Последняя нота - тубероза

      Нет, этого просто не может быть. Это просто глупая шутка. Это всего лишь розыгрыш. Я стою неподвижно, смотря на тело Дракона, сидящее на столе. Тео и Грейнджер стоят неподалёку с открытыми ртами. Их лица серые и пустые, словно прямо сейчас снова началась война.       — Вы… вы тоже его видите? — я начинаю самый неловкий разговор за всю мою жизнь. Я не знаю, что мне думать и что чувствовать. В груди постепенно начинает разливаться холод, а голова отходит от действия вина, становясь такой же холодной и рассчётливой.       — Да, мать твою, мы видим его! — Тео старается подавить гнев, с криком рвущийся из груди, от чего его шёпот больше похож на шипение змеи. А сам он дышит так тяжело, словно до этого часа четыре был на тренировке по Квиддичу, в который сам ни разу не играл. Грейнджер выглядит слишком опустошённой и не делает ни шага, оставаясь на одном месте, не сокращая расстояние ни с одним из нас.       — Что произошло? Почему мы стали его видеть? — она наконец отмирает, встряхивая головой, словно от наваждения, и скрещивает руки на груди, начиная активно анализировать ситуацию. Гермиона всё ещё не делает шагов ни к одному из нас, от чего ситуация выглядит ещё комичнее, словно мы все пришли в зоопарк.       — Дафне стало плохо. Она просто свалилась замертво в гостиной, как ты сегодня. Мы вызвали декана, потому что она не приходит в себя. — Тео наконец делится с нами информацией, из-за которой оказался в этой комнате, он проводит рукой по волосам и достаёт из кармана портсигар, чтобы закурить. Мы с Грейнджер переглядываемся полными ужаса глазами и наблюдаем за новой волной беззаботности Тео, который уже движется к столу, чтобы сесть рядом с Драконом. — Что вы так смотрите? Тут уже и так дым, словно мы в крематории, я ничего не порчу. — подкуривая сигарету он садится на стол и протягивает сигарету Дракону, которую тот быстро принимает.       — Ну вы чего, а? Любовь моя, ты что-то хочешь спросить? — Дракон, видимо, надышался спокойствием Нотта и теперь сидит на столе, болтая ногами и посылая нам усмешки и взгляды, полные сочувствия в нашей мягкотелости.       — Так. Мы с Тео в гостиную. Гермиона, останься с Драконом, неизвестно, что он вычудит. — я решаю всё-таки взять себя в руки и ответственность за происходящее. Так или иначе проблемы нужно решать, и если я не начну, мы до утра так просидим.       — Но я хочу пойти с вами, узнать всё. — Грейнджер всё такая же обескураженная, теперь кажется ещё и расстроенной, чем больше напоминает мне маленького зверька или ребёнка, не слушающего родителей. Её брови сведены, а уголки рта упали вниз, показывая мне недовольство.       — Давайте все пойдём. Гриффиндорка, Тео, я и мой двойник. Пойдёмте всей оравой и всё им объясним. Вы же с золотым трио именно так и делали. — я окончательно теряю терпение и взрываюсь внутри, стараясь не повышать голоса.       Выходит так себе, и теперь испуганные взгляды сменяются на неодобрительный Грейнджер и понимающий Нотта. На дальнейшую перепалку у меня нет сил и времени, и я глазами показываю Тео в сторону двери, призывая его двигаться вместе со мной, и ухожу из комнаты. Коридор встречает меня холодом и гулом из гостиной. Я быстро двигаюсь туда, стараясь прислушаться к происходящему. Когда я оказываюсь у входа в гостиную, на меня устремляются взгляды всех присутствующих. Декан нашего факультета Слизнорт тоже здесь. Он вместе с директором осматривает Дафну, окружённую однокурсниками и друзьями. Пэнси сидит в кресле и, сложив под себя ноги, тихо шмыгает носом, стараясь не расплакаться. Она сейчас не лучший собеседник, и лучше оставить её одну. Блейз наконец отходит от дивана, где лежит Дафна, и подходит к камину, проводя рукой по скуле в успокаивающем себя жесте.        — Что произошло, Блейз? — я стараюсь держаться уверенно, выравниваю осанку, но голос всё равно выдаёт меня, становясь чуть более хриплым, чем обычно. Забини оборачивается на меня и смотрит с какой-то объяснимой пустотой в глазах, будто знает правду. Но тут же он встряхивает головой и начинает рассказ.       — Я не знаю. Дафна последние пару дней чувствовала себя просто ужасно, у неё не было сил буквально ни на что. А сегодня она была не в состоянии сотворить простейшее заклинание. Пару часов назад ей стало хуже… — Забини шумно выдыхает и начинает похлопывать себя по щекам, чтобы собраться с мыслями. Этот рассказ даётся ему тяжело, и мне следовало бы уходить отсюда, но я должен узнать правду. — Она… я не знаю, как объяснить всё, как будто она постарела. Её руки стали другими, волосы белыми, что можно было бы принять за Асторию, а сейчас она лежит там без пульса. Когда Тео увидел это, чуть сам не откинулся от страха. — сбивчиво, с длинными паузами, но Блейз наконец рассказывает, что произошло, но после слов о невозможности колдовать, меня словно парализовало. Это оно. Дракона связали именно с ней. Почему она? Я начинаю моргать слишком часто, со стороны это можно принять за испуг от ситуации, но на самом деле я прокручиваю варианты. Почему именно Дафна?       — Это ужасно, Блейз. Я надеюсь, что всё будет хорошо. Что говорит Слизнорт? — я стараюсь не тянуть с ответом, чтобы не вызывать подозрений, Тео и так уже дал всем почву для размышлений после того, как убежал отсюда. А значит мне нужно в силу своих возможностей поддержать Забини и отвести от нас подозрения.       — Он говорит, что её прокляли, но пока не знает, как помочь ей…       — Всё образуется, Забини — я легонько похлопываю его по плечу, имитируя поддержку. Он медленно кивает и уводит взгляд к полу. А я посматриваю в сторону Дафны, всё ещё лежащей на диване в окружении однокурсников и преподавателей. Они начинают разгонять нас по спальням, говоря о том, что с Даф всё будет в порядке, и ей просто нужно побыть в больничном крыле.       Я выхожу из гостиной, медленно двигаясь в сторону спальни. Мне нужно время. Время, чтобы подумать, взвесить всё. Сейчас все чувства во мне заблокированы больше обычного, кажется, если присмотреться, можно увидеть зияющую пустоту в груди. Интересно, она была бы чёрной дырой или просто отверстием, проходящим сквозь меня? Голова кажется сейчас невыносимо тяжелой, словно я несу на голове мешок мыслей, и с каждым шагом этот мешок всё сильнее тянет меня вниз, прижимая к земле. Но я не могу облегчить свою ношу, вытащив оттуда парочку ненужных или лишних для меня мыслей. Они сплелись вокруг моей головы, словно клубок змей, медленно переползая к шее, и душат меня, пропитывают своим ядом. Кажется, что распутать и снять их уже невозможно, только разрезать, убив каждую по очереди. Дафна… Мы никогда не были близки, но мысль о её смерти серьёзно ранит меня. Я не имел к этому отношения, и всё равно она умирает из-за меня... моей семьи. Кажется, отец говорил, что она должна стать моей невестой. Но почему он изменил решение? Почему решил связать Дракона с ней, зная, что она умрёт? Или это всё один хитрый план, словно шахматная партия, в которой отец жертвует пешками ради победы? Если это действительно шахматная партия, какой я представляю себе всю жизнь, просчитывая ходы заранее, то именно в этой, другую часть доски видел только отец. И пока что я натыкаюсь лишь на ловушки, отдавая одну свою фигуру за другой. И это уже кажется не вынужденными жертвами. Сейчас это уже проигрыш. И на такой расклад я не готов. Имея хотя бы часть информации, я должен расставить все фигуры и выбрать тактику. Понять, кем можно жертвовать.        