Самый красивый наложник

***

      Проснулся Чуя снова по средине ночи. Распахнув свои глаза, всё что смог увидеть парень, так это Дазая, спящего крепким сном. Лежали они лицом друг к другу, прям в плотную, ресницы почти щекотали щёки другого, вот настолько они были близко. Голубоглазый рывком убирает голову, будто бы в испуге распахивает сильнее глаза, и с большим трудом выжимается на руках, кряхтя и пыхтя, и наконец усаживается в положении полу-сидя. Низ живота пронзает тупая боль, всё постельное белье противно мокрое, а желание альфы вновь пришло, с другой волной течки. Рыжий сжимает до боли в руках простыни, комкая ещё сильнее их. Феромон альфы, который лежит вот, совсем рядышком, сводит с ума. Глупая течка! Дело так не пойдет, нужно бежать. Но рука так и тянется к чужому телу, подушечки пальцев невесомо поглаживают плечо, а потом резко одергивая руку, Чуя встряхивает чёлкой, прижимая кисть к груди, мысленно себя ругая. Радужка блестела, от переизбытка эмоций, но всё же взгляд вновь скользит по телу лежащему рядом, пока сам альфа ничего не подозревает, он даже не дёрнулся, всего-то дыхание участилось, и брови съехались домиком, кривляясь в хмурой, но с боку такой смешной гримасе. Накахара долго собирается с мыслями. Он успел снова прикоснуться к шатену, взлохматив волосы, а потом Чуя снова убрал руку, сжимая её до бесцветного состояния. И после, потихоньку, по маленьку, омега стал вылезать из постели, запутался в простыне, чуть не разбудил Дазая, чисто случайно зацепив его всё ещё сломанный нос, краешком одеяла, а потом звесил ноги на пол, ощущая прохладу дерева. И далее на дрожащих ногах, и невыносимой болью в пояснице стал на коленках искать свою одежду, и кое как найдя свой "образ" оделся, и тихонько, тише чем мышка, поплёлся к двери, на последок кинув странный, может даже озлобленный взгляд на силуэт Осаму, который скрывался за балдахином, а потом закусив горестно губу, выскользнул через маленькую щель фусумы. И буквально нащупывая себе дорогу в комнату, шёл рыжий. Не видно, вот просто ничерта, не видно. Накахара успел за эти пару минут похождений зацепиться за ковёр, споткнулся и грохнулся прямо на пол, сильно ударившись коленкой, потом не прошло и полгода как столкнулся с маленькой тумбочкой, скинув с неё малую стопку книжек. На это омега только недовольно зарычал, скаля зубы. Осталось самое сложное – лестница. Юноша находит в слепую перила, придерживается, и шагает аккуратно по ступенькам, довольно быстро спустился, ни спотыкался ни падал, очень удачно. А теперь, дело за малым, проскользнуть на второй ярус. Чуя крадётся, не хочет кому-то попасться на глаза, а тут резко как заболит живот, он так и скрутился по средине улицы, хватаясь за него руками, а потом. Табун мурашек, пробежался по спине, заставляя задержать дыхание, где-то недалеко слышаться шаги. Накахара припадает спиной к стенке, вжимаясь в неё со всей силы, будто пытается стать одним целым. Но всё же на миллиметр, но высовывается из-за угла, а там довольно не принужденно, шагает Ацуши, на его лице сияет глупая улыбка, он вышел прямо из дверей, которые ведут в коридор, с комнатами наложников. Чуя хмыкает, и сам себе улыбается лихо. Он знает! Он точно знает что он был у Рюноскэ, это очевидно. Попасться Ацуши на глаза, даже не столь страшно, да и он Чую не заметил, от него реально шли искры, и сияние, ничего не слышал и не видел парень, летел как говорится, на крыльях любви, рыжий выдохнул, и когда Накаджима скрылся за воротами, он прошмыгнул в коридор с комнатами, а там мелкими перебежками, оказался у себя в комнате. И там чистый футон и постельное белье, рыжий падает на мягкую подушку, утыкаясь в потолок, зацепляя взгляд за узорами. А потом он опускается ниже, прямо на свою проблему, в виде возбуждения.

