Videns lucem

      Утром Кейт лицезрела уже ставшую ей привычной картину — Вида сидела в своем кресле, еще больше обложившись книгами. Большая стопка покоилась у ее ног, а тяжеленный фолиант лежал на коленях. Левая рука девушки была еще перебинтована, а вот на правой уже и не осталось следов.       — Доброе утро, — Гис без зазрения совести приземлилась в кресло напротив. — Ты опять за старое.       В этот раз Виделия подняла на нее взгляд и даже коротко улыбнулась уголками губ в качестве приветствия. Коротко кивнув, она вернулась к книге, водя пальцем по строкам, чтобы не потеряться в них, так как подозревала — сейчас ее не оставят в покое, как прошлый раз.       — Мне кажется, или ты страстно изучаешь что-то конкретное? — напрямки спросила Кейт, чуть наклоняясь вперед и пытаясь разобрать текст кверху ногами. К ее удивлению, книга была на латыни. — Ты что, еще и латынь знаешь?       — Я знаю латынь и греческий, — от первого вопроса Флинт будто старалась увильнуть. — Знания помогают, многие заклинания строятся на латыни. В таких семьях, как моя, нередко учат латыни, словно родному языку.       — В таких, как твоя? — осторожно поинтересовалась Гис.       Виделия вздохнула и вновь подняла глаза.       — Повернутых на чистокровности. Возомнили себя… — она помялась, пытаясь подобрать слово, — …элитой магического мира. А греческий язык я учила уже сама, из интереса.       Она помолчала, бездумно посмотрев в окно на проплывающих мимо рыб.       — Ну и так, из любопытства, изучала язык русалок. Не преуспела.       Флинт вновь вернулась к книге, перед этим коротко кивнув Кейт, словно бы говоря, что разговор их не окончен, и внезапная собеседница нисколько ей не мешает.       — Так все-таки, что ты изучаешь?       — Много чего, — попыталась уклончиво ответить Вида, понимая, что от нее с этим вопросом не отстанут. — В данный момент — снохождение. Не лунатизм, прошу заметить. Снохождение очень недооценено в магическом мире. Оно позволяет делиться воспоминаниями, не прибегая к Омутам памяти и прочим… вещам.       — А как связаны снохождение и твой интерес к волшебным палочкам?       — Хочет оправдать свой лунатизм, — раздался над ухом Кейт насмешливый голос.       Карда Кэрроу возвышалась над ними, как астрономическая башня. В этот раз ее припевал не было, однако ее это, похоже, вовсе не останавливало. При виде заклятого врага Виделия чуть сжала пальцы и нахмурилась.       — Что, подлатали тебя, разноглазое чудовище? — продолжала Карда. — Готовься, в другой раз просто так не отделаешься за свою возню с маггловскими книжками. Предательница крови.       — Оставь меня в покое, — снова этот жесткий тон, каким Вида ответила профессору зельеварения.       Кейт удивлялась новой знакомой почти каждый раз. С виду это была хрупкая девочка, казавшаяся мягкотелой и слишком доброй. Тот случай в коридоре почти подкрепил в Гис эту мысль, однако сейчас Флинт проявляла твердость и давала отпор. Почему же тогда не воспротивилась унижениям?       — О, зубки прорезались, топеройка? — Карда мерзко хихикнула. — Что, заступился за тебя Мракс, и сразу возомнила что-то о себе? Или ты думаешь, все вокруг такие же слепые, как он?       Кэрроу наклонилась к девушкам, заставив и Кейт, и Виделию дернуться. И если Гис инстинктивно попыталась отодвинуться, то вот Флинт лишь выпрямилась, глядя прямо в глаза обидчице.       — Такие, как он, не для тебя, — почти по-змеиному прошипела шестикурсница. — Даже не взглянет. Вернее, не повернется в твою сторону. Не мечтай даже.       Виделия будто побледнела, но взгляда не отвела и не шелохнулась, словно проглотила осиновый кол. Брякнув еще какое-то оскорбление, Карда выпрямилась, изящно поправила выбившуюся из прически прядь и двинулась в сторону лестницы из гостиной.       — А ты думаешь, в твою повернется? — вдруг нарочито громко проговорила Вида, поднимаясь во весь свой небольшой рост. — Я, в отличие от тебя, влюблена не в фамилию и не в происхождение! Или я не вижу, как ты пресмыкаешься перед ним?       