Пока что вся информация упирается в единственного, прочно защищённого короля, то есть королеву - Бельдам. Эта загадочная женщина, кем бы она не оказалась, не сильно доверяла отцу или догадалась о его документации происходящего. Она скрывала свою внешность, и её голоса я бы не различил в реальном мире. Где-то в глубине души она кажется мне смутно знакомой, словно я не уловил каких-то деталей, не доглядел воспоминания. И с этого стоит начать. Завтра утром нужно заняться именно воспоминаниями. Я прислушиваюсь, стоя у двери в спальню. Тишина. Беру ручку двери двумя пальцами и легонько опускаю вниз, чтобы не издавать лишнего шума. Тяну дверь на себя, и она быстро поддаётся, открывая мне обзор на уже прибранную от стекла и винных пятен комнату. В ней проветрено и больше не пахнет табаком. И слишком, нет, подозрительно тихо. Тео, переодетый в пижаму, спит в кровати, сделанной из стола. Сделанной Гермионой. Точно. Она не уходила. Не смогла бы проскользнуть через декана и директора. Сама Гермиона лежит в одежде прямо на вновь идеально застеленной кровати. Словно пыталась дождаться меня. И в подтверждение этому рядом с ней оказывается томик Алой Буквы. Дракона нигде не видно, и считая это удачным знаком, я двигаюсь в сторону ванной, чтобы принять душ и просто лечь спать. Сегодня было слишком много всего. Холодные капли действуют отрезвляюще, словно змеи на моей шее и голове слегка замораживаются и ненадолго замолкают, давая продохнуть. Я пытаюсь протиснуться в кровать, не задев и не разбудив Грейнджер, когда, наконец, оказываюсь в пьянящей тишине и голова касается подушки, я могу со спокойной совестью заснуть.       Часы на тумбе Драко показывают ровно три часа ночи. В комнате тихо, лишь монотонное дыхание сигнализирует о том, что все находящиеся там спят. Только не я. И если Драко только собирается выстраивать тактику, я уже знаю, кем жертвовать, и делаю свой первый ход конём. Это поможет выиграть время и заполучить преимущество. Мы не видим ловушек противника, а значит можно начать наступление. Иметь осязаемое тело оказалось весьма удобным. Сейчас я подхожу, чтобы забрать палочку Драко. Теперь я могу не тревожить его сон и тело ради своих похождений. Я наконец чувствую себя настоящим. И даже если я целостен наполовину - это придаёт мне решимости. Палочка уже у меня в руке, и я двигаюсь к выходу. Спокойно и бесшумно. Грация и спокойствие на сегодняшнюю ночь - мои главные спутники. В темноте всё даётся гораздо проще. Быть незамеченным. Спасать всех. А я ведь занимаюсь именно этим сейчас. Оказавшись в гостиной, я оглядываюсь по сторонам - никого. Можно спокойно выходить. Коридор встречает меня тусклым светом свечей и слишком давящей тишиной. Сейчас это кажется идеальным местом, чтобы поразмышлять, закончить мысли Драко. Он всегда представлял мир большой версией шахматной доски, что ж, предположим. Только в своих размышлениях сегодня он неплохо просчитался - с точки зрения пешки видны только товарищи по бокам и враги на той стороне поля. А король видит шахматную доску иначе, злейшие враги окружают его. Собственные пешки могут устроить королю западню. Три шага - смерть. Шахматы - это искусство жертвовать своими же пешками. И я не позволю Драко сделать себя пешкой, которую можно смело отдать противнику ради выигрыша.        Я двигаюсь практически бесшумно, от чего быстро и без происшествий добираюсь до больничного крыла. Ещё не входя внутрь, мне в нос бьёт специфический аромат микстур и отваров. По моим расчётам там должна лежать одна Дафна, а значит всё пройдет тихо. Я легонько дергаю ручку двери, проскальзывая во внутрь.       — Муффлиато. — одними губами произношу нужное заклинание. Неизвестно как поведёт себя Гринграсс, но делать из этого шоу с исчезновением мне бы не хотелось. Двигаюсь в сторону кровати спокойно и решительно. Всё выверенно и расчитанно до мелочей.       — Дафна. — девушка спит на кровати, свернувшись калачиком к стене. Сейчас она выглядит такой маленькой и беззащитной, что на несколько мгновений мне становится жаль её. Я не решаюсь будить её касанием, лишь тихо информирую о своём присутствии. И она медленно, нехотя поворачивается, размыкая глаза.       — Драко? Что ты здесь делаешь? Уже очень поздно. Я только недавно смогла заснуть… — Дафна протирает глаза ладошками, и свет, просачивающийся в окна, освещает её ладони. Венозные, морщинистые, словно она дряхлая старуха. А на лицо падают иссушенные светло-седые пряди. Которыми она то ли виновато, то ли стыдливо прикрывает лицо. Наверное, от того, что девушки, которой она была, больше нет. Сейчас есть только проклятая старуха, издыхающая с каждой минутой.        — Я пришел не навещать тебя. Ты умираешь, Дафна. — не теряя хватки самообладания, я произношу это, стараясь не разглядывать её лицо, чтобы не напугать девушку заранее.       — Я знаю. Ты пришёл, чтобы сообщить мне эту новость? Я знаю, что мой род проклят, и даже если бы я захотела - не смогла прожить долго. Теперь мои родители увидят, как действует проклятие, и наверняка смогут спасти Асторию, что выбрали тебе в жёны. Ты за этим пришел, да? Узнать, нашли ли средство? — её тон сменяется на более агрессивный, она активно жестикулирует руками и задирает нос, хлопая глазами. Почти что подскакивает с кровати, готовая наброситься на меня. Это начинает меня нервировать, от чего я мёртвой хваткой беру Дафну за плечи, усаживая обратно на кровать.       — Нет. Ты умираешь не из-за вашего проклятия. А из-за магии, наложенной на тебя. Чтобы сделать меня живым. Осязаемым.        — Что ты несёшь, Драко…? — она тихо попискивает, пытаясь выдавить из себя слова, но выходит только тихий шёпот, граничащий со слезами, застывшими в её стеклянных, уже не живых глазах.       — Кто сказал тебе, что я Драко? Разве он пришёл бы сюда, чтобы убить тебя? Пожертвовать пешкой. Решился бы он вообще когда-нибудь на убийство? — я опускаюсь на корточки перед её кроватью, чтобы оказаться на одном уровне с её напуганным лицом. И беру её венозную ладошку в свою, провожу свободной рукой по её выпуклым венам. — Что за шрам тебе нанесли в мэноре? Что за женщина сделала это? — продолжаю успокаивающе поглаживать венки, смотря прямо ей в глаза, из которых уже во всю текут слёзы, скатываясь на шею девушки.       — Я ничего не знаю… Я просто отказалась от помолвки. Мой отец принял это решение, но твой... Он позвал меня на разговор. Это было во время войны, моя семья скрывалась, мне не хотелось ехать в эпицентр событий. Но он нашёл меня. Явился через какой-то портал и чуть ли не за шкирку вволок обратно. Он был безумен. Там была женщина, я не видела её лица. Я клянусь, что не знаю, кто она. Я только запомнила, что она держала сигару между большим и указательным пальцем. Она направляла её к себе. Я запомнила только это, пожалуйста...       — Что за шрам тебе оставили? Где он?       — Это какая-то руна. Я не знаю. Она загоралась раньше. Красным. Она горела и сегодня. — Дафну настолько сильно трясет от плача и истерики, что с каждой секундой и новым словом рассказа её накрывает дальше, заставляя хрупкие плечи вместе с руками трястись ещё сильнее. Она пытается поднять рукав рубашки, обнажая еле заметный бордовый шрам в виде руны на своём предплечье. Я провожу кончиками пальцев по руне и чувствую, как какое-то тепло и энергия идёт по моим пальцам, заставляя рисунок светиться ярко-красным, как символы на тетради, а тело Дафны сворачиваться от какой-то фантомной боли. Я присаживаюсь к ней на кровать, обвивая руками холодное, похудевшее тело. Её трясёт сильнее, и она уже не сдерживает рыданий в голос.       — Когда я умру? Драко, сколько мне осталось? — она утыкается в мою грудь лицом, заставляя рубашку промокнуть, а сама хватается пальцами за мою спину до побеления костяшек.       — Я не знаю. Я должен убить тебя. Я должен сделать это, иначе мы оба погибнем. Драко не сможет прятать меня… — я кладу голову на её макушку, проводя руками по спине, раскидывая по ней белые пряди. От этого жеста она начинает рыдать громче, вжимаясь в мою грудь.       — Я мечтала об этом последние пять лет. Я мечтала, что Драко наконец обнимет меня, даст надежду. Я отказалась от помолвки, потому что знала, что мои чувства никогда не будут взаимны. И сейчас я, наконец, получаю желаемое… Но это не Драко. И ты пришел покончить со мной. — тихий шёпот еле слышен через её рыдания, а тело наконец перестаёт бездумно сокращаться. Она словно перестаёт дышать, пытаясь собраться с мыслями. Наконец, она отрывается от меня и смотрит в моё лицо, освещённое светом из окна. Её холодные мокрые пальцы проводят по скуле, и наконец откидывают волосы с моих глаз. Я смотрю в красное, опухшее от слез лицо девушки, ставшее за считанные часы старым и морщинистым. И повторяю её жест, откидывая мокрые пряди с её лица. Я смотрю в это незнакомое лицо и тянусь ближе, пытаясь нащупать под подушкой её палочку. Наконец, когда расстояние между нашими лицами сокращается, я аккуратно целую висок Дафны, смотря, как она прикрывает глаза, из которых всё ещё текут слезы. Я отстраняюсь, показывая на её палочку в своих руках. Дафна шумно выдыхает и рукавом рубашки стирает с лица дорожки слёз.       — Дай мне зеркало. Я хочу увидеть себя. — её голос совсем охрип, становясь всё более уставшим и чужим. Она поправляет подушку и садится на кровать, упираясь локтями. Я беру с тумбочки маленькое зеркальце и кладу ей в ладошку, не решаясь раскрыть его. Дрожащими пальцами она перехватывает вещицу и наконец открывает, поднося руки к свету. Она смотрит на свое отражение, и я вижу, как на ней отражается гримаса боли, Дафна прикрывает рот рукой, затыкая свой собственный крик. Но зеркало не убирает. Я подхожу к ней сзади и даю в руку её палочку, направляя её к шее.       — У меня не хватит сил, Драко. Я не могу сотворить простое заклятие. — она переплетает свои пальцы с моими, берясь за древко в последний раз. Смотрит на своё лицо в зеркальце, жмурит глаза и громко сглатывает. В этой звенящей тишине я слышу стук её сердца, неумолимо пытающиеся спасти хозяйку. Она увереннее сжимает пальцами палочку и уже начинает вычерчивать в воздухе знакомую руну, переставая дышать. Наши пальцы, соединённые вместе, чертят молнию. Я готовлюсь произнести проклятие. Она смотрит в мои глаза через зеркальце и в последний раз дарит мне свою улыбку, не по-аристократски выверенную, а свою. Родную и искреннюю.       — Я любила тебя, Драко. — она не разрывает зрительного контакта, когда я наконец произношу последние два слова.       — Авада Кедавра. — шёпотом. Быстро и уверенно. Из древка вырывается ярко зеленый луч, заполняющий комнату. Он попадает прямо Дафне в шею, от чего она мгновенно ослабляет хватку в руке и словно кукла падает на кровать лицом вниз. Я раскрываю пальцы, и звук падающей палочки заполняет собой пространство. Чтобы всё выглядело убедительно, я стараюсь ничего не трогать и не менять. Но вид мёртвой девушки, лежащей лицом в кровать в какой-то неестественной позе с зеркальцем в руке заставляет меня пропустить пару вздохов.       Она не была простой пешкой. Она была особенной фигурой. И именно ей мне пришлось пожертвовать. Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги, и из тела мгновенно уходит половина энергии. Я никогда не чувствовал такого опустошения после убийств. Я не вижу крови на руках, не вижу горящего тела, но я чувствую всё это внутри. Она любила Драко до самого конца. Человека, который не замечал этого, и который никогда бы не ответил ей взаимностью. Дафна встряла в худшую историю. И мне жаль её. Впервые жаль. Голова становится какой-то тяжелой и ватной одновременно. Я аккуратно выхожу из палаты. Тишина.       