***

Оставшееся утро Чуя спал, спал сладким, крепким сном. Но как же там себя чувствует Дазай?....       В королевские покои падает приглушённый солнечный свет, император наконец соизволил выйти из своих грёз. Не открывая глаз, тот довольно мычит и что-то бормочет.       – Ммм, Чуя~ как тебе спа.. что? Чуя?! – альфа проводит рукой по месту возле себя, подсознательно думая что рядом лежит омега, но сколько бы он не шуршал подушками и простынями рядом, чего-то теплого не нашёл, и по этому Осаму просто подорвался с места резко открыв глаза. А Чуи то и нет. Как говорится не опять, а снова. Он воспользовался спящим состоянием Дазая, и в тихую смылся. М-да... довольно в его стиле. Шатен закусил щеку с внутренней стороны, жмурясь, он по настоящему расстроен.        Вот так и началась их "война"       – Я... не буду. Я не буду бегать за ним он всего-то наложник.. я не буду – сжимает до боли кулаки.       – Император, вы кажется забыли что я здесь стою. – Дазай чуть со стула не грохнулся, он так далеко ушёл в свои мысли, когда проверял отчёт Куникиды, хотя.. там и проверять нечего, как всегда всё на высшем уровне. И вот по этому шатен ушёл в облака.       – Так за кем вы не будете бегать? – с хитрым прищуром спрашивает блондин.       – Не за кем. – буркает как малый ребёнок альфа.       – Я в курсе что вы про Чую, Сёгун. Кстати говоря про него. Вчера к нему Йосано бегала четыре раза за ночь. У него очень сильно поднималась температура, из-за течки. Говорила, плохо ему было, как никогда раньше, и в бреду очень часто можно было от него услышать ваше имя. – Доппо стоял над душой у Шатена, и рассказывал это довольно спокойным тоном, только в подтексте с нажимом. Да смеялся мысленно с перемен эмоциий своего слушателя.       – Мне плевать. Хоть имя, хоть до имени. – скаля зубы рычит. – Отчёт негодный. Переписывай! – со всей силы бросая в лицо стопку бумаг альфе. И взглядом выгоняет из кабинета. Чтож делать, пора уходить, иначе драка тут ни к чему. Дверь не громко хлопает, пронося лёгкий сквозняк по помещению, а Дазай подрывается со стула подходя к окну, и сам себе не громко кривляет слова произнесённые Куникидой. Но это только оболочка так реагировала, само нутро, альфья сущность рвала и метала, когда слышал что его истинный омега вчера себя очень плохо чуствовал. Но гордость не позволяет идти да падать на колени, вымаливая прощения. Нет, не в этой жизни.

***

А вот Накахара и правда не ожидал, и не знал что течка на такое способна... Да были боли, да хотелось рядом альфы, но вот то что было в прошлую ночь, и врагу не пожелаешь... но рядом была медсестра, и Акутагава, который постоянно звал Акико на помощь. И вот, после пары дней всё утихло, течка закончилась, и рыжий наконец то вздохнул нормальный воздух, не наполненный феромоном его истинного.       – Всё. Давайте больше не будем говорить про Дазая. Меня он жутко бесит. – Накахара вдыхает приятный запах чая из чашки, жмуря довольно глаза. Тут конечно мог бы развязаться ещё больший разговор, чем был, но Рюноскэ умело перевёл тему.       – Ацуши, лучше бы ты не с нами находился, на этих омежьих поседелках, у тебя к тому же обед, а ты чай пьёшь, да моти поедаешь, это не дело, ты скоро будешь таким как я. – бурчит Акутагава в сторону светловолосого альфы, намекая на свой катастрофический недовес. У Накаджимы сейчас обед, а ест он постоянно, как бы смешно не звучало чай да моти в бамбуковом листе, и это постоянно происходит в комнате Рю, или же Чуи.       – Ты альфа, а у тебя телосложение как у крупного омеги, или же беты. Нужно есть, и массу набирать. – щупает брюнет своего альфу, за руку, в районе трицепсов, легонько сжимая через рубашку, да недовольно цокая.       – Тогда мы будем с тобой вместе ходить на обеды, чтобы не помереть с голоду. – Накаджима улыбатся, а потом кусает губу, отворачиваясь застыженно. Слова Акутагавы немножко обидны, хотя он не первый кто так говорит, все не понимают, где его инстинкты и поведение альфы, где его мышцы, и высокий рост. Бедному парню остаётся только пожимать плечами, отвечая "мне только шестнадцать"        Но всё же через время, может день, может два, когда обед у наложников закончился, и приступили к трапезе слуги, Акутагава ушёл проверять Ацуши, ест он или нет. А то он, если не с Рюноскэ чаи гоняет, так где то в саду, с работой не может разквитаться. Ну и так как они с Чуей постоянно вместе ходят по дворцу, он его с собой потянул, за руку крепко держа, таким интузиазмом Аку ещё никогда не пылал.        – Постой здесь минуточку, я спрошу и прийду, хорошо? – голубоглазый кивнул, становясь на входе в столовую, и опёрся об стенку, пока Рюноскэ уже успел затеряться где-то по среди длинных столов, и колонн людей с подносами. Рыжеволосый стоял, и крутил в пальцах камушек на своём чокере, не то унимая скуку, не то нервы. Рю что-то долго нет, но Накахара продолжает так же смирно стоять возле стены, в ожидании. Голубые глаза рыскают меж людьми, и тут, как-то внезапно, они встречаются с карими, холодными глазами... до боли знакомыми, что для другого глаза может и были бы холодными, показывающими особую неприязнь, но Чуя в них отчётливо видит тепло, и обладатель этих холодных глаз, никто иной как Осаму. Чуя хмыкает, и взмахивает головой, чтобы встряхнуть чёлкой, ну это не выкрутасы, нет, не подумайте, это просто чтобы она не закрывала половину лица, и не мешала. Становясь в уверенную стойку, омега буравит глаза альфы. Но тут их зрительный контакт.. нет нет, их игры в гляделки, прервал Куникида, так бестактно остановившийся перед королём. А там и Рюноскэ нарисовался.

