Новолуние

– Я не был с тобой слишком груб в этот раз? – спросил я у Арины, которая вспотевшая и полуживая лежала рядом со мной на траве. – Нет, всё было на высоте, – хриплым голосом выдавила она и погладила своё веснушчатое предплечье, усыпанное мурашками. – Значит, можем смело добавлять в наш каталог сексуальных утех и жестокость? – усмехнулся я, нежно касаясь кончиками пальцев её ключиц. – Каждая девушка, мне кажется, хотела бы умеренного насилия в сексе время от времени. Ну знаешь, типа отодрал, – засмеялась она, привстав на локте. – Одна из моих любимых черт в тебе – это прямота и твой иногда прорывающийся уличный жаргон, – поднялся вслед за ней я. – Значит, в рацион добавим и этот пунктик. – Но только не так часто и более неожиданно. Ну знаешь, типа я шла себе, витала в облаках, а тут на меня напал неизвестный мне красавец, и я вся такая «помогите, спасите, не останавливайся», – артистично закатила она глаза и широко улыбнулась. В свете летнего солнца, пробивающегося через гущу листьев, обнажённая и вспотевшая она казалась ещё прекраснее. Капельки пота на её нежной коже мерцали в лучах солнца. Казалось, что она была какой-то мифической нимфой, которая завлекала изголодавшихся по женщине путников и творила с ними всякие всячины, а потом просто сжирала их, как приятный бонус к утехам. – Елизар, ты очень красивый, – произнесла она и легонько поцеловала меня. – Но мне не сравниться с тобой. – Не нужно подлизываться. – Но я и вправду считаю тебя самой красивой девушкой на Земле и, пожалуйста, не спорь со мной. – Хорошо, не буду, но не перестану думать о том, что в тебе говорит дурь, – она снова откинулась на траву, и её лицо стало задумчивым. – Что случилось? Я тебя огорчил? – Нет, просто вспомнились вдруг слова дедушки, когда он ругал моих родителей. Он называл их алкоголиками. Мне, конечно, об этом ничего не рассказывали, но я как-то услышала тайком, как он ругал их в разговоре с бабушкой. Я часто думаю об этом. А вдруг они и вправду много пили, и я иду по их стопам. Вдруг я тоже совершаю те же самые ошибки, что и они, сама того не замечая? Вот снова я загрузилась и ещё долго не смогу отвлечься. – Не думай об этом. Если ты будешь себя накручивать, ни к чему хорошему это не приведёт. Старайся жить своей жизнью. В любом случае, что бы там в будущем с нами не произошло, я всегда буду рядом и никогда не дам тебя в обиду. Я притянул её ближе к себе и крепко обнял. Она не сопротивлялась. Так, обнявшись, обнажённые и потные, мы пролежали около часа, не нарушая тишины, что нависла над нами. Я давал много обещаний, которые позже не сдержал. Собственными руками уничтожил всё самое дорогое, что у было меня. Своим бездействием и своей трусостью я всё испортил сам. Я не сдержал своего обещания. * * * – Кажется, тебе не помешало бы наведаться в парикмахерскую, – сказала Агата, рассматривая мои локоны, беспорядочно торчащие в стороны. – Думаешь? – потрепал я рукой голову. – Уверена, – усмехнулась моя подруга, которую я не видел очень давно. – В последнее время ты как-то себя запустил. Да и что это за подобие бороды у тебя? Я слышала, что борода требует большого ухода, а в твоей будто гнездо мыши свили. – Ну спасибо, – промямлил я. Созвонившись днём, мы решили, что суббота идеально подходит для похода в нашу дорогую «Тройку». Я давно не видел Агату, и как только мы с ней встретились, что-то внутри меня будто проснулось, мне стало тепло и спокойно. Давно я не чувствовал себя так, в последний раз так было, когда я ездил к своим приёмным родителям. Но это было около месяца назад, и за этот месяц я снова стал замыкаться в себе, погружаясь в ту трясину, из которой пытался выбраться последние два года. Всё снова стало казаться каким-то бессмысленным. Я предполагал, что опасность, которая нависла над моей стаей, заставит меня очухаться, но спустя какое-то время жизнь снова начала казаться рутиной, игрой в шахматы, где каждый ход делается лишь для того, чтобы изучить стратегию соперника. – Смотри, а твой дружок Макар тот ещё тусовщик, – указала Агата на Макара, который во всю отплясывал на том самом заветном ковре, в