Самый красивый наложник

***

      В последний месяц, во дворце происходят сплошные перемены. Та юрба наложников ушла в свободное плавание, их распустили в один день, Дазаю аж жаль стало, три месяца, целых три месяца он кормил просто так пятнадцать человек… Но теперь все они ушли по другим местам, кто уехал домой, кто ушёл где нибудь в храме прислуживать, а некоторых Дазай переправил своему знакомому, для той же цели, что они приехали и сюда. Отношения Накахары с императором тоже изменились маленько, омега теперь только на половину жил в своей комнате, мог туда прийти за вещами или к своему любимому трюмо, а так, спать уходил он в ложе к Дазаю, в тёплые объятия альфы. Они чаще стали ходить на прогулки, свидания, совместные ужины, Осаму показывал город Чуе, они уже устроили парочку поездок, и ночной побег со дворца. Теперь они лучше знают друг друга, свои предпочтения, увлечения, и просто истории из жизни, то о чём они могут говорить ночами на пролёт. Также поменялась история Рюноскэ… Сегодня он уезжает домой со дворца. Зная о том что он тайно встречается с Ацуши, рыжий омега попросил Дазая оставить Акутагаву во дворце. Юноша знал что вмешиваться в чужие дела ой как не хорошо, но видимо сердце ему подсказало. Просто видели бы вы лицо Рюноскэ когда он складывал свою сумку с одеждой, он даже слезу проранил, но чтобы не подать виду, быстро утер её тыльной стороной ладони и продолжил аккуратно складывать кимоно. Чуя тогда помогал ему и мысленно собраться, и вещи сложить, хотя более выходило стоять над душой. То он не правильно сложил, то он не то сказал. Сероглазый омега был реально в расстроенных чувствах, да, он очень скучал за своей сестрёнкой, переживал за нее, как она там, но и одновременно сердце нояло за то что он покинет Киото, а тоесть и Ацуши. Они совсем недавно вступили в отношения, а тут такое. И в тот день, видя как страдает брюнет, да и Ацуши не меньше, омежье сердце не выдержало, и рыжий быстро побежал в кабинет к шатену, летел как угорелый, бежал, бежал со скоростью света, пытался успеть до отъезда Акутагавы. Придя к альфе в кабинет, он сорвал встречу, к слову довольно важную, но зато уговорил Дазая оставить Акутагаву, хоть и в роли прислуги. Дазай попросил передать эту новость ему лично, рыжий кивнув в ответ ринулся из кабинета на улицу, пока бежал ноги в кровь чуть не содрал. Пока он спешил попасть к главному входу, возле колонны проварачивалась такая трогательная сцена. Ацуши и Рюноскэ уже десять минут стоят в обнимку, альфа успокаивает юнца, обнимает крепко, поглаживает худощавую спину, и целует в висок. А брюнет шепчет извинения, куда-то в грудь, не зная к чему, и цепляется пальцами за белоснежную рубашонку альфы.       — Тише тише, Рюноскэ, милый, глянь на меня — хватает за щёки ладошками, и заглядывает в стеклянные глаза, наполненные солёной водой. Он обратился так ласково, так нежно, прям как никогда раньше, пепельноволосый сам от себя такого не слышал, никогда в жизни. А Рюноскэ всхлипнул и поднял наконец то взгляд. Накаджима просто впился в его губы. Поцелуй был настолько жадным, казалось, он хочет съесть омегу. Слышатся хлюпы, чмоки, дающие понять, что это вам не просто так. Поцелуй полон любви и страсти, укусы до крови, и маленьких язвочек. Ацуши прижимает брюнета за талию, а последний обнимает плечи. А отстраняясь они громко дышат, и успокаивают друг друга феромонами.       — Если что, я уволюсь, я уйду отсюда, найду тебя, и мы.. мы снова будем вместе, ты..       — Ну что ты Ацуши. Зачем бросать работу, тут тебе и дом, и вкусная еда, а там. Там неизвестно даже есть ли у нас дом. — говорит поникшим голосом, — ты найдешь своего омегу, и вы будете вместе, а я как нибудь.. — продолжает.       — Акутагава! Не смей так говорить! Это слишком не в твоём стиле! где твоя надменность?! — такой расклад ему определённо не понравился, голос Ацуши резко стал грубее, что аж ножки подкосились, он почти рычал, и стал в буквальном смысле душить своим феромоном. Вот она, альфья сущность проснулась.       — Ребята! Стойте! У меня есть новость! — Слышится издалека. Чуя просто летел по этим крутым, каменным ступенькам, что Ацуши, что неловко выглядывающий Рюноскэ из-за спины блондина, боялись за эту рыжую фурию, хоть бы не упал, и ещё чего, не сломал.       — Рюноскэ ох, ты никуда ху-ух не едешь… — говорил невнятно прибежавший, рыжий смахивал мокрые пряди с лица, и пытался усмирить нервно колотящеесе сердце.       — Как?! — кричат в один голос.       — Я уговорил императора оставить Рю, только в роли прислуги. Дальше слышались крики и вопли радости. Распаковка сумки с одеждой, со слезами на глазах и побег Ацуши из своей комнаты, в комнату Аку.