***

Встреча с Дазаем была не столь желанной со стороны рыженького, Накахара предпочитал вообще его не видеть, но встреча всё таки состоялась... Давненько Чуя не заглядывал в библиотеку, он уже и позабыл, что в последний раз читал, одеваясь наспех, рыженький выходит из комнаты, и уходит на третий ярус, коридоры пусты, всё тихо, опасности нет. Но и когда он попробовал послушать что творится за стенкой кабинета короля, голубоглазый ничего не услышал. Тут приходится насторожиться. Чуя шёл не издавая ни звука, почти крался, а там, за поворотом, стали слышны размеренные шаги, и шуршание бумаг. Что и успел прошептать омега так это слово "чёрт" Из-за поворота выходит собственной персоной Дазай, весь озабоченный бумажками, но Чую он заметил. И дерзко ухватил запястье парня, притягивая в плотную к себе.       – Чуя.. – неловко молвит       – Нет!!! не хочу тебя слышать! отстань! – рыжий вырывает руку, и почти крутясь на месте, подбивает Дазая, и все бумаги, которые он держал неуверенно одной рукой, выпадают, и разлетаются фейерверком, располагаясь на полу.       – Да что я тебе сделал Чиби! Сорвался, прости! но чем ты досих пор не доволен?! – шатен собирает бумаги на корточках, и почти рычит. А потом резко поднимается и уходит. Забывая поднять один лист, лежащий у ног Накахары. Чуя смотрит на уходящую фигуру, а потом опускается на пол, поднимая бумагу. Это.. письмо? Конверт свежий, только недавно открыли, на уголочке красуется красивая сургучовая печать, с каким-то знаком. А внизу конвертика написано непонятными, до жути непонятными иероглифами: "Мори Огай" и что-то ещё, Чуя не разобрал. Конечно воспитанность не позволяла прочесть чужое письмо, но,        – Дорогой Осаму, подумай над моим предложением... – сказал в голос последние строки текста омега, и искривил губы, в неком разочаровании. Письмо было от лица папы Осаму, тот говорил, точнее подталкивал к выбору партнёра, на всю жизнь, даже кандидатуру назвал, в лице "очаровательного парня" что прибывал сюда восемь месяцев назад, с главой одного сильного клана, Сигмой омегу звали. Чуя чуть не скомкал лист, повторно. А почему повторно? А потому что достал его омега уже изрядно помявшуюся бумагу, будто Дазай несколько раз его скомкал, и заново разворачивал. Рыжий аккуратно, но нервно засунул листик назад в конвертик, и потопал в библиотеку.

