Новолуние

Первым делом после разговора с отцом я поехал в Жуково навестить семью Игоря. Света мне сказала, что, узнав о моём возвращении, Игорь тут же примчался домой. Я с нетерпением ждал того момента, когда смогу обнять моих приёмных родителей и вживую увидеть своего друга. Я наблюдал за Игорем в инстаграме, чтобы быть в курсе всего, что с ним происходит. Правда, загвоздка была в том, что Игорь, видимо, уж очень сильно не любит выкладывать фотографии и его постов я ждал как какого-то праздника. Наверное, было бы правильнее написать ему, узнать всё-таки, как у него дела, но что-то мне не позволяло. Я говорил себе завтра. А потом обиделся на него за то, что сам он тоже не идёт на контакт, хотя уверен на все сто, что он тоже сканировал мой профиль. Из редких записей Игоря я узнал, что он спустя долгое время всё же сошёлся со своей рыжей бестией Леной, и всё у них, видимо, хорошо, по крайней мере, для окружающих. Странно, что после столь продолжительной размолвки они всё же решили сойтись, видимо, Лена тоже его любит. Кроме того, Игорь устроился в автомастерскую и, наверное, счастлив, ведь ему всегда нравилось ковыряться в технике даже больше, чем мне. Мы со Светой подъехали к скромному кирпичному дому с новой зелёной металлочерепичной крышей, с перекрашенным с моего последнего визита палисадником и новыми пластиковыми окнами. Видимо, прошлый год у моей второй семьи был неплох на заработок. Кто-то мелькнул в окне и исчез. – Ты снова волнуешься, Елизар? – усмехнулась Света. – На этот раз по-настоящему, – улыбнулся я, снимая свою бейсболку и поправляя волосы. Как я и ожидал, первой вылетела тётя Лиля, захватывая меня в свои крепкие объятия. Её запах я уже стал забывать. Её лицо и слова как всегда были тёплыми и родными. Этой женщины в отличие от того мужчины в Красной Звезде мне не хватало. Глаза у неё, конечно же, были мокрыми, лицо будто постарело, а в волосах уже явственно выражались седые волосы, которые старались закрасить. Господи, как же я мог их оставить и даже не думать о том, чтобы позвонить им и поинтересоваться, как у них дела. – Наш блудный сын вернулся, – усмехнулся дядя Вова и растрепал мои волосы. – Ты что такой грубый? – покосилась на него тётя Лиля. – Соскучился просто, – обнял меня дядя Вова. – Какие люди, – наигранно выкрикнул Игорь за спинами родителей, не сходя с места. – Игорь! – бросился я ему на шею. Игорь ещё пару секунд притворялся хладнокровным, а после выпустил свои эмоции наружу. Он тоже рад меня видеть. Он тоже скучал. Мой брат. – Вот ты чёрт! Даже не звонил мне и не писал! – Ваше высочество тоже мне не писало, только мониторило мои страницы в соцсетях! – смеялся Игорь. – А ты спалил, сыщик! – Ну, конечно же. Сейчас, впервые за всё время возвращения, я чувствую себя дома, чувствую себя в кругу семьи, которая меня реально ждала. В кругу этих людей я чувствую себя обычным человеком, у которого есть семья. Семья, с которой он давно не виделся, но вернулся домой и встретил радость и праздник в свою честь. Это тот круг людей, который я готов защищать до последнего вздоха. Обменявшись краткими пересказами событий последних двух лет, мы замолчали, когда речь зашла о произошедшим на границе. Тётя Лиля сразу же изменилась в лице, дядя Вова опустил голову, а Игорь, обнимающий Лену, смотрел на родителей всё еще, как и я, не понимающий всей сути трагедии. – Нам не сможет помочь ни власть, ни правоохранительные органы. Никто. Это только наше дело. Дело нашей семьи и стаи Теней, – нарушил тишину дядя Вова. – Надеюсь, что эти Тени – цивилизованные люди, и мы решим проблему мирным способом, – взмолилась тётя Лиля. – А почему вы не уверены, что мы выиграем? – спросил у отца Игорь. – Их больше. Драться с ними – не самое лучшее решение. Они, скорее всего, предложат в уплату долга присоединиться к их стае. Вот только это решение тоже приведёт к потерям, – сказал мой приёмный отец, вертя в руках чайную ложку. – К каким потерям? – спросил я. – Если мы договоримся о слиянии, то в нашей стае уже не будет вожака. Живые претенденты на власть им ни к чему. – Что? – вскочила тётя Лиля. – Да я сама их придушу, если только попробуют. Это не годится! Мы должны защитить Елизара. – Тогда могут полечь остальные! – Да что ты говоришь, Вова! Это же Елизар! – Я не дам его в обиду! Я понимаю тебя, Лиля, поэтому мы должны иметь резервный план. План Б. – Господи! Да за что же всё это? – простонала тётя Лиля. Я заметил на себе пристальный взгляд Игоря, пока не понял, что говорили обо мне. Меня убьют в любом случае. Я – сын вожака стаи. Я тот, кто в ближайшем будущем должен будет занять место своего отца, чтобы заботиться о своей стае, об этих людях. Но я не готов. – За