***

      — Сокровище моё~ как ты тут? — Сразу со своими "серенадами" заходит в комнату Дазай, только что пришедший из ванной комнаты, весь чистый и приятно пахнущий маслами. Спрятавшийся за балдахином омега, сидел облокотившись о гору подушек, читая книжку, и в ответ что-то коротко ответил не отводя глаз от страницы. У императора рабочий день закончился, и он пришёл в свою комнату, отдыхать. Альфа плюхнулся на кровать, хватаясь за Чую, схоже он положил свои руки ему на ляжки, откровенно поглаживая их, но тому как-то до лампочки. И до лампочки то, что шатен зашёл в комнату с какой-то черной лентой в руках. Карие глаза лукаво взблеснули, а руки в бинтах, стали залезать под ночнушку, рыжуля только двинул бёдрами неловко, но от книжки даже не отвел и взгляда.       — Малыш Чу Чу, ну хва-а-тит читать свои книжки, что там такого интересного, намного интереснее чем я! — Дазай как ребёнок канючит а потом вырывает из рук омеги книгу, бросая её.       — Эй! Ну Осаму! — Рыжий тянется за книгой, но сделать это не дают, а только со всей силы вжимают в кровать, предварительно повалив на спину, и усевшись на ноги. Ночнушка позорно задралась обнажая плоский живот, и то что находится намного ниже. Голубоглазый смущённо поёрзал, в надежде что ночнушка опустится.       — Я уже терплю больше месяца, зная что ты не захочешь, но боже мой, как же я тебя хочу. – шатен потирается носом о бледную шею, целуя легонько.       – Т.ты можешь. Я больше не боюсь. – он поглаживает каштановые кудри в успокоении, и говорит неуверенно.       – Точно? – Кивок. – Ну тогда поэкспериментируем. – он ехидно улыбнулся, облизнул нижнюю губу, и потянулся к тумбе.       – Ч..что? Зачем? На улице и так ночь.. Но ответа подросток так и не получил, в место этого Дазай аккуратно повязал ему вокруг глаз чёрную ткань, и стал расстёгивать пуговки на нежно голубого цвета ночнушке, а сняв предмет одежды, и вытянув ленточку с воротника, завязал омеге руки, не туго, но и двинуть кистями он не сможет.       – Ты восхитителен. А лента.. она просто сделает твои ощущения острее~ – Он шепчет на ушко, на последок игриво кусая мочку, а потом опаляя горячим дыханием целует скулы, шею, встречая судорожное дыхание, и что-то далеко напоминающее скулёж. Зрачки расширяются заполняя голубую радужку, каждое прикосновение губ, ощущается как ожог, с приятной болью. Накахара дрожит. Это шатен добрался к соскам. Губы обхватили алого цвета бутон, кусая, посасывая, и больновато оттягивая. Рыженький стонет, прося ещё прикоснуться к нему. Ну а почему бы не повиноваться своему любимому омежке? Отстраняясь от набухшего соска, и довольно наблюдая за красными рядами зубов-укусами, и следом опускается ниже. Чуя извивается от этих приятных ласок, почти мурлычет. А повязка на глазах только придаёт интереса.       – О~ я кажется знаю как тебя растянуть, немного не как всегда. – Дазай сильнее раздвигает ноги младшего, и укладывает оторопевшего на подушки удобнее. Чуя уже успел провернуть в своём возбужденном сознании все возможные виды, даже испугаться успел, но доверяя кареглазому, вовремя успокоился.       – Вот сейчас я тебя и попробую, смазки выделилось придостаточно. – Усмехается Дазай, и целует кратко внутреннюю часть бедра. Накахара притих. В ожидании чуда. И потом.. Теплый язык касается подрагивающего колечка мышц, немного мазнув по нему, и последовал игривый укус, немного ниже.       – А!. – каким-то странным было это "А" не то ли взволнованным, не то ли боязким.. а может это всё таки удовольствие? – О... саму? Что, что ты делаешь!? чёрт возьми! о-ох... – Чуя по инерции двигает бёдрами, и втягивает живот, а потом из его уст вырывается стон-вскрик. Конечно он понимал что сейчас с ним вытворяют... но всё равно до изнеможения стыдно!!! Накахара даже рад немного был, что его глаза скрыты чёрной тканью.       – Тихо. Не ударь меня ногой, лучше лежи, и наслаждайся. – слишком холодно отвечает. И рыжий повинуется, осторожно убирая ногу из-за спины Дазая, оставляя в полу-согнутом состоянии. Изворотливый язык то обводит по кругу, то входит немного в разгоряченное нутро. Слюна, и природное очень сладкого вкуса выделения стекают по подбородку, но альфе плевать, он улыбается и шепчет что-то по типу "какой ты сладенький" смущая этим мальчишку. Язык делает движения интенсивнее, пошлые хлюпы смазки не заканчиваются. А Накахара, ну вот совсем не специально, сводит ноги вместе, зажимая Дазая между ними, не давая и вдоха сделать, ну а шатен то и не против. Абсолютно не против что его так прижали. Старший поднимается на локти утирая подбородок, и опускается вновь, водит круговыми движениями, а ляжки сжимает до красных следов. Ну вроде как растяжка прошла успешно, альфа поднялся с колен, и принялся снимать одежду, Чуя дёрнулся и замотал головой, очередная глупая попытка что-то увидеть, всё на что он может полагаться так это слух, и.. он слышет шуршание одежды. А потом на талии ощущаются прохладные руки, Осаму решил сменить позу. Кареглазый переворачивает юнца на живот, для устойчивости раздвигает ноги, опирая коленки в мягкий матрас, подкладывает одну под животик, и проведя рукой по позвоночнику заставляет немым жестом оттопырить попу. Ну а дальше дело за малым, но перед этим следуют парочка поцелуев в лопатки. Придерживая младшего за бёдра, Осаму направляет уже давно требующий внимания член в расслабленную дырочку, но не входит, даже не думает, а просто водит по кругу.       – Хватит. – Дазай оторопевает, замирая. – Хватит меня дразнить! Я не могу уже! Демон искуситель блин... – сначала кричит, а потом бубнит под нос, нетерпеливо виляя задницей.       – Демон искуситель? Как интересно... так меня ещё никто не называл.. Какой же ты нетерпеливый, да и не много я сделал чтобы ты возбудился... – начинает философствовать Дазай, так невинно рассказывая, да прикладывая руку к подбородку в задумчевом виде.       – Умолкни-и-и – хныкает голубоглазый. Ну, третий раз повторять не нужно, Дазай с большого разгона входит, выбивая и весь воздух с омеги, ну и протяжный стон конечно же. А потом, чтобы дать привыкнуть, да и насладиться чувством наполненности, замирает не двигаясь, он целует Чую в загривок, мягко поглаживая волосы, и набирает темп, возобновляет толчки, они размеренны, как и шлепки тел после каждого движения. Он аккуратно двигает бёдрами, а рыжий в след подмахивает своими, кареглазый блуждает руками по телу, сжимает бёдра, целует веснусчатые плечи, иногда кусает до крови, где достанет, сжимает рукой тонкую до невозможности талию если смотреть с его ракурса, а второй смахивает мешающие прядки со своего лица. Стоны из уст Чуи не заканчивались, но то что успел поймать взгляд карих глаз, повергло в шок, успел уже омега и руки развязать, и повязка с глаз давным давно сползла, он просто сжимал рукой простыни, хватаясь за них как за спасательный круг, кусал губы, до крови, маленькая струйка стекала по подбородку, но это не главное, главное то что вторая рука лежала у Накахары на животе, он поглаживал его, чувствуя пальцами как двигается в нём Осаму... Последний зарычал, от увиденного кровь в жилах стынет, омеге не противно... он делает это по своему согласию... главный страх альфы отступил, слова о несогласии Чуи не отступали до конца, будто кто-то за спиной стоял и говорил, выбивая из колии, вот теперь он убеждён, кареглазый ускорил темп, просто вдавливая Чую в кровать.       – Осаму.. у-ухх я.. я скоро! – на одном дыхании кричит, закатывая блаженно глаза, и хватается за подушку. А Дазай поднимает Чую, изгибая его в самую непонятную позу, но так чтобы мальчишке было не больно, не сбавляя ритмичности и грубости толчков, он крепко прижимает к себе, а рукой прикасается к члену Накахары, делая пару движений рукой, и к кульминации они дошли в разнице в одну секунду, тот изливается во внутрь сопровождая это хриплым стоном, а Чуя кончает с громким высоким стоном, пачкая себе живот, и простыни, а позже они вместе падают на кровать, и их окутывает приятная нега, после оргазма. Но это ещё не всё.. теперь повязок и лент на руках нет, Чуя во втором раунде сможет наконец обнять и затискать своего альфу, а особое внимание уделить рельефному прессу, и груди. Голубоглазый ухмыльнулся сквозь прикрытие веки, когда он почуствовал прикосновения к своей талии.

