Четырнадцатое августа.

Осталось всего сорок минут. Сорок минут до окончания последнего экзамена, который станет последней проблемой девятого класса! Кто же знал, что после девяти беззаботных лет, впереди ждёт взрослая, мало кому известная — жизнь. Кто-то возьмёт все в руки и уйдёт колледж, где сможет познать на собственной шкуре недостаток стипендии и нервотрепок с сессиями; кто-то переведётся в другую школу, где обретёт новое окружение из важных и ненужных людей. А некоторые, самые смелые из смелых, продолжат свое обучение в этой разваливающейся школе, во снах видя нескончаемые попытки сдать единый государственный экзамен. А ведь, между прочим, он уже не за горами. Глазом моргнуть не успеешь, как окажешься перед монитором, окруженный полным контролем и страхом чужих рядом. Уставшие глаза будут широко открыты, верхнее веко будет слабо приподнято, в результате чего будет виден красноватый от напряжения белок глаза между веком и зрачком. А углы рта будут оттянуты вниз, подрагивая от лишнего шороха нарастающего напряжения вокруг. Напоминать об этом, безусловно, пока не стоит, однако уже начались первые шаги к этому — настал жаркий, яркий и молниеносный июнь.       Лучи летнего солнца давно окутывали всю окрестность страны: они украшали каждую часть не только свободной природы, но и комнаты с широко открытыми окнами, впуская в них чувство лёгкости и хорошего настроения. Любой уже знал, что после окончания учебного года, их ждут не только экстремальные приключения с близкими друзьями, но и сочные вишни, которые уже находились за пределами старых заборов советских домов.        Малышня вокруг всегда любила халяву, из-за чего всегда были наготове украсть у соседей не только целое ведро спелой черешни с вишней, но и абрикосов с сливами, еще не успевшие до конца спеть за время их отсутствия. Ну а те, кто успел заметить хулиганов за их опасным манёвром, кричал да был готов мчаться за убегающими мальчуганами вслед, проговаривая под нос рассерженное: " Уф-ф, ну хотя бы клубники низко клонятся к земле... Хоть на том спасибо! "        Пока мысли Миши были всё о предстоящих каникулах, кто-то неподалёку уже был аннулирован и выгнан из актового зала сто пятнадцатой школы-гимназии, отчего многие сдающие экзамены торопливо повернули голову ради свежих событий для своих товарищей из двора, как вдруг, внезапно улавливают и в свои стороны неприятную ругань.        — Вот дурак! На последнем экзамене так спалиться... Представляешь, Игорь? — усмехнулся юноша на последних партах четвёртого ряда, продолжая хихикать и слышать позади крики завучей на юных наблюдателей ситуации.        — Ну и ну, не так мы и уж глупы, Никит! — засмеялся тот в ответ.        — Эй! Девятый " А", вы чего уши согреваете, а?! Быстро продолжили писать, у вас минут то все меньше и меньше! — приказала одна из завучей женщина, лет сорока точно, с кудрявыми, прямо как у барашка, волосами. Тон был суровый, почти что ненавистный. В них видно была заложена усталость от вечных проверок знаний учащихся... Конечно, понять её было можно. Почти половина учеников являются круглыми двоечниками, какой же ужас! Но самый сущий кошмар скрывался в том, что по слухам говорилось, что ещё одна четверть из них собирались оставаться на одиннадцатый класс, где они будут сдавать ещё одни государственные экзамены, уже определяющие не только их дальнейшую судьбу, но и жизнь. В буквальном смысле.        Юлия Валерьевна, вероятнее всего этих слухов пока не знает, как подумал Миша, однако даже в такой ситуации с аттестатом ей уже становилось омерзительно: вот, ей уже кто-то несет стакан прохладной воды. А вон там, специально для улучшения её состояния, некоторые из коллектива давних работников учреждения, спешно выводят её на свежий воздух через заднюю дверь помещения, приказывая практикантам в коридоре включить устаревшие камеры.        