Videns lucem

      Рождество неумолимо приближалось, и в замке только и шло разговоров о том, что директор решил провести Рождественский бал — отдать честь Святочному балу Турнира Трех Волшебников. Что за блажь взбрела в голову директору, никто так и не понимал толком.       Однако многие девушки были взволнованы предстоящим праздником.       — Вот зачем Кэрроу нужно зелье, — перешептывалась Кейт с Себастьяном. — Она явно знала про Рождественский бал. И хотела еще тогда использовать его, чтобы убедиться — все сработает. Мерзавка.       — Я уже напомнил Оминису, чтобы был осторожен со всем, что ему предлагают, — ответил Сэллоу. Он еще был немного зол на подругу за то, что она водится с гоблинами. Такое быстро не забывается.       — Перестань уже дуться! В конце концов, если Лодгрок поможет мне, я быстрее пройду эти проклятые испытания и, возможно, быстрее помогу Анне!       Себастьян не ответил, вновь уткнувшись взглядом в учебник по зельеварению. Кейт вздохнула — Сэллоу и правда не знал, когда нужно остановиться. Раздосадованная его поведением, она растерянно скользила взглядом по студентам, наполнявшим гостиную в этот вечер. Компания шестикурсниц во главе с Кардой Кэрроу вальяжно расселись на диване и достаточно громко обсуждали, что наденут на святочный бал и с кем бы они пошли.       — А с кем ты пойдешь, Карда?       Девушка лишь изящно поправила волосы и загадочно-надменно улыбнулась.       — Вот на балу и увидите, — она смерила окружавших ее девушек высокомерным взглядом.       — Да не может быть… — проговорила одна и даже чуть подалась назад.       — Все может быть, если знать, как. В конце концов, чему тут удивляться, если представители двух благородных чистокровных семейств придут на бал вместе?       Кейт лишь скривилась. Самоуверенная, самонадеянная выскочка. Взгляд ее пробежался дальше, и зацепился за выходившую из спален Виделию, сопровождаемую вновь кучкой младшекурсниц. После игры в «Угадай палочку» она стала весьма популярной у студенток второго и третьего курса.       — Ну расскажи, расскажи еще! Интересно же! — щебетали девочки вокруг нее, невольно вызывая у Кейт улыбку.       — Ладно-ладно, давайте где-нибудь сядем, — они пристроились на полу у второго камина.       Заинтересованная происходящим Кейт поднялась со своего места — разговаривать с Себастьяном было бессмысленно, особенно когда он этого не хотел — и осторожно подошла к рассказчице и ее слушателям.       — …У единорогов очень интересный способ общения, — поправив невидимые очки, нарочито менторским тоном начала свою лекцию Вида, затем рассмеялась и продолжила уже своим обычным голосом. — Их ржание — не более чем способ предупредить своих соплеменников об угрозе или своем присутствии. Те единороги, что образовали пару, общаются при соприкосновении своих рогов.       — Как романтично! — почти пропела одна из второкурсниц.       — Да, что-то в этом есть. Так вот, при соприкосновении рогов они могут передавать друг другу то, что видели, за всю свою жизнь. Хоть мы зачастую и думаем, что у животных нет чувств — это неправда. Просто их чувства отличаются от наших. И свои чувства эти животные могут так же передавать с помощью соприкосновения рогов.       — Жаль, люди так не умеют, — заметила Кейт. — Было бы куда проще объясняться.       — Ну… вообще-то, умеют, — Вида сделала загадочное лицо. — Словами через рот, Гис.       Девочки вокруг рассмеялись, и даже Кейт невольно улыбнулась шутке. Надо же, Виделия Флинт умела шутить!       — А если серьезно, — Вида взяла свою волшебную палочку и покрутила ее в пальцах. — Есть такая магия, которая позволила бы передавать другим свои воспоминания и чувства.       — Омут памяти?       — Нет. Омут памяти позволяет хранить лишь воспоминания и показывать их другим, но не передавать свои собственные мироощущения. Эту сторону магии обычно обходят стороной, хотя она не считается Темными Искусствами. Просто она очень тонкая. Она называется снохождением.       — А я думала, снохождение — это когда во сне ходят, — удивилась первокурсница, сидевшая рядом с Кейт.       — Я не знаю точно, откуда пошло это название, но с сомнамбулизмом, про который ты говоришь, снохождение не имеет ничего общего, — отвечала ей Виделия. — Это сложная и тонкая наука, которая требует очень много составляющих. Потому-то ее не особо изучают. Например, одно из условий — чтобы палочки общающихся имели одну и ту же сердцевину.       — Как рога единорога! — воскликнула та девочка, что восхищалась романтизмом общения единорогов.       — Да-да, ты права, — Вида вновь улыбнулась. — Кроме того, далеко не все люди способны принять и понять чувства других, даже если их захлестнет то же самое. А еще велик шанс принять чужие чувства за свои собственные. Правда, когда связь прерывается, все становится на свои места, но риск есть.       Она задумалась на секунду, а потом чуть подвинулась и подманила Кейт рукой к себе.       — У нас с мисс Гис палочки имеют одинаковую сердцевину. Не хочешь попробовать?       — А ты владеешь этой магией? — Кейт нервно поерзала, усаживаясь рядом с подругой.       — Я изучала ее три с половиной года, — Вида воровато оглянулась на предмет старост. — Надо же на ком-то отработать, правда?       — Эти твои шуточки..!       — Возьми в руку палочку и дай мне вторую свою руку, — тон Флинт вновь не терпел возражений.       Собравшиеся рядом девочки замерли в каком-то благоговейном трансе, глядя, как Вида соединяет кончики палочек и глубоко вздыхает.       — Somnia ambulus!       Кейт на секунду показалось, что ее ослепило яркой вспышкой. Несколько секунд она зажмуривалась, а затем вдруг ее уши наполнились гулом Большого Зала. Сердце забилось в тревожном волнении, и девушка все же решилась открыть глаза.       — Распределение! — проговорила она.       — Да, это мой первый день в Хогвартсе, — проговорила стоявшая рядом Вида, державшая Кейт за руку.       — Ты… не хотела на какой-то конкретный факультет? — Кейт прислушивалась к своим чувствам. Вернее, чувствам Виделии.       — Нет. Я просто хотела быть здесь, среди таких же, как я, и просто подальше от семьи.       Маленькая девочка с двумя черными косичками, сидевшая на табурете, нервно сжимала юбку на коленях. Через несколько секунд Шляпа огласила свой вердикт — Слизерин, и крайний левый стол взорвался приветственными аплодисментами. Кейт не сдержала улыбки — ее окатило странное детское счастье.       — Пойдем дальше, — Вида взмахнула палочкой, и картина растворилась, как в тумане, сменяясь другой.       — Отец рассказывал мне о них, — маленькая Виделия сжимала руки на груди, с опаской косясь на сидевших у камина мальчиков. — Он говорил, что они — самая древняя чистокровная семья из ныне живущих.       — Может, не самая древняя, но одна из древнейших уж точно, — собеседница девочки изящным жестом поправила заколку в волосах.       — Это Кэрроу?! — Кейт была удивлена настолько, что даже прищурилась, чтобы убедиться.       — Да, это Карда. Она демонстративно взяла меня «под опеку» в первый же день моей учебы.       — И мне плевать, что у него там с глазами. Я выйду за него замуж, когда мы вырастем, — Карда задрала нос.       — Вы что, уже помолвлены?       Что-то, похожее на тоску, накатило на Кейт, и она невольно вздохнула.       — Еще нет, но мой отец точно договорится о помолвке с его родителями.       — Пойдем, — Вида прикрыла глаза. — Тоскливо вспоминать.       Картина вокруг вновь сменилась. Профессор Уизли отчитывала двух первокурсников за то, что они устроили переполох в библиотеке, до смерти перепугав мадам Пергамм волшебными хлопушками.       — Профессор Уизли, это я… — робкая Вида подошла к преподавателю трансфигурации, — …это я попросила Анну и Себастьяна спрятать эти хлопушки в библиотеке…       — Вы, мисс Флинт?! — профессор поправила очки, глядя на первокурсницу. — Вот от кого, а от Вас я подобных безобразий не ожидала! Вы все оштрафованы на пять очков! Каждый!       Она смерила хмурым взглядом брата и сестру Сэллоу.       — Что до вас двоих, молодые люди, вам следует думать, о чем вас просят! Не все просьбы подлежат выполнению! Надеюсь, в следующий раз вы оба вспомните мои слова.       — Ты защитила их, потому что хотела подружиться, и не знала как? — Кейт была одновременно удивлена и ошарашена пониманием.       — Мне было стыдно просто подойти и заговорить с ними, — Виделия улыбнулась уголками губ. — Идем.       …Вида сидела в гостиной и наблюдала за тем, как Оминис, Анна и Себастьян играют в волшебные шахматы. Кейт вдруг ощутила что-то странное — похожее на то, чему она еще не находила объяснения. Только теперь оно было направлено на Оминиса, а не на Себастьяна.       — …с первого курса?! — первую часть предложения Кейт потеряла в своих мыслях. Однако Виделия прекрасно понимала, о чем идет речь, и потому согласно кивнула.       — И вот так, просто наблюдая?       — Да. Мне говорили о нем только дурное, но я наблюдала и… Как-то оно само произошло, — Флинт глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь унять сердцебиение. — Фините.       Кейт вновь оказалась в той же самой гостиной, окруженная толпой девочек, ожидавших вердикта. Чужие чувства отступили, но понимание их засело где-то глубоко в душе.       — Ну? Ну как? — затараторили они, видя, что Гис открыла глаза.       — Это… такое личное… — она не могла подобрать слова. — Это и правда магия очень тонкая…       — Что ты ощущала?       — Все то, что переживала Вида… — начала было Кейт, и вдруг до нее дошло, кто задал этот вопрос. Слишком уж затихли девочки-птички, да и у самой Виды испуганно-удивленно расширились зрачки.       Гис обернулась. За ее спиной на диванчике сидел Оминис Мракс.       — Не знал, что она занимается изучением такой магии.       — Что за осуждающий тон? Это же не Темные Искусства!       — Я не об этом, — Оминис покачал головой. — Снохождение чем-то сродни прорицаниям. Только более… реалистично. Я слышал об этой магии от тети Ноктуа.       После того «показательного выступления» слухи о владении Виделией снохождением быстро разлетелись по школе и дошли даже до профессора Уизли. Формально, ничего противозаконного девочка не совершала, однако то, чем она занималась, не входило в школьную программу. Ей было выдано предупреждение, что подобное в стенах школы нежелательно.       И все это только подогрело интерес школьников к снохождению, отчего Вида была буквально вынуждена прятаться в своей спальне, чтоб ее хоть ненадолго оставили в покое.       А еще ей, как она позже сказала Кейт, было почему-то стыдно перед Оминисом.       — Ты ведь хотела показать ему мир, правда? — все же решилась спросить Гис, лежа на полу в спальне Виды и лениво перелистывая учебник по истории магии. Скучнейший предмет.       — Только не говори, что он это тоже понял, — простонала Вида со своей кровати, зарываясь лицом в подушку.       — Нет, сама додумалась. Мальчишки — они такие тугодумы, им пока в лоб не скажешь… — Кейт вздохнула. — И то не поймут. Себастьян все еще дуется на то, что я оказалась «в сговоре» с гоблином.       — Это связано с тем расследованием, что ты ведешь за стенами замка?       — Ничего-то от тебя не скроется!       — Ну еще бы, — Виделия вынырнула из подушки. — Мое имя переводится как «видящая свет», от латинского «Videns lucem». Отец свято верит в «магию имен». Они ждали, что я таким образом стану именитой прорицательницей.       — По крайней мере, в том, чтобы замечать детали, которых не видят другие, у тебя определенно талант.       Девочки засмеялись. Все еще смущенная, Вида будто ненароком взмахнула палочкой, поправляя задрапированную черной тканью вешалку.       — Платье для Рождественского бала? — усмехнулась Кейт, заметив этот жест.       — Кто бы говорил про «замечать детали», — Флинт закатила глаза. — Ну… да.       — Неужели… — Кейт резко села.       — Какое там… — Вида вздохнула. — Меня пригласил Марсиус Яксли.       — И ты согласилась?! Почему?!       Вида поднялась с кровати и прошлась по комнате туда-сюда, все еще крутя палочку в руках.       — Потому, — наконец, сказала она, остановившись и выпрямившись, гордо подняв голову. — Потому, что у меня тоже есть гордость. Кто сказал, что я из-за своих чувств обязана ни на кого больше не обращать внимания? Тебе, кстати, тоже советую подумать об этом.       