Уравнение с тремя переменными

Если бы с них писали пьесу, то эта глава начиналась бы со слов: «те же и Чанбин». Феликс с Хенджином присоединились к ним, когда альфа заканчивал уплетать приготовленный Минхо ужин. А ел он с такими стонами удовольствия, что Минхо только самодовольно улыбался, он был неплохо осведомлен о собственных кулинарных способностях. Хотя и готовил не часто. Только для Чана и еще парочки друзей, если те приходили в гости. А для себя особо не старался, профессия обязывала постоянно пропадать в зале, поэтому обходился здоровым или не здоровым перекусом. По настроению. Феликс занял место на диване, где сидел раньше, оно было рядом с дверью, очень удачно, если он все-таки решится сбежать. Проскользнул как-то почти бесшумно, состояние было поникшим, но видимо Хенджин обладал каким-то особым навыком убеждения, раз уговорил его выйти из комнаты и показаться Чанбину на глаза. Наверняка, у него Нептун в каком-то доме. Или Юпитер, черт их разбери этих рыб, в конце концов у них Феликс по этой части. На альфу он еще ни разу не посмотрел, забился в угол и с большим интересом принялся рисовать невидимые линии на обивке дивана. — Хен, не хочу наглеть, но есть хочу, сейчас помру, — прозвучало это очень смешно, потому что Хенджин держал в зубах резинку для волос, в попытках пересобрать волосы в более аккуратный хвост, — пахнет просто изумительно. А кроме твоего чудо отвара во мне ничего нет. Будь другая ситуация, Минхо бы пошутил, что кое-что в нем все-таки есть. — Садись, страдалец. Сейчас положу. Ликс, есть будешь? Тот в ответ помотал головой. — Я, кстати, Хенджин, — омега протянул руку альфе, который пребывал в легкой задумчивости, видимо, выбирая линию поведения в разговоре с братом. — Чанбин. Хотя, ты, наверное, уже знаешь. — Это не отменяет официального представления. Руки обалденные. Часто ходишь в зал? Минхо хмыкнул про себя. Смотрите-ка, сама непосредственность. — А это… Да стараюсь регулярно тренироваться. — Ну ты, конечно, крут, хен. Со мной на студии друг работает, тоже регулярно ходит в качалку, но до такого эффекта ему как пешком до Парижа, — Хенджин сел рядом, ненавязчиво потрогав бицепс Чанбина, — ух ты. — Да что ты прицепился к нему, — ворчливо заметил Минхо, ставя тарелку перед блондином. — Почти как антистресс, — хохотнул Хенджин, — да ты сам потрогай. — Я прекрасно справляюсь со стрессом и без этого. Хенджин как-то очень хитро скользнул по нему взглядом, но свои комментарии оставил при себе, за что Минхо был ему благодарен. — Боже, хе-е-ен. Выходи за меня, — простонал блондин, попробовав приготовленную старшим еду. — Что ты. Я буду наслаждаться своей вечно холостяцкой жизнью и готовить для самого любимого в жизни человека — для себя. — А разве ты не уже? — недоуменно спросил Чанбин. — Что уже? — Я думал ты замужем. Хенджин поперхнулся, а Минхо удивленно хлопал глазами. — С чего ты… Кольцо, подаренное Чаном до сих пор было на нем. Идиот. Какой же ты, Минхо, идиот. — А, это мое, попросил хена последить, пока в душ хожу, все время теряю. Нет места надежнее, чем эти замечательные руки. Хенджин протянул ладонь, глядя на Минхо в ожидании. «Боже, ты ничего умнее придумать не мог?» — читалось на лице старшего омеги. «Соображай быстрее и подыгрывай более естественно, пожалуйста», — сверлил его взглядом Хенджин. Минхо закатил глаза и одним движением снял кольцо вкладывая в ладонь младшего. Руке стало сразу свободнее. — Не за что, — чуть язвительно произнес Минхо. — Ты лучший, хен, — Хенджин послал ему воздушный поцелуй. — Что это сейчас только что… — Феликс впервые самостоятельно подал голос, с недоверием переводя взгляд с одного омеги на другого. — Ликс, ты знаешь, твой брат любезно согласился тебя выслушать. И даже не кричать, — Минхо мастерски перевел тему, чтобы усыпить бдительность альфы, — а если будет, я скажу ему что еда была отравлена. — После такой еды, я даже готов умереть, — усмехнулся Чанбин и поднявшись со стула пересел к Енбоку на диван. — Ликс, — он осторожно заправил выбившуюся прядь волос омеге за ухо, — Ликс, почему ты так боишься меня? Феликс вздохнул. Чанбин всегда был для него примером. Целеустремленным, уверенным в себе, заботливым, пусть эта забота и выражалась по-своему. И больше всего омега боялся не оправдать его ожиданий. — Я не тебя боюсь. Я боюсь тебя… разочаровать. Чанбин взял его ладонь и переплел их пальцы. Этот мимолетный жест показался Минхо таким личным, что