Новолуние

После звонка я всю ночь не мог сомкнуть глаз. То и дело ворочаясь в своей постели, я перематывал слова отца в голове, пытаясь найти здравый смысл или что-то скрытое от меня. Может быть, оборотням проще вести дела вечером? Но это же безлюдное место без света и всего прочего. Зачем Теням вести такие встречи вечером, когда бумаг не разглядеть? К чему я увиливаю от правды, всё же ясно – нас с отцом грохнут. Нас убьют, а потом придумают какую-нибудь бредовую легенду о неисправном двигателе, о сердечном приступе, да что угодно. Тени уже решили, что с нами делать, и нам никак этого не избежать. Всё предрешено. Решив немного освежиться, я осторожно вышел из комнаты и направился в сторону балкона вместе с полупустой пачкой сигарет и спичками. Я предпочитаю пользоваться спичками. Закрыв за собой дверь балкона, я сел на пол и, чиркнув спичкой о коробку, закурил. Несмотря на лето, на улице было прохладно, где-то в траве пели сверчки, успокаивая мою растревоженную предстоящей встречей голову. Прошлый день стал казаться каким-то невозможно длинным и бесконечным, который всё ещё продолжается и никак не хочет меня отпускать. Утром я проводил своих друзей домой, сиял от радости, хоть на душе мне было и тяжко расставаться с ними, с моими псами. Немного взбодрившись после пробежки, я пришёл домой и обнаружил, что оказывается у меня есть дядя по маминой линии. Рома раскрыл завесы прошлого моих родителей, о которых я почти ничего не знал и никогда не задавался вопросами. Мой дядя оказался человеком хорошим и во многом со знакомыми мне взглядами на жизнь. Я снова наполнился энергией, открылся этому миру. Но это было ещё не всё. Как говорится, ещё не вечер. Тем самым вечером отцу позвонили и назначили дату нашей казни. Не хочется думать в таком негативном ключе, но от этого не избавиться. Правда есть правда. Вот только надежда всё равно не покидает меня. Я всё ещё надеюсь на то, что всё как-то разрешится мирным способом без потерь, что мы неправильно поняли предложение Теней, и за предложением встретиться на закате в безлюдном месте может скрываться нечто иное, менее опасное. Выкурив три сигареты, я почувствовал, что мне достаточно, вспоминая поговорку Светы о «неказённых лёгких», я пошёл обратно в свою комнату, чтобы попытаться уснуть в очередной раз. Взяв в руки телефон, чтобы узнать сколько сейчас времени, я был неприятно удивлен. До 25 июня осталось пять дней. Сегодня уже двадцатое. Подобную отсрочку перед казнью сложно назвать щедрой. Утром я проснулся с тяжёлой головой и долго не спускался бы вниз, если бы не урчание в животе. Есть хочется так сильно, что я готов съесть кого угодно и что угодно. На кухне я встретил Рому, который как ни в чём не бывало сиял и излучал положительные эмоции, как электропечка. – Где папа? – первое, что вырвалось у меня, как только я его увидел. – Доброе утро. Он поехал в лес, – ответил мне Рома, ковыряясь в своем телефоне. – Доброе. Почему не взял меня? – хмуро поинтересовался я. – Ты всю ночь не мог заснуть. Мы решили тебя не будить. – Как-будто сейчас нет дел важнее, чем сон, – хлопнул я дверью холодильника. – Кажется, кто-то встал не стой ноги. Слушай, Елизар, сейчас очень сложное время. Сейчас не время показывать свой характер и свое негодование решениями взрослых, – голос Ромы перестал излучать дружелюбие, его брови сомкнулись на переносице, а серо-голубые глаза потемнели. Я ничего не ответил. Образ сердитого дяди разбудил во мне какой-то страх перед ним, что-то похожее из детства, как будто меня за что-то отчитывали. – Наш план таков – мы усиливаем контроль за границами, созываем всех ваших сюда, чтобы иметь в случае чего подготовленную оборону. С сегодняшнего дня наши земли будут под контролем волчьей стаи и вас молодых. – Это не опасно? Выпускать волков из леса. – Они будут патрулировать по ночам безопасные для них