окружении такой же бесшабашной компашки, как он. – Как там с вашей группой? – спросила моя подруга, заказывая нам очередной бокал нашего медового. – Никак, – печально выдохнул я. – Наша группа умерла прежде, чем успела образоваться. У каждого свое виденье продвижения, у каждого свои взгляды на музыкальный стиль. Ребята собачатся на каждой репетиции. Сейчас это уже не важно. У каждого свои планы на жизнь, и создание легендарной рок-группы ни в чьи планы, кроме моих, не входит. – Печально. – Не то слово. – Помнится мне, ты рассказывал о гениальных планах на будущее. Я даже сама загорелась вашей идей. Жаль. – Да, жаль, – выдохнул я. – Видимо, мой говнюк папаша был прав, когда высмеял мою мечту. – Да забудь ты, что этот старый пень тебе говорил. Это того не стоит. Кто знает, может быть, ваш звёздный час непременно настанет. На этих ребятах талантливые люди не закончились. Попробуй организуй группу с другими. – Они не простят. – И что с того? Тебе всегда нужно чьё-то одобрение, Елизар. Нельзя так зависеть от чужого мнения. Это твоя, чёрт тебя дери, жизнь. Никто кроме тебя не решит, как тебе жить. У них был шанс стать второй Металликой, но они его прозевали. Плюнь на них. Через года три вы даже общаться, скорее всего, не будете. Поздравите друг друга со свадьбой, рождением ребёнка или покупкой машины – на этом ваше общение ограничится. Жизнь такая штука, что людей иногда всё-таки нужно выбрасывать из своей жизни, как старые джинсы, а не хранить их на всякий случай. – Мне сейчас не хочется ничего организовывать. Может быть, позже. – Может быть, завтра. Ты прям как Скарлет О’Хара из «Унесённых ветром». Я ничего не ответил ей. Не хотелось. Сейчас мне больше всего захотелось оказаться в своей тихой квартире, лежать на диване и смотреть какой-нибудь очередной сериал в тишине. – Может быть, потанцуем немного? Потрясёмся, как эпилептики? – Нет, спасибо. Я воздержусь. – Так, слушай, это не вопрос! Агата встала и потянула меня, что есть сил на танцпол. Немного оттянувшись под музыку, мне стало легче. Скорее всего, всему виной всеобщее безумство. Атмосфера. Атмосфера субботнего вечера в пьяном состоянии и под хорошую музыку сделали своё дело. * * * Арина снилась мне не единожды. Какое-то время она приходила ко мне каждую ночь, и каждое утро я просыпался разбитым, ищущим следы её присутствия. Я по-детски надеялся, что каким-то магическим образом она окажется рядом, прибежит ко мне, когда я позову её по имени. Звал. Не приходила. Звал ещё раз. Никого. Никто не придёт, говорил мне разум, и я падал на подушку, подрагивая от прорывающихся слёз. Во снах, когда она ко мне приходила, всё казалось таким реальным, что воспоминания о её смерти улетучивались. Во снах она была жива и всё у нас было, как раньше. У нас было будущее. А потом, проснувшись, я пытался заснуть, чтобы увидеть продолжение сна, но у меня не получалось. Она не приходила снова. В то время я любил поспать в надежде снова увидеть её. Сон казался для меня неким спасением, другим миром, побегом от этой бессмысленной серой реальности. Каждое утро я пытался воспроизвести в голове все детали сна, сохранить в памяти все цвета, все слова, все действия, но у меня не получалось. Сон, будто что-то эфемерное, исчезал. Я забывал, что она говорила, что она делала, помнил только вспышки сна, картинки, но звука уже не было. Какое-то время я пытался записывать сны, но в самом процессе набора текста на клавиатуре телефона я начинал путаться, забывал, что происходило по сюжету дальше. Забросил эту идею, продолжал наслаждаться теми мгновениями, которые рождал мой мозг. Проживал ту жизнь, что занимает всего лишь какие-то минуты и просыпался, чтобы ночью снова уйти к ней, если меня не начнёт мучать бессонница. Наверное, я больной человек. Мне нужно лечиться. Тут уже попахивает «клиникой». * * * – Знаешь, я решил запечатлеть Арину на себе. Навсегда, – мечтательно произнес я, когда мы с Агатой снова встретились, но на этот раз в МакКафе. – И как же? – недоумевала моя подруга. – Я набью себе ещё одну тату. – Господи, только не говори мне, что ты набьешь её имя или