Взглянув в последний раз на тяжело передвигающегося члена состава завучей, почти окончивший задания юноша запоминает только её искренне расстроенный взгляд, передающий тоску и тяжесть на другие, совсем чужие плечи. Однако, даже не смотря на все происходящее, глаза то у неё, на самом то деле восхитительные. Светло-зеленые, вперемешку с голубым оттенком! Вот это да! Они напомнили расслабленному рыжему мальчишке родной его район, кои самым первым был окутан зелёным ковром очаровательного изменения в погоде. Ох, лето...       В груди Миши лишь от одного упоминания ожидающих его дней так теплело, что на слегка загорелом лице живо расплылась мимолетная улыбка, а в глазах — искра адреналина, будоражащее все его хрупкие конечности. Ох, сколько же планов он напридумывал!        Как только дверь за женщиной захлопнулась, по актовому залу бойко пронеслось эхо расслабленных вздохов девятиклассников. Замученные ученики, под пристальным надзором пожилых учителей, наблюдали уже не за каждым движением своих ровесников, дабы подобрать нужный момент для передачи ответов в листке, сложенный целых четыре раза, а за камерой, установленная на левой стороне школьного зала. Даже если и многие знали, что её, бедную и единственную разбили давно выпустившиеся одиннадцатиклассники, могла иметь своё право на существование лишь из-за одного возможного варианта, до которого додумалась староста девятого "Б".        — Пс-с, Миша, — обратилась к нему она, слегка опустив голову вниз, устремляя свой пронзительный взгляд в разрисованный глазами черновик, — Видишь камеру?       — Ну.. Вижу, и что? Она же все равно не работает, забыла? — окинув устройство оценивающим взглядом, откликнулся рыжий мальчишка, не понимая, к чему ведёт коротковолосая.        — Она прямо как в кабинете информатики. Даже линии названия одинаковые, видишь? — максимально желая не выдать свои бормотания практикантам сзади, та подолгу придерживала паузу, выравнивая порывистое дыхание, — Пока ты прогуливал, информатичка рассказывала, что благодаря именно этой модели видеокамеры она раскрыла тайну своего мужа. Она слышала всё! Понимаешь, о чём я?        — Изменял?! — пораженно ахнул тот, оживленно хлопая ресницами, будто бы ни разу в жизни не видел таких сцен.       — Нет, черт тебя побери, музыку слушал! — чуть повысила тон она, раздраженно сжимая кулак, — Да, изменял! Тц, в общем, к чему я клоню то... Уф-ф, забыла!       — Да ну тебя, Кристин, — протяжно бормоча отклики, парень продолжал глядеть то на свои пальцы, измазанные пастой, то на творческий хаос на одиночной парте, заваленный кучками разорванных страниц общей тетради с формулами. Он искренно пытался понять, что имела ввиду девчонка из параллели, что совершенно не замечает, как Юлия Валерьевна вернулась на своё место. Уж теперь то камера не имеет значения. Этот завуч, еле отдохнувшая от нахлынувших эмоций, так уселась прямо на сцене зала, что от неё стало исходить явное чувство превосходство над учениками, от которого часть сдающих стали съеживаться на кривом стуле.       — Осталось всего двадцать минут, вонючки! — прикрикнула во весь голос женщина, как правитель жестокого государства, дающий время на создание нового оружия прямиком для безобидных противников.        " Цирк какой-то " — внезапно подумал Миша.       Вторично осмотрев листок с решениями задач по математике, темноволосый парнишка осознаёт, что ему осталось всего-то пару лёгких заданий, кои он выполнял на заключительных подготовительных от преподавателя алгебры, при помощи которого юный математик Василий Васильевич приобретал еще дополнительные бонусы к зарплате.       Как же хорошо, что у Михаила неплохо развита визуальная память, и что он все же не поленился пойти на них. Да и, как говорила излюбленная да драгоценная мать: " — Поиграть с товарищами по звонку успеешь всегда, а вот найти бесплатный курс непростого предмета — нет! А ну дуй отсюда! Я тебе не миллионерша!"        В общем-то, долгожданно сконцентрировавшись с кучами мыслей и схватив ручку в левую руку, тот начинает активно дописывать задания раздела "Б", единовременно памятуя все пройденные пути решения на наполовину стертой доске.       "Три икс квадрат плюс пять... минус восемь... Значит, необходимо и формулу написать. А как она называлась то? Хм-м... Три икс . О, вспомнил!"       Головой углубившись в упражнения, молодой человек такими темпами засиделся аж на целых восемнадцать минут, даже боковым зрением не замечая, что в помещении школы осталось всего-навсего людей десять, не считая его. Приподняв голову с вспотевшим лбом и почувствовав гулкое схлопывание пузырьков в суставной жидкости шеи, юноша бережно собирает все принадлежности в одно, поднимаясь с просиженного до теплоты места. опасаясь издать излишний грохот в таком недружелюбном месте, с осторожностью проходит по пустым рядам покинувших, останавливаясь прямо перед носом Юлии Валерьевны. Кинув на неё подозрительный взгляд, Миша кладёт пачку бумаг на другую, на кои указала работница учебного учреждения.       — Ну всё. Иди и не мешайся, — грозно проговорила она.       — И вам до свидания, Юлия Вальереана!       Как только темноволосый мальчишка стал спускаться по лестнице, ведущая прямо к выходу из здания, первое, что бросилось ему в глаза — сборище бегущих преподавателей в сторону школьного двора, разукрашенный разнообразными непристойными надписями да иллюстрациями учителей глазами многих учащихся. Некоторые, как не странно, и вправду подходили под суровую реальность.       Чуть ли не упав с ступенек от широких плеч любопытных, готовые снести любую стену ради необычных представлений на улице, малец еле-еле поспевает удержаться пальцами за бежевую стену, мгновенно прислушиваясь к событиям на первом этаже. Слышно было, как отворялись и запирались кабинеты, перекрикивались между собой голоса с двух концов обширного коридора, поскрипывали поврежденные шкафчики и тумбочки, звенели связки ключей у вахтерши, а ступеньки заметно потряслись под скорых шагов разъяренных. Экзамены только закончились, а школа уже заполнилась бурей шума и криков. Что было, на самом то деле, абсолютно неудивительной новостью для Михаила.       — Что же на этот раз? — утомленно произнёс позади ещё один вышедший из актового зала ученик, с длинными, как оказалось, ногами. И для того, чтобы понять, кем представляется этот молодой человек, Михаилу пришлось поднять голову так, что снова почувствовался неощущаемый, но звонкий хруст у короткой шеи итак низенького девятиклассника, — Эх ты, коротыш. Это ведь я, Серёжа из девятого "Д". И вот тебе мой совет, малой: если не можешь мои глаза увидеть, то по ногам запоминай, — криво ухмыльнувшись, тот дал Мише легкий подзатыльник.       — Т-ты... — парень злобно стиснул зубы, — Все ещё не могу понять, как же из тебя этакого вырос такой. — промолвил он, очутившись уже на гладком месте. Шум на главном этаже оказался ещё громче, неприятнее и омерзительнее.       — Какой "такой"? ! — демонстративно удивился знакомый, лукаво заулыбавшись во все зубы, — "На расхват", да? Так и знал! Ох, Миша, как же это мило с твоей стороны.       — О боже, — раздраженно ударив собственной ладонью себя по лбу, тот неохотно добавил, — ...Да пойдём уже. Как раз и узнаем, что же случилось сегодня.       Двери здания выходили на школьнический двор, весьма просторный и свободный, вокруг которого с четырех сторон возвышались заржавленные советские заборы, существующие куда дольше, чем сам худощавый парень, ежедневно перелезающий через них.       Выйдя на бодрый воздух, после удушающего и потного помещения, те конечно же стали разыскивать источник происходящего, отчего решились исследовать каждый уставленный взгляд посторонних, также с удовольствием изучающие объект теперешнего скандала.       " Нашёлся! " — зарадовался Миша.       Карие глаза мигом отыскали столпившихся сверстников у сломанной, от зимней потасовки между старшеклассниками, скамейки. К сожалению, к показанному спектаклю двух агрессивных конфликтующих он не успел, поскольку их уже разъединял трудовик с гардеробщицей, самыми наилучшими работниками этой серой работы, но конец посмотреть тот еще мог. Он все продолжался, продолжался и продолжался..       