Кейт с удивлением посмотрела на девушку. Где-то на подкорке она предполагала такую мысль, что сбежала в том коридоре Виделия не просто так. Но чтобы она вдруг так смело заявляла об этом, когда ее вновь попытались унизить? И чем унизить — этими самыми чувствами! Нет, Гис и сама иногда не чуралась давить на больное, но все, что касалось любви и привязанности, было для нее едва ли не святым.       Кэрроу, обернувшаяся на речь Виды, побледнела, затем покраснела и вдруг побледнела снова, столкнувшись с насмешливым взглядом Себастьяна, стоявшего на лестнице к спальням. То есть, он еще наверняка и слышал! А все прекрасно знали, что Сэллоу и Мракс дружат едва ли не с первого дня в Хогвартсе!       — Ах ты… Мелкая мерзкая гриндилоу! — взвилась Карда, выхватывая палочку из-под мантии.       Кейт решила действовать на опережение.       — Экспеллиармус!       — Силенцио!       Палочка Кэрроу отлетела в сторону, а сама Карда вдруг схватилась за горло, не в силах вымолвить ни слова. Себастьян уже не выдержал и засмеялся в голос, отчего девушка была вынуждена ретироваться едва ли не бегством, оплеванная и осмеянная. Как вообще смеют они нападать на нее!       — Это что за заклинание? — удивилась Кейт, глядя на Виду.       — Заклинание немоты, — спокойно пожала плечами Виделия, убирая палочку и вновь садясь за книгу. — Для тех, кто может пользоваться невербальной магией, не помеха, но я знаю, что у Кэрроу с этим большие проблемы.       Вечером Кейт не без удовольствия наблюдала за молчаливо беснующейся Кэрроу. Заклинание немоты с нее, конечно же, сняли. Но при старостах она себе ничего не позволяла, да и тут же присутствовали Себастьян и Оминис, сидевшие у камина и поочередно отрабатывающие заклинание левитации на учебнике заклинаний.       — Себастьян, почему Анна и Вида поссорились? — вдруг спросила Гис, переводя взгляд на парящую в полуметре от пола книгу.       — Если бы я знал, — вздохнул Сэллоу. — Я не спрашивал у сестры, но знаю, что она тяжело переживала эту ссору… Они так и не помирились потом.       Кейт обернулась на Виду. Стопка книг вокруг нее словно размножилась — их теперь было четыре, и ту, что лежала на ее коленях, Флинт яростно перелистывала, словно искала что-то конкретное, почти не задерживаясь на страницах. Вдруг она остановилась на одной из них, вчитываясь с таким видом, словно бы нашла клад. Черные прядки волос, выбившиеся из пучка на затылке, легли на страницы, и она нетерпеливо смахнула их.       — Они обе переживали, — заметил Оминис, перехватывая книгу заклинанием. — После этой ссоры Виделия закрылась ото всех. Она и так была не особо общительная.       …Гостиная постепенно пустела, однако Гис не спешила ее покидать. Очередная ночная вылазка в компании Себастьяна — на этот раз уже за территорией замка. Даже Оминис уже отправился спать, проворчав что-то про авантюристов и про то, что прикрывать их больше не станет. В дальнем углу сидела Кэрроу, будто выжидая что-то. Не торопилась уходить спать и Виделия, пересевшая на пол и сортировавшая книги. Стопка слева росла, в то время как стопка справа от нее состояла всего из трех книг.       — Кэрроу что-то задумала, — хмуро заметила Кейт. — Она не простит Флинт чары немоты.       — Как и тебе — обезоруживающее заклинание, — подметил Сэллоу. — Мы идем или нет?       — Погоди, — Гис поднялась с пола и подошла к Виделии, которая уже упаковывала малую стопку книг в сумку. — Кэрроу опять готовит пакость.       — Знаю, — спокойно ответила Вида.       — И ты спокойно это спустишь ей с рук? Опять?       Флинт подняла на девушку серьезный взгляд. Кейт на миг показалось, что в серо-голубой части левого глаза что-то проблескнуло.       — Завтра увидишь. Спокойной ночи.       Виделия поднялась со своего места и подняла в воздух те книги, что не легли в сумку. Девушка двинулась было в сторону спален, однако замерла на секунду и посмотрела пытливо на Кейт.       — У нас с тобой одна болезнь. Один незряч, а второй слеп. Si vis pacem, para bellum.       Оставив пятикурсницу в недоумении, Вида удалилась в спальню с гордым видом, присущим истинной слизеринке.       Им чудом удалось ускользнуть от бдительных старост, патрулирующих коридоры у южного выхода из замка. Азарт кипел в крови и согревал похлеще огненного виски, которым их в Хогсмиде угостила Сирона. Ночной полет на метле над Запретным лесом веселья ради — почему бы и нет! Ветер хлестал в лицо, мантия парусила за спиной, а где-то под ногами рассыпался в проклятиях очередной «пепламба».       