портрет. Елизар, ты одержим, – закатила глаза Агата и откинулась на спинку кресла. – Нет, не волнуйся, я не настолько сумасшедший. Толика здравого ума у меня ещё осталась. Я набью себе вот что, – протянул я ей свой эскиз. Обнажённый человеческий череп окружали ярко-красные маки. Нижняя челюсть черепа была широко раскрыта и неестественно вывернута в сторону, а внутри лежал еще один бутон мака. В пустых глазницах мертвеца горел зелёный огонь. – Смерть от наркотиков, – озвучил я свою идею. – Интересно, – взяла в руки эскиз Агата и улыбнулась. – Думаю это поможет тебе отпустить её. – Надеюсь. – Я думаю, это хорошая идея. Надеюсь, это не станет очередным делом на завтра. – Именно завтра. – О боги, – устало закатила глаза Агата. – Нет, серьёзно, я записался на завтра, – засмеялся я, понимая о чём она подумала. – Хорошо, могу сходить с тобой, если ты не против. У меня завтра выходной, а мой дорогой математик завтра работает до самого вечера. Хреновы студенты с их жаждой знаний. На следующий день я с утра поехал к тату-мастеру, а вечером уже смотрел на свою руку с обновкой. Странным образом пройдя через три часа муки машинкой, я стал чувствовать себя намного лучше, будто меня крестили этой болью. Немного стало легче. * * * Весна закончилась. Скоро конец очередного учебного года. Начинается сессия, что в свою очередь как обычно сопровождается дополнительным свободным временем. Правда, признаться честно, мне будет не хватать летом своих ребят, которые разъедутся по домам или больше времени будут проводить на работе. Выцепить кого-то летом становится практически невозможно, поэтому я даже не думаю о попытках вытащить кого-нибудь в бар вечерком, чтобы обсудить насущные проблемы или просто вспомнить прошлый учебный год. Вместе с дополнительным свободным временем появляется и червь, называемый одиночеством. Раньше в универе меня хоть как-то отвлекали и разряжали мои одногруппники, с которыми я частенько уходил с пар в столовку, где мы травили байки. Во время таких посиделок не обходилось без шуток над друг другом, планирования выходных, обсуждения зачётов и поисков лазеек на экзамены. Лето для меня – радость, граничащая с одиночеством. Вроде бы можно вздохнуть свободно и радоваться отсутствию необходимости вставать каждый день к восьми утра, но эта свобода приносит в жизнь много свободного времени, которое не всегда удаётся забить чем-то полезным и интересным. С работы я уволился, решив посвятить это лето полностью себе. Кто знает, может быть это будет моё последнее лето, было бы обидно потратить его на работу, которая не приносит удовольствия. А ведь жизнь – всего лишь одна, не стоит тратить драгоценное время на то, что не приносит тебе счастья. Почему я должен отдавать то, что дано только мне по праву природы, чтобы выполнять какую-то социальную роль? Как-то не взаимовыгодно всё это звучит – работать для зарплаты, которая поможет свести концы с концами только для того, чтобы и дальше держаться на плаву. До каких временем всё это может продолжаться? До какого часа «Х» я буду батрачить, чтобы однажды проснуться и сказать – так, стоп, подождите минутку, мне нужно разобраться во всём. Я хочу жить. Впервые в своей жизни я действительно хочу жить. Я хочу наслаждаться каждым отведённым мне днём, пока старость или болезнь или какой другой случай не свалит меня. Хочу просыпаться по утрам и радоваться, что вот он новый день, а не продолжать лежать в постели, листая ленты в соцсетях и узнавая много нового и бесполезного о том, кто что съел или что захотел купить, но ограничился только фотографией из примерочной, потому что, по всей видимости, на полный тотал лук денег не хватило. Вся эта фальшивая жизнь в сети навряд ли такая идеальная, как все пытаются показать. А уж эта мода на ум, когда кто-то подписывает свои фотографии чужими цитатами, даже не вдаваясь в их суть, а лишь подстраивая их под своё мышление. Неужели эти люди думают, что все настолько тупы, как они? Неужели те, кто яро отстаивает свою точку зрения, считая её одну действительно важной, считают, что не найдётся среди семи миллиардов людей того, кто сможет