Раздались оскорбления, переходящие все границы правил района, посыпались детские угрозы... Если бы кто-то захотел бы узнать о том, что произошло у девятиклассников, то все объяснить можно было бы так: два дурака не поделили красавицу. Вот и все.       — Как думаешь, из-за какой они так? — запросил Серега, будто читал мысли темноволосого.       — Думаю, что из-за Агаты из девятого "Б",– живо откликнулся он, не отводя глаз от двух типов, окруженные завучами да остальными такими же наблюдателями.       — А мне кажется, что из-за Некрасовой Маши из моего класса. Помнишь её? — услышав короткое мычание в виде ответа "нет", тот охотно продолжил, положив правую ладонь на плечо товарища, — Та, светленькая которая, в которую мы врезались в коридоре. У неё длинные волосы, зеленые глаза, приятный голос... А стиль то какой! Ах-х, красавица настоящая... — А, которую мы потом к медсестре водили? Да уж, её то точно мне не забыть, — захохотавшись и обернувшись к высокому другу, Михаил торопливо добавил, — Однако, Агата то легенда наша! За ней каждый второй бегал... Да что уж говорить, даже ты под её окном вечерами пел и в любви признавался! Спорим, что из-за нее? — Да забудь ты это уже! Моя Машенька её переплюнет! Да и, раз спорим... на щелбан? — На щелбан! Причудливо пожав друг другу руки, девятиклассники не медля проворно разбежались по разным сторонам местности школы, дабы выяснить не только причину драки, но и узнать кто же окажется сегодняшним победителем спора. а дискуссий то у них было уйма: начиная от мощнейших персонажей в игре, заканчивая наихорошей булочкой в столовой. Самое лучшее решение для скорого успеха было тем, что Михаилу нужно сначала расспросить девушек, поскольку не им ли не знать все на свете? будь то они самими буйными, будь то серыми мышками — уши у них везде! Порой, это по-настоящему пугало. У них постоянно под рукой могли быть доказательства какого-либо поступка не только хулиганов, но и самого Миши! Хотя, дел то он никаких не творил: не зря же его боготворила учительница русского языка и литературы. Однако, одна мысль об этом уже заставляла подрагивать! — Кристина! — обратив к себе всё внимание старосты девятого "Б", тот уже оказался около неё, громким тоном запрашивая, — Из-за чего Дима с Лёшей подрались? — О, Мишка, — откликнулась коротковолосая, улыбчиво отвечая, — Говорят, что из-за Вики. — Чего? — не понял он, — Кто такая Вика? — А ты что, не знаешь? — переспросила девушка с поднятыми бровями, от изумления, с непониманием в глазах поглядывая на человека напротив, — Ну. помнишь, я тебе рассказывала про одну девушку, у которой брат окно в спорт зале разбил? Это еще в сентябре прошлого года было! Она тогда в седьмом классе учи. — Ну и? С каких пор она играет роль в конфликтах старшеклассников? — опрометью перебил он ее, вдумчиво почесывая затылок, как вдруг сзади подбегает опечаленный Сережа, пожалуй узнавший причину потасовки первым. — С тех пор, как её старший брат выпустился, — вместо старосты ответил светловолосый прибывший, приобнимая мускулистой рукой товарища за плечо, — Он, видишь ли, запрещал ей все, что как-либо связанно с мужским полом. Ни гулянок, ни посиделок с парнями. Вот и она лезет теперь ко всем. Как видишь, успешно завоевала некоторых. Во, смотри! — судорожно подхватив за рукава Михаила и ошеломленную возникновением ещё одного человека Кристину, Николаевич резво указывает на рассерженно уходящих из двора Дима и Лёшу, оставившие в ступоре зареванную Вика с завучами рядом, — Зуб даю, что её скоро из школы вышвырнут! — Ну и дела... Это значит, что я спор не выиграл? — с ноткой грусти протянул Миша, утомленно вздыхая да опуская голову вниз.       — Вы что, опять спорили? ! — демонстративно скрестив руки перед грудью, та хмуро добавила,— Как не подойду, как не заговорю с вами, у вас вечно какие-то попытки убедить друг друга в чем-то       — Кристин, дам тебе знать: споров в моей крови больше, чем эритроцитов, честное-пречестное слово! — озорно произнёс Серёжа, оскалив зубы в хитрой улыбке.       — Полностью согласен! Споры это жизнь, Кристина. Споры — воздух наш.       — ...Вы больные?