территории. Ты и твои друзья будете патрулировать все области, где волки могут себя выдать. Не хватало нам ещё охоты на волков ко всему прочему. К тому же волки оставят свой запах, где только можно. Это должно немного припугнуть Теней. Они не должны вторгаться на наши земли до 25 июня. – Хорошо. – Как умоешься и позавтракаешь, набери посвящённым из вашей стаи и вызови их сюда. – Окей. – Вы ознакомитесь с маршрутом и с планом действий. Кивнув дяде, я направился в ванную. Но как только я оказался один, запертый в душевой кабине, мне вдруг захотелось остаться здесь навсегда. Мне не хочется выходить наружу и снова сталкиваться с этим миром, с этой заварушкой. Мне снова захотелось стать обычным подростком, которого никак не заботят какие-то патрули, какие-то опасности, какие-то беспощадные Тени. Захотелось снова стать отстающим по программе обычным студентом, подрабатывающим в баре. Вот только никто мне не предоставит право выбора, и никто мне не даст отступить. Я сын своего отца. Я даже не имею права на то, чтобы просто высказаться, что временами мне страшно и не хочется верить в происходящее. Временами мне просто хочется исчезнуть из этой жизни и пожить хоть денёк в теле другого человека, которого не заботит проблема выживания. Но я так не могу. Я сын вожака целой оборотнической стаи, я тот, кто в будущем должен занять место своего отца и позаботиться об этих людях, о волках, что живут в лесу, об этой земле, которой отец отдал больше своего времени и жизни, чем своему единственному родному сыну. Сжечь бы всё дотла. Тогда Тени закроют глаза на выжженный клочок земли и пойдут дальше убивать и поглощать. Снова наталкиваюсь на мысль, что не имею никакого права на выбор в своей жизни. Мне не дано выбирать то, как я хочу жить. Бросить всё я не могу. Я несу ответственность за этих людей. А кто они мне? Почему я должен нести за них ответственность? Почему я должен ставить их интересы превыше своих? В моей голове завёлся трус. Нет, я не отступлю. Никого не брошу и не оставлю на произвол судьбы. Если эти люди доверились моему отцу и мне, то я сделаю всё, чтобы не подорвать их доверие. Я должен. Это моя семья. После обеда приехали ребята. Сначала мы никак не могли переключиться на серьёзные мысли, то и дело подкалывая друг друга, интересуясь жизнью, новостями, которые мы могли упустить, лайкая фотографии в социальных сетях. Все заметно, не исключая меня, изменились, у многих поменялось мировоззрение. Мы повзрослели. В последний раз мы собирались все вместе в этом доме в новый год три года назад, когда я сошёлся с Ариной. Интересно, что сказала бы Арина сейчас? Были бы мы всё ещё вместе, или какая-нибудь бытовая ссора заставила бы нас расстаться? Как бы поменялась она спустя всё это время? Наговорившись вдоволь, мы вышли на улицу, где с дальнейшими поручениями нас поджидали взрослые во главе с моим отцом. – В связи с тем, что мы – взрослые – не можем все отойти от работы, сейчас лето, для многих из нас – это прибыльное время года, поэтому патрулирование и защита наших земель полностью ложится на ваши плечи, ребята, – с заметным волнением сказал отец. – Жизнь каждого из вас ценна, поэтому заранее говорю – не вмешивайтесь ни в какие драки. Заметив кого-то подозрительного или чужого, сразу же отписывайтесь в общую беседу. Никто не должен оставаться долго наедине. Мы подготовили для каждого из вас маршруты так, чтобы вы пересекались каждый час в одной точке. Если кто-то не успевает добраться, то сразу же предупреждайте других. Это будет сложная для вас неделя, но через неделю мы все сможем вздохнуть спокойно. Обещаю вам пир на весь мир, – усмехнулся папа. – Скорее бы эта неделя прошла, – проворчал за моей спиной Игорь. Мало кто понимал, чем может закончиться эта неделя. Игорь был в числе тех людей. – Да, скорее бы, – сказал я, чувствуя как во мне снова зарождается страх. Я