Уравнение с тремя переменными

Минхо открыл дверь и в недоумении посмотрел на стоявшего на пороге парня. Из плюсов, это был альфа, значит он точно пришел не с новостью о беременности, из минусов, он был настроен явно агрессивно, хоть и старался сдерживаться. — Феликс здесь? Вопрос не требовал ответа, потому что Феликсом, как самым эмоциональным из них троих уже успела пропахнуть вся квартира и, если бы Минхо решил соврать, что его тут нет, это бы выглядело откровенно глупо. Подождав несколько секунд, проверяя Минхо то ли на прочность, то ли на смекалку, альфа бесцеремонно отодвинул его за плечо, проходя внутрь. Надо было отдать ему должное дальше без приглашения он не пошел, а, может, потому что Минхо схватил его за руку. Его внутренний омега восхитился, почувствовав под грубой кожей черной куртки накачанные мышцы. — Я не давал разрешения войти. — А когда заделывал ребенка моему брату спрашивал разрешения войти? Минхо внимательно посмотрел на альфу, оценивая его умственные способности. Это умозаключение явно было на 10 из 10. По шкале идиотизма, разумеется. Хотя, он и понимал, почему парень не признал в нем омегу. Дурацкий розмарин, который перебил все в его запахе вполне мог подходить для альфы. — А с чего ты взял что это хоть немного твое дело? — С того, что ему, блять, семнадцать. И он тут под моим присмотром. — Хорошо смотрел. Минхо никогда не выбирал выражений и часто говорил, что думал. Часть его окружения ценила в нем это качество, другая не особо проникалась такой прямолинейностью и старалась избегать его общества. И сейчас он, кажется, резанул по больному. Альфа неожиданно шагнул в его сторону, заставив Минхо отступить назад и неприятно напороться на стену. — От тебя я слушать это не намерен. Уяснил? Даже в полумраке коридора можно было рассмотреть каким праведным гневом горят его глаза. Почему-то вся эта ситуация казалась Минхо очень комичной. С такой хорошей долей черного юмора. Поэтому он решил не оставаться в долгу и воспользовавшись тем, что альфа был немного ниже него закинул руки ему на шею, притягивая ближе, и выпуская свои феромоны. А дальше уже оставалось только наблюдать и наслаждаться замешательством. Альфа понял, что ошибся. Перед ним был омега, да еще и с таким потрясающим запахом, что внутри все завыло от желания придвинуться еще ближе, вдохнуть еще глубже. — Уяснил. А ты уясни, что, когда приходишь в дом незнакомого омеги и прижимаешь его к стене, нужно выяснить сначала, есть ли у него альфа, который надерет тебе зад. Альфа, кажется, переживал внутренний экзистенциальный кризис, потому что интимность момента, которую намеренно создал Минхо не стыковалась с его первоначальным настроем и ситуацией в целом. — Так есть? Надо было отдать ему должное, это лучший ответ, который он мог придумать. — Нет. Но я сам могу надрать тебе зад, — хмыкнул Минхо и мимолетно почесав за ухом, оттолкнул альфу от себя. Тот отступил слишком покорно для человека, который был, готов сровнять эту квартиру с землей каких-то пару минут назад. — А теперь, я внимательно слушаю, зачем тебе Феликс. Альфа не торопился отвечать на вопрос, внимательно изучая взглядом Минхо, будто он проходит дурацкий тест на доверие. — Бин… Бинни, что ты тут делаешь? — раздался удивленный голос Енбока, прервавший затянувшуюся паузу. Это ласковое «Бинни» совсем не вязалось с тем, с каким гневом и обидой посмотрел на Феликса альфа, словно эта неуместная нежность сейчас выглядела как издевка. — Пришел за тобой. И мы уходим. — Как ты узнал… — начал было Енбок, но замолчал. Он явно не понимал, чего ожидать и был немного напуган. Хенджин, стоявший чуть позади, аккуратно коснулся его ладони, словно желая оказать поддержку. — Узнал что? Что ты здесь или что ты залетел? Слова прозвучали похлеще чем пощечина. — Ты не должен был знать, — прошептал Феликс, опуская в пол глаза. — Не должен был? Конечно, кто я такой вообще, чтобы знать. — Бин, ну не надо… — И сколько бы ты еще это скрывал от меня? Пока живот не начал расти или я бы уже от родителей услышал эту радостную новость? А может ты бы и от них скрывал? — Я бы не поступил так, зачем ты это говоришь. Хотя по факту Чанбин был прав, Феликсу было неприятно, что его тыкают в это носом, тем более скрывал он лишь потому, что не хотел никого волновать. В конце концов, это только его дело, но Чанбин похоже так не считал. Только недавно успокоившийся Феликс снова был на грани срыва. Хенджин с Минхо почувствовали это, а вот альфа чуткостью и деликатностью