SCP

Будильник вызванивает звонкую трель секунд десять, а затем смуглый жилистый палец Мишель привычным жестом мажет по экрану, заставляя телефон замолчать. Она аккуратно кóсится одним глазом на острое плечо, выглядывающее из огромного одеяла на широкой кровати, подмечает ровное дыхание Эллен (глубоко внутри каждый раз ужасаясь, что не услышит ничего – только звенящую тишину, разрывающую все внутри на части) а затем, потягиваясь и зевая, опускает ступни на холодный пол. Сначала Мишель ловит отражение собственных карих глаз в зеркале в ванной (пока чистит зубы), затем в стеклянной столешнице (быстро-быстро пережевывая сделанные наспех бутерброды), после – улыбается себе уголком губ в зеркальную дверь гардеробной. Мысли снова и снова возвращаются к обладательнице тонкой бледной кожи, изящных кистей и острых белых зубов. Эллен вернулась домой за три часа до их общего будильника, ещё с полчаса яростно стучала по клавишам ноутбука в гостиной, а затем тихонько пробралась под одеяло. Всю дорогу до отправной точки Мишель четко выверенными движениями крутит руль. Пальцы аккуратно и расслабленно лежат на тёплой пластмассе, взгляд направлен прямо, музыка не включена – она думает, бесконечно долго и напряжённо. Улыбается в ответ на усталый понимающий взгляд высоченного, местами потёртого и явно невыспавшегося продавца и быстро взлетает вверх по ступенькам, ведущим к не предназначенным для покупателей помещениям. Закрыв глаза, перешагивает через бортик бассейна, а открыв, уже стоит в успокаивающе знакомом коридоре. Кабинет встречает её яркими солнечными бликами повсюду – на стенах, горчичного цвета диване, стеллаже со смешными статуэтками и полке с общими книгами. Мишель всем сердцем любила это место – его и кабинетом-то назвать язык не поворачивался, ведь основное его предназначение не в этом. Здесь, конечно, был ноутбук, но всего один - и то для коммуникаций с остальными частями Организации и отслеживания ежедневных целей. По утрам они собирались здесь, ждали тех, кто задерживается, а потом, чётко следуя списку, который составляли Эллен и Зоя, покоряли самые большие и неспокойные океаны. Первое, на что обратила внимание Мишель, переступив порог кабинета – непокорные песочного цвета вихры Клайда, которые он рассеянно перебирал пальцами. Сколько она его знала, парень всегда был таким – летящим, невнимательным в повседневной жизни, но зато очень собранным, когда это необходимо. Мишель задумчиво плюхнулась на кресло рядом с ним, в качестве приветствия хлопнув его по ноге. Он слегка вздрогнул, удивлённо хлопнув ресницами, но по его лицу сразу же расплылась довольная улыбка. - Выспалась? – услышала она будто издалека мягкий, вкрадчивый голос. - Вроде. – Они помолчали. - Слушай, ты не помнишь, во сколько Эллен сегодня вернулась домой? - Шесть минут четвëртого. – Клайд кивнул, как ей показалось, каким-то своим мыслям, и откинулся на спинку дивана, закинув ноги на журнальный столик. В дверном проёме мелькнула какая-то фигура, которую Мишель увидела боковым зрением. Единственный, кого она ещё не научилась определять по шагам за полсекунды – Флинт, - но это лишь потому, что он с ними недавно. Девушка обернулась, широкой улыбкой приветствуя мужчину, не желая, да и не чувствуя сил нарушать уютную тишину такими лишними сейчас словами. Она оглядела его с ног до головы, проверяя, всë ли в порядке – огромные ботинки со шнуровкой, широкий кожаный ремень, запутанные тёмные кудри, местами до седины выгоревшие под солнцем, приподнятые уголки потрескавшихся от солëного воздуха губ – как-будто всë как обычно. Единственное, что привлекло внимание Мишель и заинтересовало её – небольшое, с пятирублëвую монету, багровое пятнышко чуть левее кадыка. Она бы точно подумала, что это ожог, если бы не видела, как странно, будто весь мир ему абсолютно понятен, улыбается Флинт. Мысленно отметив это своё наблюдение красным знаком вопроса, девушка протянула ему сигарету, наблюдая, как легко он выхватывает её своими шершавыми аккуратными пальцами, и торопливо прячет за ухо – их молчаливый ритуал, повторяющийся каждое утро. Марсия, Дельфи и Соня ввалились в кабинет дружной шумной толпой, разрушая утреннюю идиллию, заполняя её смехом, шутками и похлопываниями по плечам – никто, разумеется, не был против. Если бы Мишель попросили охарактеризовать каждую из её коллег одним словом, то для Марсии это было бы « самобытность», для Дельфи – «опасность», а для Сони – «искусство». Итак, мобильно-оперативная группа под броским названием «Спасатели Малибу» в сборе, что же дальше? Теперь Мишель, как предводитель, должна озвучить план действий на день, который для них предшествующим вечером составляют Эллен и Зои. Она опирается на стол, заглядывая в экран, и говорит: - Сегодня работы