Videns lucem

      К ближайшим выходным после Хэллоуина праздничные украшения стали постепенно исчезать из замка. Кейт взгрустнулось даже, ведь в Хогсмиде убирать напоминание о празднике даже и не спешили.       В пятничное занятие по зельям профессор Шарп решил посвятить учеников в то, что будет ожидать их на экзаменах — а именно, в несколько конкретных зелий. Едва зайдя в класс, Гис удивилась, что вместо привычных запахов здесь пахло тыквенным пирогом, морозом, костром и чем-то еще. Она сама не заметила, как глубоко вдохнула столь приятные обонянию запахи.       — Итак. Перед вами — пять зелий, которые вы должны будете уметь приготовить к СОВ, — начал профессор Шарп. — Кое-что из них вы уже готовили в этом классе, однако напомнить не помешает. Кто мне скажет, что это за зелье?       Профессор указал на первый котелок, пар над которым отличался необычным серебристым цветом.       — Умиротворяющий бальзам! — тут же взвился Гаррет Уизли.       — Верно, хотя перед ответом стоит поднимать руку, мистер Уизли, — осадил его преподаватель, заставив немного стушеваться. — Рад слышать, что Вы все-таки уделяете внимание школьной программе. А это что? — он указал на второй котелок. Именно от него Кейт чувствовала знакомые и такие приятные запахи.       Вида подняла руку.       — Амортенция. Самое мощное приворотное зелье в мире, — ответила она после того, как профессор кивнул ей. — Отличается тем, что пахнет для всех по-разному. А еще — характерными спиралевидными завихрениями.       — Чем же оно пахнет для Вас, мисс Флинт, если это не секрет?       Вида подошла на полшага ближе.       — Лунной росой. Маргаритками. Старыми книгами. Ясенем.       — Лунная роса и ясень. У вас, однако, очень тонкое обоняние, мисс Флинт, — заметил профессор, прикрывая котелок с амортенцией. — Спасибо, что поделились. Продолжим…       Третий котелок оказался наполнен оборотным зельем и больше напоминал Кейт булькающую глину. Аромат от амортенции рассеивался в воздухе, как и приподнятое от него настроение, но вдруг обоняния девушки вновь коснулся тот самый запах, которого она поначалу не могла определить.       — Забавно, что я тоже слышал запах маргариток, — проговорил Себастьян, открывая учебник. — А еще детского мыла. А еще тыквенного пирога, сливочного пива и леса.       Смоковница! Осознавая это, Кейт вдруг почувствовала, что краснеет.       Впечатленные амортенцией, студенты еще долго принюхивались к витавшим вокруг запахам. Одного только Оминиса, кажется, не затронуло это странное поветрие. Гис не была удивления — Мракс и так живет только в мире запахов и звуков. Она слышала, что у слепых от рождения людей в качестве компенсации обостряются другие органы чувств. И все-таки врожденное любопытство дернуло девушку спросить у друга, что ощутил он.       — Неважно, — хмуро ответил юноша, стараясь не отвлекаться от приготовления будущих заготовок для оборотного зелья — такое задание им выдал профессор Шарп. В этот момент он старательно укладывал в емкость крылья златоглазок.       Кейт глубоко вздохнула, затем замерла и обернулась на Виделию.       Если ранее Гис еще немного сомневалась, то теперь этих самых сомнений у нее не осталось.       Себастьян пригласил Кейт навестить его сестру, и девушка с удовольствием приняла это приглашение. Профессор Уизли предлагала организовать портал, однако студенты отказались — полет на метле до Фелдкрофта был не так уж опасен и далек. Кроме того, у Кейт была острая нелюбовь к порталам, порт-ключам и трансгрессии.       Гис натягивала на плечи теплую мантию, когда вдруг в спальню постучались, и вошла Вида.       — Я знаю, что ты с Себастьяном летишь в Фелдкрофт, — Виделия помялась, затем протянула Кейт небольшой запечатанный конверт, подписанный мелким аккуратным почерком. — Передай это письмо Анне, пожалуйста.       — А почему не отправишь с совой? — удивилась Гис, принимая конверт.       — Просто передаю с оказией, и буду уверена, что она получит лично в руки, — ответила Флинт, поспешно покидая комнату.       