Новолуние

Проводив ребят в дорогу, после завтрака я отправился на пробежку. Наша встреча снова дала мне сил для борьбы. Вчера я снова почувствовал себя обычным человеком, необременённым проблемами своей стаи и моим будущим назначением на роль вожака, если ситуацию с Тенями удастся решить. За последние несколько недель я даже не задумывался о том, что нашей стае грозит опасность, а мы с отцом потенциальные трупы. Какое-то неведомое шестое чувство говорит внутри меня, что всё устаканится. Всё будет хорошо. По крайней мере, я надеюсь на это, но если мне придётся положить на жертвенный алтарь свою жизнь, чтобы обеспечить безопасность тем, кого я люблю, я сделаю это без промедления и каких-либо раздумий. Одна жизнь ничего не стоит, когда дело касается жизни близких и любимых тебе людей. В последнее время я поймал себя на мысли, что перестаю звать отца «отец» и больше использую в его сторону слово «папа». Это значит только одно – я подпустил отца ближе. Всё началось с тех пор, как мы больше начали проводить время вместе, чего не случалось раньше. Раньше он был для меня просто родителем, не принимающим прямого участия в моём воспитании, а снабжающим меня всеми материальными благами, чтобы дать понять, что он существует. Иногда меня это устраивало, ведь я был независимым, о чём мечтает любой подросток, а иногда это меня жутко раздражало потому, что мне хотелось иметь своего родителя, а не делить опекунов с их настоящими кровными детьми. Мы волки, и в нас заложена тяга к семье. Вернувшись домой, я обнаружил, что кроме отца на кухне есть ещё кто-то. Почувствовав в доме чужака, я мгновенно напрягся и сжал в руке свой телефон, чтобы в случае чего использовать его, как дополнительное средство обороны. Стараясь не шуметь, я прошёл на кухню, хоть и понимал, что от моей бесшумности нет никакого проку, ведь я весь пропах потом. – О, Елизар! – радостно приветствовал меня папа. – А у нас снова гости, – указал на мужчину, сидящего за столом, папа. – Здравствуйте, – бегло кинул я мужчине, стараясь не заострять на нём своё внимание, что было немного сложнее, учитывая его внешность. – Привет, племянник, – радушно улыбнулся мне мужчина лет сорока. Племянник? Это слово огорошило меня. У меня никогда не было дяди. Чёрт, мы с этим мужчиной похожи, как две капли воды. Он будто я в сорок лет. Те же серо-голубые глаза, те же черты лица, даже волосы такого же цвета, только с проседью в висках. – Я не знал, что у меня есть дядя, – недоверчиво посмотрел я на мужчину, а потом на отца. – После того, как не стало твоей мамы, мы перестали общаться с твоим отцом. Но сейчас, когда я узнал, что мой племянник готовится к роли вожака стаи, я решил познакомиться с тобой ближе. – Семья? – зацепился за это слово я. – Да, ты же не думал, что твоя мама была одна-одинешенька в этом мире. У неё тоже была семья с такими же глазами, как у нас с тобой. Это, между прочим, отличительная черта нашей семьи, – усмехнулся мужчина, указывая себе на глаза. – Я думаю, вам нужно немного поговорить наедине. У Елизара, должно быть, много вопросов о своих корнях, – прервал нас отец. – Тогда я быстренько сгоняю в баню, сполоснусь и к вам, – быстро протараторил я, борясь с желанием сразу же приступить к вопросам. Чёрт, я ведь никогда не задумывался о том, какая была семья у моей мамы. Со слов папы я знал только, что у меня не осталось бабушек и дедушек, у отца не было братьев и сестёр, но вот у мамы. Как оказалось, у мамы был брат, а может и не один, а может и не только брат. Может быть, у меня есть двоюродные братья и сёстры. Мне кажется, скоро я свихнусь от обилия информации, которая полилась на меня остервенелым потоком; мир оборотней, Тени, появление дяди. Почему я раньше не пытался найти родственников по линии матери? Это же логично. Вместо этого я предпочёл обиду на весь мир, а в первую очередь я ненавидел самого себя и жил какой-то жизнью бабочки-однодневки или, лучше сказать, волка-одиночки. Да, волка-одиночки. Ещё меня затронули слова дяди о том, что мой оттенок цвета глаз присущ только семье мамы. Мы что, особенные? Какая-то