не отличался. — А что я должен думать, Ликс?! — прикрикнул на него альфа, которого все отговорки только выводили из себя еще больше. — Ладно, может я не так много хорошего для тебя сделал, и ты меня вообще не любил никогда особо, но подумал бы о будущем своем! — Да что ты… Что ты понимаешь вообще? Бин, какой же ты идиот! — Так, стоп. Оба. Закончили это! — Минхо был больше не в силах выслушивать этот семейный скандал, который явно ничем хорошим не закончится. — Джинни, будь добр уведи Ликса в комнату. Хенджин, кивнул, потянув Феликса за собой и плотно закрывая дверь, чтобы оградить Енбока от всего, что он может нечаянно услышать. В этот раз прижатым к стене оказался уже альфа, растерянный и застигнутый врасплох. — Значит, слушай меня сюда. Ты врываешься в мою квартиру, грубишь, пугаешь моих младших, и мне ничего не стоит сейчас тебя выставить отсюда. И только потому, что ты брат Ликса, я не буду этого делать. И у тебя есть выбор. Ты можешь продолжить орать и вымещать свою злость, но только когда я тебя с лестницы спущу или ты успокаиваешься, и вы спокойно разговариваете. И только попробуй повысить на него голос. Я за себя не ручаюсь. Да, пускай Минхо знал Феликса всего каких-то несколько часов и они не были ни друзьями, ни знакомыми, но он отчетливо помнил, как тот несмело появился у него на пороге и попросил помощи. И Минхо поможет. Защитит, если нужно, он хен в конце концов. — Вау. Минхо смутился, совершенно не поняв реакцию альфы. — Так со мной еще ни один омега не разговаривал. — И тебе явно такая беседа не льстит. — Мне это в новинку, — на лице Чанбина появилось какое-то подобие улыбки и когда он не злился, то казался даже милым, — но я тебя услышал и твои условия приняты. — Приятно иметь с тобой дело эээ… — Чанбин. — Минхо. — Кухня там, я пойду проверю, как там Феликс. Ликс лежал на коленях Хенджина, уткнувшись тому в живот и тяжело дышал. Минхо подошел ближе, садясь на корточки. — Ликси, ты как? — Он еще тут? — голос Енбока звучал приглушенно, он так и не поменял своего положения и говорил куда-то в Хенджина. — Ты и сам знаешь, что да. Он бы хотел поговорить. — Я не хочу. Минхо вздохнул, встречаясь взглядом с блондином. Хенджин осторожно погладил младшего по голове. — Слушай, Феликс. Я понимаю, такие разговоры не из приятных, но он вроде не желает тебе зла. Он беспокоится. Поэтому злится. — Он никогда меня не слушает. И сейчас не послушает. — Да, возможно нам легко рассуждать, потому что мы не знаем все тонкости ваших отношений, но… сейчас ты не один и мы тебя поддержим. — Я… я не знаю. Мне надо подумать. — Джинни, побудь пока с ним. Тебе, нормально вообще? — спросил Минхо, намекая что еще совсем недавно запах Феликса вызывал у Хенджина не самые приятные ощущения. — Пока да. Твое варево мертвого подымет на ноги. Минхо хохотнул и вышел из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь. Чанбин стоял на кухне у окна и выглядел каким-то поникшим. Злость отступила и Минхо смог впервые почувствовать его запах без сильных эмоций. Это было что-то древесное с примесью цветов. Похоже на сирень и омегу позабавил этот факт. — Он не хочет со мной говорить да? — не отрывая взгляда от окна спросил альфа. — А ты как думаешь? Врываешься тут, орешь, пугаешь его. Откуда взяться желанию разговаривать. Чанбин задумчиво почесал шею за воротом футболки, а Минхо подумал, что это семейство либо теплокровное, либо просто не умеет одеваться по погоде. Что один зимой в конверсах ходит, что второй в футболке под кожанкой. Хотя, возможно, омега сосредоточился на этой мысли, чтобы не думать о том, что под хлопковой черной тканью прорисовываются идеальные мышцы. — Как ты вообще узнал, что он здесь? Или слежка это у вас семейное? — Ты о чем? — альфа нахмурился, переводя взгляд на Минхо, тот лишь махнул рукой, мол, не вникай. — Он доставку заказывал, а оплата была моей картой сделана. Не знаю, как так вышло что курьер мне позвонил, видимо из-за того, что телефон привязан. Я и узнал адрес. — Так ты еще и оплачивал сегодняшний банкет? Чувствую обязанным тебя угостить, правда по мне холодные бургеры с картошкой на вкус как коробка. — Мне все равно корейская еда ближе. — Этого добра здесь навалом, только сядь пожалуйста и не мозоль мне глаза рядом с окном своим образом страдальца, — Минхо открыл холодильник, мысленно стараясь смириться с тем, что у него сегодня амплуа кухарки. Чанбин послушно опустился на стул, его взгляд невольно оценивающе упал на задницу Минхо, пока тот активно