Девушка вышла к южному выходу из Хогвартса, где и обнаружила Себастьяна в компании профессора Уизли, которая не то отчитывала, не то давала наставления. Сэллоу же стоял с видом, явно говорящим, что слушает он все эти нравоучения, дай Мерлин, вполуха. Гис хихикнула, и, удержав желание рассмеяться окончательно, подошла к нему.       — А вот и мисс Гис, — подытожила профессор Уизли. — Не задерживайтесь, и в случае необходимости разрешаю применять любое заклинание, которое поможет вам сохранить жизнь и здоровье. Я бы лучше отправила вас обоих через портал, но профессор Фиг настоял на вашем самостоятельном путешествии. Пожалуйста, по возвращению оба сразу зайдите ко мне. Желаю удачи.       Профессор поправила очки и, кивнув ребятам, направилась в сторону Большого Зала. Себастьян тяжело вздохнул — видимо, ему пришлось прослушать получасовую лекцию о безопасности и о том, что это небольшое путешествие может выйти им боком.       — Полетели, — хмыкнул он, оседлав метлу и затягивая шарф потуже. — Я думал, профессор и тебе устроит головомойку на тему того, что опасно так путешествовать двум студентам без сопровождения.       — Я уже слышала, как профессор Уизли выговаривала профессору Фигу на предмет того, что я слишком часто нахожусь вне стен школы якобы по его поручениям, — Гис взмыла в воздух. — Хорошо, что она многого не знает!       — Ха, по поручениям, конечно! — Себастьян говорил громче, потому что ветер засвистел в ушах. — Интересно, что это за поручение было позавчера ночью у тебя в компании Поппи?       Кейт засмеялась, направляя метлу чуть выше. После очередного улучшения мистера Уикса метла стала куда послушнее в полете, и меньше вибрировала на большой высоте. Полеты доставляли девушке куда больше удовольствия, чем трансгрессия — ощущение, что тебя протаскивают через тугой резиновый шланг. Первый раз ее, кажется, едва не вывернуло наизнанку.       Они приземлились посреди небольшой деревушки у подножия огромного замка. Кейт отчего-то сразу не понравились эти высокие каменные стены на холме — она инстинктивно чувствовала от них угрозу. Себастьян тоже смерил замок хмурым взглядом.       — Наслаждаешься видом? — попыталась было смягчить ощущение Кейт.       — Стараюсь ничего не упустить, — ответил Себастьян, нахмурившись и сжимая кулаки. — Теперь в Фелдкрофте все не так, как было раньше. Здесь стало особенно опасно с тех пор, как сторонники Ранрока начали проявлять интерес к этому замку. Замок Руквудов, — пояснил он на вопросительный взгляд подруги.       Сэллоу вздохнул.       — Мой дядя Соломон — бывший мракоборец, но он не хочет в это вмешиваться. Даже после того, как кто-то из них проклял Анну. Может быть, он даже посмел использовать для этого волшебную палочку.       — Я слышала, что гоблины называют нас «носителями палочек». Им что, запрещено пользоваться палочками?       Кейт, полжизни проведшая вдали от магического мира, еще удивляли иногда некоторые вещи. Например, даже то, что Распределяющая Шляпа отправила ее в Слизерин. Гис была полукровкой — своего отца она даже не знала, а мама умерла, когда девочке едва стукнуло десять. Возможно, именно поэтому магия в ней проснулась так поздно.       — Именно, — кивнул Себастьян. — Вот почему мне так нужны ответы. Чтобы исцелить сестру, мне нужно разобраться, что же с ней произошло.       Себастьян имел в школе славу зазнайки — так о нем в первые дни слышала Кейт. Однако чем ближе они знакомились, тем больше он импонировал девушке. Сэллоу отличался не только пренебрежениями к правилам, но и большой любовь к сестре-близнецу, отношением к дружбе, и желанием добраться до сути некоторых вещей.       — Даже из нас троих Анна всегда отличалась особой бесшабашностью, — юноша улыбнулся воспоминаниям. — А ты знаешь нас с Оминисом. Надеюсь, она обрадуется новой подруге из Хогвартса. Может, даже станет похожа на себя прежнюю. Пойдем, я отведу тебя.       — Вида просила передать Анне письмо, — Кейт неосознанно коснулась кармана мантии.       — Тогда, думаю, она обрадуется вдвойне! Хоть они и поссорились, сестра все еще по-особому относилась к Флинт.       Они двинулись к небольшому домику, вокруг которого все было усажено цветами.       — Раньше в Фелдкрофте было многолюдно, — заметил Себастьян. — Теперь из-за приспешников Ранрока люди стараются сидеть тихо. Мы пришли, — Сэллоу остановился у входа, и Кейт будто заметила тень нерешительности на его лице. — Анна, должно быть, дома.       Они тихо вошли в дом. Небольшой уютный деревенский домик — сама Кейт выросла в похожем, что остро напомнило ей о родном доме. За небольшим круглым столом у камина, спиной к ним, сидела девушка — хотя сначала Гис приняла ее за старушку. Сгорбленная спина, старенькое потрепанное платье, платок на плечах…       Девушке вдруг вспомнилась их вылазка в Запретную секцию в библиотеке и то, как мадам Пергамм отчитывала Себастьяна. В тот момент Кейт показалось, что Сэллоу — семья богатая и зажиточная. Развенчание этого впечатления вовсе не стало для нее разочарованием — скорее, даже наоборот.       Себастьян приложил пальцы к губам и осторожно подкрался к сидящей за столом девушке. Он мягко ткнул ее под ребра, заставив Анну вздрогнуть и повернуться к гостю.       — Ага! — усмехнулся он встрепенувшейся сестре.       Навстречу гостям вышел мужчина — дядя Себастьяна и Анны, догадалась Кейт. По лицу казалось, что ему лет шестьдесят, хотя каштановые его волосы еще не тронула седина — лишь в неаккуратной короткой бороде прослеживался серебристый пепел. Густые темные брови были сведены к переносице, он хмуро смотрел на племянника, от чего Кейт вдруг стало не по себе. Ощущение родного дома улетучилось, будто его и не было вовсе.       — Себастьян! — радостно воскликнула Анна, вскакивая из-за стола и беря брата за руки. — Откуда ты…       Кейт невольно улыбнулась. Не имея братьев и сестер, она как-то по-доброму позавидовала другу — в приюте ей так никто не радовался.       Себастьян взмахнул рукой, и в его ладони вдруг появился плод смоковницы. Глаза Анны загорелись.       — Это то, о чем я думаю? — с надеждой в голосе проговорила она, почти неверяще глядя на подарок брата.       Однако Соломон нахмурился еще больше. Он подошел к племянникам и схватил плод, сердито глядя на юношу.       — Мы ведь уже говорили об этом! — сердито выкрикнул он, несмотря на протестующий восклик Себастьяна. — Смоква не может снять проклятие. Ничто не может. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше.       Он взмахнул палочкой, и лилово-серебристый плод в его руке рассеялся, как пыль. Одарив племянника сердитым взглядом, Соломон двинулся к выходу, даже не глядя на гостью.       — Но мы еще не все испробовали! — выкрикнул ему в спину Себастьян.       — Исцелить ее нельзя! — Сэллоу-старший тоже перешел на крик, вновь поворачиваясь к юноше. — Когда ты уже смиришься с этим?!       — Никогда! Я никогда с этим не смирюсь!       Анна вдруг схватилась за живот, и ее лицо исказила гримаса боли. Кейт сделала было шаг вперед, чтобы прервать нарастающую семейную ссору. Все мужчины одинаковы — в своих страстях склонны не замечать того, что их окружает! Однако болезненный вскрик проклятой девушки отвлек ее дядю и племянника от выяснения отношений. Правда, ненадолго — это стало для Соломона лишь очередным поводом попытаться остудить пыл Себастьяна.       — Смотри, что ты с ней сделал, — зло прошипел мужчина, указывая на девушку и подхватывая ее за плечи.       — Анна! Прости… — начал было Себастьян, но дядя лишь вновь обернулся к нему.       — Уходи, — почти прорычал он, вновь усаживая Анну за стол.       Юноша попятился к выходу. Вид у него был настолько растерянным и огорченным, что у Кейт сжалось сердце. Почему Соломон Сэллоу вел себя так, будто это Себастьян виноват в проклятии Анны?! Расстроенный Себастьян вылетел пулей из дома. Гис вышла за ним, смущенная подобной сценой.       — Извини, что тебе пришлось это наблюдать, — почти тут же проговорил друг. — Если можно, я бы хотел побыть один, — он сгорбился и зашагал прочь от дома.       Явно не на такой «теплый» прием он рассчитывал. Кейт тяжело вздохнула и повернулась в сторону дома. В конце концов, она должна хотя бы передать письмо от Виделии.       