захотелось выйти и не мешать этим двоим, но Феликсу было явно спокойнее, когда они с Хенджином были рядом. Хенджин сидел к ним спиной, почти бесшумно доедая свой ужин. Как будто его тут нет. — Глупый. А еще меня идиотом называл. Ты никогда, слышишь, никогда меня не разочаруешь. — Ты на меня не злишься? — Ну, если я скажу, что нет, это будет неправда, но… уже меньше. Я просто не хочу, чтобы ты оступился. Феликс, улыбнулся. — Разве это возможно? Прожить жизнь и ни разу не оступиться. Тем более, я уже… Но, хен, я, наверное, рад. Ну, что у меня ребенок будет. Я хочу его, понимаешь? Чанбин молча перебирал в руках его пальцы, чувствуя, что брату сейчас как никогда нужна его поддержка. — Познакомишь меня со своим альфой? Феликс от отчаяния чуть не застонал, но сдержался. — Бин я тебе правда все-все объясню, но не сейчас. Дай мне время… Пожалуйста, — он уткнулся альфе в плечо, тот обнял его в ответ давая немое согласие. Сколько хочешь, только говори со мной. Феликс сейчас почувствовал себя настолько защищенным в этих объятиях. Что-то похожее он ощущал, когда Хенджин в комнате гладил его по голове, чтобы успокоить. Забавно, но в тот момент с Хенджином было... как с альфой. Кухню заполнил сладкий персиковый аромат. Хенджин переглянулся с Минхо, и улыбнулся, намекая старшему, что перемирие состоялось, но тут же улыбка сошла с его лица. — Ну нет, — он как-то резко побледнел, — ну, блять. Блондин сорвался со своего места и выбежал из кухни. Феликс с сожалением посмотрел на Минхо. — Это опять я, да? Тот в ответ только покачал головой и спрыгнув со столешницы, пошел вслед за Хенджином, подумав о том, что конспираторы из них откровенно херовые. Минхо сел на пол, опершись на ванную и успокаивающе погладил по спине свернувшегося в три погибели над туалетом Хенджина. — Хен, — жалобно протянул он, — не нужно тебе тут… — Считай, что я по-дружески пришел подержать твои волосы как в лучшие студенческие годы. — Да я даже в студенческие годы не нажирался что бы так… — А зря, была бы репетиция. Хенджин спустил воду и пока немного подотпустило, плюхнулся рядом со старшим, утыкаясь ему в плечо как когда они ехали в такси. — Я выдал нас да? — Что значит выдал? — нахмурился Минхо. — Мне показалось, ты не хочешь, чтобы Чанбин знал о том, что мы тоже в положении. — Нашел, о чем беспокоиться. И, вообще, с чего ты взял. — Потому что ты ревнуешь. — Что? — Когда я трогал Чанбина. Ты ревновал, хен. — Глупости. — Можешь обманывать себя, но не мой нос. А благодаря этому, — Хенджин положил ладонь себе на живот, — я не только блюю дальше чем вижу, но еще чую малейшее изменение в запахах. — Совершенно не понимаю, о чем ты, — хмыкнул Минхо, зарываясь пальцами в волосы Хенджина, снова превращая его хвост в беспорядок. — Да-да не понимаешь. А еще мне показалось что… Блондин недолго помолчал, словно пытаясь понять, стоит ли озвучивать мысль, которая явно его беспокоила. Но что-то его останавливало. — Что? — Да нет, глупости. Минхо подумал, что Хенджин интересный. В голове это слово издевательски прозвучало голосом Чанбина. Он многое подмечал и быстро ориентировался в ситуации и на самом деле был далеко не слабым человеком. Очень спокойным, но при этом довольно эмоциональным. Убийственное сочетание. И Минхо не мог не отметить, что у Чана очень хороший вкус. — Хен. — Ммм. — А ты мне сваришь еще этой фигни? — Хенджин глубоко дышал, явно борясь с новым приступом тошноты, и, чтобы отвлечься, вытягивал из рукава кофты Минхо торчащую нитку. — Если не будешь называть это фигней, то сварю. — А какое название? — Да черт его знает, — Минхо осторожно ударил его по руке, заставив рассмеяться, — но по составу фигня какая-то. — А можно на ночь остаться? — Ну, а куда я тебя. Выставлю что ли, японский мигрант. — Корейско-японский, попрошу. В дверь раздался осторожный стук. — У вас все нормально? — Не входи! — в один голос закричали Хенджин с Минхо. — Я и не собирался, — обиженно протянул Феликс, — просто беспокоюсь. — Малыш, все будет в порядке, дай мне пару минут, — блондин старался говорить как можно мягче, чтобы младший не накручивал себя очередным чувством вины. Ему на сегодня уже и так хватило эмоциональных качелей. А Минхо мимолетно оценил про себя каким тоном Хенджином было произнесено это «малыш». Телефон Минхо негромко начал вибрировать в кармане штанов. Он осторожно вытащил его, стараясь двигаться как можно медленнее и не тревожить Хенджина. Звонил Чан.