меня никто драться не будет, – с нажимом сказал я, сверля взглядом всех собравшихся. – Мы попробуем решить эту проблему, если понадобится, я приму решение, которое обеспечит вам спокойную старость. – Я вот думал, может быть, тебе убежать? Я не думаю, что ради нашей небольшой стайки Тени станут распыляться на поиски сбежавшего сына вожака, – шепотом произнёс дядя Вова. – Нет, я не хочу бежать, как трус! – возмутился я. – А если его начнут искать? Что тогда? Тогда никто из нас не будет знать, где Елизар и как ему помочь! Считай, своими же руками его угробим! Нет, Вова, это не подходит, – обняла меня за плечи тётя Лиля. – Да и отец его навряд ли позволит ему бежать, – покачал головой дядя Вова. – Тогда нам остаётся только одно – перестать разводить панику и пытаться договориться с Тенями, – вставила своё слово Света, которая долго молчала, накручивая на палец шнурок толстовки. – Может быть, получится договориться без жертв? – Правильно сказано, – встала из-за стола тётя Лиля. – Кому ещё чаю? Я долго не мог заснуть этой ночью. То подушка была слишком большой и жесткой, то диван скрипел подо мной, не давая разлечься удобнее, да и температура в комнате была слишком низкой, отчего пришлось встать и накинуть футболку с брюками. А когда мне удалось заснуть, мне приснился кошмар, после которого я, проснувшись, шарил рукой по постели, в надежде наткнуться на неё. Мне снилось, что я лежу с Ариной. У неё был большой округлившийся живот, который отчётливо выступал из-под одеяла. Она смотрела на меня каким-то незнакомым мне, осуждающим взглядом, что-то шепча. Я не могу различить её слова. Не могу понять, что она пытается мне сказать. Потом комната резко сменяется нашим садом с качелями между яблонь. Яблони цветут белым цветом, отчётливо выделяясь на фоне голубого неба, деревья будто трясутся от сильного ветра, но ветра я не чувствовал. Арина стоит рядом со мной, держит за руку маленького меня и всё ещё что-то шепчет. Она такая же, как в день нашего знакомства. Такая же красивая. Но брови её всё так же низко опущены, глаза горят злостью, а губы двигаются, но слов я не понимаю. Маленький я держу её за руку, немного отойдя за неё, будто прячась и с опасением наблюдая за мной взрослым. Я пытаюсь подойти к ним, но Арина отходит и отдаляется. Я не могу её коснуться. Не могу убедить её перестать убегать от меня. Я срываюсь. Ударяю сильно ногой по земле. И тут наконец-то различаю её слова. Различаю это шипение, наполненное обидой и злобой. Различаю те слова, которые ещё долго будут стоять у меня в голове. – Ты нас убил. Ты нас убил. Ты нас убил, – не останавливаясь ни на секунду, твердит Арина. А потом я проснулся весь в холодном поту. Проснулся и пытался нащупать её рядом с собой, чтобы прижать к себе и извиниться. Хочу убедить её, что я не виновен в этом, но никого рядом нет. Никто не слышит моих извинений, никто не обнимает меня и не говорит, что всё хорошо, что это просто кошмар. Только узкий полумесяц угасающей Луны за окном осуждающе смотрит на меня и не принимает моих извинений, ведь он всего лишь глыба камня, сопровождающая нашу планету в её долгом существовании. – Как спалось, сын? – поинтересовался отец, когда я спустился в гостиную, где он смотрел новости. – Нормально, – ответил я, даже не оборачиваясь в его сторону, – какие у нас планы на сегодня? – Я хотел с тобой посоветоваться по этому поводу. Думаю, нам нужны союзники на всякий случай. – Союзники? – Да. Мы граничим не только с Тенями. Кроме них, у нас есть ещё четыре соседних клана. Я никогда с ними не общался, но думаю, что в такие тёмные времена пора узнать друг друга лучше. – Даже не знал об этом. – Узнал бы, если бы мы не потеряли с тобой контакт на целых два года. – Я думаю, стоит попробовать поговорить с соседями. Не дожидаясь его дальнейших скрытых оскорблений и осуждений, я пошёл на кухню завтракать. «Если бы мы не потеряли контакт». Можно подумать, это я указал ему на дверь тогда. Весна набирала силу, раскрываясь зелёными почками на ветвях деревьев. С каждым днём ветер приносил всё больше тепла, сжигая остатки зимы в виде снега в глубоких тёмных оврагах. С каждым днём солнце поднималось всё раньше и раньше. Спать до полудня становилось сложнее. Всё вокруг оживало, сонно потягивалось и озиралось по сторонам, как сонный человек обычным рабочим утром. Холодные ночи сменились теми тёплыми, когда по вечерам уже не спешишь домой, закутавшись в тёплую куртку. В такое время года я всегда начинаю верить в новую жизнь, будто я такая же неотъемлемая часть этой экосистемы. Да, признаться, не я один такой. Каждый из нас хоть раз говорил себе, что начнёт новую жизнь именно в такое время, время, когда всё вокруг оживает