рылся на нижней полке холодильника. — А выпить есть? — Ммм… Вино для тебя будет слабовато, учитывая обстоятельства. Но возможно у меня найдется джин, — омега повернулся, встречаясь с Чанбином взглядом, — чего? — Прости что я подумал, что ты отец ребенка Феликса. Это было глупо. — Это было забавно, мне даже захотелось подержать интригу подольше. — И ты не обязан готовить для меня. — Я знаю, — Минхо поставил перед альфой стакан и еще не распечатанную бутылку джина, подаренную ему кем-то из коллег на прошлое рождество, до сих пор так и не находилось поводов ее открыть, — но я должен себя чем-то занять. Барменом сегодня сам работаешь. Чанбин спорить не стал, посчитав, что этот омега и так в меру гостеприимен, учитывая их не самое приятное знакомство. Минхо тем временем закинул мясо на сковородку и принялся нарезать овощи, напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию. Альфа медленно пил джин, изредка наблюдая за омегой, но не пытался найти какую-то тему для разговора. Ему было вполне нормально просто сидеть в тишине. — Больше тридцати лет… — вдруг заговорил Минхо, разрезая помидор на две удивительно ровные половины. Чанбину сначала показалось, что он упустил какую-то важную завязку к этой фразе, но, кажется, он выпил еще не так много и память не должна была подводить. Минхо посмотрел на него и, увидев недоумение на лице альфы, пояснил: — Я говорю Испания была под диктатурой тридцать шесть лет, но ничего, вырвалась. Стала демократической страной. — Эээ… — Чанбин был явно в замешательстве от выбора темы, — допустим, но… — Ты что, не приверженец демократии? — Не в этом дело, но диктатура стабилизировала ситуацию в стране... там же гражданская началась, разве нет? Минхо нахмурился. — То есть, по-твоему, так лучше? — Как? — Диктатура. — Я не утверждаю, что так лучше, я считаю, — Чанбин попытался прикинуть, не полетит ли в его сторону нож, которым так умело орудовал омега, — что демократия, про которую ты говоришь не родилась бы без диктатуры. — Мне показалось или ты действительно чересчур опекаешь Феликса? — Намекаешь на то, что я диктатор? — Ни в коем случае, — Минхо закинул овощи к мясу и, накрыв крышкой сковородку, устроился на столешнице, не заботясь, что о нем подумают, в конце концов это его кухня и где хочет, там и сидит, хоть на люстре, — всего лишь интересуюсь. — Я просто забочусь о нем. — Хм, — многозначительно ответил омега, но прозвучало это как «если бы ты о нем действительно заботился, он бы не скрыл от тебя свою беременность», — ваши отношения явно не построены на доверии… — Он никогда мне не доверял, — Чанбин провел рукой по волосам и на секунду Минхо показалось, что на самом деле они у него вьются и альфа просто их старательно выпрямляет, — ему всегда было проще с другими обсудить какую-то важную для него тему, чем со мной поделиться. И я даже не знаю, что я сделал не так. Наши родители сошлись, когда ему пять было, конечно, у нас была разница в возрасте и не особо много общих интересов, да я и не пытался навязаться ему в качестве новоиспеченного старшего брата или друга. Но, наверное, мне бы хотелось, чтобы он разделил со мной свои трудные моменты в жизни. — Или счастливые. Минхо, кажется, дополнил то, что Чанбин не решился произнести вслух. Омега потянулся к бутылке вина, которую все никак не мог прикончить и оценивающе взболтал содержимое. Еще половина. — А вот курабье да? Ебаное же печенье. Вот, кто его придумал. — Иранцы, вестимо. Тебе чем курабье не угодило? — Только не говори, что оно тебе нравится. Мука одна. Да тонна сахара. Чанбин усмехнулся, его забавляло умение омеги прыгать с одной темы на другую. Это неплохо разряжало обстановку. — Как и в любом сдобном печенье, не принижай курабье. Его просто распробовать нужно, чтобы понять всю прелесть. На завтрак особенно хорошо. С молоком. Минхо сделал глоток и задумчиво посмотрел в потолок, словно производя в голове сложные математические расчеты. — Ты заставил меня задуматься. Но только потому, что я люблю молоко. — Ты интересный. — И вы занимаете восемьдесят девятую строчку в топ самых лучших комплиментов, — Минхо сказал это на ломаном английском, заставив альфу рассмеяться. — Это плохо или хорошо? — Хорошо, пока ты не начнешь шутить про ветер. — Про ветер? — Не спрашивай. Незнание иногда даже лучше. Как и незнание того, что в радиусе нескольких метров от Чанбина находилось три беременных омеги. И почему-то Минхо надеялся, что всем здесь хватит ума помалкивать. Только хватит ли?