Дверь перед ней распахнулась, и навстречу, едва не сбив девушку с ног, вылетел рассерженный Соломон. Даже не заметив ее, он двинулся в сторону небольшого огорода рядом с домиком. Что же, по крайней мере, у Кейт будет возможность поговорить с Анной с глазу на глаз. Толкнув дверь, она осторожно вошла, щурясь с яркого солнца в полутьме дома.       Анна все еще сидела за столом. Заметив гостью, она виновато улыбнулась.       — Прости, мне тяжело переносить эти приступы боли. Садись, — она указала на стул возле себя.       — Надеюсь, я не помешаю? — мягко поинтересовалась Кейт, присаживаясь на край стула.       Анна выглядела изможденной и уставшей. Под глазами, глубоко впавшими в череп, залегли почти черные тени. Сами глаза, слезящиеся, были такими же живыми, как и у ее брата. Девушка очевидно пыталась справляться с проклятием своими силами, но удавалось ей это тяжело, и эти самые силы были на исходе. Она все еще держалась за правый бок, силясь улыбаться своей уставшей улыбкой. Не то от проклятия, не то от постоянных приступов боли, Анна выглядела на много-много лет старше своего возраста.       — Все в порядке, — девушка чуть поморщилась. — Мне хорошо. Боль от проклятия накатывает волнами и приходит внезапно. Тут некого винить. Кстати, приятно познакомиться. Ты ведь Кейт, да? Новая пятикурсница? Себастьян много рассказывал о тебе в письмах.       — Правда? — Гис немного смутилась. — Да, я Кейт Гис. Мы познакомились с Себастьяном в первый мой день в Хогвартсе, в гостиной Слизерина.       — Ах, гостиная! — Анна улыбнулась. — Я любила потешаться над первокурсниками: говорила, что видела в окне русалок. Они часами потом могли стоять в ожидании!       Девушка вздохнула.       — Я скучаю по Хогвартсу. Но я бы охотно жила и здесь, не будь в Фелдкрофте так безотрадно. Эти гоблины возле замка, и дядя всегда бранится с братом, когда он дома… Это больше не такое уютное место, каким оно было раньше.       — Себастьян упоминал, что ваш дядя был мракоборцем. Но почему он отказался разбираться со сторонниками Ранрока? Он был так разозлен…       — Дядя раздосадован, — Анна вновь поморщилась от остаточной боли. — Тем, что со мной произошло. И тем, что Себастьян считает, что он сможет снять проклятие. У них добрые намерения, я знаю. Но дядя прав. Проклятие не снять, я чувствую это. Себастьян не в силах меня излечить. Может быть, ты поможешь ему это понять.       Взгляд Анны напомнил Кейт понимающий взгляд Виделии. Вдруг Гис поняла, что ничего удивительного, как говорили другие, в их дружбе не было. Они были совсем разными, но обе видели то, чего другие не замечали. Иногда — даже в самих себе.       — Боюсь, тут все зависит только от его решения, — покачала головой Гис. — Похоже, его не переубедить.       — Тогда остается лишь надеяться, что вскоре он осознает тщетность поисков лекарства, — вздохнула Анна. — Я устала, наверное, мне стоит отдохнуть. Спасибо, что заглянула.       — Подожди минутку, — Кейт достала из кармана письмо Виды и протянула его девушке. — Твоя школьная подруга попросила меня передать это тебе.       Анна встрепенулась — усталость ее словно рукой сняло. Она бережно схватила конверт и улыбнулась аккуратному почерку на нем.       — Вида, — Кейт и сама не сдержала улыбки при виде искренней радости Сэллоу. — Спасибо, что передала. Вида не писала мне с тех пор… — улыбка на лице девушки сникла.       — Почему вы поссорились?       — Ты уже знаешь? — Анна аккуратно распечатала конверт и открыла письмо, вчитываясь в несколько коротких строк. — Я расскажу тебе, загляни попозже, хорошо?       Кейт кивнула и поднялась, оставляя Сэллоу наедине с письмом. Бросив короткий взгляд на пергамент, Гис уловила лишь короткий постскриптум: «Это все моя вина. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня.»       Девушка вышла из домика. Соломон стоял возле телеги, осматривая колесо. Заметив гостью, он тяжело вздохнул.       — Этот мальчишка мне все нервы вымотает, — сердито бросил он. — Вы ведь подруга Себастьяна. Простите моего племянника. Он не понимает, что пора остановиться.       Мужчина выпрямился. Взгляд его на девушку стал мягче, брови расправились, хотя хмурая морщинка между ними не исчезла.       — Я собирался убедиться что с Анной все в порядке, но вижу, что вы вышли из дома. Как она?       — Она в порядке. Сказала, что ей нужно отдохнуть. Я передала ей письмо от ее школьной подруги.       — Хорошо, — мужчина снова вздохнул. — Ей уже ничем не помочь. Пусть порадуется хотя бы письму.       — Может быть, вы просто не нашли нужное средство, способное ее исцелить?       — Пха! Вы, мисс, говорите в точности, как Себастьян! — моментально взвился Соломон. — Тоже считаете себя умнее целителей больницы святого Мунго?!       — Может, целителям известны не все средства, сэр, — Кейт старалась держаться максимально вежливо. Хотя теперь она понимала, отчего Себастьян так сердит на своего дядю. — Себастьян изо всех сил старается помочь сестре. Если средство существует, он его найдет.       — Ваша вера в идеи Себастьяна — чистое безрассудство, — он осуждающе ткнул пальцем в грудь девушки. — Анна стала жертвой темной магии, и гоблины не спешат объяснять, что к чему. Жестоко давать ей надежду! Сейчас мы можем лишь заботиться о ее комфорте и беречь от сторонников Ранрока.       — При всем уважении, сэр, — Кейт едва сдерживалась, — надежда может помочь Анне не падать духом.       — Может, у Вас и добрые намерения, — Соломон перешел почти на крик, — но я знаю, как будет лучше для Анны… и для Себастьяна! Они же дети моего брата, такие же упрямые, как и он. Особенно Себастьян. Если Вы действительно хотите помочь, убедитесь, что мой племянник поступает правильно, а не так, как ему вздумается!       Мужчина вздохнул, плечи его опустились.       — Он даже не представляет, сколько дурного натворит, если не остановится. Надеюсь, Вы запомните мои слова. Хорошего дня.       Он снова повернулся к телеге и принялся поправлять ее колесо, всем видом показывая, что разговор окончен. Кейт вздохнула и оглянулась в поисках друга. Вся их семья — одного поля ягоды. Все упрямы. Даже сам Соломон.       Себастьян подпирал спиной указатель у входа в деревню.       — Ну почему он меня не слушает? — проворчал он, заметив приближающуюся к нему подругу. — Речь ведь идет о моей сестре!       — Как ты? — осторожно поинтересовалась Гис.       — Ну вот, теперь и ты получила представление о том, с чем мне приходится иметь дело, — сердито фыркнул Себастьян, затем опустил голову и добавил чуть тише: — Прошу прощения за дядю.       — Он был разъярен, для меня это стало неожиданностью.       — Он всегда злится, — юноша сжал кулаки, — …с тех пор, как умерли мои родители. А после того, как Анна пострадала, он стал просто невыносим. Мне кажется, он винит меня в случившемся. Все время твердит, что я «весь в отца», будто это какое-то оскорбление! Я один пытаюсь ей помочь, а он махнул на все рукой!       — И Анна, и ваш дядя убеждены, похоже, что уже больше ничего нельзя сделать.       — Я отказываюсь в это верить! — Себастьян взмахнул рукой. — Анна сильно страдает, и не только физически. Она полностью переменилась!       Он понуро опустил плечи.       — Я так скучаю по сестре. И собираюсь вернуть прежнюю Анну. Пойдем со мной, я покажу, где это произошло.       — Подожди, Анна просила заглянуть к ней. Я передала ей письмо от Виды.       — Хорошо. Я подожду тебя вон там, — он указал на развалины на холме за рекой.       Кейт кивнула и вновь направилась к дому Сэллоу.       Анна сидела на кровати и явно в который раз перечитывала письмо подруги. Заметив Кейт, девушка улыбнулась и чуть пододвинулась, приглашая гостью сесть рядом.       — Вида и Себастьян чем-то похожи, — Сэллоу не могла сдержать слабой улыбки. — В своем упрямстве и твердой вере во что-либо. Не переубедить.       — В школе говорят, что она сейчас совсем другая. Хотя мне сложно ее понять — в один день она терпит издевки Кэрроу безропотно, а в другой — без промедления накладывает на нее заклятие немоты.       Анна тихо рассмеялась.       — Нет, она такой и была. Правда, Себастьян рассказывал, что сейчас она закрылась еще больше, но… Я понимаю, почему.       Девушка поплотнее закуталась в свой платок, будто замерзла.       — Ты спрашивала, почему мы поссорились на третьем курсе, — она отложила письмо на подушку. — Мы дружили — я, Себастьян и Оминис. Про нас все говорили — не разлей вода, вместе с первого дня. Вида же всегда была тихой и очень закрытой. Я была весьма удивлена, когда меня и брата застали за одной из шалостей, она вдруг выгородила нас перед профессором Уизли. Мол, это все была ее идея. Такое не может не сблизить.       Она покачнулась из стороны в сторону.       — С Себастьяном и Оминисом у нее общение не ладилось — Вида всегда смущалась при них и старалась побыстрее убежать. Только потом я поняла, почему. Кэрроу уже тогда начала цеплять ее, выставляя все так, что Виделия влюблена в моего брата. Лишь мы с Себастьяном знали, что это не так, да и ее саму не цепляли эти выходки. А потом, в конце третьего курса…       Анна помолчала немного, подбирая слова.       — Вида увидела, что мы с Оминисом шли вместе от нашего тайного убежища.       — Выходили из крипты?       — Почти. Она не видела, как мы выходили оттуда, но увидела, что мы идем вместе из того закутка. И… Вида рассердилась. Сначала она не хотела со мной разговаривать, но потом, в комнате, она накричала на меня. Сказала, что зря доверилась мне, что я предала нашу с ней дружбу.       — Предала? — непонимающе спросила Кейт, и Анна одарила ее чуть насмешливым взглядом.       — Ты еще не догадалась? Она подумала, что я за ее спиной начала встречаться с Оминисом. А я никогда не смотрела на него иначе, чем на брата, да и он видел во мне подругу и младшую сестру. Но Виделию захлестнула ревность. Не знаю, сколько она держала это в себе…       — Я так и думала… — протянула Кейт, переводя взгляд на письмо.       — Я переживаю тот день в голове раз за разом, и иногда думаю, что в те моменты, когда Вида не сдерживает свои силы… Она становится настоящей слизеринкой. Кэрроу постоянно поддевает ее — мол, в ней нет ничего, что ценил Салазар Слизерин. Однако она ничего не знает о Виделии Флинт. В тот день я и сама впервые увидела подругу настоящей. Именно настоящей. Все, что могло в комнате хоть сколько-то парить, висело в воздухе, а огонь в жаровне полыхал так, что я боялась пожара.       — Она разве не была искренна с тобой?       — Нет-нет, я не об этом. Мы доверяли друг другу все, до мелочей. Просто Вида… держит эмоции при себе, всегда. Она говорила о том, что чувствует, словно пересказывала учебник. Почти никогда не смеялась. Но в тот день она дала выплеск эмоциям, а после этого закрылась совсем. И вот теперь она уверена, что это из-за нее меня прокляли. Из-за того, что она тогда наговорила и того, что думала.       Анна поднялась с кровати и взяла в руки конверт, лежавший на комоде.       — Кэрроу услышала часть нашей ссоры, и, как всегда, поняла все по-своему. На следующий день она и кузен Виды, Фуриор, заперли Виделию в одном старом чулане, куда выпустили двух клаббертов, которых выкрали из кабинета по уходу за магическими существами. Ее, перепуганную, нашел там Оминис. Вечером после этого я застала Виду в гостиной, у камина, замершей в одной позе и смотревшей в одну точку. Она не реагировала ни на что: ни на мои просьбы, ни на угрозы или упрашивания. Мы с братом с трудом смогли отвести ее в больничное крыло.       Кейт лихорадочно соображала, слушая рассказ Анны. Так вот почему Вида тогда убежала, как от огня и замкнулась в себе! Мракс не первый раз заставал ее такой — униженной, напуганной, слабой…       — Утром мы втроем навестили ее, но мадам Блэйни дала ей сильное снотворное, и Вида еще спала. Когда мы уходили, Оминис задержался на секунду, и я увидела, что он тайком даже от нас с братом наколдовал на тумбочке у ее кровати маленький букет маргариток, — Анна вновь улыбнулась, вспоминая этот милый и трепетный жест. — Конечно, я сделала вид, что ничего не заметила.       Девушка вдруг тяжело вздохнула и села на кровать.       — Я и правда очень устала, прости меня. Можешь передать ей это письмо? — Анна протянула конверт Кейт.       — Конечно, — Гис приняла письмо, словно какую-то особую ценность.       Паззл в ее голове почти сложился.