Всё ещё тишина. Только на этот раз она угнетает меня. Бьёт в самую грудь, задевая артерии. Сейчас я настоящий. И сейчас мне больно. Если быть живым - значит чувствовать, то я не хочу быть живым. Стоит мне пройти по коридору в направлении гостиной, как замечаю знакомую фигурку. Грейнджер. Я стараюсь нацепить на себя самую безобидную улыбку, но сейчас она больше походит на оскал. Грейнджер стоит, сложив руки на груди. Она даже не мигает, от чего я понимаю, что её просто распирает от злости.       — Приветствую, Товарищ Коба. — она шипит словно змея, надвигаясь на меня.       — Что?       — Я вижу тебя насквозь. Я знаю, где ты был. Я знаю, что ты сделал с Дафной. Ты убил её, да? — она подходит ближе, начиная бить меня в грудь своими кулачками.        — Гермиона, это было необходимо. Я не должен ожить, и ты знаешь это.       — Ты мог посоветоваться, ты мог придумать что-то другое. — она начинает кричать на меня шепотом, не переставая избивать. А я стою, не двигаясь. Просто наблюдаю сверху за происходящим. — Ты хоть знаешь, что завтра будет? Драко могут обвинить, любого могут обвинить. Ты просто… ты просто кретин, что ты натворил? — она наконец перестаёт атаковать, бессильно смотря на меня своими пустыми глазами. Глазами, так напоминающими мне взгляд Дафны. Потухший.       — Задача солдата - убивать, а не спасать. Я выбрал меньшее из двух зол.       — Ты идиот, слышишь? Ты не солдат сейчас. Если на войне ты убивал, чтобы жить, то сейчас мы не на войне, мать твою. Ты не можешь кромсать людей направо и налево.       — Сейчас я убил, чтобы не жить. И никто больше не должен об этом знать, Грейнджер. — я отхожу от неё, в секунду доставая из кармана палочку, направляя на неё древко.       — Экспеллиармус!       — Протего! Грейнджер, ты проиграешь. Просто доверься мне. Я знаю, что делаю. — с щитом я делаю шаг к ней на встречу, вытаскивая из руки палочку. Её глаза наполняются слезами, и я подхожу ближе, чтобы обнять её. Она не обнимает меня в ответ, даже не прикасается.       — Ты не можешь так со мной поступить. — я слышу её тихий шёпот, она просит меня. Заговаривает. Но я не могу поступить иначе.       — Мне жаль, Гермиона. Обливейт! — из палочки идёт светлый дымок, движущийся в голове Грейнджер. Он вытягивает из неё воспоминания об этом вечере, оставляя лишь черноту. Мне нужно лишь вложить новое.       — Вы с Драко пили вино. А потом ты ушла к себе в башню. Сейчас ты просто лунатишь под действием алкоголя. Ты отправишься в свою спальню и будешь мирно спать до утра. — вставляя в её голову нужные фрагменты, я замечаю, как моя рука начинает дрожать. Я вкладываю в её ладонь палочку и ухожу прочь.       В нашей спальне я чувствую, как меня начинает пожирать пустота. Сегодня я сделал слишком многое. И если хоть что-то окажется ошибкой, они могут мне дорого обойтись. Не раздеваясь, я устраиваюсь в нижней части кровати, поджимая под себя ноги. Мне так холодно, что, кажется, пальцы ног уже покрылись льдом. Тело пробирает дрожь, смешанная с судорогами в руках и рвотными позывами. Я чувствую себя ужасно, и пожирающая грудь пустота требует выхода. Я обхватываю свою грудь руками, иммитируя объятия, и поджимаю колени к груди. Стоит мне закрыть глаза, что стали словно горящими, как из них начали течь такие же обжигающие и тёплые слёзы. Я пытаюсь нормализовать дыхание, но у меня не выходит, от чего единственным вариантом остаётся просто зажать зубами одеяло и выть в него. Чтобы не издавать ни единого звука, что требует дыра в груди. Сегодня ночью я впервые человек, и я впервые плачу.