***

      – Спят сейчас только маленькие дети, о-ох Чу~ ну, а ты говорил у тебя не получится... мм – сильная рука лежит на рыжей макушке, чуть держа за копну волос, он направлял Чую в движениях. А тот старательно совершал свой первый минет. Как же это глупо звучит, но это так, только спустившись на колени, тот долго не мог собраться с мыслями, внушительный размер пугал, так ещё и неуверенность в действиях, незнание, и абсолютная неопытность. Сверлил омега взглядом Дазая очень долго. Но парочка подбадривающих слов, и тот решившись, на пробу, самим кончиком языка прикоснулся к малинового цвета головке, а потом сильнее сцепив руки на покрывале, взял немного в рот. Ему давалась указания: "возьми глубже" "убери зубки" "можешь повторить чуть медленнее" Накахара смущённо жмурил глаза, и действовал за указаниями, сильнее обхватывал член, а руками утирал слюну, капающую с краешка рта.       – Во..тт так.. да... ты можешь сильнее, о да.. – Кареглазый блаженно откидывает голову назад и стонет хрипло. А иногда, заботливо собирает рыжие волосы, прядки за ушко убирает, и слезинки утирает, в успокоительном жесте. Вот так и довёл его Чуя к третьему оргазму за ночь. Возможно не супер профессионально, но Накахаре простительно.

***

На следующее утро, тоесть в двенадцать часов дня, наступило у них утро, хотя подкралась оно совсем незаметно, слишком быстро встало солнце, и птички стали террорезировать своим назойливым пением. Но даже это не мешало хорошему настроению, император просто не мог стереть улыбки со своего лица. Наконец то, он просыпается рядом со своим возлюбленным, его прекрасный запах и умиритворенное личико окутывают уютом, и таким странным чувством в груди. Рыжий во сне так отчаянно жмёться к Осаму, сжимая с силой предплечья, его волосы разметались на подушке, а светлые ресницы щекочут кожу. Как бы комично это не звучало, но Осаму рад тому что омега остался на утро с ним, а не убежал как в прошлые разы, ну ведь приятнее же проснуться вместе, узнать как спалось, возможно помочь чем-то, а потом идти вместе на завтрак. По мнению альфы это лучшее что можно придумать, большего ему не нужно. Так и проснулся Чуя, от того что на него в открытую пялились, не отводя взгляда. Омега неспеша открыл глаза, что-то пробубнив по поводу настырного взгляда, и так смешно причмокнув губами повернулся на другой бок. Дазай захихикал. А Накахара сильнее кутаясь в простыни продолжил смотреть свои сны, только вот вышло не очень, и через пару минут он уже лежал смотря в потолок.        – Доброго утра, Чиби. – тот целует в щеку.        – И тебе доброго утра скумбрия, спасибо тебе, теперь кроме лежанья на кровати я ничего не могу, я не чувствую ног... – Чуя вроде как довольно улыбнулся но и одновременно совсем не радостно. В качестве извинения, возлюбленный короля получил завтрак в постель, и передвижение по дворцу исключительно на руках альфы. Пока парочка, как говорил сам Куникида, недовольно ворча "влюблённая парочка занималась своими делами" он чтобы не тревожить императора, разгребал все дела, отменял встречи, неловко улыбаясь приезжим, а также решал дела Акутагавы. То что сегодня произошло утром, Рюноскэ очень приятно удивило, но и заставило переживать..