Тогда как Никки боялась взглянуть на Калленов после всего произошедшего. Однако вот что странно, когда эмоции стихли и она получила возможность мыслить более чётко, Никки поняла, что поступила бы точно также. Вампирша не без удовольствия потянулась к глазам и вынула цветные линзы, откинув те в сторону, как надоевший мусор. И едва не застонала от облегчения. Линзы в течении длительного времени причиняли определенное беспокойство, хотя и неплохо справлялись со своей ролью. Тело больше не сковывали оковы разума. Она могла стать самой собой. Пускай и последние несколько минут. — Подойди же ко мне, дитя. Никки ничего не оставалось делать, кроме как исполнить просьбу судьи. Она осторожно протянула ладонь старшему вампиру, позволяя тому погрузиться в свой разум. Она ждала боли, но вместо этого перед глазами проносились вспышки воспоминаний, которые прекратились также быстро, как начались. — Все думали, что ты очаровательная маленькая смертная. Но это не так. Мы-то с тобой знаем. Никто не скажет, что ты милашка, когда увидит, что твои руки по локоть в крови. А ты ведь просто пытаешься спасти свою жизнь. Никогда не чувствуй вины за это. Никогда, — сказал вампир, а затем обернулся к своим соправителям: — Братья, это изумительно! Эта девочка полна воли к жизни и энергии. Она выжила. Переродилась. И несмотря на то, что была совсем одна, смогла усмирить жажду. Так похожа на дорогого Карлайла: изобрела свой собственный способ питания. Весьма экстравагантный. Однако вместо того, чтобы как и мы наслаждаться грядущей вечностью, притворялась человеком, потому что от своих сородичей она видела лишь зло и боль. Столько лет оставаться в тени... — Так закон... — Ни один закон не был нарушен, друзья мои. Каллены, поздравляю с пополнением! Элис тут же захлопала в ладоши и бросилась обнимать Никки. — Я знала-знала, что мы будем сёстрами! — Эдвард? — её чуть не вырвало недавно переваренной кровью, однако Николь смогла справиться с собой. Если Эдвард её возненавидит, то это чувство обожгло бы, кипело, словно капля едкой кислоты или вампирского яда на коже. И постоянно подтачивало бы её силы. Никки подняла голову и впервые предстала перед Эдвардом в своём естественном обличии. Он ощутил всю глубину её запаха, уловил каждую мимическую морщинку, узнал какого же цвета её настоящая кожа, глаза, стать. Смог проникнуть в её мысли без насильно возведенных преград. И тогда, сделав несколько шагов вперёд, просто прижал к своей груди. — Никогда не прячь себя настоящую. Никки всхлипнула в его объятиях. — Воссоединение пары. Так очаровательно. Давно я не испытывал такого восторга. Несмотря на то, что Джейн будет ещё долго злиться, ваша дерзость пришлась мне по душе. Николь, впервые я увидел обладателя такого редкого и несомненно ценного дара. Многие из нас отдали бы полжизни, чтобы вновь выйти под солнце и почувствовать себя живыми. Не хотела бы ты задержаться с нами подольше? Мы бы обучили тебя и никогда бы не ограничили в еде. Никки почувствовала, как руки Эдварда напряглись и он не захотел её отпускать. — Спасибо за великодушное приглашение, Аро, — покачала головой вампирша, не до конца понимая, что всё закончилось. — Но я так мало времени провела со своей парой, нам столько предстоит наверстать и во всём разобраться... — Как знаете! — Аро хлопнул в ладоши, ничуть не обижаясь на отказ. — Однако помните: Вольтури не дают второго шанса. Вольтури не дают второго шанса просто так. Что-то в том тронном зале произошло, что так понравилось Аро, отчего он сменил гнев на милость. Их действительно отпустили, пожелав приятного путешествия. Аро ещё какое-то время любезничал с Элис и они, кажется, даже обменялись номерами телефонов. Эти вампиры имели всё под своей рукой. Либо Аро Вольтури был слишком тщеславен, либо глуп либо же напротив слишком умён, чтобы знать когда стоило наказывать провинившихся, а когда нет. А вот Джейн теперь явно никогда не станет ей подругой. Её злые и обещающие кару глаза пристально следили за Никки из дальнего угла тронного зала. Вольтерра медленно исчезала позади. Однако это был далеко не конец.