***

      — Ну что ж... — вдруг разбавила тишину Кристина, проходя дорогу через светофор с высокими девятиклассниками с обеих сторон, быстро обернувшиеся к ней, — Эм... Ну... Какие у вас планы на этот месяц? Давно мы как-то не виделись из-за аттестата... — неловко проговорила она, ведя указательным пальцем двух юношей по окрестности, ведущая к ближайшему спокойному да к забытому лесу с цветочным полем. Говоря по правде, было довольно удивительно, что такое место было все ещё сохранено и не загрязнено человечеством, как прежде подумывал Миша, скучая по оживленным дням, лежа на одних из зимних вечеров, после дополнительных по математике. Безусловно, в лесу так и кипела жизнь у насекомых, ненавистные многими гражданами, кричащие от одного их появления из убежищ. Однако, живя в таком известном мегаполисе, было приятно осознавать, что есть место, где можно попросту полежать на траве да подышать свежим воздухом, одновременно понимая, что ещё немного, и на него свалиться какая-нибудь нечисть на голову: как говорилось выше, жизнь у клещей да пауков на деревьях так и бурлила.       — Да как всегда... — тихо ответил Серёжа, пожимая плечами, — К бабушке съезжу, с огородом ей помогу... Ну и, конечно же, с соседками в речке купаться буду. А они то... Ох, такие красивые! — мечтательно протянул парнишка в копирочном одеянии адидаса, протягивая последнее слово с ехидной улыбкой.       — Тц, опять ты про своих девчонок... Они то ладно, женский пол всегда красив, но на тебя они не посмотрят. Уверяю тебя! Да и... — переводя взгляд уже с одного на другого друга, раздраженно закатывая глаза из-за изменившегося лица юноши из класса "Д", девушка заулыбалась более спокойному, задавая тот же актуальный вопрос: — А ты, Миша? Куда ты поедешь?       — Я? А, ну... — спешно протянув собственную руку к затылку и раздумывая почесав её, темноволосый медлительно продолжил, сбавив темп шага, — Да не знаю... Проведу так, как мать захочет... А вообще, я хотел бы и в лагерь съездить, и родственников проведать, и на пляж поехать... И... И...       — Ахах, хорош, Миш. Мы поняли. — успокаивающе похлопав мальчишку по спине, та уже обернулась на виднеющийся пейзаж впереди неё, живо дёрнув двух парней за рукав, — О! Во!       — Во-во, — повторил за девчонкой лысоватый, положив на её плечо руку, — Надо бы пикник устроить, пока не разъехались.       — Точно, — воодушевленно кивнул Михаил тому, – Я мог бы плед с корзиной принести. Ну и, кстати, Крис... Ты то куда?       — А... Это... Да я вообще никуда не поеду. Это ко мне собираются приехать, честно говоря... — убрав тяжелую руку мускулистого товарища с плеча, та уже приобняла локоть куда более сдержанного Михаила, безмолвно говоря, что у неё к побритому на лысо обида, — Лена сказала, что с племянничком ко мне на недельку хочет. Мол, я как раз и малыша увижу, а она с родителями увидится.       — Так-так, — нахмурив брови от увиденного, Сережа отходит слегка назад и встаёт между знакомыми, разжимая бледные пальцы подруги, кладя их уже на свои предплечья, — Лена... Лена... А! Сестра твоя?       — Да ты... Уф, ага, она самая, — и не сопротивляясь махинациям Сережи, та быстренько продолжает, явно радуясь такому поступку друга, — Она ещё и опять беременна! Знаете ли... Порой мне кажется, что она инкубатор, — звонко хихикнула Кристина.       — Новый год — новый ребенок, значит, — засмеялся следом приятель.       — Да, хаха, точно! А ещё, знаешь что, Серёж?       — Что?       — Помнишь, я говорила про котёнка у моего двора?       — Рыжий который?       — Да! Так вот, в общем, я то его накормила, напоила, как настоящая ответственная мать! А он...       