уверен, что меня самого посвятили не во все планы, сочтя, может быть, меня слишком юным, чтобы я мог понять их замысел. Но что я мог упустить? – А что делать с работой? – спросила Лена из заднего ряда толпы. – Вам всем выпишут больничные на две недели, – ответил на её вопрос отец. – Меня это вполне устраивает, – усмехнулся Вова. – Ещё бы, – подколола его Маша, сестра Игоря и по совместительству девушка Вовы. – А что делать, если интернет будет недоступен? – спросила Света. – Вы можете позвонить кому-нибудь или написать СМС, – ответил на её вопрос Рома, который стоял рядом с отцом. – Если остались вопросы, спрашивайте, если нет, то расходимся, сейчас важна каждая минута, – подытожил папа и осмотрел толпу молодых людей, собравшуюся перед ним. Никто не вызвался. Мне показалось, что ребята даже не до конца поняли происходящее либо информации, которой их снабдили, им достаточно, чтобы списать всё на какую-то проверку наших качеств. Никто не показался взволнованным, напряжённым. Все были спокойны за исключением меня. Это не прошло незаметным от Светы. Когда мы разошлись и взяли у взрослых планы маршрутов, подруга моего детства подошла ко мне с озабоченным видом. – Елизар, что происходит? Что за патруль такой? – Вам же всё объяснили, – устало ответил я ей, не желая снова развивать эту тему и подзабыв о лжи, которую для ребят придумали взрослые. – Да, но это мне показалось неубедительным. Ты должен мне всё рассказать. – Света, не спрашивай меня ни о чём, – бросил сердито своей подруге я и направился к выходу с нашего участка. – Нет, ты же меня знаешь. Не отворачивайся от меня, когда я с тобой говорю. Ты знаешь, что я упёртая, – пошла за мной Света. – К тому же наши маршруты расходятся только после трёх километров от Красной Звезды. У тебя есть три километра, чтобы рассказать мне, что, чёрт возьми, происходит. Я никому не расскажу. Ты же знаешь это. – Света, – произнёс я имя своего близкого друга детства, который был на протяжении всей моей жизни моим духовным наставником. – Я хочу, но… давай мы выйдем отсюда, и я тебе всё расскажу. Здесь слишком много ушей. – Хорошо. Я не смог скрыть от Светы правды. Мне необходимо было с кем-то поделиться тем, что я знал. Мне необходимо было выговориться обо всём том, что я узнал и о том, что не давало мне спать всю ночь. Света была тем самым человеком, который мог меня выслушать, мог подсказать мне, что делать и как мне быть. Так было всегда. Мой духовный наставник. Разговоры с ней всегда меня лечили, ещё в то время, когда я жаловался ей на наши ссоры и разногласия с Ариной. Быть может, благодаря Свете мы были вместе до самой смерти Арины. Я рассказал Свете всё. Рассказал всё, что произошло вчера, о своем дяде, о своей маме, о том, как Тени убили моих бабушку и дедушку из-за нашего цвета глаз. Естественно, нам не хватило трёх километров, чтобы завершить мой рассказ, поэтому мы созвонились с ней и продолжали идти своим загадочным маршрутом весь день, изредка останавливаясь, чтобы перекусить и отдохнуть. – Так ты у нас, оказывается, обладатель крови чистокровных оборотней? – усмехнулась Света, когда мой рассказ закончился, и я замолк. – Получается, да. Но в любом случае в моей крови намешано ещё много кровей. – Мне кажется, твоё самолюбие пробило потолок в твоей комнате, когда ты об этом узнал. Жаль, я не заглянула туда, – подколола меня моя лучшая подруга. – Света, прекрати. – Ой, да ладно тебе прибедняться. Ты же всегда был самолюбивым козлом, – засмеялась во весь голос Света. – А ты всегда была страшным эгоцентриком. – Ну уж извините, какой родилась. Зато нам с тобой как-то удавалось всегда сохранять нашу дружбу, даже тогда, когда ты не общался с Игорем. – С этим не поспоришь. Спасибо тебе. – И тебе спасибо, что доверился мне. Что-то подсказывает мне, что всё разрешится. Не бойся, ты не один. Я всегда с тобой и за тебя любому