древняя королевская семья? Нет, это уже звучит как-то глупо. Вероятнее всего, в мире оборотней есть ещё какие-то отличительные особенности. А то, что похож на дядю, это что-то из рода фантастики – увидеть себя в сорок лет. Здесь, конечно, нет ничего сверхъестественного для того, кто в школе не спал на уроках биологии, но всё же это так необычно. Ещё вчера я не задавался никаким вопросом о своих корнях, принимая свою жизнь, как нечто данное мне, но при этом со своими запретными комнатами. Но это же глупо. Для человека свойственно задавать вопросы и искать на них ответы. Чем больше живу, тем сильнее хочется ударить чем-то тяжёлым по голове себя старого. Как только меня раньше мир носил такого эгоиста и валенка!? Выйдя из бани, я обнаружил сидящим на крыльце курящего дядю. Эти чёрные как смола вьющиеся волосы, эти серо-голубые глаза, эта бледноватая кожа, нос, острые скулы, чёрная густая борода, вошедшая нынче в моду… чёрт, мы похожи, и это так круто. Интересно, а характеры у нас тоже похожие? Хотя папа и все знакомые всегда твердили, что внешне я – копия мамы, а характером пошёл в отца. – Сигаретой не угостите? – сел я рядом с дядей на крыльце. – Куришь? – переспросил меня дядя. – Мне вроде не десять лет, – пожал я плечами. – Верно, держи. Я – Роман, кстати. Я даже не представился, извини, – протянул мне руку дядя. – Рад знакомству. Всё нормально. Мы посидели где-то около минуты в тишине, пока я не решился задать свой первый вопрос. Я боялся сказать что-то неправильное и страшно волновался. – А вы с мамой были одни или у вас есть ещё братья и сестры? – Одни. Я и она. Теперь только я, – ответил он печально. – А вы тоже вожак какой-то стаи? – Нет, – усмехнулся он. – Я волк-одиночка. – Такое бывает? – удивлённо выкрикнул я. – Конечно, – снова засмеялся дядя. – Такое бывает после того, как твоих родителей убивают, а власти ничего не хотят предпринимать, чтобы наказать их убийцу. Я ушёл из своей, так сказать, стаи. Только у нас на севере мы называем это кланом. – Ничего себе. А где вы живёте? – Так, дружок, давай перейдем на «ты», а то мне как-то неловко чувствовать себя человеком, к которому обращаются на «вы». – Да, конечно, извините. Извини. – А живу я в Питере. Обожаю атмосферу этого города. – Блин, клёво. Хотел бы я там побывать. – Приезжай, – улыбнулся он мне. – Я подумаю над твоим предложением. А у меня есть двоюродные братья и сестры? – Возможно. – Что значит «возможно»? – Как я сказал, я волк-одиночка, и в прошлом у меня были некоторые истории, о которых я не хотел бы говорить со своим племянником, по крайней мере, не без алкоголя. – А, понятно, – усмехнулся я. Странно, но после таких слов моё отношение к нему всё равно не испортилось. Для меня он всё равно оставался новоприобретённым членом семьи, и заострять внимание на его тёмных временах прошлого я не стал. У меня и у самого рыльце в пушку в этом плане. – А какой была моя мама? – задал я самый главный свой вопрос. – А отец тебе не рассказывал о ней? – удивился дядя, оглядываясь назад на дом. – Нет, мы не говорили о ней. Мы с ним вообще раньше мало о чём говорили. Он не растил меня, я был обижен на него. Семейная драма. Я всегда думал, что он винил меня в её смерти. – Ну и ну. Дела. Ну как звали её ты знаешь? – Да, конечно. Майя. – Да, верно. Майя, – лицо дяди снова стало грустным, – греческое имя. Кормилица, богиня плодородия, матушка. – Какой она была? – Самой лучшей. Наших родителей убили, когда мы ещё в институте учились. У нас с ней разница в возрасте была небольшая, она была старше меня на два года, поэтому мы в одном институте учились. После того как мы остались одни, она взяла на себя роль родителя. Майя всегда заботилась обо мне. Она, в принципе, обо всех заботилась и всем помогала. У неё было большое сердце. Родители как будто знали, что она такой будет, когда называли её Майей. – Отец говорил, что она и мне имя дала – Елизар. – «Бог помог». – Да. – Не зря же мы с ней учились на историческом факультете, – усмехнулся дядя. – Внешне ты и вправду похож на неё. На нас. Серо-голубые глаза – это отличительная