Вздох. Миша давно их не слышал. А точнее, перестал слушать, как только началась тема о какой-то там Лене, родившая по счету... Пятого? Нет, она же только недавно замуж вышла... Стоп! Он на свадьбе у сестры Кристины три года назад был же, разве нет? Постойте... Боже, что происходит?       Пока ребята о чём-то бурно продолжали болтать, Михаил бросил все надежды понять предыдущую тему разговора, начиная осматриваться, взирая на высокие деревья со своей некой историей и слыша, как где-то поблизости, птички, летающие куда-то по своему направлению, напевали ласковую песенку, пока мальчишка уже рассматривал пустующееся местечко у высокого и старого деревца, создавший вокруг себя прохладный тенечек.       — Ребят-ребят, — резко отозвал он тех, — Пойдём туда? Беседки все равно заняты.       — А? Да-да, пошли, — не отводя взгляд от зеленых очей Сережи, резво закивала Кристина Михаилу, будто бы совершенно не желала быть вытащенной из транса увлечённости. Хотя, почему " будто бы"? Ведь все так!       — Окей-окей... Так, о чем мы там говорили, Крис?       — Дай-ка вспомню... А точно! Мы говорили о том, что...       Ну вот. Не опять, а снова. Сколько кварталов Миша продолжал так и молча следить за теми, при этом ощущая себя навигатором? Друзья шли за ним, а он, как девушка из озвучки такси, говорил куда сворачивать, где подниматься и где останавливаться. Уж до ужаса те позабыли, что нужно хотя бы изредка поглядывать на проезжающие машины возле них: собьёт же!       " Небесная красота... Надо бы остаться здесь до заката... А он будет в... Хм? " — юноша, вынув из кармана мобильник с разбитым экраном, включил его и поспешно нажал на виджет с погодой у главного экрана, пролистав браузерский сайт чуть вниз, — " В восемь вечера значит... Еще много времени до него! И что мне теперь делать? "       — Кстати, Миша! — неожиданно вспомнив о еще одном товарище, проходящий рядом, Кристина в мгновение повернулась к Михаилу, вытаскивая его из раздумья и оживленно изрекая, — Помнишь, как мы в марте на мультфильм ходили?... Я в конце еще и заплакала!       — Ещё спрашиваешь? — улыбчиво откликнулся темноволосый, — Как мне такое забыть то? Меня мама потом отчитывала за то, что поздно я вернулся, пока тебя успокаивал.       — Ах вот как, да?! — сердито влез в разговор Сережа, — Так вот чем вы занимались, пока я в лифте застрял! Вам не стыдно?       Кристина и Михаил отрицательно помотали головой, пока Сережа продолжал все хмуриться и хмуриться, пока на лбу не появились толстые вены. Одновременно проходя по тропинке, девятиклассники, порой замолкая и будто по очереди осматривая местность, глядели на знакомые кусты и деревья, благодаря диалогам быстро доходя уже до того самого тенёчка. Аккуратно усаживаясь на мягкой зеленой траве, устланная по всему полю леса, Михаил наконец весело отвечает:       — Да ладно тебе! Мы в конце концов то вытащили же.       — Кто "мы"?! — тяжело вздохнул мокроватый Сережа от собственного пота, кои виной была ветровка копии популярного бренда, — Меня охранники торгового центра вытаскивали, а не вы...       — Но позвали то мы! Ну и кстати, сейчас говорю я! — сказала девушка, будто вставляя свои последние пять копеек и добавляя, — Миш, я сказать что хотела то... А! Я чат нашла с людьми, которым тоже этот мульт понравился... может, присоединишься позже? Я тебе ссылку отправлю!       — Э-э, хорошо? Но что мне там делать то?       — Общаться будешь... Может, даже друзей по интернету найдешь, — сев позади Миши и уткнувшись спиной об дерево, та продолжила, — Кто знает? Я сама в такой сфере впервые...       — А можно и мне? — неловко запросил Сережа, усаживаясь рядом с ребятами. Крис кивнула.       — Ладно уж, раз вы оба там будете... после ужина присоединюсь.       — Вот и отлично! Кстати, я же вам сказать хотела....