шкуру порву. – Надеюсь, до этого не дойдёт. – Не дойдёт, вот увидишь. Я отключаюсь, боюсь, что могу посадить всю зарядку на телефоне. – Хорошо, до связи. Мы возвращались домой лишь ночью, когда нас сменял кто-то из взрослых, но в среднем смена каждого из нас длилась около восемнадцати часов. Кто-то спал в спальном мешке, кто-то возвращался домой, если находился близко, кому-то родители подгоняли машину, чтобы их чадо не спало на земле. Эти восемнадцать часов мы бродили по лесам, лугам, полям, изредка заходили в деревни, отдыхали по полчаса, а шли около четырёх. Время от времени наша система давала сбой, когда то и дело приходилось ждать очередного опаздывающего в точке встречи. Было тяжело. Тяжело от мыслей, что пока кто-то из моих городских ни о чём не подозревающих друзей наслаждается летом, я ношусь с рюкзаком на спине по лесам и полям. Иногда на меня наступало такое отчаяние, что хотелось позвонить отцу и послать всю миссию к чертям и уйти домой или уехать обратно в Казань. Но после передышки и отдыха, я снова вставал с земли и продолжал свой маршрут, напоминая себе об общем благе. Как-то раз мне в голову пришла мысль, что если нас с отцом убьют, то тогда я смогу отдохнуть наконец-то от всего этого. Но одним утром мой привычный маршрут сменился. Когда я в полудрёме переходил через овраг, мечтая грохнуться в сырую траву и проспать в ней весь день, наплевав на этот маршрут и миссию в очередной раз, мой телефон разбудил меня входящим звонком от отца. На рассвете двое наших волков были замечены двумя подростками, когда запоздавшие волки возвращались в лес Красной Звезды, чтобы переждать там день. Не знаю, что те подростки искали тем утром в этой глуши, но они наткнулись на наш патруль. Поначалу волки пытались поймать тех людей, но потом бросили эту затею, чтобы не выдать себя окончательно. Отец был в ярости. Я физически чувствовал его гнев через трубку телефона. Нас не должны были раскрывать. Ни за что. Кроме того, сейчас не то время, чтобы началась охота на больших волков. Об этом, конечно же, не должны были знать и Тени. Это сильно ударит по их мнению про моего отца. Как вожак мог позволить себе быть обнаруженным. Безопасность оставшихся крупиц мира оборотней важна. Нет ничего важнее нашей тайны. Отец ещё что-то кричал от злости в трубку телефона, не зная, видимо, на ком ещё сорвать свой гнев. В конце его монолога мне поручили новую миссию. Мой маршрут сократили, но добавили новое поручение. Теперь я должен следить за одним из тех подростков, что заметили тех волков тогда утром, – за девочкой. С этой миссией было проще. Чаще всего я сидел недалеко от её дома, следя за её перемещениями. Благо она ни с кем не общалась, кроме своих бабушки и дедушки. И гуляла в одиночестве недалеко от дома, а в крайний дом в конце улицы гости заходили очень редко. Как-то раз она уходила из дома рисовать на обрыве, и ветер унёс её рисунки. На одном из них я обнаружил волчью морду. Она явно не забыла о произошедшем. Да и как тут забудешь. Успокаивало одно – никто всё ещё не бросился искать наших волков, никаких слухов по деревням не ходило. Девочка и её брат сохранили всё в тайне, но зачем они это сделали? Почему не раструбили об увиденном, ведь наши волки наследили где только можно. Может быть, они рассказали, но им никто не поверил, что неудивительно в современном мире. Моя слежка и патрулирование закончились прохладным дождливым утром 25 июня, когда отец сам нашёл меня и увез домой. Я должен был отдохнуть перед вечером. Он нашёл меня далеко от дома, в моей самой дальней точке маршрута, когда я обессиленный переходил реку. В машине мы не говорили ни о чём важном. Моя миссия завершена. Девочка и её брат нас не сдали. Со стороны людей наша стая в безопасности. Остались только Тени. Откинув переднее сидение его внедорожника назад, я закрыл глаза и сразу же провалился в сон.