черта нашей семьи, чистокровных оборотней. – Чистокровных оборотней? – удивлённо посмотрел я на него. – Да, по старым легендам оборотней, у чистокровных древних оборотней были серо-голубые глаза с чёрным ободком. – Ничего себе. А что это даёт? – На самом деле, не знаю. Я пока ничего не замечал, – засмеялся дядя. – Рома, а ты знаешь, как мои родители познакомились? – Конечно, как мне не знать. Твой папа был в то время в Москве, решал какие-то дела, а моя сестра отдыхала с подругами от нашего серого Питера. Их познакомили общие знакомые, ну и закрутилось, завертелось. Через некоторое время они ждали тебя, но так и не успели официально расписаться. – Они не были законными супругами? – Нет. Не успели. Услышав от него слова «не успели», я снова почувствовал свою вину в смерти мамы. Я не дал ей прожить долгую и счастливую заслуженную ею жизнь. Оборвал её жизнь, даже не дав примерить свадебное платье. Уже тогда во мне зрели семена эгоизма. Уже тогда я приносил в мир только боль, в отличие от тех людей, чьи жизни я отнял. Мне стало стыдно смотреть дяде в глаза. Стыдно смотреть в глаза человеку, жизнь сестры которого ты отнял. – Ты же не винишь себя в смерти матери? – спросил Рома, заметив мой потускневший взгляд. – Нет, – солгал я. – Вот и не надо. Во-первых, вины в том, что ты появился на свет на тебе нет, ты же знаешь, откуда появляются дети. Во-вторых, я считаю, что это некомпетентность врачей, принимавших роды, они могли сделать больше, должны были действовать быстрее и увереннее. В-третьих, ты как две капли воды похож на неё, и ты часть её в этом мире. Ты должен быть счастлив, что жив-здоров. Майя ни за что не хотела бы, чтобы в её смерти винил себя её же родной сын. В-четвёртых, сколько бы ты себя не винил, это не вернет её. Никак. Никогда. – Спасибо. Мне нужно было услышать эти слова от кого-то близкого, – искренне поблагодарил я Рому. – Я рад познакомиться со своим племянником, тем более таким, который напоминает мне о моей сестре своими глазами. Прости, что не появлялся раньше, когда был нужен тебе больше всего. – Спасибо, – снова поблагодарил я его. – Но я приехал не только из-за тебя. Я слышал у вас тут проблемы с одним кланом. – Да, с Тенями. Отец задолжал им крупную сумму денег, и сейчас они хотят в качестве долга забрать нашу землю и ликвидировать нас. – Ну и наворотил же дел Андрей. – Не то слово. Он рассказал, что и кирпичный завод, который он рассчитывал построить десять лет назад, всё ещё в замороженном состоянии тоже из-за Теней. Он угрохал много денег на этот проект. Это позволило бы ему увеличить доход, возможно, даже расплатиться с долгами. – А сейчас проект заморожен, и прибыль не идёт, – закончил за меня Рома. – Ну и дела, – сказал он и протянул мне следующую сигарету. Курил он, между прочим, «Парламент». – Именно, – принял я с радостью сигарету. – Кстати, папа не любит, когда я курю. – Да ты же взрослый мужик. Работаешь? – Да, подрабатывал в баре, сейчас, чтобы на лето вернуться сюда, уволился. Если лето закончится хорошо, то осенью надо будет искать новую подработку. – А ты, смотрю, парень-то не промах. Самостоятельный, – с уважением сказал дядя и потрепал меня по голове. – Да ладно тебе, – покраснел я. – А ещё факт из истории – чистокровных оборотней в средние века отлавливали из-за их цвета глаз. В итоге почти всех перебили. А те, что остались, смешались с другими людьми. Так что, возможно, мы с тобой единственные, кто смотрит на этот мир этими древними благородными глазами, – усмехнулся дядя, – которые, кроме проблем, впрочем, ничего и не приносят. – Почему проблем? – Единственное, что это дало моим родителям, – смерть. Я считаю, что их убили из-за страха нашей схожести с древними. Может быть, их убийцы боялись, что те, кто знают про наши глаза, сочтут нас выше любых глав кланов. Ну знаешь, как в фильмах, избранные, носители древней крови. Звучит, конечно, глупо и банально, но кто знает, что у других в головах. – А кто убил ваших родителей? – Это одна из причин, почему я здесь, – Тени. Они послали своих Убийц, чтобы те прервали жизни наших родителей, но нас с Майей они почему-то не тронули, хотя не удивлюсь, если они имели отношение и к её смерти. Я пытался призвать их к ответственности за убийство родителей, но у них очень хорошая защита. Чтобы я ни делал, я всегда проигрывал. Тени очень влиятельны. Но вам я не дам проиграть в вашем деле. Если пригодится, то я пожертвую своей жизнью ради тебя, Елизар. Ты единственное, что у меня осталось от моей семьи. – Надеюсь, не придётся жертвовать ничьей жизнью. Я не хочу, чтобы кто-то снова умирал из-за меня. Достаточно. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы решить этот конфликт. Может быть, нам удастся выпросить у них ещё несколько лет на возвращение долга. – Надеюсь. Знаешь, я бы не отказался от деревенской горячей бани, – посмотрел на меня Рома. – Покажешь городскому жителю, как её растапливать? – Намёк понял, – усмехнулся я. И так, в одночасье, за какое-то утро, моя жизнь снова перевернулась с ног на голову. Снова, как это частенько начало случаться, Земля стала вращаться в другую сторону. Моя старая жизнь, та рутина и серость, отошла на задний план. В какой-то момент всё просто дошло до своего пика, до апогея сумасшествия, самобичевания, депрессии. Старая жизнь волка-одиночки закончилась, началась новая жизнь Елизара. Новая глава моей жизни, концовку которой я никак не могу предвидеть. В жизни нет возможности пролистать книгу до конца и прочитать последнюю пару строк, где можно угадать исход всех событий, где можно найти спойлер об удачном или неудачном завершении приключений героя. Жизнь так не работает. Мы всегда будем оставаться в неведении, отданные на растерзание судьбы, пытаясь отгадать, что же нам подкинут на этот раз, какое новое испытание придумала для нас судьба. С каждым днём диск Луны на ночном небе, окруженный миллиардами самых разнообразных звёзд, мерк, погружаясь в пучину мрака и отчаяния. Каждый день отнимал у сияния силы, пока наконец не пришёл конец. Тьма. Полнейшая тьма. Бездна разверзалась и поглотила всё, что не смогло защититься и спрятаться. Не осталось ничего. Полнейшая тьма и безысходность. Полная апатия к жизни. Грехи. Безразличие. Похоть. Эгоизм. День-ночь, ночь-день. Время летит со световой скорость, разрывая реальность и не давая ухватиться за что-либо, чтобы остановиться, чтобы спастись. Тьма. Нет света. Не сил. Нет желания жить. Тьма. Нет ни крупицы света. И вдруг следующий день даёт намёк на что-то новое, даёт намёк на то, что жизнь не окончена. Новолуние. Меня уже не разрывает на части, а мой крик боли не заглушает гул окружающего мира. Надежда приходит и протягивает мне руку. С каждым днём я становлюсь сильнее и тянусь к свету, протягивая свои руки, пытаясь дотянуться и почувствовать этот свет. Надежда греет меня. И так, в одночасье, за какое-то утро, моя жизнь снова перевернулась с ног на голову. Вечером, когда мы с Ромой и папой сидели в беседке в саду, и папа жаловался, что подобное изобилие гостей за эти два дня подрубит его здоровье и трезвый ум, раздался телефонный звонок. Папа, не подозревающий о пугающей новости, берёт трубку, с ещё сохранённой улыбкой от приятного вечера, и слушает. С его лица постепенно стекает радость и лицо хмуреет. Мы с Ромой внимательно следим за ним, ловя каждую его эмоцию, следя за каждым мускулом на его лице. Отец кладёт трубку телефона. Молчит. Наливает себе полную рюмку коньяка и выпивает её залпом. Молчит. – Андрей? – нарушает его молчание Рома. – Звонили из города. Тени хотят встретиться с нами и обсудить все. – Это разве плохо? – вмешиваюсь я в разговор. – Они хотят нас видеть 25 июня на закате на нашей земле в сосновой посадке недалеко от Красной Звезды. Рома откинулся назад на скамейку и закурил. Отец продолжал смотреть в одну точку на столе, думая о чём-то тяжёлом и горьком. А я сидел и смотрел на обоих, не понимая в чем тут проблема, пока не прокрутил слова отца в голове снова. На нашей земле. На закате. Кто проводит деловые встречи на закате в безлюдном месте? Какие могут быть деловые встречи на закате в безлюдном месте? – Началось, – тяжело выдохнул Роман, смотря куда-то вдаль.