***

      Ох, как же хорош этот летний вечер, после нелегких экзаменов да прогулок с близкими... После изматывающей полуденной жары, ослепительное солнце, наконец, начинает клониться к горизонту, смягчая свой яркий свет и удлиняя тени. Каждое такое окончание дня было таким завораживающим, что аж беззаботная душа Михаила всегда желала оставаться на улице на подольше, дабы успеть узреть на многообразные узоры на открытом небе: то они похожи на разливное клубничное мороженное, то на смесь фиолетового и розового акриловых красок в палитре... В такое время, лучи предзакатного солнца просачивались сквозь густые деревья, золотя красивейшие цветы возле необычных и обширных зданий.       По небу медленно плыли облака, похожие на неторопливо бродивших по лугу белых и пушистых овец. Пока граждане направлялись в свои дома, а круглосуточные магазины и разнообразные кафетерии охотно продолжали свою работу, солнце все ниже и ниже склонялось к горизонту, окрашивая все вокруг своими лучами в красочно розовые, жёлтые и пурпурные тона, готовя территорию к закату.       Как жаль, что даже в таком подростковом возрасте, мать запрещала Мише проводить день допоздна! Боже, как он завидовал своим ровесникам из-за этого! Сколько ругани, сколько ссор да слез было пролито из-за этого запрета?       Да и, хоть и Миша был обречён от ночных событий, как правило, летний день также состоял из множества незабываемых происшествий... И даже если вдруг ничего и не происходило, такие дни почасту характеризовались богатым опытом, оставивший в наших воспоминаниях большущий след. Летом, даже самый угрюмый человек мог бы видеть множество насыщенных оттенков вокруг, слышать как по утрам щебечут птицы, просыпаются и передвигаются различные животные, продолжая исследовать свой маленький мир...       Пока Миша, после очередной гулянки с Серёжой и Кристиной устало устремлялся домой, со всех сторон перекликались птицы, летя куда-то в сторону центра города, не забывая в своей стае ни одного. Эх, знали бы люди, что летний вечер является самым приятным покоем после тяжёлого дня... Его одноклассники почасту выходили бы с ним на прогулку, а не уходили в компьютерные клубы!       — Мам, я дома! – как только металлическая дверь квартиры закрывается за юношей, громкий глас мальчишки, как поток волн океана проносится по всей миниатюрной квартире, приобретенная после продолжительных попыток накопления на собственное жилье одним лишь человеком. Мама — та, которая смогла.       — Хорошо, сына! Ты пока умывайся, ладно? Если что, я на кухне! — услышав теплый и родной отклик от радостной матери, на лице вымотавшегося парня спешно расплылась широкая улыбка от этого факта, а его живот, от аппетитного аромата по всем комнатам дома, был готов чуть ли не кричать вместо урчания от продолжительного непринятия пищи, кои как раз таки услышала мама Михаила, — О Господи, сынок, это у тебя живот так урчать стал?       — Да я с утра не ел, — разуваясь да аккуратно маленькими шагами передвигаясь по прихожей, чтобы не разбудить спящего серого котенка на пыльном ковре у прихлопнутой кладовки, темноволосый на цыпочках проходит в свою комнату, полностью освещенная ясными фонарями с главной трассы города, на виды которого открывают его панорамные окна.       — Душновато, — бормоча себе под нос, будто разговаривая с кем-то ещё, Миша резвыми движениями оттягивает в обе стороны бежевые тонкие шторы, открывая на ура окна, из-за которых, в течение нескольких мгновений в помещение пробирается освежающий порыв ветра, перебирающий пряди волос девятиклассника. Чистый, прохладный воздух наполняет легкие прибывшего так быстро, что казалось, что оно открывало ему возможность дышать полной грудью, чего давно не хватало парнишке.       