Они остановились только на северной опушке Запретного леса в одном из полуразрушенных замков. Кейт любила обследовать эти скелеты прошлого в поисках источников древней магии, Себастьян же в такие моменты просто наблюдал. Осторожно приземлившись на то, что осталось от внутреннего двора, слизеринка взмахнула палочкой.       — Ревелио!       Пусто, к счастью. Однако в дальнем углу под ногами заблестело уже знакомое ей бульканье древней магии. Себастьян же наклонился над старым колодцем, словно хотел там что-то найти.       — Как думаешь, эта древняя магия поможет снять проклятие с Анны?       — Не знаю, — Кейт взмахнула палочкой, вытягивая из-под земли сгусток и осматриваясь, куда полетели всплески. — Эта магия еще мне не покорилась, рано рассуждать.       …Она прошагала через арочный проем в то, что когда-то было комнатой, и осмотрелась. Последний всплеск улетел в узкую нишу в каменной стене, и Кейт пришлось лезть за ним, однако, стоило ей выбраться обратно, как ее рот накрыла теплая и мокрая от волнения мальчишеская рука. Вторая рука, обхватившая за талию, увлекла обратно в нишу.       — Тихо, — шелестящий шепот над ухом заставил пробежаться по спине толпе странных мурашек. — Слышишь?       За взволнованным дыханием Себастьяна и своим внезапно забившимся сердцем Кейт вдруг услышала невнятные голоса, а затем разборчивое:       — …сколько тебе надо?       — Обычно мы за такие пустяки не беремся, — насмешливый женский голос. — «Пепламбы» не занимаются детскими распрями, девочка.       — Я Кэрроу, мой отец вас всех в порошок сотрет!       — А ты не пугай меня своим папашей. Он сейчас не здесь, — все та же насмешка. — Ладно, так уж и быть. Пять тысяч галеонов, не меньше.       — А не много ли за приворотное-то зелье?! — взвилась Кэрроу.       — Зато действенное, — резонно отвечала женщина. — Такого ты точно нигде не найдешь, ни в одной хогсмидской лавке.       Кейт сложно было вслушиваться в речи неожиданных ночных визитеров, и еще сложнее было понимать, о чем они говорят. В голове шумела кровь — Сэллоу обнимает ее, спиной она почти чувствовала, как в груди колотится сердце. Шершавая от палочки и рукоятки метлы мальчишеская ладонь все еще лежала на ее губах. От Себастьяна пахло пылью, костром и смоковницей.       Кэрроу проворчала что-то еще, затем послышался звон монет.       — С тобой приятно иметь дело. Через месяц приходи на это же место.       — Я думала, ты дашь мне его прямо сейчас!       — Я, по-твоему, похожа на торговок мазью от прыщей? — женщина, кажется, начинала сердиться. — Приворотное зелье подобной силы еще нужно приготовить!       — Верни деньги тогда, как будет зелье, так получишь свое!       Раздался хлопок и короткий девчачий стон.       — Маленькая самоуверенная нахалка, это тебе не младшекурсниц пугать, — почти пропел женский голос. — Ровно через месяц на этом же месте. Если не придешь — твоя вина.       Еще один хлопок возвестил о том, что женщина трансгрессировала. Кэрроу пробормотала несколько проклятий в ее адрес, после чего зашагала прочь от развалин. Когда шаги стихли, Себастьян вышел из ниши и осторожно вытянул Кейт.       Гис демонстративно вытерла лицо рукавом мантии, пытаясь угомонить клокочущее внутри сердце и скрыть смущение от подобной неожиданной близости.       — У тебя руки мокрые! — возмутилась она, и Себастьян, смутившись от такого замечания, тут же вытер ладони о свою мантию.       — Ты слышала, что они говорили? Там была Кэрроу! — попытался он перевести тему. — Она что, хочет подсунуть приворотное зелье кому-то?       — Не кому-то, а Оминису, разумеется, — хмыкнула Кейт. Хоть и взволнованная, но часть разговора она все же уразумела. — У нас есть время предупредить его, чтоб не принимал от Карды ничего через месяц.       — Видимо, слова Виделии ее сильно задели. Вот же стерва, — прошипел Себастьян, сжимая кулаки. Во всем, что касалось близких ему людей, Сэллоу проявлял несдержанность в желании защитить и уберечь. Этим он, пожалуй, подкупал еще сильнее.       