от зимней спячки и приходит в движение; тут же хочется бросить всё, натянуть кроссовки и выйти на ту самую долгожданную пробежку, которую ты откладывал весь прошлый год, ведь пришла весна, и мы просто взрываемся от этой энергии и возбуждения. От отца я уехал через несколько дней. Я не собирался забрасывать учебу, так по крайней мере я убедил отца, а на самом же деле мне просто надоело его общество в этих четырёх стенах нашего дома в Красной Звезде. Видимо, за то время, что я провёл вне родных стен дома, я отвык от этой давящей тишины, той тишины, когда кажется, будто кто-то выкрутил на минимум звук в видео, и ты напрягаешь весь слух, чтобы расслышать хоть что-то. Но здесь, вдали от городской цивилизации, как ни напрягай слух, ничего не услышишь, кроме шума ветра, пения птиц и шелеста листвы. Обидно было то, что как только я выставил первое фото из Казани в Инстаграм, никто даже не вспомнил обо мне и не написал. А чего же я ожидал? Ожидал, что как только я запостил фотографию, ко мне тут же поступит миллион предложений встретиться? Наверное, но предложений, увы, не поступило. Все были заняты собой. И в этом им сложно что-либо противопоставить, ведь по большей степени каждого из нас волнует только наша личная жизнь. И с этим не поспоришь. Вот только я соскучился по своим друзьям. Мне хотелось скорее смыть с себя парочкой стаканов чего-нибудь крепкого весь тот негатив, которым я насытился в Красной Звезде в обществе отца. Я хотел, как можно скорее, вновь влиться в свою повседневную взрослую жизнь обычного человека, которого заботит лишь собственное выживание, а не выживание всего племени. Обычная жизнь, которую так многие ругают, если сравнить с той бессмыслицей, что творится у меня, кажется вполне себе достойной альтернативой. Но при рождении мне не дали выбора становиться сыном своего отца и частью своей касты или же быть обычной единицей человеческого общества. Никому из нас его не дают. Благо я повстречался со своей второй семьёй, той семьёй, что приняла меня и вырастила. Эта часть поездки была дорога для меня, она снова дала мне почувствовать себя частью чего-то, частью семьи, а не волком-одиночкой. В какой-то мере мне было тоскливо смотреть на дядю Вову и тётю Лилю, заметно состарившихся за эти два года. Игорь и Маша, скорее всего, не заметили в них этой перемены, но мне, как человеку, который давно не видел своих родных, это изменение сразу же бросилось в глаза. Время движется вперёд, с этим не поспоришь. А сейчас начинает казаться, что скорость его увеличивается, будто вот-вот настанет день, когда будет невозможно нажать на паузу, когда не будет возможности хотя бы встать и осмотреться вокруг на то, что происходит в твоей жизни, потому что время настолько ускорилось, что похоже на безумный шторм, который несёт тебя неведомо куда. Раньше, во времена, когда у меня были летние каникулы, и когда на каникулах мы ещё не искали способа, как раздобыть алкоголь, а катались на велосипедах, играли в прятки всей деревней, строили штабики в зарослях ивы в оврагах, время текло куда медленнее, и каждый день был насыщен какими-то воспоминаниями. Каждый день был другим и предвещал новые приключения, новые находки, новые знакомства, что-то новое и интересное. Но вот время пролетело, и вся эта прелесть детства улетучилась. Его унесло ветром перемен, тем самым ветром, который вышибает из нас ту жажду нового. И вот ты оглядываешься вокруг и абсолютно не понимаешь, как пришёл ко всему этому, что сейчас происходит в твоей взрослой жизни. В жизни, о которой ты, будучи глупым ребёнком, мечтал. А как вообще о таком можно мечтать? Нет никаких сомнений, что мы вновь можем вернуть себе то самое время, но это удаётся не у всех. По большей степени каждый из нас погружается в пучину бытовых дел и так в ней застревает, обещая себе, что в следующем году непременно отправится на весенний сплав по какой-нибудь горной реке. Но зачастую эти грандиозные планы так и остаются в голове. Они становятся планами, которые мы за кружечкой чего-нибудь крепкого, охмелев, рассказываем своим друзьям, а на следующий день, мы о них даже не вспомним или придумаем миллион отмазок, чтобы остаться в своей зоне комфорта, в той самой, где ты не боишься, что какая-то грандиозная покупка или путешествия, пошатнут дату ежемесячной оплаты коммунальных услуг или ипотеки. Мы говорим, а вдруг что-то пойдёт не так, и я останусь без гроша. Что тогда мне делать? Нет уж, пока поживу спокойнее, а потом, когда-нибудь, обязательно двину в Карелию или на Камчатку гладить кашалотов. А потом мы постареем и умрем, а кашалоты так и останутся на своей Камчатке в ожидании тех, кто окажется смелее. Наверное, я слишком пессимистичный.