Дышать... Жить... Чувствовать. Это всё то, о чём Миша так трепетно мечтал и думал, переворачиваясь с бока на бок перед сном. Вся эта слякоть, грязь и нескончаемые лужи с дырками в асфальте так наскучивали ему, чуть ли не заставляя потерять всё желание продолжать просыпаться в будущем... Неприятное, однако, ощущение.       " — Интересно, а каким будет моё лето? Я смогу, наконец, найти себе компанию друзей? А гулять до самой ночи? " — с надеждой стал раздумывать он, руками оперевшись об пластиковый подоконник, единовременно продолжая всматриваться в многоэтажные здания вдалеке, — " Это лето оправдает все мои ожидания?... "       Полностью погрузившись в мысли, Михаил так и до конца не замечает, как за ним наблюдала матушка, кои принесла ему вкуснейший ужин с яблочным компотом, ожидающий его на рабочем столе с устаревшем компьютером. Да и, казалось, не заметил бы еще какое-то количество времени, если бы горячая ладонь родителя не прикоснулась бы об его худощавое плечо.       — КАКОГО, — испуганно дернувшись и рефлекторно вжавшись в стену рядом, юноша бойко ухватывает себя руками за плечи, с настороженным взглядом не отводя взгляд от объекта тревоги, — МАМА?!       — Да чего ты меня вечно шугаешься, Миша? — спросила она, с издевательской ухмылкой поглядывая на сына.       — А как здесь не пугаться то?! — возмутился он, рассерженно садясь на край кровати, — У меня сердце чуть не остановилось!       — Видишь! Чуть не остановилось! Так к чему претензии то? — довольно засмеявшись и усевшись возле ребенка на матрасе, она приобняла Мишу за плечо, нежно целуя его в висок, — Ты как? Как экзамены сдавал?       — Эх, мам, — протяжно начал темноволосый, — Устал. Но экзамены написал на ура, хоть и вышел чуть ли не последним.       — Я все равно горжусь тобой, — поглаживая юношу за предплечье, та прижала его к себе, будто желала отчего-то утешить, хоть и в этом не было какой-либо надобности, — Я приготовила тебе пельмени на ужин. Поешь их, пока они не остыли, ладно?       — Ладно.       — Вот и хорошо, — еле приподнявшись с места, придерживая рукой спину и шумно зевая, Наташа — мать Михаила, с ласковым тоном прося не засиживаться и ложиться спать пораньше , покидает комнату, осторожно закрывая за собой дверь. А тот же, оставшись наедине с мыслями, протирает глаза и подходит к рабочему столу, где и стоял его недавно приготовленный ужин.       — М-м, — чувствуя, как вот-вот потекут слюнки от аппетитного запаха, девятиклассник быстрыми нажатиями по клавиатуре ноутбука включает себе видеоролик, удобно усаживаясь на компьютерном кресле.       Так и, в целом, прошёл первый час пребывания в родном жилище. Закончив прием пищи ещё в течение первых двадцать минут, мальчишка продолжает поглядывать в каналы интересных видеоблогеров. И, по крайней мере, ещё долго просидел бы так, если бы не его подруга.       Отвлекло его раздавшееся уведомление посреди издающихся голосов из монитора, проводящее по деревянному столу поток коротких вибраций. Поставив ролик на паузу и взглянув на название контакта от отправившего, Михаил быстро проводит по экрану вправо, открывая сообщение.       — Все таки отправила, значит... — протяжно пробормотал девятиклассник, открывая ссылку на чат для общения, о котором упомянула коротковолосая девчонка ещё в два часа дня, — Серёга, наверное, уже давно там...       Михаил Алексеевич вступил(а) в группу по ссылке-приглашению.       Спустя мимолетную загрузку на экране телефона, долгожданно появилась беседа с предыдущими сообщениями участников, написанные буквально несколько секунд назад, после которых уже и само уведомление про добавление ещё одного прибывшего.       — Ох, пятьдесят три участника... Не слишком ли много? — вдруг спросил самого себя Михаил, — Выдержу ли их сообщения вообще?... Хотя, какая разница?! Не буду же я здесь всю вечность! Но чём прикол то этого? Уф, не понимаю... совсем. Может, у Кристины потом спросить? Или не стоит... А может... — парень перевёл взгляд на монитор, — Ой, точно, я же не досмотрел!