***

       – Да где же этот сраный лист!? – все шкафчики с громким грохотом то открываются то закрываются. Альфа в бешенстве. Он не мог припомнить где же дел это ненавистное письмо. Где-то в кабинете? Ну так он обрыл весь, вдоль и поперек, и ещё дважды, он даже уборку не разрешил сделать. Про встречу с Чуей в коридоре он помнил, но будучи уверенным в себе, думал что поднял все бумаги полностью, и ничего не упустил. Шатен просто на изнанку выворачивал ящики стола, даже потайные доношки вытягивал. И после такого длительного поиска опустил руки и увалился в кресло.       А Чуя, переночевав в обнимку с этим письмом, думал, искал отговорки для своих мыслей,       – Ну зато у него будет любящий муж, а я уеду домой, наконец то повидаюсь с сестрёнкой и Юан с Ширасе... – прижимая к груди лист бумаги говорил омега. Ещё никто из них не успел понять, когда они стали такими... такими зависимыми? Накахара сюда прибыл не так давно, и встречи их... немногочисленными были. Но всё равно оба чувствуют свою вину, хоть и она пустяковая, просто, детский лепет на лужайке, аж смех распирает, но всё же, их тянет друг к другу. Рыженький думал долго, как же ему поступить с письмом, приходили разные варианты, и проникнуть в кабинет подложив конверт на столе, но всё же отставил, также можно было положить конверт на пол, там где он и лежал, но Осаму уже триста раз прошёлся по коридору, слишком глупо, и правда по детски. Поэтому омега решил его взять и отнести самому, наплевав на переживания, возможно капельку ревности, и на страх перед Дазаем. Чуя идёт уверенно, мягко ступая по холодному с расписными рисунками кафелю, в руке переминает конверт, другой постоянно осмикивает кимоно. Пока альфа в кабинете сидел за бумагами, но то что он почувствовал, его заставило насторожиться, удивляясь. Он даже кисть из рук убрал, озираясь по сторонам, как идиот. В нос ударил отчётливый запах омеги, в нём чувствовалась кислинка, похоже парень обижен, и встревожен. Внезапно, сердце скрытое кожей, слоями бинтов, и многослойных одежд, стало стучать сильнее, шатен замешкался, он хотел бы уже подняться и выйти в коридор, как в двери не громко постучали. А за самой дверью стояла невысокая тень, схожа очертанием на Чую, и... он держал в руке конверт. Альфа изогнул бровь, и гаркнул "входи", сам удобнее расположился в кресле, складывая руки на груди. Накахара просочился в комнату, его нижняя губа заметно подрагивала, он похоже зол, или обеспокоен, а ещё очень хотел что-то сказать, но как-то не мог подобрать слов, уместных слов...       – Вот почему я услышал твой феромон. Кстати, когда ты обижен, и нервничаешь, то запах неприятно отдаёт кислинкой, будь добр, не злись. – тот опирается лицом на сложенные в замок руки, и согнутые в локте, так не подобающе положив их на стол. Так часто делал его папа. Его коронный жест. А также, улыбка, такая слащаво-приторная, наивные подумают что он очень добродушен, а другие поймут что тот просто мастер в лицемерии.       – Ты выронил письмо. Я не смог его не прочитать. Просто хочу спросить, когда я уже смогу уехать домой? – Чуя приблизился всего на пару метров, так робко, неуверенно, но молвил немного увереннее. А взяв волю в кулак, сократил расстояние меж им и столом с Дазаем, положил письмо прямо возле баночки с чернилами, шумно выдыхая.       – Хах! А кто говорил что я буду женится на Сигме? Да он хороший омега, да он красивый.. – так мечтательно описывал шатен юношу с двухцветными волосами, размахивал руками, и лукаво улыбался, краем глаза смотрел за реакцией Накахары. А рыжий и попадается на уловку, попадается на парирование и специально сказанные, чтобы позлить речи, он скалит зубы, и начинает дрожать. А Осаму смеётся и продолжает свою игру.       – Смешно тебе да! – восклицает не выдерживая.       – Чуенька Чуенька... как же ты наивен.. но эту черту твоего характера я люблю больше чем остальные! – Дазай делает паузу, все свои наигранные эмоции стирает с лица, показывая настоящую, добрую улыбку, которую он научился показать именно для Чуи. Тот оторопевает.       – Кто говорил что я...