немного, нам нужно проверить один уже зафиксированный объект и собрать как можно больше материалов и проб для анализов с недавно обнаруженного. Справимся? - Конечно, дорогая, - тихим хрипловатым голосом ответил за всех Флинт. Они кивнули друг другу и отправились к порталу. Клайд был самым задумчивым подростком на свете – никогда не откликался на своё имя сразу, мог начать напевать посреди важной контрольной, несколько раз сворачивал с пути и падал в Сену по дороге домой, все время лохматил и без того секущиеся пшеничные волосы. На него не возлагали особых надежд в школе, предпочитая не замечать, проскальзывать взглядом мимо, не тревожить лишний раз. Но когда здание их лицея – одного из самых именитых в Париже – загорелось, Клайд изменился. В одну секунду лицо его вытянулось, скулы стали острее, зубы крепко сжались, глаза сузились и почернели – он громким, чётким, уверенным голосом успокоил начавшую было паниковать толпу подростков, ободрил замешкавшихся преподавателей, разделил всех людей на несколько групп и указал направления запасных выходов. Затем перепроверил, все ли вышли, встретил пожарных и отказался уходить домой до тех пор, пока последний человек из толпы не будет обследован врачами. После этого случая за ним и стал наблюдать Фонд, а как только он успешно окончил первый курс морского колледжа, предложил перевестись на более узкоспециализированный факультет. Мáрси никогда не любила общество, она с самого детства играла одна, ей для этого никто не был нужен. Она придумывала невероятные истории и миры, сотни персонажей жили в её голове, и Марси‌е не нужно было записывать куда-то самые мельчайшие подробности их характеров и биографий – они запоминались сами собой, обрастая всë новыми и новыми чертами. Маленькая курносая девчонка с тонкой бледной кожей и светлыми волосами никогда никому не рассказывала о своих мыслях или фантазиях, потому что боялась, что из засмеют, посчитают глупостями и выкинут, словно испорченный рисунок. Мáрси Фонд обнаружил случайно, когда ребёнок одного из круга высших руководителей пожаловался на какую-то соплячку, опередившую его на олимпиаде по информатике, которую она решила, полагаясь только на логические цепочки и исключения из общих правил. Фонд копнул глубже, заинтересовался, и предложил девушке работу при условии обучения в морском колледже. Дельфи – дочь охотников из Исландии в шестом поколении, ребёнок, научившийся правильно держать ружьё раньше, чем говорить. Её суровый отец, один из немногих своих знакомых отказывающийся брать в рот и каплю спиртного, сделал все, чтобы его дочь никогда не пострадала от чьих бы то ни было рук или лап – научил прятаться, бегать по лесу, лазать по деревьям, сидеть в засаде, определять растение по виду и запаху, метко стрелять, метать ножи, охотиться – и она и правда смогла защитить себя от всего. Почти. Ни одни зубы, клыки или когти и правда её не подкосили, но после смерти отца навалилась такая депрессия, что скулы болели от накрепко сжатых челюстей. Тоска мягкими тёплыми крыльями обхватила плечи, поглаживая перьями по щекам, а потом резко взмахнула, оставляя на щеках и шее глубокие кровоточащие порезы… Соня любит искусство больше всего остального, что есть на свете, вместе взятого. Если предложить ей выбор: безбедное счастливое существование и запрет творить или жизнь на грани смерти, но зато с возможностью создавать искусство, она бы выбрала второе, не задумываясь ни на секунду. Оно стало её религией, которому она готова приносить в жертву время, здоровье, свободу, даже жизнь. Почти каждую ночь на улицах города появляется новая инсталляция, обличающая пороки общества и выдающихся его деятелей, подсказывающая, направляющая. Соня не подписывается - только ставит в правом нижнем углу точку с запятой, намекая, что каждая её работа – не конец, что она будет творить, пока смерть не разлучит её с искусством – первой и единственной любовью. Флинт представляет собой загадку для их коллектива, его досье досконально изучено лишь верховным правителем круга, который, разумеется, ни с кем информацией делиться не будет. Мишель известно лишь, что его история тесно переплетается с одним сцп-объектом, над которым они ведут наблюдения, и он вызывает у него настолько сильные отрицательные эмоции, что он отказывается участвовать в экспедициях поблизости от того места. Сама Мишель, при всём желании, многого о себе рассказать не смогла бы – просто потому, что не считает себя или свою жизнь особенными, выдающимися. Возможно, что-то из её немногословного рассказа вас и заинтересовало бы, но теперь они, к сожалению, подплывают к первому адресу в их плане, подробно и тщательно составленном Эллен и Зои, поэтому, увы, этот занимательный диалог придётся отложить до следующей встречи...