Чем ближе был Рождественский бал, тем больше вокруг него было шуму. Приходить разрешалось всем, в том числе и первокурсникам, однако больше поощрялось придти в парах, список которых для чего-то вел профессор Ронен.       — Ах, юность, — улыбался он всякий раз, когда кто-то из студентов, украдкой или открыто, подходил к нему, чтобы записать себя и свою пару в тот самый список. — Первые ростки любви, словно нежные цветы!       — Бе, — Натсай поморщилась. — После таких замечаний даже рада, что иду одна, и меня никто не пригласил. Эй, Кейт, а ты с кем идешь?       — Одна, — проворчала Кейт, скосив взгляд в сторону Себастьяна, уже который день делавшего вид, что ни ее, ни Рождественского бала не существует в природе.       — Пойдем со мной, — вдруг предложил, обернувшись к девушкам, Гаррет Уизли, сидевший впереди. — Мы с разных факультетов, но это, кажется, не запрещено.       — Ты не шутишь? — сощурилась Кейт.       — Считай это в какой-то степени благодарностью за помощь. Я слышал от тетки, для «парочек», — он состроил пальцами кавычки, — готовят что-то особенное. Мне интересно.       Как знал, чем подстегнуть любопытство Кейт!       — Хорошо, — без промедления согласилась Гис под разочарованный вздох Натсай. — Я согласна.       Занятие закончилось, и Кейт вместе с Гарретом подошли к профессору, чтобы внести себя в тот самый список.       Себастьян наблюдал за этим, скрипя зубами. Это что, девчачья месть?! Кто еще кому должен мстить?! Сэллоу сердито засунул учебник в сумку и отвернулся от профессора и новоиспеченной «парочки».       — Я не понимаю, почему ты злишься, — вдруг заметил Оминис, когда они вдвоем покинули класс и направились в сторону крипты.       — Да плевал я на этот Рождественский бал и все эти праздничные причуды! У меня есть дела поважнее.       — Ты мне не ответил.       — Да как ты не понимаешь! Сначала она скрывает от меня что-то, потом якшается с гоблинами, которые прокляли сестру, а теперь вот собирается идти на это бал с Уизли!       — Разве она «якшалась» с теми же гоблинами, что прокляли Анну?       Себастьян замер на полушаге.       — Нет, но какая разница?!       — Думаю, большая. Разве она была обязана доверять первому встречному — в прямом смысле первому?       Сэллоу начинал сердиться и на Оминиса.       — Нет, но рассказала она мне все слишком поздно!       — Разве она давала тебе клятву верности в чем-то?       Оминис резал правдой, как ножом. Как и всегда. Себастьян молча смотрел на друга, не находя, что ответить. Пробормотав что-то нечленораздельное, он вдруг махнул рукой и ускоренным шагом направился к крипте. С ними порой просто невозможно разговаривать! Однако еще сложнее было самому себе признавать, что друг прав во всем.       В конце концов, опоздал с приглашением — сам виноват.       Тем не менее, Себастьян не мог не позлорадствовать тем же вечером, наблюдая за тем, как Оминис нервно расшагивает у камина гостиной, то и дело поднимая голову и прислушиваясь.       — Что ты так переживаешь? Она же не давала тебе клятву верности, — вернул ему колкость Сэллоу.       — Не язви, — бросил ему Мракс, сжимая палочку в дрожащих руках. — Да, не давала. И я спокойно, в отличие от тебя, приму поражение. Может, я проиграю этот бой, но не войну.       Он замер на секунду, прислушиваясь. От входа в гостиную раздалось знакомое щебетание свиты Виделии, а затем послышался и ее короткий звонкий смешок. Глубоко вздохнув, Оминис двинулся в сторону лестницы.       Виду последнее время почти везде сопровождала парочка второкурсниц-близняшек и две третьекурсницы, которых Кэрроу уже окрестила «свитой топеройки». Девочки уже направлялись в спальню, когда Оминис окликнул Виду. Виделия замерла на ступеньках, затем кивнула подругам — идите, и спустилась на пару ступеней.       — Вида, ты ведь идешь на Рождественский бал? — Оминис с трудом справлялся с непонятным ему волнением в голосе.       — Да, — Вида спустилась еще на одну ступень.       — Не хочешь пойти со мной? — почти на одном дыхании выпалил юноша, еще крепче сжимая свою палочку.       Он слышал, что Виделия медленно вздохнула и спустилась еще на одну ступень.       — Прости, Оминис. Меня уже пригласили, — тихо проговорила она.       — Вот как… Что ж… Ладно. Извини… Спокойной ночи.       Оминис дернулся было сказать что-то еще, но будто передумал, и стремительным шагом вернулся к тому самому камину, у которого сидел Себастьян, не без какого-то изощренного удовольствия наблюдавший за этой сценой.       — Как ты там сказал? Проиграл войну?       — Отстань, — юноша приземлился в кресло, невидящим своим взглядом уткнувшись в камин.       Кейт только в утро перед торжественным событием поняла, что, кроме пары парадных мантий, у нее совсем нет ничего подходящего для бала! Именно с этим воплем она влетела в комнату Виделии, напугав у самых дверей ее соседку.       — Извини, пожалуйста. Вида, что мне де..? — Кейт вдруг запнулась на полуслове, глядя на заплаканные глаза подруги. — Что случилось?       Виделия утерла слезы и тяжело вздохнула.       — Он пригласил меня, вчера вечером.       — А ты?..       — Я уже дала свое согласие Яксли. Как ты думаешь?..       Кейт в сердцах фыркнула. Похоже, что они, девочки, ничем не лучше мальчишек. От таких новостей Гис едва не забыла, зачем зашла.       — Ты ведь не передумаешь из-за этого идти? — вдруг спросила она.       — Нет, — Вида шмыгнула носом, глубоко вздохнула и поднялась, выпрямив спину. — Я дала слово другому молодому человеку, значит, пойду с ним. А у тебя, я так понимаю, проблема с платьем?..       …Себастьян в ярости швырял несчастный манекен об стены, чинил и ломал снова, желая хоть куда-то выплеснуть свою обиду. Оминис просто слушал, как деревяшка то и дело отлетает в стены и едва ли не рассыпается на опилки.       — Глупые девчонки! — воскликнул он, в очередной раз роняя манекен с высоты потолка и представляя на его месте этого рыжего придурка-Уизли. — Как мне еще дать ей понять, что мне не все равно! Мне не все равно, что она лезет в самое пекло, пропадает невесть где, заводит «дружбу» со всякими сомнительными личностями и вообще подставляется под удар едва ли не каждый день!       — А ты ей говорил об этом?       — А разве это и так не понятно?! — прорычал в ответ Сэллоу, с особой силой швырнув деревяшку в стену. Затем как-то разом обмяк и поник плечами. — Нет, не говорил.       — Тогда как она поймет, если ты с ней последние дни даже разговаривать не хотел?       — Прекрати, и без того тошно.       — Правда глаза колет?       — От тебя это слышать еще более иронично, знаешь, — он взмахнул палочкой, возвращая манекену его первоначальный вид. — Я пойду туда. Буду наблюдать, и не позволю выскочке-Уизли ничего лишнего.       — Карда сегодня утром снова попыталась подсунуть мне свое приворотное зелье, — помолчав, проговорил Оминис. — Все надеялась, что я приглашу ее. Наивная.       — Кэрроу, — вдруг выдохнул Себастьян. — Кэрроу может обозлиться на девчонок, она в последнее время и Кейт задевала то и дело! Мы оба должны там быть и присмотреть за ними. С Кэрроу и ее прихлебал станется учинить что-то!       Он встрепенулся, окрыленный этой мыслью, и даже Мракс отлип, наконец, от колонны, понимая, что его друг прав.       Вся гостиная была будто наполнена странным блеском украшений, а запахи парфюма перебивали один другой. Многие из тех, кто остался без пары, собрались посмотреть на парочки, состоявшие из слизеринцев. Хотя некоторые, как и Кейт, соглашались идти с кем-то с других факультетов.       — Я, конечно, не мастер портняжного дела, — вздохнула Вида, оглядывая плоды своего двухчасового труда, — но как по мне, вышло неплохо. Не особо разбираюсь в моде, знаешь ли.       Кейт подошла к зеркалу и обернулась вокруг себя.       — И это ты называешь «неплохо»?! Да это же… — Гис не находила слов.       Изящные рукава-фонарики и открытые плечи подчеркивали руки и ключицы. Корсет выгодно выделял талию. Вида решила обойтись без неудобных кринолинов, и юбка из струящейся ткани цвета слоновой кости ложилась мягкими складками.       — Ах да, — Вида вдруг взмахнула волшебной палочкой, и на шею ее подруги аккуратно легла тонкая цепочка с кулоном в виде полумесяца, в котором покоилась небольшая розовая жемчужина. — Вот так будет лучше.       Еще один взмах — и непослушные рыже-русые вихры сами легли в аккуратный пучок, в котором покоилась жемчужная шпилька.       — А вот так и вовсе хорошо. Ну что, мисс Золушка, где ваши хрустальные туфельки?       — Обойдемся и обычными парадными, — Кейт осторожно обула подготовленные заранее туфли на небольшом каблуке. — Хрустальными я, пожалуй, рискну разбить голову Себастьяну.       Виделия не сдержала смешок.       — Хотелось бы видеть его лицо, но мне тоже пора собираться. Вы ведь договорились с Уизли встретиться у лестницы в Большой зал?       — А я хотела бы видеть лицо Оминиса, когда по тебе вздохнет половина факультета, — парировала Гис и улыбнулась. — Не вздумай запереться тут, иначе я вернусь с бала и вытащу тебя в том, что на тебе будет, даже если не будет ничего.       Кейт глубоко вздохнула, расправила плечи и шагнула из комнаты навстречу празднику. В гостиной она поймала удивленно-растерянный взгляд Себастьяна, от чего уверенности лишь прибавилось. Так-то, глупые мальчишки!       Однако на лестнице возле дверей в их гостиную кто-то поймал Кейт за руку, заставив резко развернуться и едва не упасть на того, кто позволил себе подобное нахальство. Она уже хотела было высказать все то, что думает по этому поводу, когда столкнулась глаза в глаза с рассерженным взглядом Себастьяна.       — Ради Уизли так разоделась? — прошипел Сэллоу, не выпуская руку девушки из своего захвата.       — Ради себя. Пусти, — она дернула руку из захвата, но юноша держал ее крепко. — Пусти, говорю, больно!       Себастьян невольно ослабил захват, но тут же перехватил Кейт за запястье.       — Почему именно с ним?       — Я могла бы пойти и одна, но меня пригласили. С какой стати я должна была отказываться?       — Мы могли пойти вместе, мы же друзья!       — Друзья? — насмешливо переспросила Кейт. — Ну вот я и иду с Уизли «как друзья», потому что он первый пригласил меня! Желаю приятно повеселиться, Сэллоу.       Она отдернула руку из распустившихся от такого заявления пальцев, изящно повела плечом и, повернувшись к юноше спиной, поспешно направилась к Большому Залу, оставляя Себастьяна одного — подумать над своими словами и поведением.       Вернувшись к другу, оплеванный и разбитый, Себастьян некоторое время даже не обращал внимания на окружающее, пока по кучкующимся второкурсницам и третьекурсницам не пробежал шепоток восхищенного вздоха.       Из спален выходила Вида. Узкий рукав по середины плеча с оборкой из темно-синего кружева почти полностью скрывал злополучные шрамы. Чуть сползавший с плеча ворот также прикрывал ключицы и грудь тем же темно-синим кружевом, так контрастировавшим со светлой персиковой тканью платья и бледноватой кожей. Изящная юбка не была пышной, но объема ей придавали три ряда тонкой органзы с оборками, спадающими друг на друга каскадом. Волосы были собраны в пучок, и лишь две чуть вьющиеся прядки обрамляли смущенное от такого внимания лицо.       — Ого… — Себастьян даже отвлекся от своих мыслей. — Не думал, что девчонки могут быть… такими вот.       — Какими? — спросил Оминис, понимая по шепоткам девчонок-пташек из свиты Виды, что вышла как раз-таки последняя.       — Такими вот… ай, не знаю, как сказать, — отмахнулся Себастьян.       — С кем она? — вдруг почти придушенно спросил его друг.       — Яксли… — Сэллоу и сам не ожидал, что к Виделии подойдет, изящно поклонившись, высокий семикурсник. Тот, по которому (он это знал точно) убивалась слезами не одна девушка.       Даже Анна одно время.       Оминис крепко сжал зубы, мысленно отправляя выскочку-Яксли в далекое и не самое приятное путешествие. Из размышлений его выдернул голос Себастьяна.       — Идем. Надо присмотреть за ними, пока они что-нибудь не натворили. Или с ними, уж не знаю, кто вперед.