Кейт вспомнила то, что сказала Флинт не далее чем утром. «…влюблена не в фамилию и не в происхождение», кажется. Видимо, Карда и в самом деле играет по-черному, не видя иной возможности добиться взаимности. Вот таких чувств — корыстных, надменных — Гис терпеть не могла и не принимала их за любовь.       — Оминиса и в самом деле надо будет предупредить, — заметил Сэллоу, взбираясь на свою метлу. — Давай-ка наперегонки. Кто проиграет, тот покупает победителю три порции сливочного пива!       — Тогда готовь кошелек, — усмехнулась Кейт, тут же взмывая в воздух.       Утром, к большому удивлению и отчасти волнению, Гис не обнаружила Виделию на привычном месте в кресле. Неужели Кэрроу что-то провернула вечером, перед тем, как отправиться на встречу с той женщиной-зельеваром? Не появилась Флинт и на первом занятии по заклинаниям. Кейт уже начала серьезно волноваться, направляясь в сторону домика, где проходили занятия по уходу за магическими существами.       — Поппи, ты не видела Виделию Флинт? — осторожно поинтересовалась Кейт у пуффендуйки.       Удивленная таким вопросом, Поппи лишь отрицательно покачала головой, однако почти сразу указала на фигуру возле профессора Ховин. Это и в самом деле была Вида, и отчего-то она будто светилась от счастья.       — Где ты была утром? — осторожно поинтересовалась Кейт, когда они вместе отправились кормить жмыров. — Мне казалось, ты любишь заклинания.       — Люблю, — отвечала Виделия, почесывая рыжего жмыра за ухом. — Как раз практиковалась. Профессор Ронен был в курсе моего отсутствия, не переживай.       — Вообще-то я боялась, что Кэрроу что-то сотворила. Кстати, — Гис перешла на шепот и коротко пересказала подслушанный ночной разговор в развалинах.       Флинт сначала нахмурилась, а потом вдруг усмехнулась, чем вновь вызвала волну недоумения у слизеринки.       — Трусливая пушишка, — Вида была на удивление спокойна. — Можешь даже ничего не говорить Оминису. Ничего-то она о нем не знает. Поверь, он не так уж глуп, чтобы выпить Приворотное зелье, которое ему подсунет Кэрроу.       — А если…       — Никаких если, — вдруг жестко оборвала ее Вида, но тут же смягчилась. — Извини. Просто… Я потом тебе расскажу, не сейчас.       — Мисс Флинт, я понимаю, что Ваши познания в единорогах куда глубже всех прочих, однако только одними единорогами курс ухода за магическими существами не ограничивается! — одернула девочек профессор Ховин.       Пир в честь Хэллоуина Кейт едва не проспала, отдыхая после очередной ночной вылазки. В Большой зал она пришла с небольшим опозданием, когда почти все места за столом были заняты. Себастьян, заметив ее, тут же махнул девушке рукой.       — Еще несколько таких забегов, — проговорила Гис, усаживаясь по правую руку от Сэллоу, — и я стану похожа на демимаску.       Сидевший напротив них Оминис лишь чуть улыбнулся, однако почти сразу состроил свое обычное серьезное лицо.       — Меньше надо по ночам пропадать где-то, кроме спальни, — отметил он.       Кейт хотела ввернуть что-то шутливо-саркастичное, но запнулась на вдохе, заметив, как Оминис проводит палочкой над столом. Над блюдом с тыквенными пирожными палочка вдруг замелькала красным огоньком и, кажется, чуть завибрировала.       — У Оминиса аллергия на апельсиновую цедру, а она там явно есть в составе, — пояснил удивленной подруге Себастьян. — Палочка его предупреждает об этом.       — Так вот о чем говорила Вида, — вдруг осознала Гис и инстинктивно повернула голову в сторону сидевшей почти у самого края стола Виделии.       — Вида? — удивленно переспросил Оминис.       Убедившись, что Кэрроу и ее приятели сидят далеко, Кейт перешла на полушепот и рассказала Мраксу о задумке Карды и коротко упомянула, что обсуждала это с Виделией. Оминис лишь хмыкнул, откладывая палочку на стол рядом с собой.       — Я не удивлен, если честно. Меня больше удивляет, откуда Флинт знает о таких способностях моей палочки.       Кейт прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего. И правда, у них с девушкой одна болезнь — один слеп, второй незряч. Мама когда-то говорила в детстве, что мужчины любят глазами — но что делать, если один слеп от рождения, а второй — от своей одержимости проклятием сестры?