опровергнуть их черепахи, стоящей на трёх слонах? Всем нам кажется, что мы всё знаем, но мы ничего не будем знать, пока не услышим каждое мнение и не попытаемся его проанализировать. Никто из нас не станет специалистом в сфере познания жизни, видя лишь глупые каменные дакфейсы в Инстаграм или пасты пенне с морепродуктами. Я и сам не являюсь никаким специалистом. Я тоже склонен к преждевременным выводам, не раздумываю над тем, чтобы потратить пять минут своей жизни и понять, что именно заставило того или иного человека выложить ту или иную фотографию или историю. Я человек, и я тоже склонен рубить всё с плеча и плевать со своей колокольни. Некогда я считал поведение одной из своих подруг омерзительным и стеснялся её только потому, что она была неразборчива в мужчинах. Сейчас мне очень стыдно, что я не сразу попытался понять мотивы, причины её поведения. А ведь за этими неразборчивыми связями крылась одна лишь обычная человеческая боль. Одна рана, которую не нужно искать днём с огнём, а достаточно лишь послушать людей и попытаться достучаться до их внутреннего я. Агата стала жертвой своих фантазий. Переспала с парнем, которого толком и не знала, а потом решила просто заглушить всё это. В той или иной степени, больше всего сожаления и душевной теплоты у меня вызывают люди, которые выкладывают фотографии своих домашних животных, какие-то мелкие мероприятия. Не могу сказать с уверенностью, но мне кажется, что это одинокие люди, которые пытаются найти отдушину в своих домашних цветах, котах или собаках. Таким людям нужно внимание, нужно тепло и любовь, которую они дарят своим близким. Они уже только своими фотографиями показывают свою преданность и способность любить, нежели те, что покрывают своё лицо слоем грима и выглядят, чёрт их возьми, совсем иначе. Попадал я и не раз на такую вот удочку, подцепив девушку в баре на вечер, а утром оказывалось, что это абсолютно другой человек, чаще всего с грязным воротником или с мерзко пахнущей обувью. После череды подобных повторений я решил не цепляться за таких вот неопрятных кукол барби, у которых чаще всего оказывается, что только волосы да лицо идеальны. Но что я снова сужу только по своим меркам, может быть, они тоже чувствуют себя одиноко и вынуждены притворяться? Или, быть может, они крайне закомплексованы и пытаются скрыть свои недостатки за фальшивой личиной барби? Такие маленькие девочки, которые боятся быть собой и вынуждены притворяться кем-то другим, только бы общество их не съело и не выплюнуло полуживыми в грязь. Света говорит, я повзрослел. Стал кем-то большим, чем старый заносчивый и эгоистичный Елизар, который только и мог думать, что о своём превосходстве и никогда не сомневался в своей идеальности, пока жизнь не сломала его, и он не опустился на самое дно. Сейчас мне кажется, что новый я выплывает наверх, стремится к тому свету, что маячит там впереди, пытается собраться мыслями и кусочками себя, чтобы быть кем-то полноценным. Правда, до Светы, которая ударилась в восточную литературу и правильное питание, мне пока ещё далеко. Мне бы серьёзно бросить курить для начала, а не срываться каждый раз после недельной выдержки. Даже у Булата, чёрт его возьми, получилось бросить курить. Почему же парень-оборотень пытается бросить курить? На самом деле, мне хочется почувствовать себя снова чистым, без никотина и смолы каждые полчаса, без звёздочек по утрам, когда я резко встаю. Да и просто надеюсь, что бросив курить, я стану новым человек. Стану чем-то большим, чем унылый депрессивный Елизар, просыпающийся в серой комнате, наливающий себе чай или кофе в давно не мытую чашку. Хочу стать кем-то большим, выработать в себе новые привычки, стать дисциплинированнее, умнее, собраннее и взрослее. Да, взрослее, но только в пределах нормы. – Елизар, нам пора, – вошёл в мою комнату отец, прерывая мой внутренний монолог. – Да, сейчас спущусь, – вскочив со своего дивана, говорю я ему, параллельно закрывая инстаграм в телефоне. Ну вот и настала новая часть моей жизни. Новая глава, которая, возможно, этим летом изменит мою жизнь, и прошлое покажется мне чьим-то чужим.